Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе




НазваниеКогда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе
страница1/39
Дата публикации02.09.2013
Размер6.18 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39
ЧАСТЬ 1 ЖЕЛЕЗНАЯ БОРОДА

I

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати — за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе, только что закончившие пить чай, надолго по­грузились в созерцание.

На вершине высокого холма белела дворянская усадьба, возведенная, несомненно, каким-то расточи­тельным сумасбродом.

Здание было красивым и странным: оно напоми­нало не то жилище эльфов, не то замок рыцарей-монахов. Белые шпили, стрельчатые окна, легкие мраморные беседки, поднимавшиеся из причудливо остриженных кустов парка — все это казалось нере­альным на сквозном российском просторе, среди се­рых изб, косых заборов и торчащих по огородам пугал, похожих на кресты с останками еще при Риме распя­тых рабов.

Но даже необычнее белого замка выглядел пахарь, идущий за плугом по склону холма. Это был высокий


5

5




^ ВИКТОР ПЕЛЕВИН

чернобородый мужчина мошного сложения, одетый в длинную рубаху. Его ноги были босы, а ладони лежали на ручках деревянного плуга, который тянул за собой конь-битюг.

— Вы не находите, ваше священство, что в этой
картине есть нечто библейское?

Вопрос задал пассажир с густыми рыжеватыми усами, одетый в коричневую клетчатую пару и такое же кепи. А обращен он был к молодому священнику в черном клобуке и темно-фиолетовой рясе, сидевшему напротив.

Священник, очень похожий на оставшегося за ок­ном пахаря сложением и бородой, отвернулся от стек­ла и с любезной улыбкой спросил:

— Что же вы в этом находите именно библейского,
сударь?

Господин в клетчатом кепи чуть смутился.

  • Нечто первозданно-величественное, вернее бу­
    дет сказать, — ответил он. — Библия, как мы знаем,
    тоже относится к первозданному и величественному.
    В таком вот сопоставительном ключе-с. Извините, ес­
    ли неподобающе высказался.

  • Ну что вы, — ответил священник. — Не следует
    быть настолько апологетичным.

  • Простите, как?

  • Апологетичным, склонным приносить излиш­
    ние извинения. Миряне при разговоре со священст­
    вом всегда стараются упомянуть о духовном. Дурного
    здесь нет, наоборот — отрадно, что мы одним видом
    своим поворачиваем помыслы к высоким предме­
    там...

  • Кнопф, — представился клетчатый господин. —
    Ардальон Кнопф, торговля скобяными товарами.
    Я. кажется, так и не назвался. А вы — отец Паисий, я
    помню.

Священник наклонил черный клобук. Кнопф опять повернулся к окну. Усадьба и пахарь были все еще видны.


6

6




— А знаете ли, что за таинственный замок на
холме, отец Паисий? Это Ясная Поляна, усадьба
графа Т.

Он выговорил так — «графа Тэ».

  • Неужели? — вежливо, но без интереса переспро­
    сил священник. — Какое странное имя.

  • Графа стали так называть из-за газетчиков, —
    пояснил Кнопф. — Рассказывая о его похождениях,
    газеты никогда не упоминают его настоящей фами­
    лии, чтобы не попасть под статью о диффамациях. Эта
    кличка теперь у пего вместо имени.

  • Романтично, — улыбнулся священник.

  • Да. А по склону, надо думать, идет сам граф Т.
    У него это завместо утреннего моциона-с. Великий че­
    ловек.

Отец Паисий сделал вежливое движение плечами, как бы одновременно и пожимая ими в недоумении, и соглашаясь с собеседником.

  • А что же, — ответил он, — несколько часов кре­
    стьянского труда не повредят и графу.

  • Осмелюсь задать вопрос, — быстро проговорил
    Кнопф, словно только и дожидавшийся этой секун­
    ды, — а как вы, ваше священство, относитесь к отлуче­
    нию графа Т. от церкви?

Священник посерьезнел.

  • Это крайне трагический факт, — сказал он ти­
    хо, — ибо что может быть скорбнее изгнания чада
    церкви из ее лона? Но причиной, видимо, являются
    греховные и непотребные деяния графа. Которые мне,
    впрочем, не вполне известны.

  • Непотребные деяния? Тут я осмелюсь возразить
    вашему священству. Граф Т. — один из высоких нрав­
    ственных авторитетов нашего времени. И его величие
    от отлучения ничуть не умалилось. А вот авторитет
    церкви-с...

  • Какие же у вас имеются основания считать гра­
    фа Т. нравственным авторитетом? — полюбопытство­
    вал священник.


7

7




^ ВИКТОР ПЕЛЕВИН

— Как жс-с. Защитник угнетенных, благородный
аристократ, не боящийся бросить вызов злу там, где
бессильны полиция и правительство... Кумир простых
людей. Любимец женщин, наконец. Настоящий на­
родный герой, хоть и граф! Неудивительно, что его на­
чинает опасаться даже правящий дом.

Слова «правящий дом» Кнопф выговорил шепо­том, выразительно выпучив глаза, и ткнул пальцем вверх.

— Суета сует, и всяческая суета, — проговорил
отец Паисий с улыбкой. — Нравственный авторитет
покупается ценой гонений и мук и не связан с одобре­
нием толпы. Иначе придется приписать его и танцов­
щице, которая по вечерам поднимает голые ножки пе­
ред лорнирующим залом.

И отец Паисий показал двумя пальцами, как имен­но поднимаются ножки.

  • Однако же 1раф Т. не танцовщица. — возразил
    Кнопф. — И гонений отнюдь не избежал. Знаете ли
    вы, что за ним установлен тайный надзор полиции и
    ему запрещено покидать усадьбу? Власти якобы опаса­
    ются за его рассудок. По слухам из семейных кругов,
    граф принял решение уйти в Оптину Пустынь.

  • Оптину Пустынь? — отец Паисий нахмурил­
    ся. — А с какой целью? И что это такое?

  • Цель графа мне неизвестна. А о смысле сих слов
    говорят очень разное. Одни полагают, что это некий
    тайный монастырь, где граф собирается получить ду­
    ховное напутствие у святых старцев-схимомонахов.
    Другие утверждают, что «Оптина Пустынь» есть приня­
    тое у секты исихастов обозначение предельного мис­
    тического рубежа, вершины духовного восхождения, и
    это не следует понимать в географическом смысле.
    Третьи, в правительственных кругах... Совсем не пред­
    ставляю их мыслей, но по какой-то причине намере­
    ние графа проникнуть в Оптину Пустынь представ­
    ляется им опасным. И наперерез Железной Бороде по­
    сланы лучшие агенты охранки.

8

  • Железной Бороде? — переспросил священник.

  • Да, так графа называют в Третьем отделении.

  • Откуда у вас эти сведения?

Кпопф с готовностью вынул из кармана сложен­ную газету:

— А вот, пишут в «Петербургских Дребезгах».
Священник засмеялся.

— На вашем месте я не придавал бы значения слу­
хам, которые распространяют подобные издания. Это
все пустые сплетни, поверьте мне.

Кнопф посмотрел на часы, йогом внимательно глянул на священника.

  • Однако же сведения о домашнем аресте графа
    самые доподлинные, — сказал он. — У меня, знаете
    ли, есть знакомства в полиции. Мне это по секрету
    рассказали. И еще много интересного.

  • Что же именно, позвольте полюбопытствовать?

  • Говорят, — сказал Кнопф, пристально глядя на
    отца Паисия, — граф Т. завел себе двойника, высоко­
    го детину из крестьян. Сделал ему бороду из старого
    парика. И отправляет пахать к курьерскому каждый
    раз, когда хочет незаметно исчезнуть из усадьбы.
    А сам скрывается в переодетом виде. Садится на по­
    езд, вот как раз где вы вошли, батюшка, и едет себе по
    делам...

  • Вон оно что, — отозвался отец Паисий. — Инте­
    ресно. Однако же, господин Кнопф, для торговца ско­
    бяными товарами вы очень осведомлены о полицей­
    ских делах.

  • А вы, батюшка, для священника переизбыточно
    экипированы. Вон какой у вас револьверище-то под
    рясой, рукоять аж выпирает. Зачем вам такой?

Священник сунул руку под рясу и вытащил оттуда длинный сверкающий револьвер.

— Этот-то? — спросил он. с некоторым словно бы
удивлением осмотрев его. — Да от волков. Приход наш
в лесах, путь от станции далекий. Дорога дальняя, да
ночка темная...


9

9




^ ВИКТОР ПЕЛЕВИН

- «Саваж», французский? — промурлыкал Кнопф. -Хорош. А давайте я вам свой покажу...

И он вытащил из-за пазухи горбатый полицейский «смит-и-вессон».

Странное положение дел сложилось в купе.

Фиолетовый священник и клетчатый господин си­дели на своих кожаных диванах с револьверами в ру­ках — и не то чтобы прямо угрожали ими друг другу (разговор их был скорее шуточный и веселый), но все же ясно и недвусмысленно направляли нарезные ство­лы друг на друга.

  • И раз уж мы заговорили про графа Т., — сказал
    Кнопф. — Знаете ли вы, что такое непротивление злу
    насилием?

  • Конечно, — ответил священник, поигрывая ре­
    вольвером. — Это морально-этическое учение о недо­
    пустимости воздаяния злом за зло. Оно опирается на
    евангельские цитаты, правда, произвольно подобран­
    ные. Господь наш действительно сказал «ударившему
    тебя по правой шеке подставь левую». Но господь ска­
    зал и другое — «не мир я принес, но меч...»

  • Моральное учение, говорите? — спросил Кнопф,
    поглаживая пальцем барабан. — А у меня другие сведе­
    ния.

  • Какие же?

  • Граф Т. всю жизнь обучался восточным боевым
    приемам. И на их основе создал свою школу рукопаш­
    ного боя — наподобие французской борьбы, только
    куда более изощренную. Она основана на обращении
    силы и веса атакующего противника против него са­
    мого с ничтожной затратой собственного усилия.
    Железная Борода достиг в этом искусстве высшей сте­
    пени мастерства. Именно эта борьба и называется «не­
    противление злу насилием», сокращенно «незнас», и
    ее приемы настолько смертоносны, что нет возможно­
    сти сладить с графом, иначе как застрелив его.

Рассказ Кнопфа определенно действовал на отца Паисия — тот испуганно схватился рукой за бороду.

10

словно опасаясь каких-то последствий для нес от этого рассказа. Ствол его револьвера, однако, по-прежнему смотрел в сторону Кнопфа.

— Железная Борода, — сказал он, вытаращив гла­
за, — вот оно что... А почему такая странная кличка?

Кнопф пожал плечами.

  • Азия-с... А упомянутый вами моральный аспект
    непротивления злу — это просто декоративная фило­
    софия, которую азиаты так любят присовокуплять к
    своим кровожадным военным искусствам. Поэтому
    преследователям, которые посланы в погоню за гра­
    фом Т., велено открывать огонь, если он попытается
    оказать сопротивление.

  • Какие ужасы вы рассказываете, — охнул отец
    Паисий. — Неужели они прямо-таки станут стрелять в
    этого отверженного? Ведь смерть вне лона церкви, по­
    ка над ним довлеет анафема — это верная дорога в ге­
    енну!

  • Ах, батюшка, а что же делать служивым людям?
    Ведь 1рафа иначе не взять. Это ужасный противник —
    хотя, надо признать, руки в крови он старается не пач­
    кать. Его азиатская философия именно в том, чтобы
    не отвечать ударом на удар, а возвести между собой и
    противником смертельную префаду, о которую рас­
    шибется атака, а вместе с ней и атакующий. Препона
    может быть любой, и в умении создавать ее графу Т.
    нет равных.

  • Значит, в графа будут стрелять? — переспросил
    отец Паисий. Он, казалось, никак не мог вместить эту
    ужасную мысль.

— Боюсь, что да, — сокрушенно подтвердил Кнопф.
В воздухе повисло напряженное молчание. А затем

дневной свет вдруг померк и наступила тьма — поезд въехал в туннель, и перестук колес, отраженный от ка­менных стен, сразу заглушил все остальные звуки.

Неизвестно, что именно происходило в грохочу­щей темноте в следующую минуту или две. Но, когда опять стало светло, купе выглядело более чем странно.

11

^ ВИКТОР ПЕЛЕВИН

В воздухе плавали клубы сизого порохового дыма. В оконном стекле зияли три пулевые пробоины. Про­стреленный клобук отиа Паисия валялся на полу. Бес­сознательный Кнопф с багровым кровоподтеком на лбу лежал на кожаном диване, открыв рот и выставив перед собой связанные собственным галстуком руки. А отец Паисий возился с замками окна.

В дверь купе громко постучали. Отец Паисий ни­как на это не отреагировал — только удвоил усилия. Но окно не поддавалось: видимо, деревянная рама разбухла от сырости, и ее заклинило.

В дверь постучали еше раз.

  • Отоприте!

  • Одну секунду, господа, — откликнулся отец Паи­
    сий. — Мне только надо одеться.

С этими словами он примерился и ударил ногой в окно. Пробитое нулями стекло лопнуло и исчезло под ударом ветра. Быстро выдернув из рамы самые круп­ные осколки, отец Паисий швырнул их следом.

  • Не валяйте дурака, открывайте немедленно! —
    раздалось из коридора. — Иначе мы выломаем дверь!

  • Сейчас, сейчас...

Отец Паисий выглянул в окно. Впереди была ши­рокая река — поезд уже подъезжал к мосту.

— Отлично, — пробормотал он.

В дверь ударили, и отец Паисий заспешил. Отвер­нув нижний край рясы, он высвободил две пришитых к ее кромке петли и, словно в стремена, вдел в них башмаки. Такие же две петли оказались в рукавах; отец Паисий продел в них ладони. После этого он залез на столик и присел на корточки перед выбитым окном, похожим на квадратную пасть с редкими прозрачными зубами.

Раздался сильнейший удар, и дверь слетела с пе­тель. В купе ввалились люди с револьверами в руках — их было много, и они мешали друг другу. Прежде, чем они добрались до стола, отец Паисий сильно оттолк­нулся от него ногами и выбросился из поезда.

12

Преследователи бросились к окну. Первый из них, вскочив на столик, отважно прыгнул следом — и с жутким стуком врезался головой в ферму моста, вдруг возникшую из пустоты. Его тело отлетело от чугунной конструкции, ударилось о вагон и мешком свалилось на землю. В купе раздались крики досады и гнева. За­тем из окна высунулся другой преследователь с двумя револьверами в руках.

За фермами моста видна была спокойная, будто за­стывшая на дагерротипе, река под сенью высоких пе­ристых облаков. Над водой, как полный ветра зонт, парила фиолетовая ряса отца Паисия. Скользя по воз­духу огромной белкой-летягой, он приближался к по­верхности воды.

Захлопали выстрелы. Одна пуля отрикошетила от фермы, остальные подняли фонтанчики над рекой. А затем толпящиеся в купе люди потеряли отца Паи­сия из вида.

II

Сброшенная ряса медленно уплыла в подводную мглу, и на поверхность реки вынырнул уже не отец Паисий, а граф Т. — молодой чернобородый мужчина в белой рубахе без ворога. Глубоко вдохнув, он открыл глаза и посмотрел в небо.

Свод ровных перистых облаков казался крышей, превратившей пространство между землей и небом в огромный открытый павильон — прохладный летний театр, в котором играет все живое. Было тихо, только откуда-то издалека доносился шум уходящего поезда, и еще слышался мерный плеск воды, словно кто-то через равные интервалы времени кидал в воду при­горшни камней.

Несмотря на только что пережитую опасность, Т. ощутил странный покой и умиротворение.

13

^ ВИКТОР ПЕЛЕВИН

«Небо редко бывает таким высоким, подумал он, щурясь. - В ясные дни у него вообще нет высо­ты - - только синева. Нужны облака, чтобы оно стало высоким или низким. Вот так и человеческая душа — она не бывает высокой или низкой сама по себе, все зависит исключительно от намерений и мыслей, кото­рые ее заполняют в настоящий момент... Память, лич­ность — это все тоже как облака... Вот, например, я...»

Вдруг настроение Т. самым резким образом пере­менилось. Умиротворение исчезло, сменившись вне­запным испугом — Т. даже сделал несколько непроиз­вольных резких гребков.

«Я... Я?? Почему я ничего не помню? Контузило пулей? Стоп... Этот человек, Кнопф, сказал, что меня зовут граф Т. и я пробираюсь в Оптину Пустынь. А от­куда я ехал? Ага, он сказал — из Ясной Поляны, это усадьба, которую мы видели за окном... Но зачем я ехал из Ясной Поляны в эту Оптину Пустынь?»

Т. огляделся.

Из-под моста показался корабль. Он был странно­го вида — похож на большую баржу, но отчего-то с веслами, торчащими из люков в бортах. Весла слажен­но поднимались над рекой, замирали на миг и руши­лись назад в воду, производя тот самый плеск, кото­рый Т. слышал уже с минуту.

Чем ближе подплывал корабль, тем больше откры­валось необычных деталей. Его украшаю подобие но­совой фигуры — копия Венеры Милосской на доща­том постаменте (судя по нежной игре света, это был настоящий мрамор). На носу корабля, как на грече­ской триере, были намалеваны два бело-синих глаза, а над палубой возвышалась надстройка, удивительно похожая на небольшой одноэтажный дом из како­го-нибудь уездного городка. Однако, несмотря на все эти художества, было видно, что корабль — никакая не триера, а просто большая грузовая баржа.

Оказавшись возле борта, Т. поплыл под весельны­ми люками. За ними сидели хмурые мужики в подо-

14

бии греческих хитонов из серой сермяги. Никто из них лаже не посмотрел в сторону Т., плывшего совсем рядом.

«Землепашцы, — подумал Т., стараясь держаться ближе к борту. — Оторванные от естественной стихии, превращенные в рабов чужой прихоти... Впрочем, по­ставить землепашца у станка на городской фабрике — это ведь, в сущности, такое же точно издевательство...»

Последний в ряду люк оказался пустым — про­странство за ним было отделено от остальной части трюма перегородкой, за которой можно было спря­таться. Ухватившись за край дыры, Т. подтянулся и, стараясь не производить шума, влез внутрь. Кажется, его никто не заметил.

В трюме пахло мякиной и потом. Мужики, сидев­шие на приделанных к полу скамьях, слаженно ухали, раскачиваясь взад и вперед. В проходе стоял надсмотр­щик, одетый в такой же сермяжный хитон, что и на гребцах, только с серебряной пряжкой на плече. Он задавал ритм, ударяя в медный таз деревянной коло­тушкой в виде головы барана.

Дождавшись, когда он отвернется, Т. толкнул дверь с грубо нарисованным Аполлоном-лучником и вы­скользнул из трюма. За дверью была узкая деревянная лестница. Поднявшись по ней, Т. вышел на палубу.

Почти все ее пространство занимала надстройка, похожая на вытянутый одноэтажный дом. Собствен­но, это и был самый настоящий одноэтажный дом — с жестяной крышей и фальшивыми колоннами, отсы­ревшая штукатурка которых кое-где отвалилась, обна­жив сосновую дранку. В стенах, как и положено, были окна и двери.

Т. осторожно заглянул в окно. За плотными што­рами ничего не было видно.

Внезапно ближайшая дверь приоткрылась, и тихий мужской голос позвал:

— Ваше сиятельство! Быстрее сюда!

15

^ ВИКТОР ПЕЛЕВИН

Т. подошел к двери. За ней оказался чулан с раз­ным хламом на полках. Людей внутри не было.

— Входите же, — настойчиво повторил непонятно
откуда раздающийся голос.

Т. шагнул внутрь, и дверь закрылась, словно при­тянутая пружиной. Вокруг сразу сгустилась черниль­ная темнота. Как Иона в чреве кита, подумал Т. и вдруг отчетливо представил себе библейского проро­ка—в желтых ризах, с виноватым умильным лицом и длинными волнистыми волосами, обильно смазанны­ми маслом.

  • Если вы осторожно отступите назад, — сказал
    голос, — вы нащупаете за собой стул. Присаживайтесь.

  • Я вас не вижу. Вам угодно прятаться?




  • Прошу вас, граф, присядьте.
    Т. опустился на стул.

  • Кто вы такой? — спросил он.

  • А сами вы кто?




  • Поскольку вы обратились ко мне «ваше сия­
    тельство», — ответил Т., — я предполагаю, что вам это
    известно.

  • Мне-то известно, — произнес голос. — А вот из­
    вестно ли вам?

  • Я граф Т., — ответил Т.

  • А что такое «граф Т.»?

  • То есть?

В темноте раздался смех.

  • У вопроса есть, например, философский ас­
    пект, — сказал голос. — Можно долго выяснять, что
    именно называется этим словосочетанием — нога,
    рука, полная совокупность частей тела или же ваша
    бессмертная душа, которую вы никогда не видели.
    Однако я не об этом. Говорят, в Ясной Поляне вас
    посещают индийские мудрецы, вот и ведите подоб­
    ные беседы с ними. Мой вопрос имеет чисто практи­
    ческий смысл. Что вы про себя помните и знаете,
    граф Т.?

  • Ничего, — честно признался Т.
    16

  • Очень хорошо, — сказал голос и снова хихик­
    нул. Именно так я и предполагал.

  • Вы не сказали, кто вы.

  • Я тот, — ответил голос, — кто имеет безгранич­
    ную власть над всеми без исключения аспектами ва­
    шего существа.

  • Смелое заявление, — заметил Т.

  • Да, — повторил голос, — над всеми без исклю­
    чения аспектами.

  • Я должен верить вам на слово?

  • Отчего же на слово. Я могу представить доказа­
    тельство... Например, такое: объясните, пожалуйста,
    почему совсем недавно, подумав о пророке Ионе, вы
    вообразили его одетым в желтое? Не в зеленое, не в
    красное, а именно в желтое? И почему его волосы бы­
    ли в масле?

Повисла долгая пауза.

  • Должен признаться, — отозвался наконец Т., —
    вы меня изумляете. Откуда вам это известно? Я не
    имею привычки бормотать вслух.

  • Вы не ответили.

  • Не знаю, — сказал Т. — Должна ведь на нем
    быть одежда. А масло на волосах... Видимо, случайное
    сближение... Дайте вспомнить... Подумалось отчего-то
    о пьяных рубенсовских сатирах, которые тут совер­
    шенно ни при чем... Но каким образом...

Т. не договорил — ему показалось, что темнота впереди сгустилась в угрожающий твердый клин, ко­торый вот-вот ударит его прямо в грудь, и он ощутил необходимость срочно предпринять какое-то действие. Стараясь двигаться бесшумно, он сполз со стула на пол и пригнулся. Ощущение опасности ушло. А еще через миг Т. перестал понимать, почему так вышло, что он стоит на коленях, упершись руками в пол.

— Ну, — сказал голос насмешливо, — это тоже
случайное сближение? Я имею в виду пережитый вами
страх перед темнотой? И странное для аристократа же­
лание встать на четвереньки?

17

^ ВИКТОР ПЕЛЕВИН

Т. поднялся с пола, нащупал стул и снова сел на него.

— Прошу вас, объяснитесь, — сказал он. — И пре­
кратите эти выходки.

- Поверьте, я не получаю от них никакого удо­вольствия. — ответил голос. — Просто теперь вы на опыте знаете, что источник всех ваших мыслей, пере­живаний и импульсов находится не в вас.

  • Где же он?

  • Я уже сказал, этот источник — я. Во всяком слу­
    чае, в настоящий момент.

  • Одни загадки, — сказал Т. — Я хочу вас увидеть.
    Зажгите свет.

  • Что же, — отозвался голос, — это, пожалуй,
    можно.

Загорелась спичка. Т. не увидел перед собой нико­го. Ничего необычного в чулане тоже не было: ка­кие-то тюки, банки и бутылки на полках. В самом тем­ном углу померещилось шевеление — но это оказалась просто дрожащая тень от мотка веревки.

Была, впрочем, одна странность.

Спичка, которая зажглась в двух шагах от Т., висе­ла в пустоте.

Плавно спустившись вниз, она зажала стоящую на ящике керосиновую лампу, причем ее колпак сам со­бой поднялся и опустился на огонек. Затем колесико лампы повернулось, и огонек из красновато-желтого стал почти белым.

Перед лампой никого не было. Но Т. заметил на стене напротив еле заметный контур человеческого те­ла — тень, которую отбросил бы стоящий у лампы че­ловек, будь он почти прозрачным.

Вскочив, Т. вытянул руку, чтобы коснуться про­зрачного человека — но его рука схватила воздух.

— Не трудитесь, — сказал голос. — Вы сможете
схватить меня руками только в том случае, если я захо­
чу этого сам — а я не хочу. Дело в том, что я создаю не

18

только вас, но и вес вами видимое. Я выбрал стать те­нью на стене, но точно так же я могу стать чем угодно. Как создатель, я всемогущ.

  • Как ваше имя?

  • Ариэль.

  • Простите?

  • Ариэль. Вы «Бурю» Шекспира помните?

  • Помню.

  • Пишется так же, как имя из «Бури». Приятно
    было познакомиться, граф. На этом наше первое сви­
    дание заканчивается. Сегодня я появился перед вами,
    чтобы сказать — успокойтесь и ведите себя так, словно
    все в порядке и вы уверены в себе и окружающем.

  • Но я не уверен в себе, — ответил Т. шепотом. —
    Наоборот. Я ничего про себя не помню.

  • В вашей ситуации это нормально. Никому не
    жалуйтесь, и все придет в норму.

  • Я не знаю, куда и зачем я иду.

  • Вы это уже знаете, — отозвался Ариэль. — Вам
    объяснили — вы идете в Оптину Пустынь. Так что воз­
    вращайтесь на палубу и продолжайте путешествие.

Т. показалось, что последние слова донеслись от­куда-то совсем издалека. Прозрачная тень на степе ис­чезла, и сразу вслед за этим погасла лампа. Некоторое время Т. сидел в темноте, даже не пытаясь связно ду­мать. Затем он услышал звуки струн. Встав, он нащу­пал дверь, открыл ее и решительно шагнул в полосу солнечного света.

III

Навстречу ему но палубе двигалась странного вида процессия.

Впереди шествовал молодой безбородый мужик, одетый в грубую тунику из сермяги — такую же, как на гребцах. В его волосах блестел золотой венок, а руки сжимали лиру, струны которой он теребил с задором

19

^ ВИКТОР ПЕЛЕВИН

опытного балалаечника, морща лицо и приборматывая что-то вслух. Следом шла полная дама, одетая в мно­гослойный хитон из легкой полупрозрачной ткани. За дамой шли два мужика со сделанными из перьев опа­халами в руках — они работали слаженно и четко, как пара деревянных кузнецов-мсдвсдсй на общем стерж­не: когда один опускал опахало к голове дамы, другой поднимал свое, и наоборот.

Увидев Т., дама остановилась. Смерив взглядом его мускулистую фигуру в мокрой рубахе и плотно обтягивающих ноги панталонах со штрипками, она спросила:

  • Кто вы, милостивый государь?

  • Т., — ответил Т. — Граф Т.
    Дама недоверчиво улыбнулась.




  • Значит, это не просто внешнее сходство, — ска­
    зала она. — Какая честь для бедной провинциалки!
    Сам граф Т... Я княгиня Тараканова к вашим услугам.
    Но чем обязана удовольствию видеть вас в гостях, ва­
    ше сиятельство? Опять какое-нибудь безумное при­
    ключение, о котором будут писать все столичные газе­
    ты и болтать все салоны?

  • Видите ли, княгиня, я ехал в поезде, но отстал от
    него и упал с моста в реку. Не появись из-под моста
    ваш корабль, я бы, наверно, утонул.

Княгиня Тараканова засмеялась, кокетливо зака­тывая глаза.

  • Утонули? Позвольте вам не поверить. Если хоть
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconХороший юмор необходим, как глоток воздуха, ибо уметь посмеяться...
И здесь весьма кстати придется остроумная книга, в легкой и доступной форме повествующая о серьезных вещах, ненавязчиво заставляющая...

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconФедор Михайлович Достоевский Униженные и оскорбленные
Я же, когда обдумывал свои будущие повести, всегда любил ходить взад и вперед по комнате. Кстати: мне всегда приятнее было обдумывать...

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconНаступило утро тридцать первого декабря. В семь часов, когда у Вики...
В семь часов, когда у Вики зазвонил будильник, за окном шел снег. Смуглолицые дворники уже вовсю махали лопатами, но снег валил со...

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconРабинович Михаил Борисович
И. Г. Гуткиной). Прошла она гладко, спокойно и закончилась рано, что было весьма кстати, — вечером предстояло идти в театр. В выборгском...

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconПриезд во Львов. Встреча на вокзале. Переезд на базу отдыха в поселке Славское Львовская область
Горы Высокий Верх можно полюбоваться настоящим чудом природы источником Писана криниця, возле которого, по древней легенде, встречался...

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconБыло пять часов утра. За окном шумел дождь. Я спал сладким младенческим...
Дядя? Дядя Аугест?! — вскрикнул я, но тут же заговорил шепотом, боясь разбудить Пита. — Ты ли это?

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconDawn Way Дорога вниз без остановок в одном действии Хай-вэй – скоростная...
Я могу так же вольно переводить Синатру, который имел в виду совершенно другой жизненный путь. Во всяком случае, наше удовлетворение...

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconот лат ambo оба и valentia сила), двойственность переживания, когда...
Амбивалентность (от лат ambo оба и valentia сила), двойственность переживания, когда один и тот же объект вызывает у человека одновременно...

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconУдивительный семинар про лес в степях Тарханкута
Хотел было расстроиться, что не набралась группа в поход, так пригласили на семинар по лесному фермерству. Два дня теории и один...

Когда дорога пошла в гору, старенький паровоз сбавил ход. Это было весьма кстати за окном откры­лась панорама удивительной красоты, и оба пассажира в купе iconПоэт стоял возле моста и смотрел на приближающуюся мо-лодую женщину....
Движения — уверенными и грациозными. Но в ее лице и фигуре было нечто, сразу напомнившее ему девушку, в которую когда-то он был без...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов