Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения




НазваниеТерри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения
страница27/30
Дата публикации10.08.2013
Размер4.09 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

ВОСКРЕСЕНЬЕ



^ Первый день остатка их жизни
Примерно в половине одиннадцатого разносчик доставил воскресные газеты к входной двери Жасминового коттеджа. Ему пришлось возвращаться сюда трижды.

Глухие удары по половику разбудили Ньютона Пульцифера.

Он не стал будить Анафему. Ей, бедняжке, вчера изрядно досталось. Когда Ньют укладывал ее спать, мысли ее были почти бессвязными. Она жила согласно Пророчествам, а теперь Пророчеств больше не осталось. Должно быть, она испытывала растерянность, подобно поезду, которому надо ехать дальше, а рельсы впереди еще не проложены.

С сегодняшнего дня ей, как и всем обычным людям, придется идти по жизни, с удивлением воспринимая все приходящее. Какое счастье.

Зазвонил телефон.

Ньют бросился на кухню и схватил трубку на втором звонке.

– Алло? – сказал он.

В трубке заверещал чей-то неестественно дружелюбный голос с оттенком отчаяния.

– Нет, – сказал он, – это не я. И здесь нет никаких Гажетов, есть Гаджет. Но она еще спит. В общем, – сказал он, – я более чем уверен, что ей не нужна никакая облегченная кладка. И стеклопакеты также. Да поймите же, что этот коттедж ей не принадлежит. Она просто арендовала его. Нет, я не стану ее будить, – отрезал он. – И скажите мне, мисс, э-э… верно, мисс Морроу,171 почему бы вам не отдыхать по воскресеньям, как это делают все нормальные люди? Вот именно, воскресенье, – подчеркнул он. – Разумеется, не суббота. С чего вы взяли, что сегодня суббота? Суббота была вчера. А сегодня день заслуженного отдыха, воскресенье, я не шучу. Что значит у вас потерялся день? Я лично ничего не терял. Мне кажется, что вы чересчур увлеклись своей торговлей… Алло?

Он с недовольным ворчанием положил трубку.

Ох уж эти телефонные торговцы! Вероятно, у них там произошла ужасная путаница.

На какую-то секунду его вдруг одолело сомнение. Ведь уже наступило воскресенье, верно? Вид воскресных газет вернул ему уверенность. Если воскресная «Таймс» сообщает, что сегодня воскресенье, то можно не сомневаться, что редакция тщательно исследовала этот вопрос. А вчера, следовательно, была суббота, и он в жизни не забудет эту субботу, если только сможет вспомнить, что же именно он не сможет забыть.

Заметив, что он оказался на кухне, Ньют решил приготовить завтрак.

Стараясь никого не разбудить, он обследовал кухонное хозяйство как можно тише, но обнаружил, что все, к чему бы он ни прикоснулся, издает оглушительные звуки. Дверца старого холодильника закрывалась с грохотом, подобным трубному гласу. Струйка сочилась из водопроводного крана, точно у суслика с энурезом, а шуму от него было как от гейзера. К тому же он не смог найти, где что лежит. В итоге, как любой человек, которому когда-либо от начала времен приходилось самостоятельно готовить себе завтрак в чужой кухне, он попросту залил кипятком черный растворимый кофе без сахара.172

На кухонном столе лежал некий предмет, напоминавший сильно подгоревший, обтянутый кожей спрессованный угольный брикет. На обугленной обложке можно было различить лишь несколько букв: «Превос… да Недвус…» Каждый день приносит свои сюрпризы, подумал он. Последний превратил этот древний справочник в обычный брикет для барбекю.

И все-таки. Как же она оказалась у них? Ему припомнился пропахший дымом человек, даже в темноте не снимавший черных очков. Вспоминались и другие… мальчишки на велосипедах… какое-то неприятное гудение… чье-то грязное личико, вставшие дыбом волосы… Все обрывки вчерашних событий кружились в его голове, подернутые дымкой забвения, но тем не менее навеки отложившиеся в укромном уголке памяти, смутным воспоминанием о небывалой истории.173 Пожалуй, тут сам черт не разберется…

Он сидел, вперив глаза в стену, пока стук в дверь не вернул его на землю.

На ступеньках крыльца стоял энергичный коротышка в черном плаще. Держа в руках картонную коробку, он радостно улыбнулся Ньюту.

– Мистер… – он сверился в квитанцией в другой руке. – Пульзифер.

– Пульцифер, – уточнил Ньют, – не через «з», а через «ц».

– Простите, мне очень жаль, – извинился человечек. – Не мог знать, как она произносится. Э-э. Что ж, итак. Насколько я понимаю, эта посылка для вас и миссис Пульцифер.

Ньют озадаченно глянул на него.

– Здесь нет никакой миссис Пульцифер, – сухо сказал он.

Мужчина стащил с головы котелок.

– Мои соболезнования, – сказал он.

– Я хотел сказать… Есть, конечно, моя мама, – сказал Ньют. – Но она не умерла, просто она живет в Доркинге. А я не женат.

– Как странно. Оставленное нам письмо вполне недвусмысленно утверждает…

– Кому это «нам»? – спросил Ньют. Он стоял в одних брюках, а на крыльце было довольно прохладно.

С трудом уравновесив посылку на одной руке, мужчина выудил из внутреннего кармана визитную карточку. Он протянул ее Ньюту.

Она гласила:
Джайлс Баддикомб

Грабби, Грабби, Панекер и Случайс

Адвокаты

Демдайк-Чемберс, 13

ПРЕСТОН
– Итак? – вежливо сказал он. – Что же я могу сделать для вас, мистер Баддикомб?

– Можете пригласить меня войти, – сказал мистер Баддикомб.

– Надеюсь, вы не намерены вручить мне какой-нибудь ордер? – спросил Ньют. События прошлого вечера маячили в его голове подобно туману, из которого постоянно проступали изменчивые образы, никак не желавшие складываться в четкую картинку, но Ньют смутно припоминал какие-то испорченные вещи и потому ожидал возмездия в той или иной форме.

– Нет, – сказал мистер Баддикомб, слегка обиженно взглянув на него. – Для таких поручений у нас есть другие люди.

Пройдя мимо Ньюта, он поставил посылку на стол.

– Честно говоря, – заметил он, – мы все очень заинтересовались этим делом. Мистер Случайс хотел лично приехать сюда, но в последнее время он плохо переносит дороги.

– Послушайте, – сказал Ньют. – Я не имею ни малейшего представления, о чем вы толкуете.

– Вот, – сказал мистер Баддикомб, пододвигая посылку к Ньюту и сияя, как Азирафаэль в роли фокусника. – Это вам. Некто оставил указание вручить это вам. Исключительно загадочная история.

– Какой-то подарок? – удивился Ньют. Он взглянул на аккуратно завязанную коробку и порылся в ящике кухонного стола в поисках острого ножа.

– Мне думается, скорее некое наследство, – предположил мистер Баддикомб. – Видите ли, мы хранили его в течение трех столетий. Простите. Неужели я проговорился? Мне следовало держать это в тайне.

– Да о чем, черт возьми, вы твердите? – спросил Ньют, у которого появилось леденящее душу подозрение. Он высосал кровь из ранки.

– Это забавная история – не возражаете, если я присяду? – и мне, конечно, известны далеко не все подробности, поскольку я работаю в этой фирме всего пятнадцать лет, однако…

…В давние времена данный сундучок предусмотрительно доставили в маленькую юридическую контору; предприятие Панекера, Случайса и обоих Грабби – оставим в покое мистера Баддикомба – ожидало большое будущее, а вернее, долговременное существование. Старательный конторский служащий, ответственный за прием заказов, удивился, обнаружив, что на крышке обвязанного бечевкой сундучка имеется адресованное ему письмо.

В нем содержались определенные указания и описание пяти интересных эпизодов из истории будущих десяти лет, которые при правильном их использовании сообразительным молодым человеком могли бы принести изрядный доход для обеспечения крайне успешной юридической карьеры.

Ему лишь нужно было проследить за тем, чтобы эту посылку тщательно хранили в течение трехсот с небольшим лет, а потом доставили по известному адресу…

–…разумеется, за эти столетия наша контора много раз переходила из рук в руки, – продолжал мистер Баддикомб. – Однако посылка неизменно составляла, в некотором роде, часть ее имущества.

– А я и не знал, что в семнадцатом веке уже производили детское питание «Хайнц-бэби», – сказал Ньют.

– Нет, мы просто положили сундучок в коробку, чтобы не повредить по дороге, – пояснил мистер Баддикомб.

– И за все это время никто ни разу не открыл сундук? – спросил Ньют.

– Открывали дважды, насколько мне известно, – сказал мистер Баддикомб. – В 1757 году в него заглянул мистер Джордж Кранби, а в 1928 – мистер Артур Случайс, отец ныне здравствующего мистера Случайса. – Он кашлянул. – Очевидно, мистер Кранби обнаружил там письмо…

–…адресованное лично ему, – закончил Ньют.

Мистер Баддикомб резко откинулся назад.

– Подумать только. Как вы догадались?

– Мне кажется, я узнаю этот стиль, – уныло сказал Ньют. – И что же с ними произошло?

– Вы, наверное, уже слышали об этом раньше? – с подозрением сказал мистер Баддикомб.

– В каком-то смысле. Они, часом, не взорвались?

– М-да… Полагают, что у мистера Кранби случился сердечный приступ. А мистер Случайс смертельно побледнел, положил письмо обратно в конверт и, насколько я понял, отдал строжайший приказ, запретив открывать эту посылку, пока он жив. Он сказал, что открывший этот сундучок будет уволен без рекомендаций.

– Страшная угроза, – саркастически бросил Ньют.

– Дело было в 1928 году. Во всяком случае, их письма по-прежнему лежат в сундучке.

Ньют открыл картонную коробку.

Внутри оказался окованный железом сундучок. Простой сундучок без всяких запоров.

– Давайте же, поднимайте крышку, – взволнованно сказал мистер Баддикомб. – Должен признаться, мне не терпится узнать, что там. Мы в конторе даже заключили пари…

– Я сообщу вам, что там, – великодушно сказал Ньют. – Вот только приготовлю нам по чашечке кофе, и вы сами сможете открыть коробку.

– Я? Но будет ли это законно?

– Не понимаю, что тут незаконного.

Ньют присмотрелся к висевшим над плитой кастрюлям. Одна из них была достаточно вместительной для того, что он задумал.

– Ну давайте же, – сказал он. – Поработайте за двоих. Я не возражаю. Вы же… вы же имеете какие-то права как представитель адвокатской фирмы.

Мистер Баддикомб снял пальто.

– Ну ладно, – сказал он, потирая руки, – раз уж вы так просите… надеюсь, мне будет что рассказать внукам.

Ньют снял кастрюлю и мягко положил руку на дверную ручку.

– Я надеюсь, – сказал он.

– Так, открываем.

Ньют услышал тихий скрип.

– Ну что там? – спросил он.

– Здесь два вскрытых письма и… о, третье… адресованное…

Ньют услышал, как хрустнула восковая печать и что-то звякнуло об стол. Чуть погодя послышался сдавленный вздох, грохот упавшего стула, и топот бегущих ног, а потом хлопнула входная дверь и взревел мотор машины, уносящейся прочь на предельной скорости.

Ньют снял кастрюлю с головы и вышел из своего укрытия.

Он взял в руки письмо и абсолютно не удивился, прочитав, что оно адресовано мистеру Д. Баддикомбу. Он развернул послание.

В письме говорилось:
«Получи флорин за доставку, законник, да уноси ноги быстрее, покуда мир не познал правду о тебе и содержанке твоей Спиддон, прислуги на все руки, коя стучит по буквопечатательной штуковине».
Ньют взглянул на другие письма. Похрустывающее послание, обращенное к Джорджу Кранби, предупреждало:
«Убери свои воровские лапы, господин Кранби. Или я всем поведаю, как ты надул вдову Плашкин в Михайлов день, и все познают, какой ты скаредный и чванный охотник до клубнички».
Ньюта заинтересовало, при чем тут клубничка. Он был готов поклясться, что речь шла не о ягодах.

В том послании, что ожидало любопытствующего мистера Случайса, говорилось: «Ты бросил их, ты – трус. Клади письмо обратно в сундучок, иначе мир познает правду о виновнике несчастий 7 июня 1916 года».

Под письмами лежал некий манускрипт. Ньют пристально взглянул на него.

– Что там у тебя? – спросила Анафема.

Он обернулся. Она стояла, прислонившись к дверной раме, и соблазнительно зевнула, потягиваясь.

Ньют присел на край стола.

– О, ерунда. Ошиблись адресом. Ничего особенного. Просто какой-то старый ящик. Одна макулатура, реклама всякая. Ты же знаешь, сколько…

– В воскресенье? – удивилась она, отодвигая его в сторону.

Он пожал плечами, когда она взяла в руки пожелтевший манускрипт и подняла его к глазам.

– «Дальнейшия Превосходныя да Недвусмысленныя Пророчества Агнессы Псих, – медленно прочитала она. – Касаемо Мира Грядущего. Сага прадалжаица!» О Господи…

Она с благоговением положила манускрипт на стол и приготовилась открыть первую страницу.

Ньют мягко накрыл ее руки своей.

– Подумай о последствиях, – тихо сказал он. – Ты хочешь всю оставшуюся жизнь разбираться в этом наследстве?

Она посмотрела на него. Их глаза встретились.
Наступило воскресенье. Первое утро оставшегося в живых мира приближалось к полудню.

Жизнь парка Сент-Джеймс протекала относительно спокойно. Утки, будучи знатоками политических реалий в аспекте хлебных корок, отметили заметное ослабление международной напряженности. По правде говоря, напряжение в мире действительно ослабло, однако множество людей трудились в поте лица, пытаясь выяснить, почему и куда пропала Атлантида вместе с тремя международными исследовательскими делегациями, а уйма специалистов ломала голову на тем, что же случилось вчера со всеми компьютерами.

В пустынном парке маячило лишь несколько любителей прогулок, один сотрудник отдела М19, пытавшийся завербовать кого-то, кто, как выяснилось позднее к их взаимному смущению, также оказался сотрудником М19, да высокий мужчина, пришедший покормить уток.

И там же прогуливались Кроули и Азирафаэль.

Они брели рядом по траве.

– У меня то же самое, – поддержал Азирафаэль. – В магазине все в порядке. Есть, конечно, следы копоти, но и только.

– Это понятно, но ведь невозможно сотворить некий старенький «Бентли», – сказал Кроули. – Невозможно воссоздать тот милый отпечаток старины. Однако это мой «Бентли», вне всякого сомнения. Появился на улице прямо под моими окнами. Ты не нашел бы ни малейшего отличия.

– Ну, у меня-то обнаружилась масса отличий, – заметил Азирафаэль. – Я уверен, что прежде на моих полках никогда не было книг с названиями типа «Приключения Бигглза на Марсе»,174 «Джек Кэд, герой фронтира»,175 «101 увлекательное занятие для юных умельцев» или «Бродяги пиратского моря».

– Вот те на, очень жаль, – сказал Кроули, который отлично знал, как ангел дорожил своим книжным собранием.

– Не стоит, – радостно сказал Азирафаэль. – Зато все они новенькие, исключительно первоиздания, я нашел их в ценовом справочнике Скиндла. Говоря твоими словами, это скорее «ништяк».

– А я-то думал, что он воссоздает мир в точности таким, каким он был, – сказал Кроули.

– Воссоздает, – согласился Азирафаэль. – Более или менее. По мере возможности. Но у него есть чувство юмора.

Кроули скосил на взгляд на ангела.

– Твое начальство входило в контакт? – спросил он.

– Нет. А твое?

– Тоже нет.

– По-моему, они там делают вид, что ничего не случилось.

– Мои тоже, я полагаю. Канцелярская волокита нам на руку.

– И я думаю, что мои ждут, что произойдет дальше, – сказал Азирафаэль.

Кроули кивнул.

– Передышка, – сказал он. – Время для морального перевооружения. Укрепление позиций. Подготовка к главному сражению.

Они стояли на берегу пруда, поглядывая, как резво носятся утки за хлебными корками.

– Не понял? – сказал Азирафаэль. – Мне казалось, что главное сражение уже состоялось.

– Не уверен, – сказал Кроули. – Сам подумай. На мой взгляд, главная заварушка начнется, когда все Наши выступят против всех Этих.

– Что? Ты имеешь в виду, что Небеса объединятся с Адом против человечества?

Кроули пожал плечами.

– Конечно, раз уж он изменил все, то, возможно, и сам изменился. Может, избавился от своих безграничных способностей. Решил стать человеком.

– Будем надеяться, – сказал Азирафаэль. – И все-таки я уверен, что второй вариант не пройдет. Э-э. Неужели ты сомневаешься?

– Не знаю. Никогда нельзя быть уверенным относительно подлинных намерений. Планы внутри планов.

– Не понял?

– Неужели ты никогда не размышлял об этом? – сказал Кроули, который, бывало, предавался подобным размышлениям, пока ум не начинал заходить за разум. – Сам знаешь о чем… об ангелах и демонах, о Небесах и Преисподней, добре и зле, в общем, о такого рода понятиях? Ну, то есть – почему это все так произошло?..

– Насколько я помню, – чопорным тоном произнес ангел, – произошло восстание, и…

– Ах вот как! Но почему же оно произошло, а? Разве оно не должно было произойти? – сверкнув глазами, воскликнул Кроули. – Неужели тот, кто умудрился создать целую Вселенную за шесть дней, не предусмотрел, что может случиться такая неприятность? Может, и она была задумана?

– Скажешь тоже. Давай рассуждать разумно, – с сомнением сказал Азирафаэль.

– И ты полагаешь, это полезно? – сказал Кроули. – Совершенно бесполезно. Если ты попробуешь разумно подойти к этому вопросу, то придешь к самым странным выводам. К примеру: зачем было наделять людей любознательностью, а потом подсовывать им под нос некий запретный плод, да еще водружать на него неоновую рекламу с указующим перстом: «ВОТ ОНО»?

– Что-то я не помню никакого неона.

– Я выразился метафорически. Короче говоря, зачем так поступать, если ты на самом-то деле не хочешь, чтобы они попробовали этот плод, скажи на милость? То есть, может, конечно, ему просто захотелось посмотреть, что из этого получится. Может, это тоже часть великого непостижимого замысла. Как и все сущее. Ты, я, он, весь мир. Может, всем устроено колоссальное испытание, чтобы проверить, исправно ли действует сотворенный мир, а? И приходишь к одному выводу: это не может быть космической шахматной партией; это, должно быть, исключительно хитроумный пасьянс. И не затрудняйся с ответом. Если бы мы постигли его, то уже не были бы сами собой. Поскольку это все… все…

– НЕПОСТИЖИМО, – произнес субъект, кормивший уток.

– Точно. Верно. Спасибо.

Они проводили взглядом высокого незнакомца, который аккуратно выбросил пустой пакет в урну и величаво удалился в глубину парка. Затем Кроули встряхнул головой.

– Так что я говорил?

– Не помню, – сказал Азирафаэль. – Но, по-моему, ничего особенно важного.

Кроули уныло кивнул.

– Позволь мне искусить тебя ленчем, – прошелестел Кроули.

Они вновь отправились в «Ритц», где один столик таинственным образом оказался свободным. И возможно, удивительные явления последних дней косвенным образом положительно отразились на природе, поскольку, пока они закусывали, над Беркли-сквер впервые за все времена разносились веселые трели соловья.176

Никто не расслышал его из-за шума городского транспорта, но трели, несомненно, звучали.

Час дня, воскресенье.

Последние десять лет воскресный ленч сержанта Армии ведьмоловов неизменно проходил по заведенному порядку. Обычно он сидел за расшатанным, прожженным папиросами столом в своей комнате, просматривая одну из потрепанных старинных книг по магии и демонологии из армейской библиотеки177 – «Некротелекомникон», или «Liber Fulvarum Paginarum»,178 или его самую любимую книгу, «Молот ведьм» – «Malleus Malleficarum».179

Но вот раздавался стук в дверь, и мадам Трейси объявляла: «Мистер Шедвелл, ленч готов». Шедвелл ворчал себе под нос: «Бесстыдница!», потом выжидал шестьдесят секунд, давая ей время вернуться восвояси, а затем открывал дверь, забирал тарелку с печенкой, обычно заботливо прикрытую сверху второй тарелкой, чтобы не остыла. Поставив тарелку на стол, он приступал к ленчу, не слишком заботясь о том, чтобы подливка не испачкала страницы его старинных изданий.180

Так проходили прежде все воскресные ленчи.

Однако нынешнее воскресенье несколько отличалось от всех предыдущих.

Во-первых, Шедвелл не читал. Он просто сидел.

А услышав стук в дверь, он мгновенно вскочил и открыл ее. Хотя мог бы и не торопиться.

Тарелки за дверью не было. Там стояла мадам Трейси собственной персоной, приукрашенная брошью с камеей и новым оттенком губной помады. Кроме того, ее окружало облако ароматных духов.

– Что, Езавель?

Мадам Трейси заговорила оживленным, фривольным и слегка срывающимся от волнения голосом:

– Привет, мистер Ш. Я просто подумала, что после всех треволнений, которые нам с вами пришлось пережить за последние два дня, вроде бы глупо оставлять вам тарелку у дверей, вот и решила пригласить вас в мои апартаменты. Пойдемте…

Мистер Ш.? Шедвелл осторожно последовал за ней.

Сегодня ночью ему привиделся очередной сон. Воспоминания о нем остались смутные; четко запомнилось лишь несколько фраз, все еще звучавших в его голове и тревоживших душу. Этот сон растворился в тумане, так же как события предыдущего вечера.

И звучало в его голове следующее: «Нет ничего плохого в охоте на ведьм. Мне понравилось быть ведьмоловом. Только… ну, в общем, нужно делать все по очереди. Сегодня мы охотимся на ведьм, а завтра мы будем прятаться, и настанет черед ведьм искать нас…»

Второй раз за последние двадцать четыре часа – и второй раз в жизни – он вошел в квартиру мадам Трейси.

– Присаживайтесь, – сказала она ему, показывая на кресло. Чистая салфеточка лежала на подголовнике этого мягкого кресла, а рядом стояла скамеечка для ног.

Он сел.

Поставив поднос ему на колени, мадам Трейси понаблюдала за тем, как он ест, и убрала тарелку, когда он закончил. Затем она открыла бутылочку крепкого ирландского портера, налила в бокал и подала Шедвеллу, а пока он поглощал напиток, сама потягивала чай. Но вот мадам Трейси поставила чашку, нервно звякнув ею по блюдцу.

– Мне удалось порядком поднакопить, – вдруг сказала она ни к селу ни к городу. – И вы знаете, я иногда подумываю, как было бы чудесно жить в уютном бунгало где-нибудь в сельской местности. Подальше от Лондона. Я бы хотела назвать его «Лаврушки», или «Приют Странника», или… или…

– «Шангри-ла», – подсказал Шедвелл, но, хоть убей, не мог понять, почему ему пришло на ум такое слово.

– Точно, мистер Ш. Именно так. «Шангри-ла». – Она улыбнулась. – Вам удобно, голубчик?

С нарастающим ужасом Шедвелл осознал, что ему удобно. Ужасно, чертовски удобно.

– Да, – настороженно сказал он. Ему никогда еще не было так удобно и спокойно.

Мадам Трейси открыла следующую бутылку портера и поставила перед ним.

– Единственная проблема с таким уютным бунгало под названием… – как вы так удачно придумали, мистер Ш.?

– Гм. «Шангри-ла».

– Ах, точно, «Шангри-ла»… состоит в том, что там как-то неуютно жить в одиночестве, правда? Ведь затраты на одного человека ничуть не больше, чем на двоих.

(«Или на компанию из пятисот восемнадцати ведьмоловов», – подумал сержант Шедвелл, припомнив многочисленные ряды своей армии.)

Она хихикнула.

– Я вот только все думаю, где бы мне найти компаньона, который согласился бы поселиться со…

Шедвелл понял, к чему она клонит.

Его одолевали сомнения. Он определенно чувствовал, что поступил неразумно, оставив рядового ведьмолова Пульцифера с той девушкой в Тадфилде, особенно если вспомнить параграфы «Устава процессуальных норм и положений» Армии ведьмоловов. А сейчас ему самому, видимо, предстояло совершить еще более опрометчивый поступок.

Опять же, возраст дает о себе знать, годы берут свое, и уже тяжело ползать по мокрым кустам, когда влажный утренний холод пробирает до костей…

(…а завтра мы будем прятаться, и настанет черед ведьм искать нас…)

Мадам Трейси открыла очередную бутылочку портера и хихикнула.

– О, мистер Ш… – сказала она. – Вы, может быть, думаете, что я пытаюсь подпоить вас.

Он закашлялся. Все нужно делать по форме.

Сержант Армии охотников за ведьмами Шедвелл опорожнил бокал портера и внезапно поставил вопрос ребром.

Мадам Трейси смущенно хихикнула.

– Право, какой вы милый глупышка, – сказала она и вспыхнула как маков цвет. – И сколько же, как вы думаете?

Он снова задал тот же вопрос.

– Двое, – сказала мадам Трейси.

– А, лады. Тогда я удаляюсь на полную пенсию, – сказал Шедвелл, сержант Армии ведьмоловов (в отставке).
В воскресенье днем.

Высоко в небе над Англией с ревом пролетал на запад авиалайнер «Боинг 747». В салоне первого класса мальчик, названный Магом, отложил комикс и посмотрел в окно.181

Последняя пара дней прошла очень странно. Он так до конца и не понял, зачем его отца вызвали на Ближний Восток. Он был абсолютно уверен, что его отец также не понимал этого. Вероятно, для налаживания каких-то культурных связей. Все дело кончилось тем, что какие-то странные парни с полотенцами на головах и ужасно плохими зубами показывали им древние развалины. Что касается развалин, то Маг видел и получше. А потом один из этих парней – тот, что постарше, – спросил, нет ли у него какого желания. И Маг сказал, что ему хочется домой.

Его слова их почему-то очень огорчили.

И вот, наконец, он летит обратно в Штаты. Возникли какие-то сложности то ли с билетами, то ли с полетами, то ли с выбором места назначения. Просто фантастика какая-то; он был абсолютно уверен, что его отец намеревался вернуться обратно в Англию. Магу нравилась Англия. Американцам в ней жилось прекрасно.

В данный момент самолет как раз пролетал непосредственно над спальней Жиртреста Джонсона в Нижним Тадфилде, который вяло листал иллюстрированный журнал, купленный лишь потому, что его обложку украшала вполне симпатичная фотография тропической рыбы.

Через несколько страниц скучающий палец Жиртреста добрался до разворота со статьей об американском футболе, в которой говорилось о том, что он стал ужасно популярен в Европе. Появление статьи было весьма странным: когда этот журнал печатали, она была посвящена особенностям фотографирования в пустыне.

Эта статья изменит всю его жизнь.

А Маг летел в Америку. Он тоже заслужил кое-что (в конце концов, никогда не следует забывать старых друзей, даже если во время знакомства с ними вам было всего несколько часов от роду), и та магическая сила, что управляла судьбой всего человечества в это самое время, подумала: «Итак, он летит в Америку. Что может быть лучше, чем вернуться в Америку!»

Ведь у них там продают тридцать девять сортов мороженого. А может быть, даже больше.
Воскресный день может подарить множество развлечений мальчику и его собаке. Адам запросто мог придумать четыреста или пятьсот увлекательных занятий. Захватывающие и волнующие приключения, космические полеты и завоевание новых планет, приручение львов, открытие затерянных миров Южной Америки, где полным-полно динозавров, с которыми нужно подружиться.

Он сидел в саду и с унылым, подавленным видом шуршал ногами по галечной дорожке.

Вчера, вернувшись с авиабазы, мистер Янг обнаружил Адама в кровати – он так мирно посапывал под одеялом, словно спал там уже давно. Даже всхрапнул разок для правдоподобия.

На следующее утро за завтраком стало, однако, понятно, что этого оказалось недостаточно. Мистеру Янгу не понравилось болтаться субботним вечером по окрестностям в погоне за какими-то химерами. И ежели по какой-то невообразимой случайности Адам не виноват во вчерашних вечерних пертурбациях – подробностей не знал никто, но все точно знали, что были какие-то беспорядки, – то он все равно, несомненно, натворил что-то неподобающее. Таков был неизменный исходный принцип мистера Янга, и он исправно помогал ему последние одиннадцать лет.

Удрученный Адам сидел в саду. Августовское солнце стояло высоко в безоблачно синем августовском небе, и над зеленой изгородью разносилось пение дрозда, но от этого настроение Адама портилось пуще прежнего.

Рядом с Адамом сидел и Барбос. Он изо всех сил старался развеселить Хозяина, даже выкопал кость, припрятанную четыре дня назад, и притащил ее к ногам Адама, но Адам лишь уныло посмотрел на нее, так что Барбос утащил ее прочь и закопал снова. Он сделал все, что мог.

– Адам?

Адам оглянулся. Три лица выглядывали из-за садового забора.

– Привет, – несчастным голосом сказал Адам.

– В Нортон приехал цирк, – сообщила Пеппер. – Уэнсли был там и видел их. Они еще только обустраиваются.

– Они привезли шатры, слонов, фокусников и практически диких зверей, настоящих хищников… ну и все в таком роде! – выпалил Уэнслидэйл.

– Мы подумали, может, сгоняем туда все вместе и посмотрим, как они там устраиваются, – сказал Брайан.

Перед мысленным взором Адама проплыли цирковые номера. Цирки становились скучными после открытия. В любое время можно было посмотреть более захватывающее представление по телевизору. Но процесс установки цирка… Конечно, они все могли бы отправиться туда, помогли бы натягивать шатры и мыть слонов, и циркачи так поразились бы умению Адама находить общий язык с животными, что на вечернем представлении сам Адам (в сопровождении Барбоса, Всемирно Известной Дрессированной Дворняжки) вывел бы слонов на цирковую арену и…

Все бесполезно.

Он грустно покачал головой.

– Мне велено сидеть дома, – сказал он. – Мои не пускают.

Последовала пауза.

– Адам, – слегка смущенно спросила Пеппер. – А что же вчера произошло?

Адам пожал плечами.

– Да ерунда всякая. Неважно, – бросил он. – Вечно одно и то же. Стараешься помочь, а все думают, что ты навредил.

Приятели помолчали, грустно поглядывая на их упавшего духом предводителя.

– И когда же они разрешат тебе гулять, как ты думаешь? – спросила Пеппер.

– Лет через сто. А может, через двести. Я уже состарюсь к тому времени, – проворчал Адам.

– Может, завтра? – спросил Уэнслидэйл.

Адам просиял.

– Ну, завтра все будет прекрасно, – заявил он. – К завтрашнему дню они обо всем забудут. – Он посмотрел на них исподлобья, словно нечесаный Наполеон с развязанными шнурками, изгнанный на Эльбу, огороженную розовыми кустами. – А вы идите, – с глухим смешком сказал он. – Не стоит за меня переживать. Все будет в порядке. Завтра увидимся.

Они колебались. Преданность – прекрасное качество, но не следует вынуждать лейтенантов выбирать между опальным генералом и цирком со слонами. Они убежали.

Солнце сияло. Дрозд пел. Барбос махнул хвостом своему хозяину и начал охотиться на бабочку в траве возле зеленой изгороди. То была внушительная, крепкая и неуязвимая изгородь из густой аккуратно подстриженной бирючины, и Адам отлично знал об этом. А за ней простирались поля, замечательные грязные канавы, недозрелые плоды и разгневанные, но медлительные владельцы фруктовых садов, а также цирки, запруженные речки, заборы и деревья, просто созданные для того, чтобы лазать по их веткам…

Но живая изгородь была непроходимой.

Адам глядел задумчиво.

– Барбос, – строго сказал Адам. – Отойди от изгороди, ведь если ты перелезешь через нее, то мне придется побежать за тобой, то есть выйти из сада, а мне велено сидеть здесь. Но мне пришлось бы… если бы ты убежал.

Пес возбужденно прыгал на одном и том же месте.

Адам осторожно оглянулся вокруг. Потом, еще более осторожно, заглянул сначала Наверх, а потом и Вниз. И, наконец, Внутрь.

И тогда…

Вот тогда-то в изгороди и появилась большая дыра… достаточно большая для любопытной собаки и для мальчика, что протискивается вслед за ней. Совершенно обычная дыра, ей уже лет сто.

Адам подмигнул Барбосу.

Пес нырнул в дыру. И с громкими, отчетливыми криками:

– Барбос, вернись! Ах ты негодник! Стой! Вернись сейчас же! – Адам протиснулся вслед за ним.

Что-то подходит к концу, подсказал ему внутренний голос. Не этот мир, конечно. Только нынешнее лето. Впереди будут другие годы, но такого уже не будет никогда. Больше никогда.

Значит, надо постараться прожить его как можно лучше.

Он остановился посреди поля. Кто-то что-то сжигал. Он увидел струйку белого дыма над трубой Жасминового коттеджа и остановился. Он прислушался.

Адам услышал то, что другие люди могли бы пропустить мимо ушей.

Он услышал смех.

То не был сатанинский смех; то был тихий и земной хохот человека, которому открылись знания, слишком обременительные и даже отчасти вредные для людей.

Белый дымок, виясь, летел над трубой коттеджа. И на долю секунды Адам увидел в этом дыму очертания красивого женского лица. Лица, не виданного на земле более трех столетий.

Агнесса Псих подмигнула ему.

Легкий летний ветерок рассеял дым; и лицо, и смех растаяли.

Улыбнувшись, Адам вновь бросился бежать.

За ручьем, промчавшись наискосок через луг, Адам догнал мокрого и грязного пса.

– Негодник, – сказал Адам, почесывая собаку за ушами. Барбос восторженно тявкнул.

Адам поднял глаза. Над головой зеленели ветви старой яблони, толстой и сучковатой. Может, она стоит здесь с начала времен. Ее ветви клонились к земле под тяжестью яблок, мелких, зеленых и недозрелых.

Со скоростью атакующей кобры мальчик взлетел на дерево. Через пару мгновений он вернулся на землю с оттопыренными карманами, шумно вгрызаясь в твердую и прекрасную плоть кислого яблока.

– Эгей! Мальчишка! Стой! – услышал он за спиной хриплый голос. – Это ты, Адам Янг! Я тебя узнал! Сегодня же все расскажу твоему отцу, так и знай!

Родительское возмездие теперь неминуемо, подумал Адам, улепетывая со всех ног вместе с собакой и набитыми полными карманами яблок.

Все как обычно. Но кара настигнет его только вечером.

А вечер еще так не скоро.

Швырнув огрызок в сторону своего преследователя, он полез в карман за следующим яблоком.

Он не мог понять, почему люди подняли такой шум из-за любителей этих простеньких древних плодов, но без шума жизнь стала бы гораздо менее интересной. И всегда останутся на земле яблоки, достойные, по мнению Адама, тех неприятностей, которые ты навлекаешь на себя, поедая их.
* * *
Если вы желаете представить себе будущее, вообразите мальчика с друзьями и с собакой. И лето без конца.

Да, если вы желаете представить будущее, вообразите сапог…182 нет, вообразите развязанные шнурки, теннисные туфли, носки которых подбрасывают камешки; вообразите палку, которой можно пошуровать где угодно или зашвырнуть ее подальше для собаки, которая, может, вернет ее, а может, нет; вообразите немелодичный свист, в котором невозможно узнать новейший музыкальный хит, вообразите того, кто наполовину ангел, наполовину дьявол и вполне человек…

…который радостно бредет в сторону Тадфилда…183

…ныне и присно.

1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

Похожие:

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Задверье Нил Гейман Задверье Предисловие переводчика
Да, разумеется, автор «набрасывает картинку», но именно набрасывает, а не описывает. Все сведено к действию и диалогам, реплики в...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Звездная пыль Нил Гейман Звездная пыль Посвящается Джин и Розмари Волф Песня
В нашем молодом человеке и в том, что с ним произошло, было много необыкновенного – так много, что всего целиком не знал даже он...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Интересные времена Серия: Плоский мир 17 ocr фензин
Предупреждение: поскольку речь в дальнейшем пойдет о крайне щекотливых вопросах, нижеследующая аннотация написана дипломатическим...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconКогда мы встретимся вновь
Персонажи: Терри/Кенди, Пати/Том, Арчи/Анни, Нил/Жоа, Альберт/Шанталь, Элиза и другие

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Понюшка Серия: Плоский мир 39 Перевод: Цитадель Детей Света
Командор с радостью погружается в импровизированное расследование, даже и не подозревая, что в первую очередь отдохнуть с мужем в...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман История с кладбищем
Обитатели кладбища, призраки, вампир и оборотень, дают мальчику имя, воспитывают и опекают его. На кладбище — и в большом, человеческом...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Роковая музыка (Музыка души)
Он позволил ей достигнуть возраста шестнадцати лет, поскольку полагал, что с подростками проще иметь дело, чем с маленькими детьми...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Гейман Американские боги Альтернатива. Фантастика
Перед вами – художественное произведение, а не путеводитель. И пусть география Соединенных Штатов Америки в этом романе отчасти соответствует...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconТерри Пратчетт Последний контитент Серия: Плоский мир 22 Вычитка Kail Itorr
ИксиксИкс. Зато много-много лет спустя на него выпал Ринсвинд, самый невезучий и трусливый волшебник на Плоском мире. И именно на...

Терри Пратчетт, Нил Гейман Благие знамения iconНил Бернард – Преодолеваем пищевые соблазны
Доктор Нил Барнард – один из самых ответственных и авторитетных голосов в современной американской медицине. Эндрю Уил (Andrew Weil,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов