Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1




НазваниеКарен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1
страница13/14
Дата публикации16.12.2013
Размер3.52 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
Глава 13
Я попыталась быстро придумать новый вопрос, но это оказалось довольно сложным делом, особенно после того, как Мирча, сжав мои ягодицы, слегка меня приподнял. Наконец его язык достиг цели, и у меня сбилось дыхание. Мирча водил языком медленно, изучая и запоминая мое тело, и вдруг погрузил его на всю длину. Я вскрикнула и выгнулась дугой, не в силах что-то предпринять и чувствуя, как внутри меня возникает что-то огромное, но едва я подумала, что больше этого не вынесу, Мирча поднял голову.

Я хотела закричать от разочарования, но его губы прижались к моим губам, и я забыла обо всем на свете. Я провела руками по его спине, ребрам и крепким ягодицам. Он задрожал; ощущать на себе тяжесть его горячего тела было невыразимо прекрасно. Больше всего на свете мне хотелось почувствовать его внутри себя, хотелось так, как никогда в жизни. Однако, ощутив у себя между ног нечто горячее и твердое, я уперлась руками в грудь Мирчи.

— Нет, Мирча, ты же обещал.

Он хрипло засмеялся и поцеловал меня в шею.

— Я буду хорошим мальчиком, дорогая.

Не успела я сказать, что как раз это меня и тревожит, как то горячее и твердое полностью вошло в меня, осторожно, ничего не нарушая. Я была вся в поту, я умирала от желания; все это больше не казалось мне игрой. И тут я подумала, что пришло время вернуть Мирче должок.

Просунув руку между нашими телами, я схватила его член. Он оказался большим и толстым; Мирча сразу напрягся. Я слегка сжала пальцы, удивляясь нежности кожи, и Мирча закатил глаза. Сжимая горячую бархатистую плоть, я чувствовала себя невероятно сильной. Вспомнив, что делала с Луи Сезаром женщина в моем видении, я попыталась это повторить. Несколько ласкающих движений, и Мирча, издав приглушенный крик, содрогнулся с ног до головы. Сначала я подумала, что сделала ему больно, но член лишь увеличился в размерах. Усмехнувшись и глядя Мирче в лицо, я провела пальцем по кончику. На этот раз Мирча вскрикнул во весь голос и уставился на меня широко раскрытыми глазами.

— Кэсси, где... — он облизнул губы, — ты этому научилась?

Я засмеялась.

— Если я расскажу, ты не поверишь. — Я толкнула его в плечо. — Ляг на спину.

Он молча повиновался, и я легла на него, не разжимая рук и вместе с тем стараясь не причинить ему боли, помня, насколько чувствительна эта часть тела.

Сделав рукой то же самое, что он делал со мной языком, я нашла, что его тело восхитительно. Я много раз видела голых мужчин, однако впервые в жизни прикасалась к мужским интимным местам; сознание того, что это Мирча, заставляло мою кровь пульсировать с бешеной скоростью.

Кожа на яичках оказалась невероятно нежной на ощупь; я поглаживала их до тех пор, пока Мирча не застонал и не начал метаться. Все это мне ужасно нравилось — приятно было видеть, как Мирча стал совершенно беспомощным, как растрепались его всегда тщательно причесанные локоны, как покрылось потом лицо. Забавно было видеть, как он широко раскинул ноги, предоставив мне делать с ним все, что я захочу. Его беспомощность возбуждала и придавала смелости. Не могу сказать, что я располагаю богатым репертуаром по части ласк, но память у меня хорошая, и я начала вспоминать все самое интересное, что проделывала с Луи Сезаром француженка. Усевшись у Мирчи между ног, я провела руками по его напряженным мышцам. Он потянулся ко мне, но я оттолкнула его руки.

— Подожди.

Он подчинился, хотя по его глазам было видно, что он явно не привык выполнять приказы. Я вновь взяла в руку член, который внезапно оказался у меня перед глазами. Мирча закрыл глаза, и на его лице появилось выражение полной растерянности. Я принялась поглаживать плоть, не понимая, откуда в глазах Мирчи такая боль, поскольку я вовсе не делала ему больно. «Кэсси...» Его голос сорвался. Я наклонилась и начала медленно водить языком по его напрягшейся плоти. Она была приятна на вкус — слегка солоновата, с привкусом дыма. Мне понравился и запах: от нее слегка пахло мускусом. У меня закружилась голова. Не имея опыта в подобных делах, я все же решила начать с кончика и продвигаться вверх. Я уже начала приводить план в действие, как Мирча вдруг дернулся, и я разжала руку.

— Кэсси, не надо. Я не могу себя контролировать, когда ты...

— Я сказала, лежи тихо, — прикрикнула я.

Мне было необходимо сосредоточиться, а для этого он должен был лежать спокойно и молчать. На лице Мирчи читалось полнейшее изумление.

— Я был уверен, что ты в этом ничего не смыслишь, — начал он, приподнявшись на локтях.

— Вот именно, не смыслю, — строго ответила я. — Так что лежи смирно, а то будет больно.

Он повалился на спину и закрыл лицо рукой. Что-то пробормотал по-румынски, но я не обращала на него внимания. Он знал, что я не понимаю его языка, а я, если бы не была поглощена процессом, могла бы и обидеться. Итак, я вернулась к тому, что заставляло Мирчу стонать. Когда я принялась работать губами и языком, Мирча лежал уже спокойнее, только его тело чуть подрагивало. Кончик мне понравился больше всего, хотя его вкус показался несколько горьковатым. Стоило посмотреть, как, вцепившись руками в края кровати, Мирча изо всех сил старался подавить стон. Тогда я решила выяснить, что же заставит великого Мирчу полностью потерять над собой власть.

Забрав в рот побольше плоти, я как бы случайно слегка сжала зубы — и вот тогда у Мирчи вырвался громкий крик. Уяснив, что крик означает полнейшее блаженство, я начала чередовать легкие укусы с поглаживанием языком, и вскоре Мирча уже не кричал, а тихо подвывал, словно не сознавая, что делает. Спустя несколько минут, когда я спустилась ниже, к яичкам, я обнаружила, что Мирча по-настоящему ослаб. Должно быть, это было самое чувствительное место, а может быть, напряжение оказалось слишком велико. Не успела я понять, что происходит, как он схватил меня за бедра и усадил на себя так, чтобы мы могли соединиться. Это было так невероятно хорошо, так верно и правильно, что я едва не ответила на его зов. Но тут во мне заговорил разум, я вспомнила о цене и откинулась назад.

От резкого движения я потеряла равновесие и скатилась с кровати. Через секунду надо мной возникло недоуменное лицо Мирчи, который, свесившись с матраса, уставился на меня, распростертую на прикроватном коврике. Я закрылась халатом, и глаза Мирчи потемнели.

— Я своими руками разорву этот чертов халат! — гневно заявил он.

Его голос был хриплым, глаза дико сверкали. Я быстро завернулась в халат, как в одеяло. Он, конечно, не шел ни в какое сравнение с горячим телом Мирчи, но думать все-таки легче, когда на тебе есть одежда. У меня прерывалось дыхание, кружилась голова, я хотела Мирчу, и все же я отодвигалась от него до тех пор, пока не уперлась в окно.

— Мы в расчете, Мирча, — сказала я.

Он сел. Видимо, он совсем забылся, поскольку его набухшая плоть сразу напомнила о себе. Мирча поморщился, но продолжал смотреть на меня горящими глазами, в которых метались янтарные, коричные и багровые отблески. Его потемневшие глаза были так прекрасны, что мне захотелось подбежать к нему и броситься в его объятия. Я ухватилась за подоконник и почувствовала, как обожгла меня магическая защита. И все же она была холодной по сравнению с моей кожей, пылавшей, как в огне.

Мирча провел рукой по лицу; его рука дрожала Затем взглянул на меня.

— Кэсси, пожалуйста, не делай этого. Я тебе все объяснил, ты знаешь, что стоит на кону. Я хотел, чтобы тебе было хорошо и чтобы потом ты меня не ненавидела. Мы обязаны это сделать. Ты же не тот глупый маг, который ничего о нас не знает. Пожалуйста, не усложняй дело. Тебе понравится.

— А если я скажу «нет»? — Внезапно наступила тишина. В комнате плавали волны энергии, как плавают над пустыней потоки горячего воздуха. — Ты возьмешь меня силой?

Мирча сглотнул и целую минуту неотрывно смотрел на коврик. Когда же он вскинул на меня глаза они вновь приобрели свой обычный темно-карий цвет.

— Давай говорить начистоту. Я мог бы затуманить твое сознание и заставить тебя делать то, что нужно мне. Но если бы я так поступил, то навсегда утратил бы твое доверие. Я слишком хорошо тебя знаю; я знаю, как ты относишься к предательству. Ты не можешь простить лишь измены, а я не хочу становиться твоим врагом.

— Значит, я могу идти? — спросила я, заранее зная ответ.

— Ты сама все понимаешь, — со вздохом сказал Мирча; внезапно его лицо как-то осунулось. — Если этого не сделаю я, консул назначит кого-нибудь другого. Я знаю, что одно время тебя тянуло к Томасу, но я также знаю, как он тебя обидел. Он предал тебя, хотя и действовал по приказу, которого не смел ослушаться, и я не думаю, что ты его простила.

Я прижала руки к груди.

— Да.

Было время, когда я верила Томасу, желала его и, может быть, была в него влюблена. Но то был мужчина моих грез, а не реальный человек. Теперь он казался мне чужаком. Я не хотела к нему прикасаться. Кроме того, он посмел воздействовать на мой разум. Пусть по приказу Сената, но ведь если тот прикажет ему вновь, Томас послушается.

— А может быть, тебе нравится Луи Сезар? Он красив. Хочешь его?

Мирча говорил каким-то странным голосом, и я подумала, что, наверное, отдать меня Луи Сезару было для него еще горше, чем Томасу. Наверное, потому, что француз был таким же полноправным членом Сената, как и он, Мирча. Неужели он действительно думает, что я очертя голову прицеплюсь к первому, с кем пересплю, и, забыв обо всем, полечу за ним в Европу? Если так, то Мирча меня совсем не знает.

— Нет.

Зачем мне человек, одно прикосновение к которому вызывает у меня кошмарные галлюцинации?

— Ну а Рафаэль? Конечно, он относится к тебе как к дочери, но если ты пожелаешь, он все сделает.

Я покачала головой. Кто угодно, только не Рафаэль. Ну как можно заниматься любовью с человеком, который смотрит на это как на работу?

— Так я и думал, — сказал Мирча. — В общем, положение таково: если ты отвергнешь нас, консул назначит одного из своих слуг, и я не уверен, что он тебе понравится. Выбора у тебя нет. Ты слишком для нас важна. Власть не должна перейти к кому-то другому только потому, что у меня не было времени как следует за тобой поухаживать. Я вскинула бровь.

— А что ты за это получишь, Мирча? Безопасность? Или почести? Неужели и ты просто меня используешь?

Мирча протяжно вздохнул.

— Пифия никому не подчиняется, Кэсси. Если власть перейдет к тебе, я не смогу тебя контролировать. Я всегда это знал.

— Тогда зачем ты меня охранял все эти годы? И зачем охраняешь сейчас?

Мирча прав: я ничего не смыслю в политике вампиров. Мирча защищал и оберегал меня, но явно не только для того, чтобы держать при себе ясновидящую. Особенно если учесть, что, став Пифией, я выйду из-под его контроля. Он явно чего-то недоговаривает.

— Ты знаешь, что значит потерять семью, dulceată, — устало ответил Мирча; в его глазах читалась боль. — У меня остался один Раду, а он... сама знаешь.

— Да.

— Я никогда тебе этого не говорил, потому что ты была слишком мала, но дело в том, что он по-прежнему страдает. Каждую ночь, проснувшись, он переживает случившееся вновь и вновь. Они сломали его, dulceată, сломали его разум, тело и душу. Даже сейчас, когда его палачи давно умерли, он кричит, словно чувствует на себе удары хлыста и раскаленного железа. Каждую ночь его пытают вновь и вновь, и так без конца. — В глазах Мирчи стояла такая печаль, что я поняла: страдает не только Раду. — Много раз я хотел его убить, чтобы прекратить мучения, но у меня не хватает духа. Раду — это все, что у меня есть. Я уже перестал надеяться, что когда-нибудь он очнется от своих кошмаров.

— Прости меня, Мирча, — сказала я, подавив в себе желание подойти к нему и погладить его густые кудри. Нельзя, слишком рано. Опыт научил меня, что сначала следует выслушать историю до конца и уж потом выражать сочувствие.

— Ты побывала в Каркассоне.

Я на секунду замешкалась.

— А ты освободил Раду из Бастилии?

— Да, в тысяча семьсот шестьдесят девятом году. Но за сто лет до этого он находился в Каркассоне, где его пытали. — Слово «Каркассон» он произносил с невыразимым отвращением. — Ты знаешь, как именуется один из титулов Пифии? — (Я покачала головой.) — Ее называют Страж Времени. Ты мой единственный шанс, Кэсси. Если Пифия умрет, а ты еще не станешь тем сосудом, что примет в себя ее силу, я потеряю единственное окно во времени, какое у меня есть.

Ситуация прояснялась.

— Консул обещала, что предоставит тебе шанс помочь Раду. Вот чем тебя наградят за твою маленькую услугу.

Он склонил голову.

— Она разрешила мне войти в третью группу. Я пойду с тобой. Пока вы с Томасом будете спасать Луи Сезара, я попытаюсь освободить брата.

Глаза Мирчи были серьезны, но я знала: даже если он не станет принуждать меня сам, он будет стоять в стороне и смотреть, как это делает другой. Конечно, ему будет очень неприятно, но ради брата он пойдет на все. Как мне хотелось его ненавидеть! Но я не могла. Интересно, а что чувствовала бы я, если бы годами вынуждена была смотреть, как страдает мой безумный брат, и знать, что ничем не могу ему помочь? Но даже не это было главным; дело в другом — Мирча не лгал. Он прав: я прощу все, что угодно, только не ложь.

— Откуда ты знаешь, что мы туда отправимся? — Если сейчас он скажет правду, я должна буду ответить услугой за услугу. — Я больше не испытываю страха перед Луи Сезаром, как прежде. А когда он взял меня на руки, чтобы вынести из казино, у меня не было видений. Насколько я понимаю, энергия уже передана, иначе я бы вновь где-нибудь оказалась.

— Мы считаем, что Распутин попытается покончить с ним именно в ту ночь, в которой ты побывала уже дважды, поскольку именно тогда Луи Сезар и был обращен. Тебе известно, что обратил его мой брат?

— Но Томас говорил, что его кто-то проклял.

Мирча покачал головой.

— Не знаю, откуда он это взял, Кэсси. Наверное, решил так потому, что у Луи Сезара никогда не было хозяина. Как и я, он сам пробивал себе дорогу. Поскольку мой брат сидел в темнице, появление Луи Сезара было зарегистрировано значительно позже реальной даты. К тому времени, когда на него мог заявить права хозяин, он был уже достаточно силен. Первый укус Раду сделал в ту ночь, когда тюремщики вышли, чтобы оставить их вдвоем и тем самым помучить француза. Потом Раду кусал его еще дважды, после чего Луи Сезар стал вампиром. Может быть, Раду хотел завести себе слугу, который смог бы его освободить?

— И что было потом?

Мирча взглянул на меня с удивлением.

— Ты не знаешь, кем был Луи Сезар?

Я покачала головой, и он улыбнулся.

— Пусть сам тебе объяснит. Достаточно сказать, что он долго находился в заточении, а к тому времени, когда его выпустили, Раду перевели в другое место, и Луи Сезар не смог его найти. Как бы то ни было, Распутину достаточно сделать одно: проткнуть Луи Сезара колом до того, как Раду укусит его в третий раз, то есть убить его, пока он еще человек и беззащитен, и таким образом устранить опаснейшего противника.

— А почему он не стал убивать его еще в колыбели или в детстве? Это ведь гораздо проще.

Мирча тряхнул головой.

— Мы считаем, что твой дар показывает тебе, в чем состоит проблема, когда кто-нибудь пытается проникнуть в прошлое и что-то изменить. Иначе зачем ты возвращаешься туда вновь и вновь? Записи, касающиеся прежней жизни Луи Сезара, довольно скудны. Распутин может отыскать его только после того, как Луи Сезар будет обращен. Об этом имеется официальная запись, где также указывается, почему у него нет вампира-хозяина. Распутин не станет рисковать и будет искать Луи Сезара там, где он точно должен быть. Я знаю, где держали Раду. Освободить его — дело нескольких минут.

— А ты знаешь точно, когда он потерял рассудок? Рядом с замком находится город, Мирча. Я не хочу, чтобы на его жителей набросился безумный убийца.

— Я уже говорил с Луи Сезаром, — быстро заговорил Мирча. — Когда Раду его обратил, он был еще здоров. Помоги мне, dulceată. Обычно пытки прекращаются вместе со смертью или — в редких случаях — после вынесения оправдательного приговора, но только не для Раду. Его будут пытать вечно, поскольку палачи не верят, что кто-нибудь его выкупит. Но и убивать его они не станут, ибо его мучения — отличный урок для тех, кого нужно как следует запугать — В глазах Мирчи читались невыразимая боль и отчаяние — У него нет пути к спасению! Ты видела то подземелье. Неужели тебе совсем не жаль Раду? Неужели его жизнь не стоит твоей добродетели?

Меня волновала не моя добродетель, а моя свобода. Однако я была не настолько глупа, чтобы торговаться по этому поводу. Вряд ли консул отказалась бы от попыток завладеть мною, а став Пифией, я смогла бы не только избежать манипулирования со стороны Сената и обоих кругов, но и, возможно, спасти отца. Конечно, до этого было еще очень и очень далеко, но иного выхода у меня не было. Я глубоко вздохнула, повернулась к Мирче и сбросила халат.

Мирча внимательно смотрел на меня. Положив одну руку ему на плечо, другой я провела по его лицу.

— Ты ответил на все мои вопросы. Не хочешь получить за это награду?

Он привлек меня к себе и начал что-то говорить, мешая слова благодарности и любви. По моим щекам потекли слезы, когда он принялся осыпать поцелуями мою шею, грудь и все тело. Затем бережно уложил на кровать. Скоро мне уже хотелось плакать и умолять его, чтобы там, где находился его язык, было что-то другое, что могло бы унять желание, ставшее таким сильным, что граничило с болью. Словно прочитав мои мысли, Мирча просунул туда палец; мне стало немного легче, но все же я хотела не этого.

— Мирча!

Он не ответил, но внутри меня оказались два пальца, и я сжала их, отчаянно желая большего. Его пальцы облегчили мне боль и так усилили наслаждение, что, не выдержав, я издала пронзительный полукрик-полустон, извиваясь всем телом. Внутри росло какое-то напряжение; мне казалось, что еще немного, и я потеряю сознание, не вынеся острого наслаждения. Затем все внезапно прекратилось, и я затихла, испытывая невероятное, ни с чем не сравнимое наслаждение, которое горячими волнами прокатывалось по моему телу. Помню, как я крикнула: «Мирча!» — затем мир взорвался... и вдруг я услышала легкий шум ветра.

Через секунду до меня дошло, что это вовсе не ветер.

— Э-э... Кэсси. Слушай, я понимаю, что сейчас не время и все такое...

Сначала я ничего не поняла; затем до меня начало медленно доходить, что это голос Билли.

— Билли. Немедленно, сейчас же... убирайся вон!

Мирча крепко сжимал меня в руках, что-то бормоча по-румынски, пока у меня не закончился оргазм.

— Сейчас уйду, честное слово, но нам нужно поговорить. Кое-что случилось. Плохие новости.

Я застонала и попыталась вытолкнуть Билли из головы, но он вернулся и завис над голым плечом Мирчи.

Мирча осторожно лег на меня.

— Я подготовил тебя, Кэсси. Я сделал все, что в моих силах, — хрипло сказал он, — но тебе будет немного больно. Понимаешь, он у меня немного... великоват, но ты не бойся, я осторожно.

Мне захотелось крикнуть, чтобы он перестал болтать и делал свое дело, а больно мне будет или нет, мне наплевать.

Билли взглянул на потное лицо Мирчи и закатил глаза.

— Видела бы ты меня в такие минуты. Графиня говорила, что у меня самый большой...

— Билли!

— ...талант в этих делах. Она такого никогда не видела. А у этого так себе... не впечатляет.

— Заткнись и убирайся вон!

Не обратив внимания на мои слова, Билли подлетел к Мирче и, обдав его ледяным дыханием, решительно заявил:

— Никуда я не пойду, особенно сейчас.

Мирча вскрикнул и обернулся.

— Ты что, рехнулся? — прикрикнула я на Билли. Вместо ответа тот снова подул на Мирчу холодным ветром. Лично на меня холод, который излучают призраки, почти не действует, но я — это я, а вот другие реагируют иначе. Мирча повел себя так, словно попал в снежный ураган, — его кожа покрылась мурашками, в мокрых волосах заблестели кристаллики льда; словом, получилось так, что, когда наше дело находилось на грани завершения, нас окатили холодной водой.

Едва я собралась объяснить Билли, что его ждет, как за дверью послышался встревоженный голос Рафа:

— Хозяин! Простите, что беспокою, но Распутин приближается! Он уже здесь!

Открыв дверь, Раф застыл на пороге, глядя в пол. За ним стоял Томас. Я быстро натянула на себя одеяло, но он на меня даже не взглянул.

Мирча медленно приходил в себя; наконец он кивнул.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. — В глазах Рафа читался ужас. Я еще никогда не видела, как заламывают руки, но Раф, по-видимому, это и делал. — Луи Сезар вышел ему навстречу, но этого русского testa di merda17 сопровождает целая армия оборотней и черных магов! И в ней столько вампиров-хозяев, что нас могут вытащить на солнце!

— Сенат готовится к обороне, но нас значительно меньше, — добавил Томас. — Никто не ожидал, что штурм начнется накануне дуэли. Я могу отнести Кэсси вниз, в подземелье; оно должно выдержать, по крайней мере, в течение какого-то времени.

Не обратив на него внимания, Мирча поднял меня на руки вместе с одеялом и голый вышел за дверь.

— Мирча, — прошептала я, глядя в его мрачное лицо, и провела рукой по его влажным волосам. — Что происходит?

Он взглянул на меня, когда мы начали подниматься по лестнице, ведущей в зал заседаний Сената. На этот раз все железные светильники были развернуты и острые ножи-подставки были нацелены не в пол, а на нас. Я подумала, что это, наверное, вовсе не светильники; оставалось надеяться, что нас они считают своими.

— Не бойся, дорогая, — на ходу говорил мне Мирча. — Им не преодолеть внутреннюю защиту. К тому же у нас есть преимущество. Если Распутин не явится на дуэль и начнет штурм, сенаторы объявят его вне закона, и тогда ему конец.

— А что толку, если к этому времени нас уже не будет в живых?

— Скорее! — крикнул Томас и распахнул перед нами тяжелую дверь; откуда-то издалека послышался грохот взрыва. — Они прорвали внешнюю защиту!

Мимо нас в ту сторону, откуда раздался взрыв, пробежали несколько мужчин и женщин. На них было столько амуниции, что Приткин по сравнению с ними казался голым. По волнам энергии, исходившим от них, я поняла, что это маги-воины. Ну что ж, немного времени у нас есть.

— Ничего не бойся, Кэсси. Я сумею тебя защитить.

Я не ответила. Конечно, Мирча будет меня защищать, но ведь Распутин — сумасшедший, а сумасшедшие дерутся, не разбирая, что и как, тут и до увечья недалеко.

Приткин замыкал шествие, когда мы начали спускаться. Мы переглянулись.

— Что происходит? Что вы задумали? — спросил он.

Ему никто не ответил. Ступеньки дрожали под нашими шагами, светильники над головой опасно раскачивались.

— Vaffanculo!18 Вторая линия разрушена! — закричал Раф.

Я не знала, что это означает, но, взглянув в лицо Мирчи, поняла, что дела плохи.

— Это невозможно. Они не могли прорваться так быстро!

Мирча прижат мою голову к своей груди, и лестница внезапно закончилась. Мне показалось, что какую-то часть пути мы пролетели по воздуху. В зал заседаний Сената мы вбежали в тот момент, когда наверху вновь прогремел взрыв и на нас посыпались горящие куски лестницы. Одна пылающая щепка просвистела в миллиметре от моего лица; Мирча махнул рукой — и тяжелая железная дверь, через которую мы вошли, с лязгом захлопнулась. Раф испуганно оглянулся.

— Этого не может быть! — простонал он.

— Ты нужен наверху, необходимо восстановить защиту, — быстро сказал Томас Мирче. — Давай мне Кэсси!

Он хотел забрать меня, но Мирча молча отстранился и одним движением пересек зал. В стене появилась еще одна дверь — в том месте, где раньше были только гладкие камни. Я могла бы и не удивляться: зал строили колдуны, поэтому здесь наверняка было больше потайных дверей, чем видимых. Защита зала была превосходна — ни единой щели; теперь понятно, почему Джек так внезапно возник за моей спиной.

Послышался еще один оглушительный взрыв, и тяжелая железная дверь прогнулась и разошлась, словно была сделана из бумага. В образовавшийся проем влетел черный маг — и был мгновенно пронзен двумя пиками, взявшимися неизвестно откуда. Взглянув вверх, я увидела, что висевшие под потолком люстры также претерпели изменения, как и настенные светильники в коридоре. Сотни острейших пик вибрировали, издавая глухой угрожающий лязг, словно в унисон топали тысячи ног. Пики явно сгорали от нетерпения в ожидании еще одного противника.

Когда Мирча открыл очередную защиту, мы вбежали в длинный коридор. На его стенах горели светильники. Обычно электричество взаимодействует с линиями магической защиты, поэтому в воздухе слышалось легкое потрескивание. Мы прошли через три двери, окруженные такой плотной защитой, что я едва не вскрикнула от боли — мне показалось, что в кожу впились маленькие цепкие ручки. Последняя защита оказалась самой опасной. Ее сопротивление было столь сильным, что я начала терять надежду на спасение. Но Мирча что-то резко скомандовал, и плотное заграждение открылось.

Мы оказались в маленькой комнате, от которой в разных направлениях отходили четыре коридора Мирча остановился так внезапно, что Томас едва на него не налетел.

— Мирча! Куда теперь?

— Как им удалось так быстро прорваться? — вновь спросил Мирча, и мне показалось, что он обращается ко мне.

Я подняла глаза — и не узнала Томаса. Передо мной было лицо незнакомого мужчины — худощавое, тонкое и прекрасное, словно отчеканенное на старинной монете. В его чертах ясно угадывались индейские предки; Томас больше не был тем мягким и нежным юношей, которого я знача прежде.

— Потом обсудим! Скажи, куда идти, Мирча!

Мирча улыбнулся, все так же глядя на меня.

— Кажется, я свалял дурака, Кассандра.

Я смущенно взглянула на мужчин. В комнате повисло напряжение. Это почувствовала и магическая защита: с каждой минутой воздух становился все плотнее.

— Давай же, Мирча! — повторил Томас— Сейчас не время умирать.

— Ну не скажи, — вкрадчиво ответил Мирча. — Кому-то умереть придется.

— О чем это вы? — с тревогой спросила я и хотела спрыгнуть на землю, но Мирча крепче прижат меня к себе.

Мне ответил Раф; голос его звучал резко.

— Мне кажется, Томас переметнулся на другую сторону, mia stella Что тебе обещали за измену, bastardo19?

Томас усмехнулся; странно было видеть усмешку на этом каменном лице.

— А вы думали, я буду вечно ходить в цепях? Я хочу стать консулом! Я должен был возглавить Сенат Латинской Америки, если бы не вмешалась эта тварь! Я не позволю делать себя игрушкой в руках сопливого младенца!

— Ну хватит, хватит, — произнес Билли-Джо, витая над головой Томаса. — Теперь понятно, как черным магам удалось разрушить защиту. Томас предупредил, что их ждет. Наверное, ему до черта надоело прислуживать этому французскому парню. — Он оглянулся на меня.— Я сейчас вернусь.

— Еще немного, и они будут здесь, — сказал Томас, обращаясь к Мирче. — Не будь дураком, помоги нам, и тебя вознаградят. Даю слово!

— Кому нужно слово предателя? — отозвался Раф.

Я хотела попросить его не вмешиваться, но промолчала. Выражение лица Томаса напоминало лицо Тони, когда он находился в ярости, а в такие моменты с ним лучше было не связываться.

— Зачем тебе Кассандра? — спросил Мирча.

Глаза Томаса сверкнули.

— Мне ее обещали как часть награды. Не бойся, с ней ничего не случится.

Мирча презрительно рассмеялся.

— Кассандра может стать Пифией. Неплохой приз, Томас. Ты и в самом деле считаешь, что твой хозяин разрешит тебе владеть ею?

— У меня нет хозяина! — крикнул Томас, и я почувствовала, как в магическую защиту Мирчи ударил плотный сгусток энергии. Она содрогнулась, но выдержала. У меня закружилась голова, зато Раф с криком повалился на пол.

— Раф! Мирча, пусти меня! — попросила я, но он не обратил на меня внимания.

Кажется, они с Томасом забыли обо всем на свете.

— Если Распутин убьет Луи Сезара не в честном поединке, ты ничего не выиграешь. Ты сам это понимаешь, Томас. Что ты задумал?

— Распутин будет драться с Мэй Лин, а не с Луи Сезаром. Он победит, и сенаторам придется признать его власть. Француз сумел вывернуться, когда мы с Кэсси спасали ту девицу, но скоро это уже не будет иметь значения.

— Что? — вскинулась я.

Зато Мирча, кажется, все понял.

— Ты себя выдал, когда сказал, что Луи Сезар был проклят. Но он не был проклят, и ты должен был это знать, потому что служил у него. Когда вы с Кэсси попали в прошлое, Луи Сезар еще не был обращен. Его прокляла цыганка, чью дочь он погубил. Ты ведь так думал?

Тут до меня начало что-то доходить.

— Ты шутишь, — сказала я Мирче, но он лишь бросил на меня предостерегающий взгляд, и я моментально заткнулась.

— Она была единственной дочерью, — сказал Томас, словно не заметив меня. — Король приказал убивать ее медленно и мучительно, чтобы как следует помучить своего брата, но родственники цыганки об этом не знали. Они считали, что Луи Сезар ее соблазнил, а потом убил, когда она ему надоела. Ее бабка была могущественной колдуньей и прокляла его, сделав вампиром.

Раф с трудом поднялся на ноги и хотел что-то сказать, но я отчаянно затрясла головой. Лучше не напоминать Томасу, что он в комнате не один.

Но он не замечал ничего вокруг.

— Когда я увидел, что Кэсси перенесла нас в то время, когда Луи Сезар был еще человеком, то понял, что у меня появился шанс обрести свободу. Я решил, что если мы освободим девицу, проклятия не будет, и Луи Сезар умрет, прожив столько, сколько живут люди. Конечно, он причинил мне много страданий, но в тот момент это было неважно. Пусть умирает, решил я, как все обычные люди; зря я так поступил, нужно было быть тверже. Не знаю, каким образом он все же стал вампиром, да и какое это имеет значение? — Он взглянул на меня.— Ты вернешь меня в то время, Кэсси, и я уже не повторю своей ошибки. Ты поможешь мне войти в его тело, чтобы я смог убить его.

Я молча уставилась на него. Неужели он и в самом деле считает, что я отвечу: «Да ради бога, какие проблемы?» Видимо, Томас такой же безумец, как и Распутин.

Но едва я открыла рот, как передо мной возник Билли-Джо.

— Кэсси! Они уже в зале заседаний. Если вы что-нибудь придумали, пора действовать.

— Что мы можем придумать? Мне нужно дотронуться до Луи Сезара, а его нет.

— Тогда придумай что-нибудь другое. Защита Сената ломается так, словно ее создавал какой-нибудь новичок, а все эти штучки в первом зале никого не обманут; маги знают, где ты, и будут здесь с минуты на минуту.

— Зачем вам нужна Кассандра? — спросил Мирча так спокойно, словно они с Томасом беседовали за чашкой чая. — Что вы можете ей предложить такого, чего нет у нас?

Томас взглянул на Рафа.

— Ну, скажем, жизнь старого друга. Кэсси, я гарантирую Рафу жизнь, если ты нам поможешь. Если же нет... Тони просил меня доставить ему Рафа. Он лично хочет посчитаться с ним за то, что тот был информатором Мирчи. Ты понимаешь, что это значит?

— Я не понимаю другого, — ответила я. — Мы много месяцев жили с тобой в одной квартире. Если ты собирался меня предать, то почему делаешь это только сейчас? Почему, Томас?

— Я тебя не предавал! — горячо возразил он. — Подумай сама. Мирча едва тебя не погубил, а ты ему доверяешь. Разве он спасал тебя все это время? Разве он был рядом, когда на тебя напали? Я спасал тебя, а не он! Это я понял, что Распутин — наш единственный выход. — Томас бросил на меня умоляющий взгляд. — Неужели ты не понимаешь? Если Луи Сезар погибнет, я смогу бросить вызов Алехандро и уж на этот раз не проиграю! Служа хозяину, я растрачиваю много энергии, из-за этого мне не хватает сил сделать то, что я задумал. Но когда француза не станет, я избавлюсь от этого груза и спасу свой народ. И тебе больше никогда не придется опасаться за свою жизнь. Став консулом, я смогу больше, чем просто обещать защиту. Я смогу ее обеспечить!

— Ты говорил с Распутиным? Когда?

— После твоего первого видения, когда убедился, что ты можешь перемещаться в прошлое. Я позвонил Тони и сказал, что могу выдать тебя, но только Распутину. Он обещал сохранить тебе жизнь в обмен на мою помощь. Поскольку его интересы совпадали с моими, я согласился.

— Раф сказал тебе, что я отправилась искать Джимми, и ты сообщил об этом Тони, — сказала я, сама не веря своим словам.

Лицо Томаса немного смягчилось.

— Я должен был это сделать, Кэсси. Если бы не наша сделка, они все равно нашли бы тебя и убили.

— Меня едва не убили из-за тебя, Томас! Они устроили на нас засаду.

Он покачал головой.

— Я был там и не позволил бы тебя убить. Тебе ничто не угрожаю — мне нужен был Луи Сезар. Мэй Лин для Распутина не противник.

— Томас! — вскрикнула я, не в силах выносить его глупость. Ну как можно прожить половину тысячелетия и остаться таким тупицей? — Распутину я не нужна! Разве ты не знаешь? У него уже есть сивилла, которая ему служит. Распутину нужно одно — чтобы я умерла!

— Замечательно, мисс Палмер. — С этими словами в комнату вошел Приткин, держа в руках по пистолету. А я про него и забыла. И остальные, кажется, тоже. Не сводя глаз с Томаса маг сказал, обращаясь ко мне: — Похоже, мы стали союзниками — пока. Я его задержу, а вы все уходите, и побыстрее. Сюда идут десять черных рыцарей. Я устроил им несколько ловушек, но надолго они их не задержат. Через несколько минут маги будут здесь.

— Наша защита сдержит кого угодно! — гордо заявил Раф. — Предатель не мог выдать им пароли внутренней защиты; он их просто не знает.

Приткин ухмыльнулся.

— Можешь мне не верить, вампир, но мы вскрывали и не такие защиты. Если ваша сивилла немедленно что-то не предпримет, то умрет, и тогда Сенат будет вынужден взять ту сивиллу, что служит темным силам.— Продолжая следить за Томасом, он сказал мне: — Сделай что-нибудь, и побыстрее.

— Я не знаю, что сделать и как!

В отчаянии я провела рукой по волосам, словно хотела вырвать клок... и вдруг пальцы наткнулись на что-то твердое. Это была заколка, которую мне подарил Луи Сезар. Каким-то образом она до сих пор держалась в моих волосах. Я сконцентрировалась... и почувствовала легкое головокружение, слабый отголосок той дезориентации, которая обычно предшествует видениям. Заколка принадлежала Луи Сезару, он прикасался к ней, поэтому она могла бы послужить тем фокусом, на который я направила бы свою энергию. Но то ли я была слишком слаба, то ли заколка находилась у Луи Сезара недолго, только ничего у меня не вышло. Я нуждалась в помощи.

— Билли! Мне нужен напиток под названием « Слезы Аполлона».

— О'кей, а где его взять? Я взглянула на Мирчу.

— «Слезы»! Как он выглядит и где находится?

— Во внутреннем святилище. Маленькая хрустальная бутылочка с голубой пробкой. Но если мы туда войдем, Томас узнает дорогу. Эти четыре коридора — наша последняя защита. Три из них фальшивые и ведут к смерти. Четвертый выходит в комнату консула. Если она погибнет, наше дело проиграно.

Билли плавал над нами.

— Там только один настоящий проход, Кэсс. Остатьные — волшебные штучки-дрючки. Я сейчас вернусь.

— Кэсси, не делай этого! — воскликнул Томас, гневно глядя на Мирчу. — Он никогда тебя не отпустит! Если тебе действительно нужна свобода, помоги мне. — Я покачала головой, и на его лице отразилось отчаяние. — Пожалуйста, Кэсси, не отказывай мне! Ты не понимаешь, Алехандро — это чудовище! Я умолял Луи Сезара отпустить меня, рассказывал, какие жестокости творит Алехандро и что он еще сделает, если его не остановить, но он меня не слушал.

— Я не верю, что он не захочет тебе помочь. Я могла бы...

— Кэсси! Если я не смог уговорить его за целый век, неужели ты думаешь, что он станет слушать тебя? Алехандро держит его в своих руках. У него есть то, что очень нужно Луи Сезару, поэтому он и выполняет все его приказы. Этого момента я ждал много лет, у меня нет иного пути. Алехандро должен умереть, и вместе с ним умрет его помощник.

Взглянув в горевшие лихорадочным блеском глаза Томаса, я поняла, что он не лжет. Может быть, он и в самом деле хочет стать консулом, но не менее этого он жаждет смерти Алехандро. Наверное, этого парня есть за что ненавидеть. Но кто я такая, чтобы решать?

— Я не стану торговать человеческими жизнями, Томас. Я не могу позволить тебе убить Луи Сезара. Я не господь бог, как и ты.

Томас махнул рукой в сторону Мирчи.

— Как ты не понимаешь, что он тебя использует? Если бы не твой дар, он даже не взглянул бы в твою сторону!

— А ты? Зачем тебе нужна я? Чтобы стать консулом?

Томас улыбнулся, и его лицо приняло мальчишеское выражение. Я снова видела моего Томаса.

— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Кэсси. Я дам тебе безопасность и покой. А что может дать он?

Я не успела ответить, потому что в комнату пулей влетел Билли, сжимая в руке маленькую хрустальную бутылочку.

— Надеюсь, больше ничего не понадобится, Кэсс, потому что я совсем выдохся.

Он бросил мне в руки бутылочку, которая оказалась довольно тяжелой.

Я вынула пробку в тот момент, когда Томас рванулся вперед, но не ко мне, а к Рафу. Приткин выстрелил, но сработала мощная защита комнаты, и пуля рикошетом полетела назад. Защита Приткина выдержала удар, но его пистолет превратился в расплющенную массу, а самого мага с силой ударило о стену.

— Отдай мне «слезы», Кэсси, — сказал Томас, протягивая ко мне руку, в то время как другой рукой он держал Рафа за горло. — Мирча не может защищать всех одновременно, но я не хочу причинять вам вред. Помоги мне, и я отпущу его.

Мне не пришлось подбирать слова, чтобы найти ответ. Томас опять недооценил мага. Я думаю, он рассчитывал, что, оставшись без мощного магического оружия, Приткин окажется беззащитен, но он ошибся. Внезапно маг подскочил к Томасу и, молниеносным движением выхватив из кармана веревку, затянул на его шее. Гаррота — оружие грубое, но действенное.

Томас отпустил Рафа, и Мирча, не теряя времени, бросился к потайной двери, возле которой маячил Билли. Едва Раф проскочил за нами, как защита пала и в комнату хлынули люди. Что-то крикнув, Приткин оттолкнул Томаса. Крепко сжимая меня в руках, Мирча стремглав бежал по коридору. Я слышала, как за нами с шумом закрылась магическая защита. Последнее, что я успела заметить из-за плеча Мирчи, был Томас, которого повалили на землю и схватили за горло. Комнату заполнили вооруженные с ног до головы люди; мне не нужно было гадать, кто это, ибо с первого взгляда было видно, что это маги-воины. Повернувшись к ним лицом и злобно ухмыляясь, стоял Приткин; в этот момент коридор сделал поворот, и мы оказались во внутреннем святилище.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Клэр Город падших ангелов Сумеречные охотники 4
Есть болезни, что шагают во тьме; и есть ангелы уничтожения, что парят, окутанные завесами нематериальности и необщительной сущности;...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология. Секреты поведения Homo sapiens
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Клэр Город костей
Кассандра Клэр хорошо известна во всем мире как автор трилогии «Драко» по мотивам серии книг о Гарри Поттере, где малоприятный мальчишка...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКарен Хорни Невротическая личность нашего времени Karen Horney, M....
Книга выдающегося немецко-американского психолога Карен Хорни включает одну из ее наиболее популярных работ "Невротическая личность...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconАллисон А., Палмер Д. Геология
Ажгирей Г. Д., Горсиков Г. П. Шанцер Е. В. Общая геология. – М.: Просвещение, 1974. – 479 с

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Изон «Энциклопедия колдовства и ворожбы»
Сканировано, редактировано, заброшено из-за своей сверхъественной лени by Кира IV

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconОм Агьяна Тимирандхасья Гьянан-Джана Шалакая
«Я рожден во тьме невежества, но мой духовный учитель, огнем божественного знания, подобно тому, как снимают катаракту с глаз с помощью...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКарен Мари Монинг Тайна рукописи Лихорадка 1
Моя философия предельно проста – день, когда меня никто не пытается убить, считается хорошим днем в моей жизни

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов