Тема Что такое философия и зачем она нужна?




НазваниеТема Что такое философия и зачем она нужна?
страница14/28
Дата публикации03.12.2013
Размер5.07 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   28
инструментализмом.

Конечно же, в данном воззрении нет совершенно никаких глобальных философских проблем, оно в принципе чуждо дерзновенных попыток проникнуть в тайные глубины существующего, открыть вечные связи и законы мироздания и единой грандиозной философской системой исчерпать и объяснить все нас окружающее. Но разве не можем мы жить, не имея окончательных знаний о мире? Разве хуже мы ориентируемся в действительности, без полного и всестороннего представления о ней? Неужели отсутствие объективной истины так уж сильно отравляет наше существование? А что, если вполне возможно прожить и без ответов на вечные вопросы и даже обрести счастье, не проникая в сокрытые причины и основания Бытия? Найдите хотя бы одного человека, который просыпаясь у себя дома в преддверии грядущего дня, думал бы о происхождении мира, вечных его тайнах и судьбах человечества и считал бы день потерянным, если бы ему не удалось ответить на эти метафизические вопросы и обрести истину…
^ 3. Мир непостижим, разум бессилен (философия жизни)

Вернемся к кризису философии, который она испытала в середине XIX века. Одним из значительных выделившихся тогда направлений был, как мы уже видели, позитивизм, рассматривавший основным источником знания конкретные, эмпирические науки, а философию превращавший в их служанку. Однако, с не меньшим основанием можно было бы предположить, что наука бессильна узнать даже поверхностно окружающий нас действительный мир, что человеческий разум вовсе не так силен, как кажется, и ворота Бытия закрыты перед ним, в силу чего следует искать другие, не научные и не рациональные (рассудочные, разумные) формы познания реальности. Это утверждение легло в основу другого влиятельного философского направления, во многом противостоящего позитивизму и названного «философией жизни».

Во второй половине XIX века произошли значительные изменения в философской мысли, связанные прежде всего с упадком классических представлений. Классической философией считаются представления Гегеля, по которым в основе и мира, и человеческой деятельности лежит разум. Вспомним его знаменитое утверждение: «все действительное разумно, все разумное действительно». Мироздание, по Гегелю, является в различных формах существующим Мировым разумом, все что нас окружает - это его воплощения, или проявления, неудивительно поэтому, что все в мире разумно. Однако в XIX веке, почти сразу после триумфа гегелевской философии, сначала робко, а потом все более уверенно начали звучать противоположные классическим философские идеи. Так ли все разумно в мире, как это утверждает Гегель, спрашивали их представители. Неужели в основе мироздания лежит разум? Почему же тогда мы видим вокруг себя так много неразумного? Разве разумны преступления, насилие, кровопролитие, которые постоянно сопровождают человеческую историю? После всех ужасов, которые люди натворили на земле, можно ли называть человеческую деятельность разумной? И неужели разумен мир, в котором возможны предательства, войны и убийства? Скорее всего, - неразумен. Значит, надо предположить, что в основе мироздания лежит не разум, а что-то совсем другое. Эти философские идеи стали называться неклассическими. Появившись в XIX веке, они стали широко известными и приобрели большую популярность в нынешнем столетии. Поэтому философия ХХ века, как правило, считается неклассической.

Поскольку Гегель полагал, что в основе мироздания лежит разум и поэтому все, что существует, разумно, его философские идеи часто называют философией разума. Однако, в основной гегелевской мысли вполне можно усомниться. Спорить с тем, что разум существует и - что есть нечто разумное, никто не будет. Но можно ли утверждать, что абсолютно все разумно? Можно ли считать наш мир исключительно разумом, а не чем-то еще? Видя вокруг себя много неразумного и даже безумного (войны и преступления, например), мы должны предположить, что разум - не единственная характеристика мира, не весь мир, а только его часть, причем, скорее всего, - очень маленькая. Разум - это не вся наша жизнь, но только - ее незначительный элемент. В ней, помимо разума, есть много чего еще. Ведь если бы она была полностью разумной, то все давным-давно были бы счастливы. Однако, дела обстоят, скорее всего, наоборот, значит разум или разумность играют слишком малую роль в мире и в жизни. Жизнь намного шире и больше разума. Так что же нам тогда делать предметом философии - разум или жизнь? Конечно же, жизнь! Таким образом, гегелевская философия разума сменяется философией жизни. Именно так стали называться многие неклассические философские учения, выступавшие против гегелевских идей о всеобщей разумности и логичности.

Одно из важных утверждений философии жизни состоит в том, что жизнь представляет собой нечто единое и целое. Пусть в ней множество слагаемых, но они теснейшим образом взаимосвязаны и переплетены, проникают друг в друга и образуют органическое единство, которое невозможно разложить на первичные составляющие элементы. Так, например, дерево состоит из корней, ствола, листьев, коры и прочего. Но является ли оно простой механической суммой этих частей? Конечно же, нет. Отдельные части соединены в дереве не механически, а органически, так тесно взаимозависимы и связаны, что без одного из них невозможно любое другое. Поэтому дерево есть нечто гораздо большее, чем просто сумма составляющих его частей, оно является удивительно организованным их единством, которое представляет собой жизнь данного предмета, то есть качественный уровень в тысячу раз более совершенный по сравнению с простым набором несвязанных исходных элементов. Попробуйте дерево разложить на отдельные части: сами по себе лежат корни, рядышком – отпиленный ствол, поблизости – сорванная кора, подле которой – ворох оборванных листьев. Будет ли в этом случае дерево самим собой? Теперь его не существует, потому что нет его жизни, вместо него – набор ненужного хлама. Значит, только жизнь делает любой предмет самим собой. Как уничтожить его? Очень просто – разложить на составные части и тем самым убить его жизнь. То же самое можно сказать про что угодно: жизнь молекулы, например, это единство ее атомов и причем органическое (они сложным образом взаимодействуют); разложите ее на составляющие атомы, и она исчезнет. Жизнь человеческая складывается из чувств, желаний, эмоций, интеллекта, воли, памяти, воображения и много иного. Можно ли представить себе одно без другого? Только нерасчленимая, единая взаимосвязь всех этих компонентов и образует живое явление, уникальное по своей сложности и непостижимое в своей органичности и гармонии. Целостность и неразделенность, стало быть, есть главная и неотъемлемая черта любой жизни, без которой она невозможна.

Основной же особенностью нашего разума является стремление выделить в целом части и рассмотреть каждую в отдельности. Он неспособен уловить или понять целостность и единство вещи, ему необходимо для этого рассмотреть ее внутреннюю структуру, открыть элементы, из которых она состоит и узнать их взаимодействие. Поэтому разум не может не подходить к предметам аналитически или механически, то есть - не расчленять все сложное на простые составные элементы. Но мы уже видели, что любая жизнь убивается таким разложением, и предмет перестает быть самим собой. Значит, разум оказывает себе дурную услугу: разбивая то, что он хочет изучить, на части, он получает не исследуемую вещь, а мертвый набор элементов, в котором нет ничего от первоначальной целостности и подлинности. Получается, что жизнь постоянно ускользает от разума, и он в принципе не способен постичь ее, так как своей деятельностью только омертвляет, уничтожает или постоянно теряет то, к чему направлены его познавательные усилия. Наука, построенная на разуме, тоже не в состоянии проникнуть в реальность, будучи по самой своей разумной природе безнадежно оторванной от жизни. Научное познание построено на аналитической, то есть разлагающей процедуре: разбивая изучаемое на части, оно упускает главное, за сплетением корней и ветвей не видит леса. В учебниках по психологии, например, одна глава посвящена воображению, другая – памяти, третья – эмоциям, как будто каждое из этих явлений существует само по себе, а не растворено во всех других и поэтому в принципе невыделяемо, в результате чего человеческая душа, представленная механическим набором психических свойств, остается непостижимой тайной. Рассудочное мышление обречено на то, чтобы вариться в собственном соку и ничего ровным счетом не знать о жизни, которая и есть единственная существующая реальность. Она, стало быть, по природе своей иррациональна (от лат. irrationalis – неразумный), то есть построена по иным принципам, нежели разум и поэтому неподвластна ему. А может быть, в ней вообще нет никаких составных элементов и она представляет собой только целостность и вечное единство, а отдельные части – это выдумка нашего интеллекта, без которой он не может обойтись и поэтому ищет несуществующее.

В любом случае, надо искать иные, не рассудочные формы постижения действительности, которые позволят увидеть целое и органическое, а значит – истинно сущее. Таким способом познания может стать интуиция (от лат. intueri – пристально, внимательно смотреть) – способность к непосредственному обнаружению истины безо всяких обоснований и доказательств. Интуитивное понимание чего-либо – это именно не рассуждение, а усмотрение, когда нечто постигается вдруг, внезапно и полностью, и поэтому его часто называют озарением. Каким образом оно происходит, неизвестно, так как не подчиняется никаким законам и не построено ни на каких принципах, в отличие от рациональной деятельности (мышления). Но интуиция, будучи в принципе иррациональной, наиболее адекватна (соответствует) реальности и поэтому вполне может стать методом особого философского познания. Интуитивное постижение действительности характерно для такой формы человеческого духа как искусство. Художник ведь никогда не анализирует и не препарирует предмет своего внимания, но пытается уловить его таким, каков он есть, во всей его сложности и непостижимости. Художественное творчество – это тоже разновидность познания, но совершенно иным образом организованная и действующая. Философия должна сблизиться с искусством и заимствовать из его арсенала разнообразные ненаучные способы и приемы освоения мира.

Философия жизни представляет собой направление, объединяющее учения, созданные в различное время и в разных местах и существенно отличающиеся друг от друга, сходные только в наиболее общих своих положениях. Наиболее значительными ее представителями считаются немецкие философы Артур Шопенгауэр, Фридрих Ницше, Вильгельм Дильтей и французский мыслитель Анри Бергсон. Философия жизни является своеобразной идейной основой, на которой впоследствии выросли некоторые значительные философские течения XX века.
^ 4. Не разум, а воля (Шопенгауэр и Ницше)

Одним из известных представителей философии жизни был немецкий мыслитель Артур Шопенгауэр. Гегель считал, что в основе мироздания лежит разум, говорит Шопенгауэр. Но почему же тогда все, что происходит в нашей жизни, как правило, отличается неразумностью? Может быть, в основе мира находится не разум, а что-то совсем иное. Что? Нечто неразумное, нелогичное, неподвластное уму и пониманию, бессознательное, иррациональное, непредсказуемое и непостижимое привычными способами.

Все это Шопенгауэр назвал волей и противопоставил ее разуму, о котором говорил Гегель. В основе мироздания лежит не разум, а воля, и поэтому в нем много неразумного, случайного и необъяснимого. Что представляет собой эта воля, чем является? Воля - это совокупность желаний и инстинктов, страстей и порывов, настроений и чувств, - это бессознательные побуждения, безотчетные стремления, ничем и никем не контролируемые действия. Для воли чужды вопросы зачем, почему, каким образом, с какой целью. Для нее нет никаких целей, причин, мотивов, следствий и любых других разумных оснований. Для нее достаточно только того, что она есть. Ее существование или наличие - единственная несомненная истина. Когда сорная трава с неистовой силой устремляется к Солнцу, заглушая собой культурные растения, разве руководствуется она какой-то разумной необходимостью? Конечно же, нет. Она растет благодаря заложенному в ней слепому инстинкту жизни или - воле к жизни, как говорит Шопенгауэр. Когда лев в пустыне поедает антилопу, разве действует он в силу какого-либо осознанного мотива? Конечно же, нет. Он проявляет таким образом свою волю к жизни. То же самое можно сказать о любом существе на Земле.

Человек не является исключением из общего правила. У него есть разум, и поэтому нам кажется, что в отличие от всех других существ, он действует не в силу безотчетных желаний и слепых инстинктов, а в силу разумных и осознанных мотивов, действует разумно. Но это иллюзия говорит Шопенгауэр. Если человек поступает разумно, то почему же тогда он лжет, подличает, предает, почему способен убить себе подобного, сделать ему различные гадости и пожелать зла? Как то ни печально признать, но человек руководствуется в своей деятельности не разумными основаниями, а слепой неразумной волей. Все его действия и поступки есть проявления его воли к жизни, его бессознательного желания жить, его неистового и инстинктивного стремления существовать во что бы то ни стало, причем жить как можно лучше, пусть даже и за счет страданий и лишений себе подобных. А разум – это всего лишь инструмент воли к жизни, ее орудие, с помощью которого человек исполняет свои желания.

Воля, следовательно, присутствует везде и во всем, является единственным свойством мироздания, самим мирозданием. По Гегелю мир - это разум, по Шопенгауэру мир - это воля. Будучи неразумной, воля влечет нас по жизни в неведомом нам направлении. Нам кажется, что мы поступаем сознательно и свободно, на самом же деле мы просто не замечаем, что - являемся заложниками своей собственной воли, которая действует помимо нашего разума, мы - рабы ее, безотчетно исполняющие все ее прихоти и капризы, требования и приказы. Воля превращает нашу жизнь в вечную борьбу и напряжение: мы постоянно к чему-то стремимся, чего-то избегаем, мы вынуждены каждый день и час что-то делать, куда-то спешить, на что-то надеяться и чего-то бояться. Воля ни на секунду не оставляет нас в покое, наполняя жизнь агрессией, страхом, ненавистью и отчаянием. Мы сами не принадлежим себе, полностью подчиняясь воле, являемся ее бездумными исполнителями.

Как видим, воззрения Шопенгауэра представляют собой печальный и мрачный фатализм. Что же он предлагает нам? Каким видится ему выход из столь удручающей ситуации? Выход есть, говорит немецкий философ, и заключается он в следующем. Если причиной нашего вечного жизненного напряжения и порождаемых им страданий является воля, то нам следует сознательно ей противостоять: направить все свои силы на то, чтобы подавить ее, искоренить, угасить. Как это сделать? Отказаться от собственных желаний, умалить потребности, ни к чему не стремиться, ни за чем не гнаться. Не потакать воле, а отказывать ей во всем, не выполнять ее требований, а отворачиваться от них. Только таким способом возможно погасить пламя воли и привести жизнь в состояние спокойствия и даже апатии. Как мы уже знаем, сознательный отказ от желаний называется в философии аскетизмом. Вспомним, именно аскетизм является одной из главных особенностей буддизма. Шопенгауэр был хорошо знаком с религиозно-философскими учениями древней Индии и Китая и многое из них заимствовал при создании своего учения. Аскетическое поведение, считал он, позволит нам избежать борьбы, напряжения и страданий, подавит волю к жизни. И пусть аскетизм не подарит нам безусловного счастья, однако ничего лучшего в нашем несовершенном и неразумном мире нам не предложено.

Другим известным представителем философии жизни был немецкий мыслитель Фридрих Ницше. Его идеи, с одной стороны, очень сходны с воззрениями Шопенгауэра. Мир представляет собой, говорит Ницше, не разумную упорядоченность и вечную целесообразность, а беспорядок и сплошную случайность, потому что в основе его лежит не разум, а воля. Мироздание - это не гармония, как считал Гегель, а хаос, в котором нет ничего устойчивого, определенного и истинного. В этом хаосе не на что ориентироваться и не на что опереться, в нем отсутствуют какие-либо нормы, правила или законы. А это значит, что жить и действовать в нем можно как угодно. Никто ничем не связан и не ограничен, никто никому ничего не должен, ничем не обязан и поэтому волен делать все, что ему заблагорассудится. Если нет ничего истинного, значит, все дозволено, говорит Ницше. Поскольку всем управляет не разум, а воля, то и человек тоже характеризуется ей. Ницше называет ее волей к власти. Однако этот термин надо понимать не в узком смысле как желание командовать или властвовать, а в широком - как волю к силе, могуществу, как волю к полноценной, мощной, яростной жизни, как стремление сбыться, воплотить, реализовать себя наиболее полно. В этом пункте заключается главное отличие идей Ницше от взглядов Шопенгауэра. Если Шопенгауэр считал волю к жизни нашей главной бедой, приносящей только страдания и призывал ее уничтожить, то Ницше, наоборот, говорил, что воля к жизни (или к власти) - это единственная возможная истина в мировом хаосе, несомненное благо и поэтому ее надо всячески поощрять, развивать, взращивать и лелеять. Надо не гасить, как предлагал Шопенгауэр, а раздувать изо всех сил нашу волю до максимальных пределов, делать пламя жизни как можно ярче и интенсивнее. Чем сильнее горит воля к власти, тем полноценнее и значительнее наша жизнь, тем больше она из себя что-либо представляет. Жизнь, полная приключений и опасностей, борьбы и напряжения, азарта и риска, отваги и мужества, ярости и агрессии, страданий и стойкости закаляет человека, увеличивает его волю, делает его сильным и независимым, гордым и самодостаточным. Он никого не будет ни о чем просить, никого не станет бояться, он превратится в господина собственной судьбы и сможет властвовать над другими; он сделает все, что захочет, возьмет у жизни все, что ему потребуется. Конечно же, ни угрызений совести, ни раскаяний не сможет он испытать. Чувства вины и сострадания чужды ему. Он не понимает что такое добро и зло, что значит - можно, и что - нельзя. Он считает, что можно все, на что человек способен. Он полагает хорошим то, что укрепляет волю к власти и вытекает из силы, он видит пороком все, что следует из слабости.

Для такого человека добро и зло - это пустые выдумки, которые сочинили слабые для того, чтобы сдержать произвол и агрессию сильных. Надо, говорит Ницше, встать по ту сторону добра и зла, то есть - пересмотреть и переоценить все ценности, идеалы, правила и нормы. Следует понять, что никаких правил и норм нет, а вернее, есть только одно правило или закон - сила: если ты силен - делай все, что хочешь, а если слаб - уйди с дороги и уступи жизненное пространство сильному. Если силен - беззастенчиво съешь любого себе подобного, а если слаб - пеняй на себя и не стони, если кто-то станет поедать тебя.

Идеал Фридриха Ницше - это Сверхчеловек, который дерзко и независимо идет по жизни, сокрушая все общепринятые установления, вековые привычки, взгляды и идеалы. Конечно же, никакого Бога, с точки зрения сверхчеловека, не существует, потому что он сам себе Бог. Христианская религия для него - это порождение трусливых и слабых, которые, сами будучи не в состоянии что-либо сделать, просят чего-то у нереального и вымышленного Бога. Их философией являются выдумки о справедливости, добре, нравственности и всем прочем из этого рода. Таких людей большинство. Им противостоит малочисленная, но в тысячи раз более сильная и совершенная группа людей, философией которых является сила, могущество и воля к власти. Их призвание и удел - господство над всеми остальными, а основное ремесло, конечно же, война. Мыслитель предсказывал наступление эпохи грандиозных катастроф и войн за господство над миром.

Сам Фридрих Ницше вовсе не был сверхчеловеком и отличался довольно мирным характером. Он не стремился властвовать над другими людьми, не совершал преступлений и вообще за всю свою жизнь не причинил никому никакого вреда. Но его философские идеи пришлись очень кстати фашистскому Третьему рейху и стали (правда в очень искаженном и примитивном виде) важной составной частью нацистской идеологии и пропаганды.
^ 5. Я, Оно и Сверх-Я (Фрейд)

Известным представителем неклассических философских и, особенно, научных представлений о человеке был австрийский ученый, врач и психолог XIX-XX веков Зигмунд Фрейд. Классические философские представления о человеке, как и о мире, заключаются, главным образом, в том, что он представляет собой разумное или сознательное существо. Как разумен мир, так разумен и человек. Сознание или мышление является его основной отличительной чертой. Вспомним знаменитое утверждение Декарта: «Я мыслю, следовательно я существую».

В XIX веке, как мы уже видели, прозвучала идея о том, что и мир и человек, скорее всего, неразумны, а разум представляет собой маленький элемент мира и играет незначительную роль в человеческой жизни. Но это были философские утверждения. А в науке о человеке - психологии (от греческих слов псюхэ - душа и логос - наука) первым усомнился в его разумной природе Зигмунд Фрейд.

Нам кажется, говорит он, что человек - целиком разумное существо, которое живет и действует только рационально или логично, что он понимает мотивы своих поступков, может объяснить свои действия и всегда осознает свои цели. Но ведь наука, в отличие от религии, считает человека не божественным творением, а дальним потомком высших млекопитающих животных. Так неужели он настолько далеко ушел от царства природы, что в нем не осталось ничего биологического? Конечно же, осталось, просто мы не хотим этого замечать. Причем, по мнению Фрейда, биологического или природного в человеке гораздо больше, чем разумного или культурного, или социального. Все биологическое в человеке, представляющее собой различные инстинкты, которые есть у любого живого существа, Фрейд назвал областью бессознательного. В силу самой своей природы (специфики) оно скрыто от нас, а вернее, - недоступно нашему сознанию или разуму. Говоря иначе, оно в нас есть, но мы его не осознаем и поэтому не знаем или не понимаем, что оно существует.

Представьте себе айсберг - огромную ледяную глыбу, плавающую в океане. Как известно, надводная, видимая его часть намного меньше подводной, невидимой. Нам кажется, что айсберг - это только то, что находится над водой, и мы не знаем его настоящих размеров, потому что они скрыты от непосредственного наблюдения. Так же и с бессознательным - оно представляет собой невидимую, скрытую часть человеческой психики, а сознание или разум человека - это видимая и незначительная ее частица. Как айсберг - это, главным образом, то, что находится под водой, а не над ней, так и человек - это, в основном, сфера его бессознательного, а вовсе - не сознания, как нам кажется. Получается, что мы по-настоящему не знаем самих себя, своей природы.

Бессознательное в человеке - это совокупность его природных качеств, первобытных инстинктов, унаследованных от животных предков. Эти-то инстинкты и определяют человеческие чувства, желания, мысли и поступки. Не в сознании или в разуме следует искать главную причину деятельности человека, а в области бессознательного. Именно оно из неведомых нам глубин направляет каждую конкретную человеческую жизнь.

Из всех бессознательных инстинктов наиболее сильным является половая или сексуальная страсть, которую Фрейд называет термином либидо. В либидо сконцентрирована вся жизненная энергия человека. Но, живя в обществе и в коллективе, а не в лесу и не в стаде, человек не может вполне исполнить или удовлетворить все свои сексуальные желания. Ему приходится сознательно их ограничивать, подавлять, бороться с ними. В этом случае его половая энергия устремляется в какое-либо другое русло. Она может преобразоваться в энергию художественного творчества, научного поиска, в общественно-политическую деятельность, спортивные достижения, и - во что угодно еще. Такое вытеснение сексуальных желаний и преобразование их в иные виды деятельности Фрейд называет сублимацией (от латинского слова sublimare - возносить или переходить).

Другим сильным инстинктом после сексуального является, по Фрейду, влечение к разрушению или инстинкт смерти, который находит свое выражение в войнах, убийствах и преступлениях, сопровождающих историю человеческого общества. Таким образом, жизнь и деятельность человека, с точки зрения Фрейда, объясняются взаимодействием трех слоев или пластов его психики. Определяют человеческие мысли, действия и поступки различные биологические инстинкты, составляющие сферу бессознательного, главными из которых являются сексуальный инстинкт (в греческом - Эрос) и инстинкт смерти (в греческом - Танатос). Эту бессознательную инстинктивную область Фрейд называет термином «Оно». Кроме нее на человеческое поведение влияют различные общественные нормы, принципы и законы, которые австрийский ученый обозначает термином «сверх-Я». Само же человеческое сознание Фрейд именует словом «Я». На приводимой ниже схеме проиллюстрирован механизм взаимодействия этих трех слагаемых человеческой психики.




^ СВЕРХ - Я




Я

ОНО

Получается, что человеческое сознание (Я) не является «хозяином в собственном доме», потому что вынуждено постоянно раздваиваться, рваться пополам между бессознательными инстинктами и общественными ограничениями. Человеку всегда приходится выбирать что-то среднее между своими биологическими влечениями (желаниями) и моральными нормами общества, в котором он живет. Говоря проще, ему чего-то хочется, и в то же время ему нельзя этого сделать. Он вынужден или подавить свои желания, или пренебречь общественными нормами. Ему трудно сделать и то, и другое.

На этой почве у человека могут возникнуть различные психические расстройства, главной причиной которых являются, по Фрейду, подавленные или вытесненные желания (как правило, сексуального характера). Австрийский ученый разработал особый метод лечения психических заболеваний, который получил название психоанализа (от греческих слов псюхэ - душа и аналюо - развязывать). Дословно этот термин можно перевести как развязывание или освобождение души. Сущность его заключается в том, что врач в ходе длительной беседы выясняет истинную причину психического расстройства (заболевания) своего пациента, которой оказываются, чаще всего, когда-то подавленные им сексуальные желания. Он показывает (демонстрирует) ему эти причины, и пациент, осознавая или понимая их, сам может справиться со своей болезнью, потому что с врагом видимым бороться всегда намного легче, чем с невидимым противником.

Идеи Зигмунда Фрейда, неожиданные и очень смелые для конца XIX века, потрясли Европу, вызвали как острую критику, так и восторженные отзывы, стали широко известными, завоевали огромную популярность, положили начало новому направлению в психологии и составили целую эпоху в истории наук о человеке.
^ 6. Сизифов труд, чаша данаид и танталовы муки (экзистенциализм)

Одним из духовных наследников философии жизни стал экзистенциализм – широко распространенное направление в современной философии. Его родоначальником, а вернее, предшественником считается живший в XIX веке датский философ Сёрен Кьеркегор, а наиболее значительными представителями являются французские философы Альбер Камю и Жан Поль Сартр, немецкие философы Мартин Хайдеггер и Карл Ясперс, русские философы Николай Бердяев и Лев Шестов. В ряду основных идей экзистенциалистов содержится утверждение о том, что существование человека всегда индивидуально, конкретно, единично, в то время как все общее – это конструкция ума и реально не существует. Что такое человек вообще? Как он выглядит, где живет и что собой представляет? «Человек» есть всего лишь понятие, название, термин, которым мы обозначаем некие общие черты, присущие всем людям. Но является ли этот «человек» реальностью? Понятно, что он не существует. А что же тогда реально? Только каждый отдельный человек, в котором воплощено, реализовано, наглядно или ощутимо представлено это родовое (общее) понятие. Точно так же не обозначают никакого действительного существования такие термины как «мужчина», «женщина», «европеец», «китаец», «древний грек», «современный американец» и т.п. Очевидно, что существовать по-настоящему может только единичный, конкретный, данный человек, а не обобщенные названия его. Реальностью является индивидуальное существование или экзистенция (от лат. existentia – существование), а философия, предметом которой всегда было и есть сущее, может быть поэтому только экзистенциальной (то есть посвященной единичному, индивидуальному существованию). Все же общее: «человечество», «общество», «история» - это фантомы или фантастическая среда, так как подлинная действительность сосредоточена в отдельных людях, каждый из которых в силу своей единичности уникален и неповторим и потому является высшей ценностью и настоящим предметом философского внимания. Да и не будет ли преступлением перед самим собой единственную и бесценную жизнь растворить в неком нереальном обществе, посвятить ее безличной истории или абстрактному человечеству? Косяк сельдей в море, говорят экзистенциалисты, зрелище, несомненно, впечатляющее, однако, каждая сельдь в нем ровным счетом ничего не значит.

Но если признать, что экзистенция (индивидуальное существование человека) должна быть предметом изучения, то немедленно возникает вопрос: каким образом сделать ее этим предметом. Дело в том, что ее главным свойством является необъективируемость, то есть невозможность превратить ее в объект рассмотрения; это можно сделать с любым абсолютно предметом, но только не с экзистенцией. Нельзя же собственную жизнь (а она и является экзистенцией) сделать объектом наблюдения, то есть посмотреть на нее извне, со стороны. Наша жизнь всегда с нами и неотделима от нас, поэтому постижение ее представляет собой большую трудность. Экзистенция не поддается рациональному или научному познанию, которое может иметь дело только с объектами. Значит, единственный способ постичь индивидуальное существование заключается в том, чтобы его пережить и описать так, как оно открывается в непосредственном переживании внутреннему чувству. Любая вещь, лучше всего понимается через свою противоположность. Так, например, мы знаем, что такое день только благодаря наличию его противоположности – ночи. Если, допустим, существовал бы только день, а ночи не было бы вовсе, то могли бы мы знать, что такое день? Коль скоро все познается через противоположное, то и существование или жизнь, стало быть, наиболее полно может раскрыться перед лицом смерти. Именно через нее мы можем уловить экзистенцию, увидеть ее, получить о ней некое представление. Поэтому тема смерти является одной из основных в экзистенциализме.

Почему человек задумывается о смысле жизни? Потому что есть смерть. Если бы ее не было, вопрос о смысле жизни не мог бы возникнуть. В чем он заключается? Зачем жить, если я все равно умру; и если мне суждено умереть, то что я должен сделать в отпущенное мне время, чтобы моя жизнь что-то из себя представляла, была чем-то, была жизнью, а не пустотой или живой смертью? Что и зачем делать – вот суть всякого вопроса о смысле жизни. Но смертно ведь вообще все, отчего же только человек задается подобной проблемой? Потому что, и это главное, он знает о собственной смерти. Если бы не знал, то не ставил бы перед собой такого вопроса, как и в случае, если бы он был бессмертным. Животные тоже смертны, но не знают о смерти и потому безмятежны, боги знают о смерти, но бессмертны и потому блаженны. Между царством природы и миром богов находится человек – самое трагическое и несчастное существо, которому достался наиболее незавидный удел: и быть смертным и знать об этом. Неудивительно, что он непроизвольно и бессознательно пытается убежать от смерти. В чем это выражается? В его повседневной жизни. Посмотрите, как активно, полноценно, даже упоенно он живет: ставит перед собой цели, к чему-то стремится, чего-то избегает, радуется, печалится, негодует, надеется и постоянно что-то делает, борется и напрягается. Зачем все это, если в конце – смерть? К чему эти тысячи усилий? Человек живет так, будто бы смерти вовсе не будет, а если будет, то не с ним, а если и с ним, то слишком не скоро и настолько неизвестно когда, что, может быть, и вообще не будет. В своей жизненной активности мы не только убегаем от смерти, но и боремся с ней, отрицаем ее каждым полноценным и жизнеутверждающим днем своего существования. Все сказанное прекрасно выражено в замечательных строках С.Я. Маршака:

Все умирает на земле и в море,

Но человек суровей осужден:

Он должен знать о смертном приговоре,

Подписанном, когда он был рожден.

Но, сознавая жизни быстротечность,

Он так живет – наперекор всему, -

Как будто жить рассчитывает вечность

И этот мир принадлежит ему.

В самой основе человеческой жизни заключен парадокс: будучи неизбежно смертным и зная об этом, человек каждым мгновением своей жизни отрицает смерть. Получается, что он стремится сделать невозможное, совершить нереальное, осуществить неосуществимое. Эту трагическую и парадоксальную человеческую сущность очень хорошо уловили и выразили в мифических символах древние греки. Вспомним Сизифа, который был осужден богами вкатывать в гору тяжелый камень. Как только он достигает с неимоверными усилиями вершины горы, камень срывается и с грохотом падает вниз, а несчастный Сизиф спускается к подножию, чтобы вновь катить его, и так продолжается вечно. А дочери царя Даная должны были в подземном царстве Аида бесконечно наполнять водой с помощью ковшиков бездонный сосуд. Наказание же мифического героя Тантала заключалось в том, что он стоял по пояс в воде, томимый жаждой и голодом. Над ним висели на ветках деревьев прекрасные плоды. Как только он поднимал голову, чтобы вкусить их, ветви убегали вверх. Как только он опускал ее, чтобы напиться, вода уходила вниз, в результате чего он не мог сделать ни того, ни другого.

Но откуда у нас знание о смерти? Оттуда же, что и все остальные знания – из разумной нашей организации. Разум, а вернее сознание или духовная жизнь – главная отличительная черта человека, в силу которой у него есть то, чем не располагает ни одно другое существо на земле – свобода выбора между добром и злом. Человек знает, что хорошо и что плохо, а значит перед его мысленным взором и душой всегда две возможности: я могу поступить дурно, но также могу совершить добродетельный поступок. Тигр, например, ничего не знает о добре и зле. Если к нему в клетку бросить цыпленка, он не может выбирать между убийством или дарованием жизни этому беззащитному существу, он ничего не знает и не может знать о хорошем и дурном, о двух принципиальных возможностях своего поведения, и именно поэтому у него нет выбора между ними. Он обречен сделать только одно: в силу своего инстинкта хищника броситься на цыпленка и съесть его. Виноват ли он в этом случае в содеянном, несет ли за него ответственность? Не виноват и не ответственен, потому что, будучи лишенным всякого выбора, является несвободным существом. И совершенно иначе с человеком: зная о добре и зле и всегда имея возможность выбрать, он свободен в этом выборе и поэтому, если выбирает зло, то виноват в этом и несет полную ответственность. Таким образом, настоящая вина всегда свободна, где нет свободы, там нет и вины. Поэтому человек, как свободное существо, ответственен за все совершаемое им, но также – и за все, творящееся вокруг, потому что живет в происходящем, осознает его, а значит, в любом случае, является его участником.

Чувство вины и ощущение ответственности, равно как и страх перед смертью – слишком тяжелое бремя. Пытаясь избавиться от него, человек пытается растворить себя в обществе, утешаясь тем, что все когда-либо умирают, совершают маленькие или большие проступки и имеют за душой грехи, что обстоятельства порой сильнее его, а значит он не виноват в одном, не отвечает за другое и т.д. Однако, жизнь в обществе – это эфемерное, неподлинное, призрачное существование, потому что раствориться в массе людей невозможно. Свою индивидуальную жизнь или экзистенцию никуда не денешь, не спрячешь, не передашь другому. Она всегда и везде с тобой, и она – только твоя. Никто не проживет твою жизнь за тебя, никто не сможет умереть вместо тебя. Ты один на один со своей жизнью и помощи ждать неоткуда. В этом смысле каждый из нас безысходно одинок. Не лучше ли не убегать от себя, пытаясь не замечать трагических черт нашего существования, а открыто посмотреть в лицо собственной экзистенции и прожить свою жизнь так, чтобы быть оправданным перед лицом ее быстротечности и неизбежного конца?
Тема 9. Основные идеи и представители русской философии

1. Философ в России – не только философ (особенности русской философии)

2. Россия – это Запад или Восток? (П. Я. Чаадаев, славянофилы и западники)

3. «Вопрос об отношении лица к обществу и общества к лицу» (А. И. Герцен)

4. Возможно ли счастье без свободы? (Ф. М. Достоевский)

5. Может ли «Добро» быть с «кулаками»? (Л. Н. Толстой)

6. Ноосфера и «воскрешение отцов» (Н. Ф. Федоров, К. Э. Циолковский,

В. И. Вернадский)

7. Всеединство и Богочеловечество (В.С.Соловьев)
1. Философ в России – не только философ (особенности русской философии)

Как уже говорилось философия – это прежде всего история философии, где мы находим основные философские («вечные») вопросы, проблемы и сюжеты, узкие тропинки и широкие дороги ищущей человеческой мысли, мысли, которые в своей совокупности и являются не чем иным, как специфической формой духовной культуры человечества – философией. Поэтому в наших лекциях кратко освещается история мировой философии, начиная с религиозно-философских учений Древнего Востока и заканчивая современными философскими идеями.

Однако, как вы заметили, до сих пор речь шла только о зарубежной философии, причем в основном – о западной. И это справедливо, ведь философия, по общепризнанному утверждению, эволюционируя от мифологии и религиозно-философских учений Востока, в своем полном и завершенном виде появилась в Древней Греции – колыбели западноевропейской цивилизации. Превратившись в мировое явление, она захватила собой все народы и континенты, не миновав и наше отечество. Была ли в России философия? Конечно же, была и есть. Только русская философия значительно отличается от западной. О ее особенностях, течениях и наиболее выдающихся представителях пойдет речь в этой последней главе.

По мнению исследователя русской философии С. А. Левицкого, «древняя Русь не знала ни богословия, ни философии…» До XVIII века философские идеи на Руси присутствовали либо в чисто религиозной оболочке, либо проявлялись в искусстве (не случайно древнерусскую иконопись часто называют «умозрением в красках»). Преподавание философии в русском государстве началось лишь в конце XVII века в первом высшем учебном заведении Московского царства – Славяно-греко-латинской академии.

XVIII век, начавшийся с реформ Петра I, часто именуют «веком ученичества» русской философии, веком, когда в России начинает складываться самостоятельное философское мышление, появляются основные философские понятия, начинается обособление философии от религии. В это время зрелые, опирающиеся на вековые традиции философские учения Запада - сначала идеи французских просветителей, а затем и представителей немецкой классической философии, с которыми мы уже знакомы, с жаром воспринимались и усваивались на российской почве. Однако это отнюдь не означает, что (как это нередко утверждают) русская философия не имеет самостоятельной ценности, своеобразия и значения. При всей важности западных влияний и при всем многообразии различных русских философов и течений мысли, можно указать на некоторые общие черты, в целом характерные именно для русской философии.

В первую очередь, бросается в глаза публицистичность, острая полемичность сочинений русских мыслителей, их нелюбовь к чистой теории и отвлеченным (оторванным от жизни) проблемам. Не случайно даже знаменитый русский философ Владимир Соловьев написал работу с характерным названием: «Критика отвлеченных начал», а известный философ А.Ф.Лосев говорил: «Русская философия остро недолюбливает… логические построения как таковые, причем эта нелюбовь очень часто превращается в прямую и острейшую ненависть ко всякому отвлеченному построению и к самой тенденции отвлеченно мыслить…» Поэтому неудивительно, что функции философии в России часто брала на себя художественная литература. Как известно, «поэт в России – больше, чем поэт» (Е.Евтушенко). И в XIX веке – веке высочайшего расцвета русской литературы – философские идеи зачастую высказывались не профессорами в привычной форме трактатов и лекций, но писателями и поэтами в форме романов, поэм и стихотворений.

С этой первой особенностью русской философии тесно связана и вторая – ее повышенное внимание к моральным, историческим, социальным вопросам, связанным с живым и конкретным человеком и смыслом его жизни в мироздании и обществе. Поэтому неудивительно, что если публицистика и художественная литература часто решала философские проблемы, то от философии, в свою очередь, ждали непосредственного руководства практической жизнью.

Можно сказать, что русская философия не была философией в классическом, западноевропейском смысле этого слова. Вспомним, в начале этой книги речь шла о том, что философия является специфической формой духовной культуры наряду с другими ее формами – искусством, религией и наукой, но не сводится ни к одной из них, отличаясь особенными, только ей присущими чертами. Так вот русская философия, по крупному счету, не была совершенно независимым, отдельным, специфическим видом духовной деятельности, но, напротив, являясь не просто тесно связанной с другими ее видами – искусством, религией, наукой, была как бы в них растворена, в то время как последние в России были весьма философичны. В силу этих особенностей русской философии и существует мнение о том, будто бы ее вовсе не было. Скорее всего, ее самобытный характер никак не дает оснований для такого утверждения. Ведь если нечто проявляется в какой-то особенной, специфической форме, то это не означает, что его вообще нет. Более того, может быть публицистичность, художественность, религиозность, социальность, приближенность русской философии к человеку и к жизни делают ее не в меньшей, а в большей степени философией, которая, как мы помним, есть не что иное, как любовь к мудрости. И наконец в каком случае нам более захочется задуматься и найти истину: когда мы читаем какой-нибудь сложный философский трактат, где через слово надо заглядывать в толковый словарь или когда философские проблемы и вопросы разворачиваются перед нами через образы героев художественного произведения?..

Итак, по общему признанию развитие самобытной и созревшей русской философской мысли началось в XIX веке, когда усвоившие достижения западной философии, думающие и европейски образованные русские люди – представители дворянства, оторванного, в результате петровских реформ от основной массы населения и народной культуры – с особенной остротой и силой поставили вопрос о месте России в истории мировой цивилизации, об ее культурном своеобразии и историческом предназначении.
^ 2. Россия – это Запад или Восток? (П. Я. Чаадаев, славянофилы и западники)

Появление самостоятельной и оригинальной философской мысли в России приходится на 30-ые годы XIX века – мрачную эпоху реакционного правления Николая I-го. Это царствование было ознаменовано расправой над декабристами, господством в обществе жандармов и чиновников, гонениями на вольную мысль (так, в это время даже было запрещено преподавание философии в русских университетах, поскольку, по словам царского министра просвещения, «польза от философии не доказана, а вред от нее возможен»). Эта эпоха – время страшной коррупции и зверского крепостнического произвола, эпоха расцвета казенного патриотизма, когда повсеместно пропагандировалась известная теория «официальной народности», теория национальной исключительности и имперского превосходства России. Наиболее концентрированно этот, как его называли, «квасной» патриотизм, выразил не кто иной, как шеф жандармов А.Х.Бенкендорф, в следующих выразительных словах: «Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно лучше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение».

Однако 30-ые годы – это, по выражению А.И.Герцена, «время наружного рабства и внутреннего освобождения», время, когда в маленьких дружеских кружках, в студенческих аудиториях и в нескольких московских салонах кипела интенсивная духовная жизнь, неприглаженно ставились вопросы о смысле русской истории и о реальном вкладе России в мировую культуру.

На широкое публичное обсуждение эти вопросы решился вынести Петр Яковлевич Чаадаев, своеобразный и глубокий мыслитель, друг декабристов и Пушкина. Именно ему поэт посвятил ряд стихотворений, в одном из которых так восторженно охарактеризовал Чаадаева:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   28

Похожие:

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconИтак, что же такое сеть и зачем она нужна?
Этот вопрос каждый может легко найти сам, но давайте приведем несколько довольно веских причин

Тема Что такое философия и зачем она нужна? icon-
Она витает в облаках «русского космизма», помеченная вешками христовых заповедей. Вот и весь загон ее обитания. Она ни в чем не измеряется...

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconТема Идея «философии науки», её цель и основные проблемы Начиная...
Философия науки – часть философии, представляет собой философские размышления о науке, поэтому для определения её предмета, проблем...

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconИнна Яковлевна Кленицкая (учитель московской школы 626). Беседы с...
Поступать наоборот значит уподобляться средневековым схоластам, которые теоретически решали вопрос: могут ли быть у крота глаза?...

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconПсихологические типы семьи в европейской культуре
Нужна или не нужна семья, хороша она или плоха как социальный институт, куда она эволюционирует и какой должна быть эти вопросы

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconВидео Аудио "О системе Станиславского"
«система», как она создалась и на что нужна она актеру, это во-первых. И, во-вторых, о том, как представляют себе «систему» и что...

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconМетодика проведения swot анализа. Образцы матриц swot. Что такое...
...

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconТема философия как феномен культуры тема философская мысль Древнего Востока
Основные разделы философии: онтология гносеология, философская антропология, социальная философия

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconЧто такое сертификат, и зачем он нужен
Поэтому мы рекомендуем всем, кому небезразлично здоровье и будущее своего любимца, прочитать эту статью

Тема Что такое философия и зачем она нужна? iconОднажды зимой белка написала письмо муравью
Письмо было странное, и белка сама не знала, зачем она его написала. Но она надела на письмо куртку и натянула на него шапку, потому...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов