Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1




НазваниеКарен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1
страница7/14
Дата публикации16.12.2013
Размер3.52 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14
Глава 7
Нельзя сказать, что в ту секунду я испытала шок. Сенат располагает достаточными средствами, чтобы нанять магов, способных установить непроницаемую защиту на всех дверях и окнах штаб-квартиры МОППМ и, возможно, на личных автомобилях сенаторов. Меня слегка удивило, что Билли-Джо так быстро раздобыл ключи от машины, но, придя в гараж, я увидела целый набор всевозможных ключей, висящих на специальном щите. Это и тот факт, что в гараже не было охраны, навел меня на мысль о наличии надежной магической защиты. Наверное, я взломала не одну систему, когда выбралась из окна в ванной и проникла в гараж, откуда угнала симпатичный черный «мерседес», и все же меня обнаружили скорее, чем я рассчитывала.

Хорошая магическая защита лучше любой охранной сигнализации, потому что не только сообщает информацию о взломщике, будь то человек, нечеловек или импринт, но даже дает советы, как поступить. Однако она ничего не сообщает о том, куда направился нарушитель, если только у вас не стоит какая-нибудь суперсистема, поставленная мастером своего дела. Поскольку члены Серебряного круга имеют право нанимать именно таких мастеров, они располагают лучшими системами магической защиты и пользуются ими весьма широко. И все же ни одна защита не может определить точное местонахождение нарушителя, если только преследователи не идут по горячим следам; в противном случае головорезы Тони давным-давно меня застукали бы. Иначе говоря, вампиры знали, что я нахожусь в Вегасе, но на то, чтобы выяснить, где именно, им потребовались часы. Вероятно, на след их вывел тот, кто хорошо знал меня, и знал, что я ищу Джимми; без этого бандиты просто дежурили бы в аэропорту, просматривая каждый метр взлетно-посадочной полосы. Если останусь жива, выскажу Рафу все, что я о нем думаю.

Придя в себя, Джимми стряхнул мою руку и пулей влетел в ближайший коридор. Немедленно с потолка спустилось серебристое облачко и полетело за ним, когда за нами захлопнулась дверь с надписью «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ». Странно, нас вроде бы никто не заметил. Не став выяснять, что бы это могло быть, я рванула вслед за своим удирающим пленником. Все равно ему от меня не уйти, даже если мне и придется потратить время на препирательства с марионетками из Сената.

Я слышала, как выругался Приткин, но к этому времени я уже успела добежать до раздевалки и захлопнуть за собой дверь. Зная, что она задержит преследователей не более чем на секунду, я спешила найти Джимми. Не обратив внимания на полуодетого человека в костюме демона, который начал мне что-то говорить, я рванула к выходу из казино. В лицо ударил теплый ветер, когда я выбежала на какую-то площадку перед зданием. Здесь не было пышных украшений, как перед главным входом; передо мной находилась ровная, покрытая асфальтом площадка, огороженная металлической сеткой. Вероятно, это было место парковки машин работников казино. Я выругалась; трудно будет отыскать Джимми среди десятков стоящих рядами автомобилей, но тут я заметила, как он промелькнул в самом дальнем углу. Искрящееся облачко в лице Билли следовало за ним, не отставая ни на шаг, словно сместившийся нимб.

Выхватив пистолет, я побежала туда, где заметила Джимми. Не знаю, вряд ли я смогла бы его убить, но я могла его ранить, и тогда Билли-Джо представился бы случай продемонстрировать свое искусство одержимости. Пробравшись мимо рядов автомобилей и выяснив, что моя собственная магическая защита по-прежнему в полном порядке, я понеслась по проходу дальше. Вот была бы потеха, если бы в пылу погони я забыла об эффекте рикошета и застрелилась!

Я не пробежала еще и половины пути, когда дверь позади меня распахнулась с такой силой, словно ее собирались сорвать с петель. Странное дело: вместо того чтобы прибавить скорость, Джимми внезапно застыл на месте в нескольких ярдах от меня. Сначала я подумала, что он добежал до своей машины и теперь раздумывает, как вытащить из кармана ключи, но уже в следующую секунду поняла, что заставило его остановиться. Внезапно отовсюду полезли уродливые морды бандитов, похожие на огородные пугала. У меня не было времени их пересчитывать, но пятеро или шестеро из них явно были вампирами. И как это Джимми удалось организовать засаду?

Я затормозила на бегу в тот самый момент, когда знакомая железная рука схватила меня за талию. Смешно, честное слово. Сколько раз, сама того не желая, я представляла себе, как лежу в объятиях Томаса, а теперь, после той сумасшедшей ночи, мне не хотелось уже ничего. Старею я, что ли? Едва Томас оттащил меня в сторону, как вперед выступил Приткин. Держа в руках автомат, он смотрел мне в лицо, и в его прозрачных глазах читалась ненависть.

Но он смотрел вовсе не на меня, а куда-то за мое плечо. Внезапно оттуда, где стоял Джимми, послышался оглушительный треск и шум падения, словно разом повалился целый лес деревьев.

— Ты что делаешь? — успела крикнуть я, прежде чем Томас, швырнув меня на пол, навалился на меня сверху.

Сдирая с пальцев кожу, я заскребла руками по асфальту, но пистолета не выпустила. Нет, определенно я старею.

Хотя его длинные волосы закрывали мне обзор, кое-что я все-таки разглядела. У большинства головорезов Тони есть клички. Наверное, так принято у всех гангстеров. Обычно это название любимого оружия или какая-нибудь физическая черта. Альфонса называли Бейсболист из-за его умения обращаться с битой, но только не на бейсбольном поле. Я всегда считала, что свою кличку Джимми получил из-за бегающих крысиных глазок или манеры поведения. Но я ошибалась. Джимми был наполовину сатиром, наполовину оборотнем, только не волком, а крысой. В общем, что-то в этом роде. Оборотни — это не по моей части, но раньше я такого не видела. Я прищурилась. И хорошо, что не видела, лучше мне было этого вообще не видеть.

У этого странного гигантского существа было покрытое клочковатой шерстью тело, узкая голова с козлиными рогами, крупные острые зубы ржаво-красного цвета и толстый розовый хвост. На ногах у него были козьи копыта, а воняло от него так, что не продохнуть. Не знаю, что за дела творились в заведении Данте, только Джимми со всех сторон окружали его сородичи.

Я не верила своим глазам. Во-первых, сатиры, будучи мифическими существами, обладают иммунитетом к укусам оборотней, и то, что я видела, технически было невозможно. Во-вторых: где это Тони набрал целую стаю оборотней, согласившихся на него работать? Такое было в принципе невозможно, и все это знали. Но чьи жесткие черные усы дрожат в нескольких футах от меня?

— Крысы, — услышала я рядом невозмутимый голос Приткина.

О'кей, я оказалась права. Очко в мою пользу. Видимо, ДНК оборотня смешалась с генами сатира, но не слишком удачно, в результате чего получился наш Джимми — то, что это именно он, я поняла по остаткам некогда элегантного костюма, — который теперь представлял собой колосс, покрытый серо-белой шерстью, с мускулистыми руками и длинными, дюйма в три, когтями. Перемена пошла ему на пользу — его руки были по-прежнему в крови, но он мог ими пользоваться. Что-то в нем еще изменилось. Никогда я не видела Джимми столь разъяренным — между прочим, поэтому его сделали главным палачом: люди частенько недооценивали его скромную внешность и тихий нрав, — но сейчас он оттягивался на всю катушку. В руке у меня был пистолет, но Томас придавил меня к земле, и я не могла пошевелиться. Джимми стоял прямо передо мной, а я могла лишь смотреть в его глазки-бусинки.

Не могу сказать, что пришла от этого в восторг; впрочем, остальным было не лучше. Приткин, накинув на плечи длинный кожаный плащ, застыл на месте, держа в одной руке автомат и в другой — пистолет, которые нацелил на Джимми. Луи Сезар выхватил рапиру, показавшуюся мне довольно нелепой на фоне современной одежды, которую он предпочитал носить за пределами МОППМ. На этот раз на нем была узкая футболка и джинсы, вылинявшие до такой степени, что казались белыми, и настолько обтянувшие его ноги, что их вполне можно было принять за нарисованные. Выходит, зря я насмехалась над ним — современная одежда была очень ему к лицу. Луи Сезар стоял, переводя взгляд с одного оборотня на другого, словно выбирая, с кого начать. Вероятно, они это поняли, потому что следили за ним, а не за мной.

— Томас, отведи мадемуазель Палмер в ее апартаменты и проследи, чтобы ей было удобно. Мы скоро придем, — сказал Луи Сезар так спокойно, словно речь шла о вечеринке.

Как же мне надоели люди, которые распоряжаются мной, как вещью!

— Ага, разбежался! Никуда я не пойду, пока...

— Я ее отведу, — сказал Приткин и двинулся ко мне, продолжая держать под прицелом стаю вампиров и крыс.

Я уже собралась послать его ко всем чертям — очень мне нужно куда-то тащиться! — когда Томас встал, рывком поставил меня на нога и поволок к выходу.

— Томас, пусти меня! Ты не понимаешь... я искала Джимми несколько лет!

Но, взглянув ему в лицо, я поняла, что спорить бесполезно, равно как и пытаться вырваться. Сдавшись, я лишь приготовила пистолет на тот случай, если мне все-таки удастся как-нибудь извернуться и всадить пару пуль в Джимми. Вряд ли я смогла бы причинить ему большой вред, поскольку плохо стреляю и поскольку оборотни крайне живучи, — мне нужно было другое: задержать Томаса, чтобы в дело вступил Билли-Джо. Но едва я приготовилась открыть огонь, как Томас, перехватив меня другой рукой, вырвал у меня пистолет. Вот зараза! Ну ничего, с оружием или без него, я так просто не сдамся. Может быть, это мой последний шанс поквитаться с убийцей Эжени, и я его не упущу.

— Билли-Джо! Какого черта ты ждешь? Начинай!

Висящее под потолком облачко сгустилось и обрушилось на Джимми, словно камень. Томас хотел оттащить меня подальше, но я начала отбиваться. Не желая сделать мне больно, он остановился. Прошла секунда, не более; затем Билли вылетел из тела Джимми, как пушечное ядро, и полетел прямо на меня. Я не стала отступать в сторону, думая, что для одержимости ему не хватает энергии и он хочет «подзаправиться». Но Билли врезался в меня и стал выкачивать энергию с такой силой, что я едва не задохнулась, словно под моей кожей внезапно не осталось места для нас двоих.

Не было времени ни думать, ни действовать; внутри меня произошел такой взрыв, что я едва не вывернулась наизнанку. Я услышала, как затрещала ткань майки, и машинально прижала руки к груди, поскольку бросила порванный лифчик в ванной, но моя рука не ощутила тела. Вместо него я прикоснулась к мягкой ткани. Я взглянула вниз и увидела свою макушку. Я потрясла головой, но видение не исчезло: я по-прежнему прикрывала рукой грудь. Появилось знакомое ощущение дезориентации, но в этот момент Джимми пошел в атаку, и мир превратился в кромешный ад.

Джимми буквально впился в меня, вцепившись в мою кисть острыми, как ножи, зубами. Я завизжала и бросила на землю тело, которое держала в руках. Мелькнули огромные голубые глаза, удивленно взирающие на меня, но в следующее мгновение Джимми затряс головой, пытаясь оторвать мою руку. Я реагировала не думая; забыв о дикой боли, я с ужасом смотрела, как его тело, пролетев мимо меня, с грохотом ударилось о ближайший автомобиль. Отбросить его в сторону было для меня проще простого, словно огромный Джимми весил не больше куклы.

Я оглянулась по сторонам: все двигались, словно в замедленной съемке. Я видела, как Приткин, перед тем как я ударила Джимми, выстрелом проделал в его несчастной машине дыру величиной с баскетбольный мяч. Я видела, как из дула автомата вырвался огонь и лобовое стекло разлетелось на тысячи осколков, которые начали медленно оседать на землю, словно осенние листья. Затем Приткин плавно развернулся навстречу мохнатым телам, которые медленно устремились к нему, вместо того чтобы лететь безумным галопом.

Единственный, кто двигался с нормальной скоростью, был Луи Сезар, который, проткнув одного оборотня, успел вытереть рапиру и вонзить ее в следующего.

— Ты что, не слышишь? Уведи ее отсюда!

Говоря это, он смотрел на меня, и я недоуменно заморгала, пытаясь сообразить, о чем он говорит. А Луи Сезар тем временем вонзил короткий нож в горло крысы, каким-то образом прорвавшейся к нам и вцепившейся в тело, лежавшее у моих ног. Зверь отчаянно завизжал, пытаясь дотянуться до ножа лапами и раздирая собственную плоть. Затем крыса откатилась в сторону, а я с удивлением обнаружила, что лежу на асфальте.

Только сейчас я заметила, что окровавленная рука, которую терзал Джимми, принадлежит не мне. Я чувствовала боль, видела кровь, однако плоть под коркой запекшейся крови была совсем светлой, медового оттенка; обычно такой оттенок у меня получался только с помощью косметики. Я увидела длинные пальцы, мускулистую руку и грудь, плоскую, как у мужчины. Лишь спустя несколько секунд я поняла, что это и в самом деле торс мужчины и что на нем надета ажурная рубашка Томаса и его джинсовая куртка. Я стояла, пошатываясь, возле «фольксвагена»; человек, лежавший у моих ног, сел.

— Кэсси, где ты? — В моих голубых глазах затаился гнев и, кажется, страх. Это трудно выразить словами; я не привыкла читать выражение собственного лица.— Отвечай, черт бы тебя побрал!

Я опустилась на колени возле своего бывшего тела и заглянула в знакомые глаза. Лицо показалось мне каким-то странным, но потом я поняла, что смотрю на себя глазами других людей, а не как на отражение в зеркале. Получилось вот что: я оказалась в теле Томаса. Но тогда возникал вопрос: а что за дьявол сидит в моем теле?

— Кто ты? — спросила я, схватив свою руку и стараясь не замечать некоторой нехватки одежды; мое тело завизжало от боли.

— Прекрати!

Если бы эти голубые глаза могли метать искры, они бы это сделали.

— Кто ты? А там кто?

Я не успела ответить. Джимми очухался от удара и вновь ринулся в бой. У меня была уйма времени, чтобы выхватить у Томаса пистолет и выстрелить. Я увидела, как на груди Джимми, там, где сердце, расцвел алый цветок, если, конечно, сердце крысы находится в том же месте, что и у человека, но Джимми продолжал двигаться на меня. Я выстрелила во второй раз и попала ему в руку. Это был промах — я целилась в голову, — но моя ошибка сыграла мне на руку, потому что в это время Джимми как раз нацеливал на меня пистолет. Уронив оружие, он схватился за грудь, а я внимательно наблюдала за ним, гадая, где он мог спрятать другой пистолет. Затем Джимми остановился, но смотрел он не на меня.

— Отзови своих горилл, иначе никогда не найдешь отца.

Голос, несомненно, принадлежал Джимми; итак, я узнала еще одну вещь: оказывается, оборотни умеют разговаривать, даже находясь в зверином обличье. Ну, если не оборотни, то полусатиры.

— Что? — спросила я, снимая палец с курка; Джимми бросил на меня хмурый взгляд.

— Я не с тобой говорю. — Он взглянул вниз, на того, кто находился в моем теле, и поморщился. — Мы можем заключить сделку; не валяй дурака, отзови его. Тони никогда не скажет тебе того, что ты хочешь узнать. Родж нравится ему там, где он находится.

— Мой отец умер.

Не знаю, какую игру затеял со мной Джимми, только ничего у него не выйдет.

Казалось, он вот-вот упадет; наверное, это было из-за потери крови, которая сочилась у него из-под пальцев и стекала на асфальт.

— Заткнись, слышишь? Я не с тобой говорю! Раздался взрыв, и я подняла голову. Приткин и Луи Сезар зря времени не теряли. Шесть мохнатых тел, взлетев в воздух, шлепнулись на землю; в живых осталось еще столько же. Луи Сезар методично разделывал на куски двоих, ловко увертываясь от смертоносных когтей, пытавшихся снести ему голову. Приткин с наслаждением палил по всем подряд: подорвав еще одну машину, он выстрелил в ближайшего оборотня, который, прежде чем упасть, с удивлением уставился на огромную дыру в нижней части своего тела. Когда с крыши микроавтобуса на него прыгнула еще одна крыса, Приткин скосил и ее — прямо в воздухе. Посыпались ошметки мяса и клочья шерсти; я видела, как они падали на сверкающий защитный круг Приткина, сразу вспыхивали и сгорали.

Странно, что до сих пор из бара не появилось ни одного существа, никто не желал проверить, что за шум доносится с автостоянки. Выстрелы — не самые тихие звуки, добавьте к этому еще и свист пуль, и автоматные очереди, и грохот взрывов. Странно было и другое: вампиры не нападали, но и не уходили с поля боя. Пятеро стояли поодаль, словно чего-то ожидая.

— Томас, сзади!

Перепрыгнув через труп огромной крысы, Луи Сезар бросился ко мне. Выражение его лица, а также крепкое словцо, вырвавшееся у меня, говорили о том, что дела мои плохи. Резко обернувшись, я увидела, что Джимми, молниеносным движением схватив за волосы тело, лежавшее у моих ног, приставил к его горлу длинные когти.

— Я же велел тебе увести ее отсюда!

Луи Сезар смотрел на Джимми, но обращался ко мне. Вернее, к Томасу, который явно не понимал, что происходит. Впрочем, меня не слишком беспокоил разъяренный вампир; все мое внимание было обращено на лапу с острейшими когтями, которые только что нанесли мне глубокую рану.

Из моих уст посыпались отборные ругательства, некоторые из них показались мне знакомыми. Вот теперь мне ясно, кто забрался в мое тело.

— Заткнись, Билли. Не усложняй дело.

Голубые глаза расширились и уставились на меня.

— Постой, так это ты? Господи боже, а я-то считал, что ты погибла! Я думал...

— Я сказала, заткнись.

Препираться с ним не хотелось, к тому же мне нужно было подумать. О'кей, будем рассматривать все по порядку. Что толку, если я вернусь в тело, у которого будет перерезано горло? Значит, сначала нужно разобраться с Джимми.

— Чего ты хочешь, Джимми?

— Замолчи, Томас! Ты уже натворил дел. Я сам разберусь, — сказал Луи Сезар, который, видимо, решил вмешаться, но я его опередила.

— Заткнись, — коротко бросила я, и на лице Луи Сезара появилось смешное выражение растерянности. — Давай, Джимми, говори, что ты хочешь за то... чтобы... ее отпустить. Ты же хотел заключить со мной сделку.

Сюрреализм какой-то — находиться не в своем теле и при этом беседовать с огромной крысой, но я видела лишь свое тело и испуганные глаза Билли. Как он мог мне помочь, если его самого когда-то утопили в реке, как котенка?

— Я хочу выбраться отсюда живым. Как это вам, подходит? — спросил Джимми, покосившись на вампиров, которые молча наблюдали за нами. Ладно, возможно, они и не были его приятелями. — А ваша красоточка пойдет со мной. Тони простит мою небольшую оплошность, если я приведу ему Кэсси, будьте уверены.

— Еще чего! — Я начала сердиться. Я, конечно, запала на Томаса, но не до такой же степени, чтобы навсегда остаться в его теле! — Это исключено. Другие варианты есть?

— Есть. Скажем, я перережу ей горло. Хотите? Тони просил притащить ее живой, но на худой конец сгодится и труп.

— Если тронешь ее хоть пальцем, то клянусь, я сделаю так, что ты будешь умирать медленно и мучительно, мечтая о том, чтобы смерть пришла скорее, — решительно заявил Луи Сезар, хотя, если разобраться, мучения Джимми все равно не смогли бы меня воскресить.

— Он верно говорит, Джимми. Ты жив только потому, что жива Кэсси. Если ты ее убьешь, я достану тебя еще до того, как ты доберешься до Тони.

— И что из того? Значит, я ее отпущу, а вы меня тут же прикончите? Так, что ли?

— Подумай, Джимми, есть много способов умереть, — сказал Луи Сезар, и я чуть не пнула его ногой.

— Я же просил тебя заткнуться, ты что, не слышал?

В моем голосе звучала паника; я постаралась успокоиться. Если сейчас я сорвусь, то Красавчик и Рэмбо мне уже не помогут, особенно если учесть, что Приткин куда-то исчез — наверное, преследует крыс.

— Поговорим позднее, — спокойно ответил Луи Сезар.— Не знаю, что на тебя нашло, только...

— Вот именно, не знаешь. Ты ничего, ничего не понимаешь.

Я улыбнулась, глядя на Джимми, но это его лишь напугало. Почему, я поняла в следующую секунду, когда почувствовала, как нижней губы коснулись острые и длинные клыки. Как они вытянулись, не знаю; как их убрать обратно в рот, я тоже не знала. Всегда мечтала — торговаться за свою жизнь и при этом шепелявить...

— Ну хорошо, Джимми, а если сделать так: ты отдаешь нам Кэсси, а мы даем тебе форы, скажем, два часа. Я могу даже задержать вампиров, чтобы ты ушел подальше. Они ведь принадлежат Тони. Решай. Либо они будут стоять и смотреть, как мы тебя убиваем, либо убьют тебя сами. Но мы можем их и задержать, и тогда у тебя появится шанс. Что скажешь?

Джимми облизал морду длинным светлым языком и повел маленькими крысиными ушками.

— Ну да, сейчас вы мне пообещаете все на свете, лишь бы освободить Кэсси, а потом убьете или дадите убить другим. К тому же, если я не доставлю ее Тони, я труп.

Я усмехнулась.

— С каких это пор оборотни стали выполнять приказы вампиров? Не могу поверить, что все эти годы ты пресмыкался перед вампиром!

Я попала в точку — Джимми взвизгнул от ярости.

— Ничего, вампир, скоро все изменится — и тогда вы будете перед нами пресмыкаться, вы будете исполнять наши приказы!

Я сбавила обороты. Мне хотелось просто задеть его гордость и уж никак не провоцировать на какую-нибудь глупость.

— Возможно, но ты этого можешь и не увидеть. Ну хорошо, мне ты не веришь, а как насчет Кэсси? Скажем, если она за нас поручится?

Джимми задумался; было видно, что он колеблется, и я знала почему. Раненая рука его не беспокоила, но простреленная грудь — это уже другое дело. По его светлому меху расплывалось красное пятно, дыхание становилось все более хриплым и тяжелым, внутри что-то булькало. Десять к одному, что пуля задела легкое; теперь даже самому лучшему знахарю придется потрудиться.

— Решай, Джимми, это лучший вариант.

— Отведи своих вояк, если хочешь, чтобы сделка состоялась, иначе Кэсси умрет.

Чтобы подтвердить угрозу, Джимми сплюнул на землю; в его слюне была кровь. У Джимми кончалось время; это понимали и он, и я. Он пошевелил усами, и мне показалось, что я чувствую запах страха. Он был почти что осязаем, этот запах, я могла даже покатать его языком, как вино. У него был мускусный и немного сладковатый вкус, наверное, из-за крови. Какие странные и острые ощущения я испытывала, находясь в чужом теле; честно говоря, это несколько сбивало с толку.

Внезапно я поняла, что Луи Сезар не просто рассержен — он в ярости: от него волнами исходил острый запах злости, и не только на Джимми, но и на меня, вернее, на Томаса. Этот запах смешивался с мириадами других запахов, внезапно обрушившихся отовсюду: из-под земли, от канализационных труб, с автостоянки, где пахло выхлопными газами и табаком, от мусорных баков, откуда несло тухлой капустой и прогорклой солониной. Напротив, от моего тела исходил тонкий и очень приятный аромат, который сначала показался мне до боли родным и знакомым. И только потом я с ужасом поняла, что так пахнет мое любимое блюдо, когда оно только что приготовлено и подано к столу. Я никогда раньше не думала, что у крови сладкий привкус, как у яблочного пирога или сидра, и тем не менее это было так. Я почти ощущала, как под моей теплой кожей струится сладкая кровь, и думала о том, как было бы здорово, если бы она потекла мне в горло. Мысль о том, что для Томаса я пахла едой, заставила меня пошатнуться и потому я почти пропустила события, разворачивавшиеся передо мной.

Автостоянку окутало облако едкого сизого дыма, от которого у меня начали слезиться глаза. Раздалось несколько выстрелов, и я услышала, как Луи Сезар велел Приткину остановиться. Думаю, он боялся, что новый враг, появившийся на поле битвы, бросится на меня, а не на Джимми. Найдя эту мысль разумной, я не стала вмешиваться. Чувствуя, что теряю силы, я попыталась отыскать взглядом свое тело, пока меня не покинула жизнь; и тут я его увидела — кашляя и задыхаясь, оно выползло из густого облака. Не знаю, что с ним произошло, — лично я дышала нормально, но тут я вспомнила, что Томасу вовсе не нужно дышать и что я также не дышала, пока находилась в его теле. И сразу я начала хватать ртом воздух, как рыба, и корчиться на земле, пока мое тело не схватило меня за ноги. «Помогите!» — крикнула я.

— Я цела? — Упав на колени, я начала обшаривать свою одежду.— Скажи, что с горлом у меня все в порядке! — просипела я, превозмогая боль, но, как выяснилось, кроме пореза на шее, все остальное было в полном порядке. — Оставайся здесь, — велела я смущенному Билли-Джо. — Я иду за Джимми.

Моя голова кивнула, а рука хлопнула меня по плечу. Остановившись на секунду, чтобы поднять рубашку Билли, пока никто о нее не зацепился и не упал, я поспешила туда, где шла драка.

Приткин что-то кричал; я слышала его и вместе с этим слышала множество других звуков. Кто-то разговаривал в раздевалке; я слышала это так ясно, словно люди находились совсем рядом. Музыка, звон игровых автоматов и спор между официантом и шеф-поваром на кухне звучали словно из соседней комнаты. Биение сердец последних выживших оборотней, многие из которых пытались заползти под автомобили на стоянке; дыхание тварей, сражающихся возле меня, и тихое шуршание подхваченной ветром бумажки превратили тихую автостоянку в ревущую станцию метро. Не знаю, как вампиры это выносят; возможно, они научились быть избирательными и отличать важные звуки от несущественных. Еще бы, иначе они давно сошли бы с ума. Но я этого не умела и, увидев мрачное лицо Приткина, не сразу поняла, в чем дело.

Я обнаружила еще одну вещь: оказывается, Томас видит предметы немного расплывчато, словно в дымке, и все же заметить распростертое тело огромной крысы мне было нетрудно. Вот черт. Так и знала, что они до него доберутся. Плакать над Джимми я не собиралась, но ведь он должен был рассказать мне об отце. Кроме того, мы заключили сделку, и мне не понравилось, что мои так называемые союзники сами изменили ее условия, не спросив на то моего согласия.

— Надеюсь, он еще жив, — начала я, когда передо мной возник разгоряченный Луи Сезар.

Закончить фразу я не успела, потому что его железная рука схватила меня за горло и сжала мертвой хваткой. Луи Сезар что-то выкрикивал странным резким голосом, совершенно не похожим на его собственный, но я его не понимала. На секунду в голове мелькнуло: «О, черт», затем меня затопило знакомое ощущение дезориентации. Я закрыла глаза, отчаянно желая, чтобы все это оказалось сном, чтобы у меня не начались видения — нашла время! — но все оказалось напрасно. Я вновь находилась в холодной каменной темнице, где во тьме слышались отчаянные, жалобные вопли узников.

Я упала на колени — не от страха, а от этих звуков, полных безысходной тоски. Раньше мне казалось, что таким тонким голосом вопят лишь истязаемые пленники, теперь я понимала, что это не так. Увидев меня, прикованные к стене люди начали кричать, и, хотя в их голосах слышалось отчаяние, они звучали как единый хор, состоящий из сотен или тысяч голосов — но не людей, а мертвецов.

В темнице стоял ледяной холод, но не из-за погоды за ее стенами, а из-за скопления призраков. Никогда в жизни я не видела разом столько привидений, сгрудившихся в одном месте, заполнивших воздух до такой степени, что было трудно дышать. Их отчаяние было осязаемым, оно липло к моему лицу, как клейкая лента, проникало в горло, заставляя кашлять и задыхаться. Кроме меня, в подземелье никого не было, и я начала вслушиваться в голоса призраков. Постепенно я начала различать отдельные слова и понимать смысл их речей. Лучше бы я этого не делала!

Все они были очень несчастны. Сначала мне показалось, что это демоны, — столько ярости витало в воздухе. Но нет, это были не демоны; я ощущала присутствие обычных привидений. Через несколько минут, впитав в себя их ярость, я начала понимать, чем она вызвана. Обычно привидениями становятся по трем причинам: если человек умер преждевременно, если умер не по своей вине — скажем, был убит — или если у него остались какие-то незавершенные земные дела. Иногда бывает что-то еще — у привидений, как и у людей, бывают разные судьбы, — но в основном, как я говорила, главных причин три. Слушая тысячи жалобных голосов, я поняла, что здесь все — и основные причины, и целая галактика каких-то своих причин, рожденных обстоятельствами. Если бы все эти люди были живы, то для того, чтобы разобраться в их проблемах, всем психоаналитикам США пришлось бы работать двадцать четыре часа в сутки — в течение ста лет.

Привидение, жаждущее мести, либо наконец получает удовлетворение, либо так и болтается, пока не израсходует свою энергию. У большинства призраков нет постоянного донора, как у моего Билли, поэтому со временем они слабеют, потом от них остается один голос, а потом они исчезают совсем. Слушая голоса призраков, я поняла, что одни из них совсем слабы и нуждаются в «подпитке» энергией, тогда как другие еще сильны, словно умерли совсем недавно; да так оно, наверное, и было. Смысл этого был ужасен: отрицательная энергетика, накапливающаяся в этой камере пыток в течение десятилетий и даже столетий, была столь мощной, что могла свести с ума кого угодно. Вряд ли нашелся бы такой человек, который смог бы выйти из этого подземелья в здравом уме.

Я обвела взглядом темницу — в ней находились только я и призраки. Я не знала, что делать. Обычно мои видения происходили по определенному плану: начинались, обрушивались на меня, как грузовой поезд, заканчивались; я кричала и приходила в себя. Однако за последнее время мои психические способности начали принимать несколько иные, не слишком приятные формы; я чувствовала себя несчастной и была обижена на вселенную, изменившую собственным правилам. Взять, к примеру, это подземелье: ни за что на свете я не хотела бы сюда попасть. Внезапно в лицо ударил холодный ветер — призраки начали проявлять нетерпение.

— Что вам нужно? — еле слышно прошептала я, однако эффект был такой, словно я сунула палку в осиное гнездо.

На меня обрушилось столько жалоб, что я не видела ничего, кроме мелькания разноцветных пятен и обрывков каких-то картин; в ушах раздавался рев, словно в темницу ворвался ураган.

— Хватит! Прекратите! Я вас не понимаю!

Я попятилась и хотела прижаться к стене, но обнаружила, что не имею тела, во всяком случае, его физической оболочки. Несколько придя в себя, я увидела, что нахожусь в знакомой мне камере пыток. Я осторожно шагнула вперед. Я чувствовала себя вполне материальной — нога уверенно ощущали каменный пол, руки были хорошо видны. Слава богу, это были мои руки, а не Томаса; по крайней мере, мой дух выбрал правильную оболочку. Я пощупала руку — твердая.

Кроме того, я дышала. И все же узники меня не видели.

Женщина, которую я освободила в казино, вновь висела на дыбе. Вид у нее был не слишком, но по дрожанию ресниц и еле заметному дыханию я поняла, что она жива. Услышав за спиной какой-то шум, я обернулась и увидела толпу призраков, тысячи две; все они стояли и молча смотрели на меня. Такое я уже встречала, когда в одном помещении собралась целая военная бригада Порции, поэтому не слишком удивилась. Я видела призраков ясно и четко, не чувствуя при этом ни малейшего испуга; наверное, я к ним уже привыкла.

— Я не знаю, что мне делать, — сказала я, но призраки хранили молчание.

Обернувшись к женщине, я с удивлением увидела, что она смотрит прямо на меня. Затем она попыталась что-то сказать, но с ее запекшихся губ сорвался лишь хриплый шепот. Кто-то подал мне кружку с водой, скользкую, покрытую зеленой плесенью.

— Что это? — с отвращением спросила я.

— Ничего не поделаешь, другой здесь нет.

Мне понадобилось целых пять секунд, прежде чем я узнала голос.

Медленно подняв голову, я размахнулась и изо всех сил швырнула кружку о стену.

— Черт! Томас! — Мое сердце бешено застучало где-то в горле. — Что ты здесь делаешь?

Он держал ведро с тухлой водой и выглядел при этом вполне реальным, но это ничего не значило. Я тоже казалась реальной, а между тем только что прошла сквозь стену.

— Не знаю.

Я поверила, потому что и сама ничего не понимала. Надо же, даже вампиру не по себе. Рука, державшая ведро, дрожала, и вместе с ней дрожала вода; дрожал и его голос.

— Я помню, как ты вошла в мое тело и начала его контролировать, а я не мог ни говорить, ни двигаться. А потом мы оказались здесь. — Он удивленно огляделся. — Что это за место?

— Сама не знаю.

— Ты здесь раньше бывала? — Внезапно Томас оживился.— Это Франсуаза? — Заметив мое удивление, он пояснил: — Рафаэль рассказал мне о твоем видении. Это та самая женщина?

— Кажется, да, — ответила я, все еще глядя на ведро в его руке, мне почему-то казалось, что его здесь быть не должно. Если Томас каким-то образом проник в мое видение, то мы оба должны играть по обычным правилам, потому что находимся не в темнице, а в образе темницы, существовавшей много лет назад. Мы были словно зрители, которые смотрят на экран и видят там каменное подземелье. И тем не менее Томас стоял рядом со мной, держа в руке деревянное ведро, наполненное водой. — Где ты это взял?

Он смутился.

— Стояло в углу.

И махнул рукой в угол, засыпанный соломой; по исходившему оттуда запаху было ясно, что там находилось отхожее место. Конечно, тюремный запах напоминал что-то среднее между открытым канализационным люком и мясной лавкой, где продают несвежее мясо и где по углам гниют мясные обрезки. Все-таки обидно — не иметь тела, но вдыхать жуткие миазмы. Раньше в моих видениях никогда не было запахов и ощущений; вот было хорошо!

— Эту воду нельзя пить.

Черт бы взял эту метафизику; ладно, этот вопрос обдумаем после. Если Томас может держать ведро, значит, мы способны на какие-то действия, во всяком случае, в некоторой степени. И если это так, то в наших силах изменить ход событий, которые пошли — или собирались пойти — не так, как нужно. Моим первым желанием было скорее вывести женщину из подземелья, но вместе с тем я понимала, что она не протянет долго, если я не дам ей воды; она же бросала жадные взгляды на ведро с тухлой водой. Интересно, как долго ей не давали пить?

Томас понюхал воду, окунул в нее палец и лизнул, потом с гримасой отвращения сплюнул на пол.

— Ты права. Ужасно соленая. Наверное, еще один способ пытки. — Он швырнул ведро в угол, и мерзкая жидкость растеклась по вонючей соломе. — Попробую поискать что-нибудь приемлемое.

— Нет! Оставайся здесь.

— Зачем? Разве я не дух? Что со мной случится?

Я оглянулась на скопление призраков, молча наблюдавших за нами. Стоит говорить о них Томасу? Лично я привидений не боюсь. Есть, конечно, редкие экземпляры вроде Билли, которые забирают у человека часть энергии, но я всегда умела с такими справляться. Кроме того, многие из них находят, что контакт с человеком отнимает больше энергии, чем сам процесс, поэтому они предпочитают вообще не связываться с людьми — во всяком случае, пока их не разозлили. Но теперь все изменилось. У меня не было тела, а значит, и не было защиты. Я стала духом-чужаком, забредшим на чужую территорию, и если привидения разозлятся, то мне не поздоровится. Билли говорил, что иногда призраки даже пожирают друг друга, чтобы получить энергию, тем более что это гораздо легче, чем забирать ее у людей. Он сам подвергался нападению несколько раз, и однажды ему пришлось так плохо, что мне пришлось срочно передавать ему свою энергию, чтобы он не растворился в вечности. Итак, я стояла перед огромной толпой голодных призраков, готовых броситься на меня в любую минуту. Правда, до сих пор они оставались спокойными, но мне вовсе не хотелось испытывать судьбу.

— Лучше тебе этого не знать.

Томас промолчал, но нахмурился, когда его взгляд упал на женщину. Видимо, он искренне желал ей помочь, что несколько смягчило мою злость. Интересно, подумала я, Томас рискует так же, как я? Билли-Джо находился в нашем времени, охраняя мое тело, а вот душа Томаса улетела далеко, и, значит, в настоящий момент он мертв. Конечно, он умирает каждый день — когда восходит солнце, но на этот раз все иначе. Надеюсь, когда мы вернемся, нас не будет поджидать его хладный труп.

— Давай ее освободим, — чтобы отвлечься, предложила я.

Мы начали снимать женщину с дыбы, но это оказалось труднее, чем мы думали. Хотя я и старалась действовать как можно осторожнее, я все же причинила ей боль. Веревки так въелись в тело, что кровь приклеила их, словно клей; когда я дернула, чтобы оторвать их от кожи, хлынула сукровица.

Я оглядела темницу — нет ли поблизости воды, но вдоль стен сидели только закованные в цепи узники. Один из них висел на каменном выступе в девяти футах над землей. Его руки были заведены назад и выкручены под самым невероятным углом, к ногам были привязаны камни. Он не шевелился, а просто висел, как тряпичная кукла. Еще один лежал на грязной соломе и тихо стонал. Я попыталась догадаться, что с ним сделали; скорее всего, обварили кипятком. Его кожа имела кроваво-красный цвет и сходила пластами. Не лучше выглядели и остальные. Увидев располосованные спины, культи вместо рук и ног, вырванные куски мяса, я отвернулась, чтобы меня не стошнило.

Что-то задело мой локоть; обернувшись, я увидела, что возле меня в воздухе парит фляга. Я схватила ее и покосилась на толпу призраков. Они не двигались; от фляги исходил запах виски. Я бы предпочла воду, но алкоголь, возможно, притупит боль.

— Вот, выпей, — сказала я, прижимая флягу к губам женщины.

Она сделала несколько глотков и потеряла сознание.

Оставив ее на попечение Томаса, я решила освободить мужчин, но вскоре выяснила, что ничего у меня не получится. Если женщина была связана веревками, то все мужчины были прикованы железными цепями. Я бросила взгляд на Томаса. Разговаривать с ним не хотелось, тем более просить о помощи, но выхода у меня не было.

— Ты можешь разомкнуть цепи? — спросила я.

— Попробую.

Он подошел ко мне, и мы вместе попытались разорвать звенья, но ничего не вышло. Наших сил хватило только на то, чтобы приподнять тяжелую цепь, не больше. Видимо, при переходе в параллельный мир мы потеряли слишком много сил. Даже после того, как я развязала веревки, стягивающие руки женщины, у меня было такое ощущение, словно я несколько часов надрывалась на тяжелой работе.

Итак, дела обстояли не лучшим образом. Я не знала, где нахожусь, как буду возвращаться в свое время и когда в темницу нагрянут палачи. В углу мелькнула крыса, и я запустила в нее ковшиком для воды. Очень славно, а если я каким-то образом вернусь в свое время, то окажусь точно в эпицентре грандиозной драки, в которой еще неизвестно, кто победит. Нет, сегодня явно не мой день.

— Это бесполезно, Кэсси, — сказал Томас, провозившись несколько минут. — Я не сильнее этих людей, к тому же у меня быстро убывают силы. Давай спасать женщину, пока можно. Остальным мы уже ничем не поможем.

Я нехотя согласилась. Сегодня, кажется, я работаю спасателем. Я вновь взглянула на армию призраков, терпеливо наблюдающих за мной.

— Э-э... вы не знаете, как отсюда выбраться?

Призраки посмотрели на меня, потом переглянулись. В толпе послышалась возня, затем вперед шагнул юноша лет восемнадцати, одетый примерно как Луи Сезар, только гораздо беднее. На нем была голубая суконная рубашка, в руке — коричневая шляпа с общипанным желтым пером, заткнутым за широкую ленту. Наверное, при жизни он был щеголем, поскольку его шейный платок был украшен кружевами, парик был пышный и длинный, а на туфлях из буйволовой кожи красовались огромные желтые банты. Слишком уж ярко для привидения; значит, юноша умер не более года назад.

— A votre service, mademoiselle, — произнес он, поклонившись, — впрочем, не так изящно, как Луи Сезар.

Здорово, ну просто здорово. Я бросила взгляд на Томаса; тот держал женщину за руку и щупал ей пульс.

— Ты, случайно, не говоришь по-французски?

Он покачал головой.

— Совсем немного, вряд ли он меня поймет. Меня редко допускают на заседания Сената, — мрачно добавил он.

— С каких это пор в Вегасе говорят по-французски?

Томас нетерпеливо качнул головой.

— Штаб-квартира европейского Сената находится в Париже, Кэсси.

— Я не знала, что ты служишь там.

— Ты вообще много чего не знаешь.

Решив прекратить спор, я взглянула на юношу. Конечно, хорошо, что я нахожусь не в теле Луи Сезара, но сейчас было бы неплохо иметь его знания.

— Мы не говорим по-французски, — сказала я.

Юноша смущенно взглянул на меня, в толпе снова послышалась возня, и вперед вытолкнули еще одного призрака — мужчину средних лет в штанах до колен и голубой матросской куртке. Его лысую голову не украшал парик, выглядел он как человек, много повидавший на своем веку.

— При жизни я был виноторговцем, мадемуазель. Мне часто приходилось бывать в Англии; возможно, я сумею вам помочь?

— Послушайте, я не знаю, как я сюда попала и зачем. И где нахожусь. И что вы от меня хотите. Мне нужна хоть какая-то информация.

Призрак задумался.

— Простите, мадемуазель, но мы несколько озадачены. Вы духи, но не такие, как мы. Скажите, вы ангелы, ниспосланные нам в ответ на наши молитвы?

Я фыркнула. За мою жизнь меня называли разными словами, но еще ни разу не назвали ангелом. И Томас был не слишком похож на ангела, разве что падшего.

— Э-э, нет. Не совсем. — Юноша что-то сказал, и у торговца сразу сделался испуганный вид. — Что он сказал?

Торговец замялся.

— Он опасается за жизнь своей возлюбленной. Она может умереть, как умер он, как все мы в этом подземелье страданий. Он сказал, что ему все равно, откуда вы, хоть от самого le diable14, от самого Сатаны, лишь бы вы даровали нам надежду на отмщение. Простите его, мальчик сам не понимает, что говорит.

Взглянув на гневное лицо юноши, я подумала, что все он прекрасно понимает.

— Мы не демоны. Мы... это трудно объяснить. Мы просто хотим убраться отсюда, пока не пришли тюремщики. Вы не могли бы сказать, что это за место?

— Вы в Каркассоне, мадемуазель, где находятся врата, ведущие в Ад.

— А это где? Во Франции?

Торговец взглянул на меня так, словно я спросила, какой сейчас год, что я, собственно, и собиралась сделать. Все, к черту. На объяснения нет времени.

— Ладно, не обращайте внимания. Просто скажите, куда мы можем отнести эту женщину. Ее убьют, если мы ее отсюда не выведем.

— Отсюда никого нельзя вывести. Разве вы пришли не для того, чтобы отомстить за смерть Франсуазы?

Все это начало мне надоедать. Я не слишком терпеливый человек, особенно если учесть, сколько мне пришлось пережить за последнее время.

— Ваша Франсуаза еще не умерла. Так вы поможете нам?

Видимо, юноша сообразил, в чем дело, поскольку начал что-то быстро говорить торговцу. Пока они спорили, женщина пришла в себя, и я легонько похлопала ее по руке — там, где не было следов от веревок. Она взглянула на меня своими большими глазами, но ничего не сказала. И правильно сделала; сейчас было не время для вопросов.

Наконец торговец повернулся ко мне.

— Даже если мы вам поможем, — укоризненно сказал он, — женщина может умереть, как и все остальные. Вы откажетесь мстить, если она проживет еще несколько дней?

Тут я не выдержала. Какого черта, у меня был тяжелый день, и я не для того забралась в жуткое подземелье, чтобы выслушивать лекции какого-то дурацкого призрака! Для этого у меня есть Билли-Джо.

— Я не ангел смерти, ясно вам это? Я пришла сюда не для того, чтобы мстить! Если вам нужна месть, мстите сами. Так поступают все привидения, между прочим. А теперь — или помогите мне, или убирайтесь с дороги!

Виноторговец рассердился.

— Мы не можем мстить за себя сами, иначе мы бы давно это сделали, — резко сказал он. — Этот замок служит местом пыток вот уже много столетий; кто-то наложил на него чары, которые не дают нам вмешиваться в ход событий. Думаете, мы могли бы спокойно наблюдать, как на наших глазах творится страшная жестокость, будь у нас выбор? Если вы не духи, значит, могущественные колдуны. Помогите нам! Помогите, и мы навеки станем вашими рабами.

С этими словами призрак опустился на одно колено, и вся армия призраков, как один, последовала его примеру. Нет, это уже слишком.

— Э-э... как ваше имя?

— Пьер, мадемуазель.

— О'кей, Пьер. Я не колдунья; я простая ясновидящая. Наверное, вы умеете колдовать лучше, чем я. Я не способна снимать чары, никакие. Я знаю только одно: если мы сейчас же не поможем этой женщине, она умрет.

Торговец слушал меня молча, насупившись, но юноше все это, видимо, надоело. Выскочив вперед, он схватил меня за руку и принялся тянуть, что-то бормоча на своем языке, причем так быстро, что даже если бы я и знала французский, все равно ничего бы не разобрала.

Бросив на юношу неодобрительный взгляд, Пьер все же согласился перевести его слова.

— В замке есть подземный коридор, мадемуазель, который ведет от подножия одной из башен к реке Од. Им всегда пользовались в случае опасности. Этьен покажет вам дорогу.

Я вопросительно взглянула на Томаса.

— Ты сможешь ее нести? — Он кивнул и подхватил женщину на руки и тут же, запнувшись, едва ее не уронил. — В чем дело?

— Она тяжелее, чем я думал, — хмуро ответил Томас. — Нужно торопиться, Кэсси, я теряю силы.

Я кивнула и взялась за ручку двери, ведущей в темницу. Пришлось дернуть несколько раз, прежде чем она открылась. Я могла совершать манипуляции с предметами, но Томас был прав — нужно было торопиться, поскольку и мои силы находились на исходе. Задыхаясь от напряжения, мы выбрались в коридор; он был пуст. Наверное, тюремщики ушли, чтобы выпить чашечку кофе. Однако я точно знала, что они где-то поблизости и скоро вернутся.

Юный призрак метался туда-сюда, пока мы спускались по лестнице. Было темно, но ярко-желтое перо на его шляпе светилось слабым призрачным светом, и мы шли за ним, как за огоньком маленькой свечки. На этот раз я не запнулась и не ушибла палец и все же пожалела, что в свое время не занималась бегом трусцой, потому что спускаться по лестнице — все равно что бежать марафон. Теперь я понимала, почему Билли так злился, когда я просила его что-нибудь принести.

К тому времени, когда лестница закончилась, я была мокрой, как мышь. Я хотела прислониться к стене, но едва в нее не провалилась.

— Далеко еще?

Юноша не ответил, лишь дернул головой, указывая вперед. Я оглянулась — привидений вокруг не было; видимо, их больше интересовала возможность над кем-нибудь поиздеваться, чем спасать чью-то жизнь. Что ж, на то они и привидения.

Наконец мы вышли в коридор; стояла кромешная тьма, и лишь впереди слабо маячило перышко на шляпе нашего проводника. Стало сыро, под ногами захлюпала вода — значит, мы приближались к реке. Казалось, проклятому коридору не будет конца; к волосам женщины прилипла паутина, но у меня не было времени ее стряхивать. Но вот туннель закончился, и мы вышли наружу; на небе тускло сияли месяц и Млечный Путь. Ночь без электрического освещения кажется абсолютно черной, но даже она после ужасного коридора показалась мне светлой.

Томас окончательно выбился из сил, и мне пришлось ему помогать. Взяв женщину под руки, мы почти волоком тащили ее по узким мощеным улочкам. Не слишком удобный способ передвижения для раненого. И все же лучше так, чем быть сожженной заживо.

Ночью окружавшее замок поселение показалось мне скоплением жалких грязных домишек, расположенных по обеим сторонам до того узких улочек, что соседи из разных домов, высунувшись из окна, могли пожать друг другу руки. Мы шарахались в сторону каждый раз, когда рядом ухала сова или лаяла собака, но продолжали идти. Я старалась не смотреть назад, где на фоне темного неба виднелись зловещие очертания огромного мрачного замка. Я верила, что перышко непременно приведет нас к нашей судьбе. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, и я едва не падала от усталости. Наконец, когда я уже собралась запросить пощады или просто повалиться на землю, впереди мелькнул слабый, едва заметный огонек. Постепенно он стал ярче и вскоре превратился в свечу, горевшую в окне маленького домика. Собрав все силы, я тихонько постучала в дверь. Она открылась, и в глаза хлынул яркий свет. Я быстро зажмурилась, а когда открыла глаза, то увидела встревоженное лицо Луи Сезара.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   14

Похожие:

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Клэр Город падших ангелов Сумеречные охотники 4
Есть болезни, что шагают во тьме; и есть ангелы уничтожения, что парят, окутанные завесами нематериальности и необщительной сущности;...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconДжек Палмер, Линда Палмер. Эволюционная психология. Секреты поведения Homo sapiens
Основными темами книги являются: происхождение человека; эволюция человеческого мозга, сознания и языка; брачное, сексуальное, социальное...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Клэр Город костей
Кассандра Клэр хорошо известна во всем мире как автор трилогии «Драко» по мотивам серии книг о Гарри Поттере, где малоприятный мальчишка...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКарен Хорни Невротическая личность нашего времени Karen Horney, M....
Книга выдающегося немецко-американского психолога Карен Хорни включает одну из ее наиболее популярных работ "Невротическая личность...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconАллисон А., Палмер Д. Геология
Ажгирей Г. Д., Горсиков Г. П. Шанцер Е. В. Общая геология. – М.: Просвещение, 1974. – 479 с

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКассандра Изон «Энциклопедия колдовства и ворожбы»
Сканировано, редактировано, заброшено из-за своей сверхъественной лени by Кира IV

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconОм Агьяна Тимирандхасья Гьянан-Джана Шалакая
«Я рожден во тьме невежества, но мой духовный учитель, огнем божественного знания, подобно тому, как снимают катаракту с глаз с помощью...

Карен Чэнс Прикоснись ко тьме Кассандра Палмер 1 iconКарен Мари Монинг Тайна рукописи Лихорадка 1
Моя философия предельно проста – день, когда меня никто не пытается убить, считается хорошим днем в моей жизни

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов