Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1




НазваниеКарен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1
страница12/14
Дата публикации16.12.2013
Размер3.52 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Глава 12
Я бросила на Мирчу настороженный взгляд.

— Я не твоя Кассандра.

Он начал расстегивать рубашку.

— Дай мне немного времени, dulceată, и мы это выясним.

С этими словами он сбросил рубашку и швырнул ее на диван. Под ней был голый торс.

— Что ты делаешь? — спросила я, выпрямившись в кресле.

Сердце бешено застучало, хотя Мирча не сделал ничего особенного. Однако он загораживал дверь, и в его лице читалось напряжение.

Теперь Мирча снимал свои тщательно начищенные туфли.

— Жаль, что у нас так мало времени, dulceată. Я уже давно мечтаю придать новый оттенок нашим отношениям, однако такого хода событий не предвидел. Впрочем, — он снял носки и положил их рядом с туфлями, — я уже понял, что когда имеешь дело с тобой, нужно быть готовым к неожиданностям.

То же самое я могла бы сказать и о нем.

— Перестань, Мирча. Лучше объясни, что ты собираешься делать.

Молча глядя на меня, он расстегнул ремень брюк.

— Полагаю, тебе не хотелось бы попасть в руки рыцарей Черного крута?

— Не хотелось бы. А зачем ты раздеваешься?

Вместо ответа Мирча крадучись — другого слова не подобрать — подошел ко мне и упал на колени. В его взгляде читалась мольба.

— Думай об этом как о спасении, dulceată. Я твой рыцарь, который явился, чтобы избавить тебя от опасности.

Я чуть не прыснула.

— Не слышала ничего смешнее.

Мирча сделал вид, что страшно рассердился. Я невольно улыбнулась.

— Ты ранишь меня в самое сердце! Уверяю тебя, что когда-то, в старые времена, как принято говорить, я был рыцарем.

Я задумалась; в общем-то, он прав. Настоящие рыцари в тяжелых блестящих доспехах были совсем не такими, как изображаются в легендах. Большинство из них занимались в основном выжиманием денег из крестьян, а не спасением прекрасных дам.

— О'кей. А кто ты сейчас?

Мирча не ответил, но его глаза приобрели темно-янтарный цвет. Такими они были, когда он в ярости набросился на Приткина, но ведь сейчас он был спокоен! Мирча медленно вытащил из своих длинных темных локонов платиновую заколку.

— Круг требует тебя, dulceată, и мы не можем им отказать — таковы условия договора. Будь ты простой смертной, твой вампир-хозяин просто заявил бы на тебя права, и на том все бы закончилось, но ты — великая прорицательница. Приближенные Пифии строго следят за такими людьми.

Его волосы темной волной рассыпались по плечам. Резкий контраст между темными как ночь локонами и белоснежной кожей завораживал.

Заметив, что я им любуюсь, Мирча понизил голос до шепота.

— Когда-то тебе очень нравились мои волосы, dulceată, помнишь? Будучи ребенком, ты любила заплетать их в косы. Среди свиты Антонио я расхаживал разряженный, как кукла. — Он взял мои руки и положил их себе на плечи. Прикосновение его кудрей было подобно прикосновению шелка; не знаю, что мне нравилось больше — чувствовать под руками нежный шелк его волос или его твердые плечи. — Мне нравилось играть с тобой, дорогая. — Он поцеловал мою руку. — Мне и сейчас нравится, когда ты прикасаешься ко мне.

Я слегка приоткрыла свою магическую защиту, чтобы выяснить, не пытается ли Мирча, как совсем недавно Томас, оказать на меня воздействие, однако его энергия была спокойна. Ощущения полного счастья и блаженства, как в прошлый раз, сейчас не было. Думаю, что Мирче это было и не нужно. Он ласково потерся щекой о мою руку; я знала, что сейчас он чувствует все, даже биение моего пульса. Я сглотнула.

— Чего ты хочешь, Мирча? — спросила я, плохо соображая, что делаю.

Его руки скользнули по моему халату и крепко сжали мне талию. Не знаю, когда он успел развязать пояс, но халат слегка распахнулся, обнажив полоску тела от шеи до живота. Я хотела запахнуться, но Мирча удержал мою руку, прижав ее к губам, затем нежно провел по ней языком, словно пробуя кожу на вкус. От внезапно захлестнувшего желания у меня перехватило дыхание.

— Мирча...

— Ты знаешь, какой у тебя вкус, моя Кассандра? — тихо спросил он. — Такого я еще не испытывал. Ты пьянишь, как старое вино. — В тишине комнаты слышалось его тяжелое дыхание. — Ты даже представить себе не можешь, как опьяняет меня твой запах, — говорил он, легонько водя пальцем по моим ребрам. Не слишком сексуальное прикосновение, и все же я затаила дыхание. — Как мне хорошо с тобой.

— Мирча, пожалуйста.

— Все, что хочешь, — прошептал великий дипломат, почти прижав губы к моим губам. От их мягкого прикосновения я задрожала. Кажется, он что-то говорил о настоящих переговорах. Где же условия сделки? — Ты получишь все, что у меня есть. — Он провёл пальцем по моему телу от шеи до живота. У меня по коже побежали мурашки.

Чтобы сбросить с себя ощущение полнейшего блаженства, я попыталась рассердиться.

— Хватит, Мирча! Ты же знаешь, я ненавижу подобные игры!

— Это не игра, — ответил он, раздвигая мне ноги. Халат пополз вверх, но я не могла его одернуть, поскольку мне мешал стоящий на коленях Мирча. Я хотела оттолкнуть его, но это было все равно, что оттолкнуть гранитную статую, — Ты хочешь, чтобы я тебя уговаривал? — спросил он, глядя на меня сверкающими глазами.

— Нет, я...

Я беспомощно оглянулась, ища глазами Билли, но он куда-то смылся. Вот черт!

— Хорошо, буду уговаривать, — пробормотал Мирча; он был так близко, что я чувствовала его запах. От него пахло не дорогими духами, как я ожидала, а чистотой и свежестью, как пахнет воздух после дождя. — Я буду умолять... — продолжал Мирча, лаская мои икры, — с большой охотой... — его руки поднялись до моих колен, — с радостью... — тут он прикоснулся к моим бедрам и начал водить по ним ладонями, — и страстью... — его руки замерли на бедрах, слегка их сжав, — если тебе это нравится.

Он прижался лицом к моему животу, и мои руки, словно двигаясь сами по себе, начали гладить его кудри. Я положила ладони ему на плечи, и тогда он начал целовать мое тело, медленно поднимаясь вверх, к шее. Я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя, но его губы прижались к моим, и от этого поцелуя меня словно пронзила молния. Затем Мирча вновь принялся целовать меня, медленно продвигаясь в обратном направлении. Меня обдало холодным ветром, когда он полностью распахнул мой халат, голова немного прояснилась, однако трудно думать в тот момент, когда тебя охватывает наслаждение.

— Ты прекрасна, dulceată, — бормотал Мирча, жадно лаская мое тело, — такая нежная, такая красивая...

Его руки были столь горячи, что могли оставить на теле ожог. От его дыхания, коснувшегося моего соска, я вздрогнула, как от удара током, а прикосновение языка, когда Мирча начал целовать мою грудь, погрузило в блаженство, граничащее с болью.

— Мирча, пожалуйста... объясни, что происходит? В ответ он легко подхватил меня на руки и понес в спальню. Махнул рукой — и шторы на окне плотно задернулись сами собой. Бережно уложив меня на кровать, Мирча начал расстегивать брюки.

— Серебряный круг требует, чтобы мы отдали тебя, Кэсси. Антонио говорил им, что ты погибла вместе с родителями, но несколько лет назад, когда ты впервые начала использовать свою энергию по-настоящему, они об этом узнали. В свое время именно их защиту передала тебе мать; с тех пор они тебя ищут. Пока ты остаешься обычной ясновидящей, они имеют право забрать тебя; так они поступают со всеми колдунами-людьми. Оспорить их притязания — значит оказаться на грани войны. — Ну все, — сказал Мирча, сбрасывая брюки, — почти ничего не осталось.

При виде Мирчи в черных шелковых плавках я сильно смутилась, кроме того, мозг упорно сверлила мысль о том, что мою судьбу решает самое могущественное сообщество магов на земле, которое, судя по всему, меня еще и ненавидит.

— Не понимаю, — сказала я.

Мирча осторожно забрался на кровать, и я быстро отодвинулась как можно дальше. Улыбнувшись, он игриво потянул за краешек халата, в который я плотно завернулась.

— Ты прекрасна в любом наряде, dulceată, но я предпочел бы обойтись без халата. Если бы я знал, что все пойдет по такому сценарию, я бы нарядил тебя во что-нибудь более подходящее. — Он нежно погладил меня по ногам. — Обещаю исправить свою оплошность при первой возможности.

— Мирча! Ответь мне! — сказала я, отодвигаясь. Он сел, печально глядя на меня.

— И откуда я заранее знал, что с тобой будет непросто? — со вздохом сказал он. — Dulceată, это должен быть один из нас. Мне показалось, что лучше всего ты реагируешь на меня, но если ты предпочитаешь кого-то другого... конечно, мне это будет неприятно, но что поделаешь, придется согласиться.

— О чем это ты? — спросила я, сердясь, что он продолжает меня игнорировать.

— Томас не просто охранял тебя, Кэсси. Да, охрана была его главной задачей, но вместе с тем ему было велено позаботиться о том, чтобы в случае чего притязания круга могли быть оспорены. — Мирча приподнял бровь. — Кажется, я начинаю понимать, почему Томас не справился.

— Я... что ты делаешь?

Отбросив назад густые локоны, Мирча начал гладить свой торс. Красивый мужчина, ничего не скажешь — гладкая безволосая грудь, выпуклые мышцы, тонкая талия. Его руки скользнули от сосков к плоскому животу, а оттуда — к единственной одежде, которая еще оставалась на его теле. Там они задержались, затем дразнящим движением скользнули вниз, к темным волосам, которые начинались под пупком, и исчезли под черным шелком. Странно было видеть темные волосы и розовые соски на фоне светлой кожи его торса.

— Что делаю, dulceată? — с невинным видом спросил Мирча. — Пытаюсь тебя соблазнить.

Внезапно он взял меня за руки и начал поглаживать их большими пальцами.

— Хочу сделать тебе одно предложение. Я буду отвечать на твои вопросы, но с одним условием: один ответ — одна ласка, какую ты сама позволишь. Согласна?

— Что? Не могу поверить, что ты это сказал!

Мирча усмехнулся.

— Ты не оставляешь мне выбора, Кэсси, — с озорной улыбкой сказал он. — Ты смотришь, ты желаешь, но при этом не позволяешь к себе притронуться. А я хочу тебя, очень хочу. — Его руки вновь скользнули к черным плавкам. Увидев, что я продолжаю лишь молча глазеть, он вздохнул. — Но мои чары на тебя, как видно, не действуют, поэтому я предлагаю сделку. И в качестве залога отвечу на твой первый вопрос. Круг имеет право распоряжаться тобой, пока ты обычная сивилла; иное дело, если ты станешь Пифией. Тогда ты выходишь из-под их контроля, Кэсси, даже, можно сказать, становишься их повелительницей. Приткин солгал. Избранная сивилла, наследница Пифии, должна оставаться невинной лишь в годы своей юности; наверное, для того, чтобы не подпасть под чье-либо влияние. Однако она не должна оставаться таковой вечно. Древние источники сходятся на одном: в Дельфах главной жрицей выбирали именно взрослую и опытную женщину, поскольку, как выяснилось, у невинных девушек энергия слабее. — Мирча вновь улыбнулся и прижал мои руки к своей плоти, которая ощутимо напряглась. — Никто не знает, почему так происходит, но энергия не перейдет к девственнице, Кэсси.

Я молча таращилась на него.

— Ты шутишь.

Теперь понятно, почему все вокруг, кроме Рафа, одевались так, словно собрались на фотосессию для журнала «Плейгёрл».

Мирча не ответил, но его опытные руки начали поглаживать мои колени; наверное, догадался, как это на меня действует.

— Мы хотели, чтобы все прошло как можно спокойнее, поэтому послали к тебе Томаса, против которого — как бы это выразиться? — не может устоять ни одна женщина. Но ты оттолкнула его, несмотря на все его старания. — Мирча коротко рассмеялся. — Мне кажется, ты задела его гордость, dulceată. Не думаю, что до этого ему кто-то отказывал.

— Он мог бы применить силу, — сглотнув, сказала я.

Мирча посерьезнел.

— Да, — легко согласился он, — и тогда я вырезал бы его сердце, как сказал ему перед тем, как отправить к тебе. — Его руки скользнули вверх, к моим бедрам, и сжали их. — Ты моя, Кэсси. Я отправился бы к тебе вместо Томаса, если б знал, как сильно нас будет тянуть друг к другу. Однако должен признаться — до сего дня я не смотрел на тебя как на женщину. К тому же не знал, как ты отнесешься к столь откровенному интересу со стороны «дяди Мирчи».

— Я никогда не называла тебя дядей.

И никогда не считала дядей. Одиннадцать лет — совсем юный возраст, однако и в этом возрасте можно пережить сильное увлечение, а я пережила его по полной программе. Казалось, с тех пор ничто не изменилось, по крайней мере, для меня. Я ни секунды не сомневалась, что Мирча не испытывает ко мне никаких чувств, просто я была им нужна, и потому он изображал страсть. Больно было думать, что и Томас действовал по приказу консула и того же Мирчи, но меня это не удивляло. Так уж сложилась моя жизнь — везде и всегда меня старались использовать в своих целях.

— О чем еще солгал Приткин?

Мирча хмыкнул.

— Это допрос, dulceată?

Я нервно сглотнула, когда его руки начали нежно ласкать мои бедра. Заметив мое замешательство, он вздохнул.

— Не бойся меня, Кэсси. Клянусь, ты не почувствуешь ничего, кроме наслаждения.

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Разве я когда-нибудь не сдержал своего обещания?

Я кивнула, и Мирча улыбнулся. Затем уселся на пятки и сказал:

— Да, насчет Приткина. — Он немного подумал. — Честно говоря, dulceată, он не лгал, а скорее уклонялся от ответа. Он не лгал, когда говорил, что, если сивилла становится на путь зла или погибает, власть переходит к кому-нибудь другому. Однако он лгал, когда отрицал — весьма неубедительно, — что она выберет тебя, когда ты станешь... соответствовать.

— За что круг меня так ненавидит?

В комнате зазвенел веселый смех Мирчи.

— Они тебя ненавидят, потому что боятся. Никто не смеет приказывать Пифии. Круг обязан защищать ее и выполнять ее приказы; но впервые за всю историю появилась девушка, обладающая этой властью с рождения, даже не пройдя специального обучения. Ты не станешь игрушкой в их руках, как были до тебя все остальные. Ты будешь использовать силу по собственному усмотрению, то есть выйдешь из-под контроля рыцарей.

С этими словами он снял с себя плавки и отбросил их в сторону. Проводив их глазами, я отвела от Мирчи взгляд.

— Я знаю, что сказал тебе черный маг, Кэсси. Он сказал тебе правду, но, как водится, не всю. Мифическая Кассандра была единственной прорицательницей, которая никому не подчинялась. Она сбежала даже от Аполлона, и все для того, чтобы никто не смел ею командовать. Круг боится, что ты оправдаешь свое имя.

— Ты хочешь сказать, что за мною охотится целая армия Приткинов? — с ужасом спросила я.

Хватит с меня четверки вампиров-хозяев, причем один из них — знаменитый дуэлянт, который к тому же чуть меня не убил.

— Ну, не совсем так. Если ты будешь достаточно послушной, они попытаются перетянуть тебя на свою сторону. Приткин не лгал, когда говорил, что Пифия умирает и больше не в состоянии контролировать свой дар. Круг потерял наследницу и теперь обязан либо ее вернуть, либо найти ей замену. Но перед ними стоит дилемма- они не хотят, чтобы власть перешла к тебе, но кто знает, к кому она перейдет, если тебя устранят? Возможно, к их адепту, а возможно, что и к какой-нибудь самозванке, о которой им ничего не известно. Если пропавшая сивилла вернется или если ты окажешься несговорчивой, тебя могут убить — или попытаться установить над тобой контроль. В любом случае, dulceată, тебе лучше оставаться с нами.

Сомнительное удовольствие, но если все члены круга похожи на Приткина, вряд ли мне захочется иметь с ними дело.

— Что ты хочешь этим сказать? Мы занимаемся любовью, и вдруг — блямс! — я становлюсь Пифией?

Мирча весело рассмеялся.

— Это уже другой вопрос, и ты должна за него заплатить.

— Чего ты хочешь? — спросила я, твердо глядя ему в глаза.

Он мягко улыбнулся.

— Многого, Кассандра, но сейчас я ограничусь одним — посмотри на меня.

— Я смотрю.

Ответом мне было молчание. Я вздохнула. Вообще-то я не стыдлива. Рафаэль часто приводил к себе голых натурщиков, к тому же нагота нередко является у вампиров наказанием, и я привыкла видеть голых людей. Но Мирча не был каким-то там незнакомцем, это был тот самый Мирча, что внезапно из недосягаемой мечты превратился в самую что ни на есть реальность. Я не боялась смотреть на него, как он подумал, просто я изо всех сил сдерживалась, чтобы не броситься в его объятия, поскольку мне нужно было получить ответы на все вопросы, так что созерцать его роскошное тело, до которого я не смела дотронуться, было для меня, если хотите, настоящей пыткой.

Я облизнула губы и покорилась неизбежному. Мой взгляд скользнул по его тонкому лицу, великолепно очерченным губам, прямым сильным плечам, по груди, животу и вниз — к темным волосам, которые еще недавно так притягивали мой взор. Тело Мирчи было прекрасно — словно ожила одна из тех мраморных статуй, что создавали великие греческие скульпторы. У Мирчи все было красиво, как все красиво и пропорционально у обнаженного греческого бога. Его член находился в полуприподнятом положении, но под моим взглядом он начал увеличиваться в размерах. Мирча был великолепен.

Я слышала его прерывистое дыхание.

— Как ты можешь доводить меня до такого состояния одним только взглядом? Дотронься до меня, dulceată, или позволь мне дотронуться до тебя, пока я не сошел с ума.

Что ж, возможно, я ошиблась — хоть Мирча и соблазнял меня по приказу консула, ему это явно нравилось. Это придало мне смелости.

— Ответь на мой вопрос, — решительно заявила я, хотя мой голос был больше похож на шепот.

Он со стоном перекатился на живот, явив моему взору тугие ягодицы и крепкие плечи.

— Повтори, о чем ты спрашивала. У меня рассеялось внимание.

— Если я тебе отдамся, то стану Пифией?

— Этого я не знаю, и никто не знает. Сила перейдет либо к тебе, либо к исчезнувшей сивилле. Мы пока что держим тебя про запас, так сказать. Если Пифия умрет, а ты еще будешь девственницей, власть перейдет к твоей конкурентке.

— Ну и что? Если то, что я уже испытала, и есть часть ее власти, то остального мне не надо, большое спасибо.

— И помочь своему отцу тебе тоже не надо?

Я захлопала глазами. Как я могла об этом забыть? Что-то у меня с головой, не иначе.

— Ты обещал, что расскажешь о нем! Отец не входил в нашу сделку.

Мирча взглянул на меня; темные волосы падали ему на лоб.

— В тебе нет жалости, dulceată. Кстати, ты не заплатила за последний вопрос.

— Расскажи об отце, и я, возможно, заплачу.

Мирча скатился с кровати и принялся ходить по комнате. Он не просто ходил, он крался, как огромная лесная кошка.

— Очень хорошо, — сказал он и обернулся ко мне; в его глазах вспыхнул золотистый свет — Если ты настаиваешь, давай обсудим. Я не хотел тебе этого говорить, но ты меня вынудила. Роджер мертв, как тебе уже говорили. Мертв, но он не ушел.

— Ты хочешь сказать, что он стал призраком? — спросила я и покачала головой. — Это невозможно. Я бы сразу узнала. Он пришел бы ко мне — я жила у Тони несколько лет. Найти меня было несложно.

Мирча подошел ко мне, но я предостерегающе подняла руку.

— Роджер работал на Антонио и был его любимцем. Тони страшно расстроило его предательство; я имею в виду тот факт, что Роджер отказался выполнить приказ Тони — отдать тебя. Антонио не мог оставить Роджера в живых — это означало бы потерять лицо, но он не хотел и терять своего человека, вернее, его дар. Твое умение связываться с миром призраков у тебя от отца — он умел превращать призраков в своих слуг.

— Я никого не превращаю в слуг.

Мирча нетерпеливо махнул рукой.

— Называй, как хочешь. Достаточно сказать, что Антонио пользовался этим время от времени. Ты мудро поступила, что скрыла от него свои способности, dulceată. Как-то раз я спросил его, есть у тебя этот дар или нет. Он ответил, что нет.

— Эжени велела мне это скрывать. — Только теперь я поняла почему. Конечно, иногда призраки бывают полезны, особенно если нужно пообщаться с умершими родственниками. Кроме того, это отличные шпионы, поскольку вампиры их не видят. Черт, да призрака можно было послать даже в Сенат! — А что было потом?

— Узнав, что ты унаследовала их дар, твои родители сбежали, чтобы не отдавать тебя Тони. Послав за ними в погоню лучших сыщиков, он связался с черными магами и подговорил их устроить твоему отцу ловушку — схватить его душу, когда она будет покидать тело. Им это удалось. Когда я узнал, что случилось с Роджером, то приказал Антонио немедленно его отпустить, но он все сделал для того, чтобы меня не послушаться, и подверг Роджера вечному наказанию в назидание остальным, хотя, как выяснилось, оставшись в одиночестве, твой отец утратил дар управлять призраками.

— Но Тони отпустил его! Ты же велел его отпустить!

— Антонио клялся, что это невозможно, и даже попросил меня привести любого мага, какого я захочу, чтобы тот попытался открыть ловушку. Я так и сделал. — Мирча смотрел на меня с жалостью. — Я нанял лучшего мага, Кэсси, потому что любил твоего отца. Но маг, который был членом круга, сказал, что таких заклятий он не встречал ни разу в жизни и что его энергии недостаточно, чтобы его снять. В результате дух твоего отца по сей день находится у Антонио.

Я онемела. Мне не хотелось в это верить, но я знала, на что способен Тони.

— Но ведь есть же какой-то способ снять заклятие!

— Это мог бы сделать Серебряный круг. Это пытался сделать мой помощник. Даже если бы заклятие было наложено кем-то из Черного круга, Серебряный все равно сильнее. Но они отказались, потому что презирали твоего отца за то, что он работал на нас, а также за то, что увез от них твою мать. Они не стали бы ему помогать, даже если бы об этом их просила консул, а вот если попросит сама Пифия...

— Тогда они не откажут?

Мирча сел рядом со мной. Я не сводила с него глаз.

— Возможно, хотя я в этом и сомневаюсь. Если власть перейдет к тебе, Кассандра, им придется проглотить свою гордость и добиваться твоего расположения. Когда выяснится, как это можно сделать, они освободят Роджера, хочется им того или нет.

Внезапно я оказалась на спине, и Мирча, став на колени, навис надо мной.

— А теперь, dulceată, ты мне кое-что должна.

У меня осталось множество вопросов, но все они как-то разом забылись вместе со способностью говорить. Усадив меня, Мирча сорвал с меня халат и зашвырнул его в угол, словно халат его чем-то оскорбил, после чего принялся нежно поглаживать мои руки от кистей к плечам. Затем осторожно вновь уложил меня на спину, окинув взглядом мое тело с ног до головы. От его горящего взора мои соски сжались, тело напряглось.

Затем Мирча начал гладить его руками. Начав со щиколоток, он медленно продвигался вверх, лаская и дразня мою плоть. К тому времени, когда он добрался до колен, я извивалась, когда он начал ласкать мои бедра, я застонала, а когда сжал ладонями груди, у меня перехватило дыхание. Затем его руки скользнули по моей шее, по лицу, коснулись губ и запутались в волосах. Мне казалось, что мое тело горит в огне, но, судя по тому, как раскраснелось перламутрово-бледное лицо Мирчи, он был возбужден не меньше, чем я.

Несколько раз сглотнув, он хрипло произнес:

— Если у тебя остались вопросы, Кэсси, говори скорее!

Я не была уверена, что смогу что-то придумать, но мне нужно было его отвлечь, поскольку еще немного — и я стала бы приемлемой кандидаткой в Пифии.

— Как вы меня нашли? — Он уже раздвинул мне ноги. Опасность надвигалась, а я вовсе не была к этому готова. — Мирча!

— Клянусь, что отвечу на твой вопрос, Кэсси, — ответил он, сверкнув янтарно-желтыми глазами, — потом.

— Нет! Так мы не договаривались.

С приглушенным стоном он повалился мне на ноги; его волосы упали мне на живот. Немного постояв на коленях, он, дыша тяжело и неровно, поднял голову. Его щеки пылали, темные глаза сверкали, но его больше не лихорадило. Голос Мирчи стал ниже, а акцент сильнее, когда он заговорил.

— Консул давно подозревала, чем занимается Распутин у нас под носом. Нападения начались сразу после того, как круг попросил МОППМ помочь найти пропавшую сивиллу, и тогда консул совершила один из своих знаменитых неожиданных ходов. Но что мы могли сделать? Только помогать поискам и надеяться, что сивилла найдется. Истинные сивиллы встречаются крайне редко, и мы считали, что другой, способной противостоять Распутину нам не найти. Вместе с тем мы продолжали держать в поле зрения тех, кто обладал даром, на тот случай, если сивилла умрет. У меня свой бизнес в Атланте, Кэсси. Я знал, где ты находишься, и, кроме того, ты была в списке тех, за кем мы следили.

Его взгляд остановился на моем лоне, я покраснела и хотела отбросить его руки, но он лишь крепче сжал меня и прижался губами к пульсирующей артерии. Я не чувствовала его клыков, но от прикосновения его губ в моем теле словно разлилось жидкое тепло, быстро превращаясь в бурный поток.

— Мирча, пожалуйста...

Сама не знаю, о чем я просила, но он лишь улыбнулся.

— Не бойся, я отвечу по полной, — сказал он и глубоко вздохнул. — А потом мы по полной насладимся друг другом. — Я изогнулась всем телом, и он закрыл глаза. — Кэсси, пожалуйста, лежи спокойно. Вибрация... доставляет мне неудобство, а я должен собраться с силами.

— Я не говорила, что отдамся тебе, если ты ответишь на все вопросы! Это нечестно.

Мирча вздернул бровь.

— Прости меня, dulceată, но как по-твоему, чем мы сейчас занимаемся?

— Ты понимаешь, что я имела в виду. — Я вздохнула, пытаясь не обращать внимания на отчаянные мольбы своего тела. — Никакого сношения.

Мирча провел языком по моему колену, потом выше и остановился там, где я страстно, отчаянно желала, чтобы он остался. Подняв голову, он заглянул мне в глаза, но его дыхание продолжало обжигать мои самые интимные места. По моему телу пробежала дрожь, и Мирча крепче обхватил мои бедра.

— Ты хочешь меня так же сильно, как я тебя, dulceată, так зачем отказываешься от наслаждения?

— Ты знаешь зачем. Дело не в наслаждении, а в том, что мне предстоит стать тем, кем я вовсе не хочу быть.

А ведь верно. Единственная причина, по которой я еще не отдалась Мирче, состояла в том, что я не хотела терять свободу; заниматься сексом в моем случае означало расстаться с ней надолго, возможно навсегда. Короче, куда ни кинь, всюду клин. Возможно, Сенат будет относиться ко мне лучше, чем круг, а Приткина Мирча превратит в тюремщика, но все равно это будет тюрьма. А вот если я не стану Пифией, то обо мне все скоро забудут.

— Но если сейчас ты не ответишь на зов природы, то как же потом убедишь круг освободить отца?

Я вздохнула. Выражаясь словами Шекспира, в этом и заключалась превратность судьбы. Я не хотела быть Пифией. Мою мать убили, а мне предлагают — если, конечно, оставят в живых — жить в золотой клетке. Приткин прав: я к этому не готова. Кто знает, смогу ли я делать предсказания? Мне не нужна сила, которая ко мне перешла, я не знаю, что с ней делать. Но с другой стороны, если я откажусь, как потом спасу отца? Я знаю, как мстителен Тони, который прекрасно понимает, что, держа в плену отца, мучает не только его, но и меня, и потому ни за что не согласится его отпустить.

— Я не отказываю тебе, Мирча, — честно призналась я. — Просто мне нужно немного времени. Потерпи.

Он поцеловал меня под пупком.

— Это нетрудно, Кэсси. Прикасаться к тебе — уже наслаждение.

— Тогда ответь на мой вопрос.

Он с удивлением взглянул на меня, затем рассмеялся.

— Если бы раньше кто-нибудь сказал, что я буду заниматься подобными вещами, я бы от души повеселился. Ничего, в следующий раз буду умнее.

Он начал гладить мне живот, и от его прикосновений по моему телу пробежала восхитительная горячая волна. Я вновь изогнулась всем телом; Мирче это понравилось.

— Моя прекрасная, страстная, dulceată.

— Я не твоя.

Мирча хмыкнул.

— Напротив, ты всегда была моей. Уверяю тебя, я провел несколько лет в доме Антонио вовсе не потому, что обожал его общество.

Увидев мое изумленное лицо, он от души рассмеялся.

— Я услышал о твоем даре и приехал, чтобы взглянуть на тебя. Я знал, что талантливая ясновидящая будет прекрасным дополнением к моей свите, однако нужно было все проверить лично, прежде чем вступать в переговоры с Антонио. Едва увидев тебя, я понял, что, возможно, передо мной стоит будущая Пифия, однако нужно было все же подождать, пока ты вырастешь.

Он взглянул куда-то вдаль и вздохнул.

— Я совершил ошибку, не забрав тебя к себе, но я боялся, что не смогу уберечь тебя от внимания круга. Я приказал Антонио держать тебя при себе и скрывать твое происхождение. Я собирался забрать тебя, когда ты станешь взрослой, но дела, как ты знаешь, приняли иной оборот.

— Подожди. Ты знал, что моих родителей хотят убить?

— Я узнал об этом, когда все было кончено. Честно говоря, тогда я не придал этому большого значения. — Заметив, что я нахмурилась, он вздохнул. — А ты бы хотела, чтобы я солгал? В то время я еще не знал тебя, Кэсси, к тому же я не имею права вмешиваться в дела Антонио и его слуг. Он может поступать с ними, как хочет. Мне сказали, что в машине была еще и какая-то женщина, но поскольку у нее была фамилия мужа, я не связал ее с тобой. Прости меня, но хотя твой отец и был любимцем Антонио, это еще ничего не значит. Его жена — это одно, наследница Пифии — совсем другое.

— А я? Когда ты узнал, что у них есть ребенок?

Если сейчас он скажет, что сам передал беспомощного младенца в жирные руки Тони, я его возненавижу.

— Только через несколько лет, — серьезно ответил Мирча. — Во время разговора с Рафаэлем. Антонио прислал его ко мне с каким-то поручением, вот тогда он мне все и рассказал. Разумеется, я немедленно отправился с тобой знакомиться.

Я верила ему, и не потому, что мне просто этого хотелось. Мирча защитил бы моих родителей, если бы они прибежали к нему и попросили помощи. Он ни за что не позволил бы уничтожить такое ценное имущество, каким была для него моя мать. Гораздо проще было спасти ее и тем самым сделать Пифию и магов своими вечными должниками.

— Как меня нашел Тони?

Мирча усмехнулся.

— Действительно, как? Да через меня! Я ведь думал о твоей безопасности, а не о твоих планах в отношении моего бедного беззащитного слуги. О том, что ты сделала с Антонио, писала чуть не вся пресса мира. Мои люди немедленно бросились тебя искать, а заодно и следить за слугами Антонио на тот случай, если они найдут тебя и случайно забудут об этом сообщить. Но нам повезло. Один из наших как-то задержался в Атланте из-за нелетной погоды, пошел побродить по городу и увидел тебя. Ты сидела в ночном клубе и гадала; тут он тебя и узнал, хотя последний раз видел, когда ты была маленькой девочкой. Он сообщил об этом своему хозяину, а тот продал информацию Антонио. К счастью, я опередил его — благодаря отлично налаженной службе разведки Сената.

— Марлоу.

— Совершенно верно, — сказал со смехом Мирча. — Этот человек творит чудеса, хотя отыскать тебя оказалось дьявольски трудным делом. Между прочим, он хочет с тобой повидаться. Говорит, что у тебя такой же изворотливый ум, как и у него, — редкий комплимент, учти это, dulceată. Мы нашли тебя меньше года назад, но потом решили, что будет лучше просто следить за тобой, чтобы круг ничего не узнал и не принялся кричать о нарушении договора — чем они сейчас, кстати, и занимаются. Консул выдерживает их натиск, но продлится это недолго. Мы не можем сражаться и с Черным, и с Серебряным кругом, Кэсси. Ты меня понимаешь?

— Да, — ответила я, вспомнив, сколько раз едва не получила сердечный приступ от страха, что буду схвачена людьми Тони; а теперь оказывается, что за мной следили люди Мирчи. — Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты пришел ко мне и все объяснил. — Мирча молча взглянул на меня; мы оба знали: ни один вампир-хозяин, тем более сенатор, не станет обсуждать свои дела со слугой. Дело слуги — слушаться; когда придет время, он все узнает, — Но как ты узнал, что Тони меня нашел? Тебе сказали твои люди?

Мирча печально улыбнулся.

— Нет, здесь нам повезло. Антонио приказал своему человеку всадить в тебя пару пуль, но Рафаэль об этом узнал и позвонил мне. Я велел ему прийти сюда. Антонио давно беспокоил меня, но разделаться с вампиром третьего уровня, даже если он чей-то слуга, не так-то просто. Другое дело, если бы он открыто ослушался меня и попытался тебя убить — тогда я совершенно законно убил бы его за непослушание. Я сообщил о тебе Сенату, и тот приказал Томасу быть рядом с тобой, поскольку, как тебе известно, сивилла-наследница исчезла. На случай каких-либо затруднений я приказал своим помощникам в Атланте следить за вами обоими, но они тебя упустили. Когда они подъехали к твоему офису, тебя уже не было.

— Но есть же телефоны, Мирча!

— Я пытался дозвониться до тебя, дорогая; я звонил тебе и домой, и на работу, но ты не отвечала. Честно говоря, ты нас сильно напугала. Мои люди оказались вовлечены в драку с четырьмя вампирами Распутина, которых он прислал за тобой. Не успели они разделаться с вампирами, как на вас с Томасом напали боевики Антонио. К счастью, ты справилась с ними и без нас.

Я пришла в замешательство.

— Ты хочешь сказать, что в ту ночь меня преследовали девять вампиров? — спросила я, сама не веря, что мне удалось выжить. Вампиры-хозяева погибали и от меньшего числа убийц. — Но, если Тони и Распутин союзники, зачем присылать за мной две разные группы боевиков?

Мирча улыбнулся.

— Я думаю, ты и сама понимаешь. Если говорить кратко, то Антонио, как только ты нашлась, послал за тобой пять вампиров девятого или десятого уровня. А Распутин, дабы укрепить тылы, добавил еще четырех хозяев. Думаю, он гораздо умнее Антонио. Он догадывался, что Сенат приставил к тебе охрану, и потому решил действовать наверняка. Ты единственная, кто может противостоять силе его энергии, дорогая, и он это знает.

У меня голова шла кругом.

— Выходит, когда я сбежала, боевики Тони ворвались в клуб, а люди Распутина — в мой офис? Кто же тогда оставил мне сообщение?

— Какое сообщение?

Я покачала головой. Как-то слишком сложно все получается.

— Да ладно, забудь. Значит, ты хочешь сказать, что теперь за мной охотятся все?

Мирча не ответил; опустив голову, он нежно провел языком по моему бедру. Его язык был горячим, а руки — мягкими, как бархат.

— Не знаю, как все, дорогая, но я точно за тобой охочусь. А теперь довольно разговоров. — Он озорно улыбнулся. — Пришло время платить по полной.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Клэр Город падших ангелов Сумеречные охотники 4
Есть болезни, что шагают во тьме; и есть ангелы уничтожения, что парят, окутанные завесами нематериальности и необщительной сущности;...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология. Секреты поведения Homo sapiens
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Клэр Город костей
Кассандра Клэр хорошо известна во всем мире как автор трилогии «Драко» по мотивам серии книг о Гарри Поттере, где малоприятный мальчишка...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКарен Хорни Невротическая личность нашего времени Karen Horney, M....
Книга выдающегося немецко-американского психолога Карен Хорни включает одну из ее наиболее популярных работ "Невротическая личность...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconАллисон А., Палмер Д. Геология
Ажгирей Г. Д., Горсиков Г. П. Шанцер Е. В. Общая геология. – М.: Просвещение, 1974. – 479 с

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Изон «Энциклопедия колдовства и ворожбы»
Сканировано, редактировано, заброшено из-за своей сверхъественной лени by Кира IV

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconОм Агьяна Тимирандхасья Гьянан-Джана Шалакая
«Я рожден во тьме невежества, но мой духовный учитель, огнем божественного знания, подобно тому, как снимают катаракту с глаз с помощью...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКарен Мари Монинг Тайна рукописи Лихорадка 1
Моя философия предельно проста – день, когда меня никто не пытается убить, считается хорошим днем в моей жизни

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов