Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет




НазваниеМой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет
страница15/35
Дата публикации07.03.2016
Размер5 Mb.
ТипРуководство
zadocs.ru > Философия > Руководство
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   35

Такая игра хорошо подходит для детей в возрасте от четырех до пяти лет, тогда как простое выкладывание брусков по порядку на коврике годится скорее для младшего возраста (3–4 года). Возведение башни из розовых кубиков чрезвычайно занимает малышей, которым нет еще и трех лет. Они готовы неустанно строить башни, разрушать их и возводить заново.

II. Различительное восприятие форм при помощи органов зрения и визуально-тактильно-мышечное восприятие

Дидактический материал. Плоские геометрические вкладки из дерева. Мысль о подобных вкладках впервые возникла у Итара, а затем находит применение у Сегена.

Работая в школе для умственно неполноценных детей, я использовала эти вкладки в такой форме, как это предлагали мои прославленные предшественники. Материал состоял из двух достаточно больших деревянных дощечек, скрепленных вместе. Нижняя дощечка – сплошная, а в верхней прорезаны выемки в виде необходимых геометрических форм. Игра состояла в том, чтобы поместить в эти выемки соответствующие деревянные вкладки, к которым сверху приделаны медные шишечки, чтобы их можно было без труда вынимать из гнезд.

В школе для умственно отсталых детей я разнообразила эту игру, разделив вкладки на те, что обучают цветам, и на те, что предназначены для изучения форм. Вкладки для изучения цветов были все изготовлены в виде кружков, а вкладки для изучения форм были выкрашены в синий цвет. У нас было огромное множество таких вкладок самых разнообразных цветов и форм. Материал стоил дорого и был невероятно громоздким.

В дальнейшей работе с нормальными детьми, после многочисленных экспериментов, я окончательно отказалась от использования плоских вкладок в качестве пособия для изучения цветов, поскольку этот материал не давал никакой возможности контролировать правильность выполнения задания: задача ребенка заключалась всего-навсего в том, чтобы закрыть лежащие перед ним фигуры.

Вместе с тем я оставила геометрические вкладки, придав им, однако, новый оригинальный характер. Их нынешняя форма была подсказана визитом в исправительное заведение Святого Михаила в Риме, где я увидела потрясающий пример обучения ручному труду. Там мне продемонстрировали деревянные модели геометрических фигур, которые можно было вкладывать в соответствующие гнезда или накладывать на соответствующие фигуры. Цель данного учебного материала состояла в том, чтобы научить воспитанников вырезать заданные фигуры, наиболее точно воспроизводя их форму и размеры: рамка служила своего рода контролем качества выполненной работы.

Это подтолкнуло меня к внесению определенных изменений в мои геометрические вкладки, обратив внимание также на саму рамку. Я заказала прямоугольный лоток размером 30 х 20 см. Дно лотка мы выкрасили в темно-синий цвет, а бортики оставили темными. На дно лотка помещается рамка, составленная из шести квадратных ячеек, в которые затем вкладываются нужные геометрические формы. Преимущество разработанного мной лотка заключается в том, что мы можем менять формы и комбинировать их по усмотрению учителя. Иногда нам нужно объяснить ребенку всего лишь две или три формы, и мы можем закрыть пустые ячейки. Для этого я специально заказала несколько сплошных квадратиков без отверстий. К этому материалу добавляется набор белых квадратных карточек, со стороной в 10 см. Карточки группируются в несколько серий, для лучшего объяснений форм. Первую серию составляют карточки, на которые наклеены геометрические фигуры, вырезанные из синей бумаги. На вторую серию карточек наклеен синий контур геометрических фигур, в виде пунктирной линии шириной в 1 см. На третьей серии карточек черной линией нанесен контур тех же самых геометрических фигур. Таким образом, у нас есть лоток, набор рамок, вкладки и три серии карточек.

Кроме того, я разработала ящик с шестью лотками. Когда приподнят верх, переднюю стенку можно опустить, и тогда лотки выдвигаются как ящики письменного стола. В каждом лотке содержится по шесть ячеек с соответствующими вкладками. В первом лотке находятся четыре сплошных квадрата и две рамки: одна с ромбом, а вторая – с трапецией. Во втором лотке хранятся пять прямоугольных вкладок одинаковой длины, но разные по ширине. В третьем лотке содержатся шесть кружков, постепенно уменьшающихся в диаметре. В четвертом – шесть треугольников, в пятом – шесть многоугольников (от пятиугольника до десятиугольника), а в шестом ящике находятся шесть кривых фигур (эллипс, овал и т. д., в том числе фигура в форме цветка, составленная из четырех пересекающихся дуг).

Упражнения с вкладками. Упражнение заключается в том, что мы даем ребенку лоток с теми фигурами, с которыми мы хотим его познакомить. Мы вынимаем вкладки из гнезд, перемешиваем их на столе и затем предлагаем ребенку разложить их по местам. В этой игре могут принимать участие даже самые маленькие дети, и она надолго занимает их внимание, хотя и не так долго, как упражнения с цилиндрами. На самом деле я никогда не замечала, чтобы ребенок играл в эту игру больше пяти-шести раз. Дело в том, что ребенок затрачивает массу усилий на выполнение данного упражнения: ему нужно узнавать форму и внимательно к ней присматриваться.

Поначалу многие дети делают ошибки, пытаясь вложить треугольник в отверстие в виде трапеции, затем в прямоугольное гнездо и т. д. Или, взяв в руки прямоугольную вкладку, пытаются поместить ее длинной стороной поперек. Но после нескольких повторений ребенку удается разместить вкладки по местам. После трех-четырех занятий ребенок начинает без труда узнавать геометрические формы и распределяет их по гнездам уверенно и даже с некоторой долей небрежности, будто пренебрегая таким легким упражнением. В этот момент следует обратить внимание ребенка на следующую группу упражнений, где от него требуется методическое наблюдение за формой. Мы меняем фигуры в рамке и переходим от контрастирующих форм к аналогичным. Ребенок быстро привыкает к этому упражнению и без труда размещает вкладки по соответствующим гнездам.

Первый этап работы с вкладками заключается в том, что ребенок вынужден по нескольку раз повторять данное упражнение с фигурами, чьи формы резко отличаются друг от друга. Узнаванию форм во многом способствует связь зрительного восприятия с мускульно-тактильным восприятием формы. Я показываю ребенку, как следует обводить вкладки по контуру указательным пальцем правой руки, а затем велю точно так же обвести контуры отверстия, в которое должна войти данная фигура. Мы стремимся к тому, чтобы у детей это вошло в привычку. Это на самом деле не так уж и трудно, потому как детям нравится ощупывать различные предметы. Уже в ходе работы с умственно неполноценными детьми я могла убедиться в том, что из всех видов чувственной памяти раньше всех развивается память мускульных ощущений. Я становилась свидетелем того, что многие дети, не умевшие еще узнавать фигуры при помощи органов зрения, уже могли распознавать их посредством прикосновения. Иными словами, они узнавали движения, необходимые для обведения контуров этой фигуры. То же самое справедливо и для здоровых детей. Затрудняясь, куда поместить фигуру, они вертят ее, пытаясь на все лады поместить ее в гнездо, но стоит им обвести контуры вкладки и отверстия, как им тут же удается положить ее на нужное место. Это безоговорочно свидетельствует о том, что сочетание зрительных и мускульно-тактильных ощущений во многом облегчает восприятие форм и закрепляет их в памяти ребенка.

Подобные упражнения предполагают такую же степень абсолютного контроля, как и упражнения с объемными вкладками: фигура может войти только в соответствующее ей гнездо. Это дает ребенку возможность работать самостоятельно, развивая свое зрительное восприятие посредством самовоспитания чувств.

Упражнения с тремя сериями карточек

Первая серия. Мы даем ребенку деревянные формочки и карточки с наклеенными на них фигурами, вырезанными из бумаги. Мы перемешиваем карточки на столе. Ребенок должен разложить их в рядок (детям это очень нравится) и положить на них сверху соответствующие деревянные фигурки. Здесь роль контролирующего органа играют глаза ребенка. Ребенок должен узнать фигуру и положить на нее сверху деревянную форму, но так, чтобы она полностью закрыла картинку на карточке. Здесь вместо рамки, которая физически контролировала правильность выполнения задания, функцию контроля выполняет непосредственно зрительный аппарат ребенка. Кроме сопоставления форм, ребенок также приучается обводить контуры наклеенных фигурок, и это составляет необходимую часть упражнения (дети всегда с большой охотой выполняют эти движения). Сопоставив деревянную формочку с картинкой, ребенок снова обводит контуры указательным пальцем, поправляя формочку таким образом, чтобы она полностью закрыла под собой картинку.

Вторая серия. Мы даем ребенку карточки и соответствующие деревянные фигурки. В данной серии картинка на карточке представлена в виде пунктирной линии. Благодаря этим упражнениям ребенок идет от конкретного к абстрактному. Вначале он имел дело с объемными предметами, затем перешел к плоским вкладкам (иными словами, к плоскости, которая сама по себе не существует), а сейчас переходит к линии. Но эта линия не представляет для него абстрактного контура плоской фигуры. Для ребенка это дорожка, по которой он так часто проходил своим указательным пальцем; эта линия является следом его движения. Когда пальчик скользит по контуру, у ребенка создается впечатление, будто его движение и вправду оставляет след, ведь фигура закрывается пальцем и открывается по мере его движения. Теперь глаз направляет движение руки, но надо помнить, что этому движению предшествовала подготовка, когда ребенок обводил контуры деревянных геометрических форм.

Третья серия. Теперь мы показываем ребенку карточки, на которых геометрические фигуры нарисованы черной линией, и, разумеется, соответствующие плоские деревянные вкладки. В этом упражнении ребенок сталкивается с линией, то есть чистой абстракцией, но в ней тем не менее есть идея оставления следа от движения.

Правда, это уже не след, оставленный пальцем. Но может быть, это след карандаша, которым ребенок ведет по контуру фигуры. Представление геометрических фигур в виде простых контуров является логическим продолжением серии упражнений, где эти же самые фигуры были доступны как для зрительного, так и для тактильного восприятия. Все, что ребенок усвоил до этого, приходит ему на память, когда он сопоставляет контур с плоской деревянной вкладкой.

III. Различительное восприятие цветов при помощи органов зрения. Воспитание хроматического чувства

Проводя занятия на усвоение различных цветов, мы пользуемся разноцветными лоскутками и шерстяными шариками. А что касается воспитания хроматического чувства, мной был разработан дидактический материал на основе многочисленных опытов с нормальными детьми (как я уже говорила, работая с неполноценными детьми, я пользовалась геометрическими вкладками). Данный материал состоит из небольших плоских табличек, обтянутых цветной шерстью или шелком. На концах табличек закреплены бортики, которые не дают ткани касаться поверхности стола. Ребенка также приучают брать табличку в руки только за деревянные края, чтобы случайно не замарать нежные цвета. Благодаря этому нам не приходится часто возобновлять наш дидактический материал.

Я отобрала восемь цветов, каждый из которых представлен в виде восьми различных оттенков. Всего у нас, таким образом, шестьдесят четыре таблички. Эти восемь цветов следующие: черный (от серого до белого), красный, оранжевый, желтый, зеленый, синий, фиолетовый и коричневый. Ко всем табличкам имеются дубликаты. Таким образом, весь набор состоит в общей сложности из 128 табличек. Они хранятся в двух разных коробках, в каждой из которых имеется восемь отделений для каждого цвета.

Упражнения с цветными табличками. Начинать следует с самых интенсивных цветов, например красный, синий и желтый. Берем по две таблички каждого цвета и раскладываем их на столе перед ребенком. Показывая на какой-нибудь цвет, мы просим его найти такой же среди других табличек, разбросанных по столу. Таким образом, ребенок выстраивает колонку из парных табличек.

Постепенно можно увеличивать число табличек, вплоть до восьми цветов (соответственно шестнадцать табличек). После знакомства с самыми яркими цветами можно переходить к более нежным оттенкам, следуя той же процедуре. В конце концов мы показываем ребенку две-три таблички одного цвета, но разных оттенков, демонстрируя, каким образом их можно выстроить по степени насыщенности. И наконец, показываем все восемь оттенков одного цвета.

Далее мы переходим к оттенкам двух разных цветов. Смешав по восьми оттенков двух цветов (предположим, красного и синего), мы показываем ребенку, как распределять их по группам и затем раскладывать оттенки по степени их интенсивности. Постепенно мы усложняем задание: даем ребенку оттенки близких цветов, например синего и фиолетового, желтого и оранжевого и т. д.

В одном из наших домов ребенка я увидела, как дети играют в одну увлекательную игру, причем с поразительной ловкостью. Директриса рассыпает на столе столько цветовых групп, сколько за столиком сидит детей, допустим три. Каждый ребенок выбирает себе цвет, или же их назначает сама директриса. Учительница перемешивает все таблички, и затем дети начинают вытаскивать из разноцветной кучи все оттенки своего цвета и выкладывать их по градации так, чтобы получилась своего рода полоска из оттенков одного цвета, интенсивных в начале и бледнеющих к концу.

Еще в одной из наших школ я видела, как дети брали весь набор из шестидесяти четырех табличек, высыпали их на стол и, тщательно перемешав, начинали быстро распределять их по группам и выкладывать по степени интенсивности, образуя нечто вроде коврика из мягко перетекающих оттенков. Дети настолько быстро усвоили этот навык, что нам оставалось только удивляться. Даже трехлетние малыши оказываются в состоянии разложить все восемь табличек по степени интенсивности оттенков.

Проверка памяти на цвета. Проверить, насколько ребенок в состоянии запоминать цвета, можно следующим образом: показываем ученику табличку с каким-нибудь цветом, даем хорошенько присмотреться, а затем велим ему подойти к другому столику поодаль и найти среди других разложенных там табличек точно такой же оттенок, какой мы только что ему показали. Дети выполняют это упражнение с поразительной точностью и лишь иногда делают незначительные ошибки. Пятилетние дети приходят в полный восторг от этого упражнения. Им нравится сравнивать обе таблички, определяя, верно ли они подметили сходство.

В самом начале своей работы я пользовалась материалом Пиццоли. Он представляет собой небольшой коричневый диск с прорезанным вверху отверстием в виде половинки луны. К этому диску сзади приделан еще один, разделенный на сектора разного цвета. Вращая задний диск, можно видеть, как сменяются различные цвета в этом окошке.

Учитель обращает внимание ученика на определенный цвет, затем поворачивает диск и просит, чтобы ученик указал на него, как только этот цвет снова покажется в окошке. Но подобное упражнение делает ребенка менее активным и не дает возможности для самопроверки, что дает нам основание полагать, что для воспитания чувств подобный материал не годится.

Упражнения на распознавание звуков

В качестве упражнений на развитие слуха желательно использовать дидактический материал, применяемый в крупных учебных заведениях для глухонемых в Германии и Америке. Эти упражнения являются вводными упражнениями для освоения речи, и они особым образом концентрируют внимание ребенка на различении «модуляций человеческого голоса».

В первые годы жизни ребенка следует уделять большое внимание упражнениям на развитие речи. Но помимо развития речи подобные упражнения также приучают детское ухо воспринимать различные шумы, улавливать самые легкие шорохи, отличать их от звуков и с неприятием относиться к резким и нестройным шумам. Подобное воспитание чувств ценно еще потому, что воспитывает эстетический вкус и в высшей степени способствует выработке дисциплины в практической жизни: нам всем хорошо знакома ситуация, когда маленькие дети беспокоят всех домашних своими криками и шумом опрокинутых вещей.

Дидактический материал не способен в полной мере отразить научные знания о воспитании слуха. Ребенок не может упражняться в развитии слуховых ощущений самостоятельно, как он это делал в упражнениях на развитие других чувств, ведь за инструментом, воспроизводящим градацию звуков, может сидеть одновременно только один ребенок. И для различения звуков ему нужна абсолютная тишина.

Синьорина Маккерони, директриса нашего первого дома ребенка в Милане, позже работавшая в одном из францисканских монастырей в Риме, разработала и изготовила набор из тринадцати колокольчиков, подвешенных на деревянной раме.

Колокольчики совершенно одинаковы на вид, но, если ударить по ним молоточком, они издают тринадцать разных звуков.

Набор состоит из двух рядов по 13 колокольчиков, к которым прилагаются четыре молоточка. Ударив по колокольчику в одном ряду, ребенок должен найти колокольчик с таким же звучанием во втором ряду. Это упражнение представляет большую сложность для детей, поскольку они еще не умеют ударять молоточком с одинаковой силой, в результате чего звуки получаются разными по интенсивности. И даже когда молоточком ударяет учитель, детям все равно сложно определить разницу между двумя звуками. Исходя из всего сказанного, мы не находим этот инструмент, по крайней мере в настоящей его форме, пригодным для практического применения.

Для распознавания звуков мы также используем набор маленьких свистков, разработанных Пиццоли, а для распознавания различных шумов у нас имеется несколько маленьких коробочек, наполненных более или менее мелкими сыпучими веществами (песок, галька). При встряхивании коробочки издается характерный шорох.

Урок по воспитанию слуховых ощущений проходит следующим образом: учитель устанавливает в классе тишину обычными способами, а затем я продолжаю эту работу, делая тишину более глубокой. Я говорю: «Тссс! Тссс!» – всякий раз изменяя манеру произношения: то резко и коротко, то тихо и протяжно. Дети в это время сидят как завороженные, а я приговариваю: «Тише, еще тише».

Потом я снова произношу: «Тссс!», каждый раз все тише и тише. Едва слышным шепотом я повторяю: «Еще тише», а затем продолжаю: «Теперь я слышу, как тикают часы, как жужжат крылышки у мухи. Я слышу, как шелестят листья деревьев в саду».

Дети приходят в восторг от такого упражнения. Они соблюдают такую полную тишину, что кажется, будто в классе никого нет. Я говорю шепотом: «А теперь закроем глаза». При неоднократном повторении данного упражнения дети настолько приучаются сидеть в полной тишине и неподвижности, что если кто-то порывается ее нарушить, то достаточно одного лишь звука или взгляда, чтобы немедленно призвать его к порядку.

Установив полную тишину, мы начинаем демонстрировать различные звуки и шумы, вначале сильно контрастирующие, а затем все более похожие друг на друга. Иногда мы объясняем детям разницу между шумом и звуком. Мой опыт показывает, что наилучших результатов можно добиться при помощи старых методов, которые применял Итар еще в 1805 году. Он брал барабан и колокольчик. По его замыслу, несколько колокольчиков должны были иллюстрировать градацию звуков, а несколько барабанов с разным звучанием должны были иллюстрировать градацию шумов, или, лучше сказать, градацию тяжелых гармонических звуков, ведь барабан все-таки принадлежит к музыкальным инструментам. Камертон, свистки и коробочки не так привлекательны для детей и не обладают таким воспитательным потенциалом, как другие инструменты. Интересно отметить, что два великих человеческих начала – ненависть (война) и любовь (религия) – избрали два противоположных музыкальных инструмента: барабан и колокол.

После того как в классе установлена полная тишина, мы начинаем звонить в разные по тону колокольчики: то мягкого и густого звучания, то звонкого и радостного. Звоня в колокольчики, мы посылаем соответствующие вибрации по телу ребенка и тем самым способствуем воспитанию не только слухового аппарата, но и всего детского организма посредством правильных вибраций. Звучание удачно подобранных колокольчиков проникает во все фибры души ребенка и приносит ему умиротворение. Я верю в то, что таким образом дети становятся более чувствительными к грубым звукам, им становится противен беспорядочный и режущий слух шум.

Ухо человека, получившего музыкальное воспитание, не может спокойно воспринимать резкие и диссонирующие ноты. Полагаю, нет нужды объяснять важность подобного воспитания в детстве. Благодаря ему новое поколение детей вырастет более уравновешенным. Им будут неприятны нестройные беспорядочные звуки, которые постоянно режут ухо в тех ужасных домах, где в большой тесноте живут бедняки, брошенные обществом и ставшие заложниками самых низменных животных инстинктов.

Музыкальное воспитание

Музыкальное воспитание требует осторожного методического подхода. В целом можно сказать, что маленькие дети проходят мимо даже самых хороших музыкантов безучастно, прямо как животные. Они не воспринимают изящного сочетания звуков, но, заслышав шарманщика, уличные дети собираются вокруг него и криками приветствуют тот шум, который шарманка издает вместо звуков.

Музыкальное воспитание требует соответствующих инструментов, которые так же важны, как и музыка. Кроме распознавания звуков, инструмент призван пробудить в ребенке чувство ритма и, если можно так выразиться, подтолкнуть его к спокойным и скоординированным движениям мускулов, которые уже знакомы с тишиной и неподвижностью и характерными для них вибрациями спокойствия и умиротворенности.

Мне кажется, что для этой цели лучше всего подходят струнные инструменты (быть может, что-то вроде упрощенной арфы). Вместе с барабаном и колокольчиком она образует троицу классических музыкальных инструментов. Арфа считается инструментом, выражающим «личные переживания человека». Легенда вкладывает ее в руки Орфея, народные предания – в руки фей, а в сказках на арфе играют принцессы, пленяющие сердца прекрасных принцев.

Учитель, поворачивающийся спиной к детям для того, чтобы извлечь из музыкального инструмента некие звуки (зачастую сомнительной красоты), никогда не сможет воспитать в них музыкальное чувство.

Ребенка нужно увлечь, очаровать любым доступным способом, будь то взглядом или позой. Если учительница нагнется к окружающим ее детям и не станет против воли удерживать их рядом с собой, а затем коснется нескольких струн в несложном ритме, то тогда ей удастся установить контакт не только с ребенком, но и с самой его душой. Тем лучше, если касание струн сопровождается голосом учительницы, а дети, если хотят, подпевают ей. Таким образом, учитель, видя, какие песни дети охотнее всего подхватывают, может сделать вывод о том, какие из них «наиболее пригодны для воспитания». Необходимо также соотносить степень сложности ритма с возрастом ребенка, обратив внимание на то, что под одни ритмы подпевают только более старшие дети, тогда как другие песни подхватывают даже самые маленькие ученики. Как бы то ни было, я убеждена, что для пробуждения музыкального чувства в душе ребенка вполне подходят самые обычные незамысловатые инструменты.

Я предложила директрисе миланского дома ребенка, которая сама является талантливым музыкантом, провести ряд экспериментов с целью определения музыкальных способностей наших воспитанников. Она провела ряд опытов с фортепиано и выяснила, что дети чувствуют только ритм и совсем невосприимчивы к тону. На основе ритма она сочинила несколько простых танцевальных мелодий для детей, желая изучить влияние ритма на координацию мускульных движений. К своему большому удивлению, она увидела огромный воспитательный эффект от такой музыки. Несмотря на то что ее ученики воспитывались под руководством мудрых и искусных учителей сообразно принципам свободы и самопроизвольно приводили свои поступки и движения в правильное русло, все они жили в условиях улицы и практически у всех была привычка подпрыгивать.

Будучи верным сторонником принципа свободы в воспитании и не считая подпрыгивание дурной привычкой, учительница не исправляла их.

Но вскоре она заметила, что после того, как она разнообразила и участила ритмические упражнения, дети постепенно начали отучаться от этого некрасивого движения, и в конце концов от дурной привычки не осталось и следа. Однажды она попросила детей объяснить ей, в чем причина таких изменений в их поведении. Самые маленькие только посмотрели на нее, не говоря ни слова, но зато старшие выдали несколько ответов, общий смысл которых сводился к следующему: «Прыгать нехорошо», «Прыгать некрасиво», «Прыгать неприлично».

Поистине блестящий триумф нашего метода!

Этот случай свидетельствует о том, что мускульное чувство ребенка поддается воспитанию, и более того, оно способно достичь высокой степени утонченности, если в его развитии участвует мускульная память, наравне с другими формами сенсорной памяти.

Проверка остроты слуха

Единственный более или менее удачный эксперимент в этой области, который нам пока что удалось провести в доме ребенка, – это эксперимент с часами и шепотом. Опыт заключается исключительно в практическом наблюдении и не дает возможности точно измерить остроту слуха. Тем не менее он оказывается крайне полезным, поскольку дает примерное представление об остроте слухового восприятия ребенка.

Упражнение заключается в том, что, водворив в классе полную тишину, учитель обращает внимание детей на тиканье часов и на все другие звуки, на которые мы обычно не обращаем внимания. Затем учитель уходит в смежную комнату и начинает тихо вызывать каждого ребенка по имени. Готовясь к этому упражнению, необходимо донести до детей истинный смысл тишины.

С этой целью я провожу несколько игр в молчанку, которые удивительным образом способствуют установлению образцовой дисциплины в наших школах.

Я обращаю внимание детей на себя и на то, как тихо я могу себя вести. Я принимаю различные позы (сидя или стоя), но, замерев в какой-то одной позе, я не только ничего не говорю, но и не двигаюсь. Даже движение пальца может вызвать шум, хоть и незаметный. И дышать можно так, что нас будет слышно. Я же стараюсь соблюдать абсолютную тишину, что довольно сложно. Затем я подзываю ребенка и велю ему делать то же, что и я. Он переступает с ноги на ногу, и уже одно это движение производит шум! Он шевелит рукой, вытягивая ее вдоль подлокотника, и это тоже создает определенный шум. Даже дыхание у него не такое спокойное и бесшумное, как у меня.

Пока ребенок совершает эти движения, я время от времени делаю краткие замечания, после которых снова наступает период тишины и неподвижности, а остальные дети наблюдают за нами и слушают. Многие из них с удивлением обнаруживают, как много шума мы создаем в повседневной жизни и даже не замечаем этого. Они узнают, что есть несколько уровней тишины и что есть абсолютная тишина, когда ничто, абсолютно ничто не движется. Они в изумлении смотрят на меня, когда я стою посреди комнаты так тихо, словно «меня вообще нет». Тогда они пытаются подражать мне и даже перещеголять меня в этом, а я то и дело обращаю их внимание на то, как почти бессознательно шевельнулась чья-то нога или рука. И дети, в свою очередь, все больше стремятся достичь полной неподвижности и начинают обращать внимание на каждую часть своего тела.

Когда дети увлечены этой игрой, в классе воцаряется полная тишина, совсем не похожая на то, что мы обычно называем этим словом. Создается ощущение, будто жизнь постепенно угасает, а комната пустеет все больше и больше, словно никого в ней нет. В какой-то момент мы начинаем слышать тиканье часов, и этот звук, кажется, усиливается по мере того, как тишина становится все более полной. С улицы, со двора, который раньше казался таким тихим, доносятся всевозможные звуки: то птичка защебечет, то мимо пройдет ребенок. Дети сидят, пораженные такой необыкновенной тишиной. «Ну вот, – говорит директриса. – Никого в классе больше нет. Все дети ушли».

Дойдя до этого момента, мы зашториваем окна и велим детям закрыть глаза руками. Дети продолжают сидеть неподвижно и в темноте.

Затем мы говорим: «А теперь послушайте. Сейчас тихий голос будет называть вас по именам». Я ухожу в комнату, находящуюся за спиной детей, и начинаю вызывать их по очереди, растягивая слоги в их именах, будто зову их в горах. Этот почти таинственный голос, кажется, проникает в самое сердце и душу ребенка. Услышав свое имя, ребенок поднимает голову, блаженно открывает глаза, аккуратно, стараясь не сдвинуть стул, встает с места и на цыпочках, еле слышно, выходит из комнаты. Однако, как ни старается он ступать бесшумно, его шаги все равно слышны среди общей неподвижности.

Сияя от счастья, он доходит до двери и бросается в комнату, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Некоторые дети прижимаются лицом к моему платью, а другие, обернувшись, стоят и наблюдают за своими товарищами, неподвижными как статуи. Тот, кого я вызвала первым, чувствует себя польщенным, будто ему выдали приз. Детям прекрасно известно, что я позову всех, «начиная с того, кто вел себя тише всех в классе», и каждый стремится заслужить честь быть позванным одним из первых. Однажды я увидела, как трехлетняя воспитанница пытается удержаться от того, чтобы не чихнуть, и ей это удалось! Она задержала дыхание и одержала маленькую победу над самой собой. Поистине невероятное усилие!

Подобная игра приносит детям несказанное удовольствие. Это видно по их сосредоточенным лицам и терпеливой неподвижности. Вначале, когда я еще не была так хорошо знакома с душой ребенка, я думала, что нужно, наверное, показывать детям конфеты и маленькие игрушки, обещая отдать их тем, кого я позову. Мне казалось, что убедить детей сделать нужное усилие возможно, лишь посулив им какую-нибудь награду. Но вскоре я убедилась, что в этом нет необходимости.

Сделав необходимое усилие по достижению тишины, дети начинают ценить это новое состояние. Сама тишина доставляет им удовольствие. В этот момент они становятся подобны кораблям в тихой гавани, счастливыми оттого, что могут переживать нечто новое, одержав победу над самим собой. В этом и заключается их награда. Они забывают об обещанных конфетах и уже не спешат забрать игрушки, которые, как мне казалось, будут служить для них стимулом. В результате я отказалась от этих бесполезных уловок и с удивлением обнаружила, что игра проходит все более и более эффективно. В конце концов, даже самые маленькие наши воспитанники трех лет от роду оставались сидеть неподвижно в полной тишине в течение всего времени, необходимого для того, чтобы вызвать из комнаты целый класс, в котором ни много ни мало сорок учеников!

Именно тогда я осознала, что душа ребенка получает собственную награду, в виде особого духовного наслаждения. После подобных упражнений мне показалось, что дети стали ко мне ближе. И уж конечно, они стали более послушными, кроткими и нежными. В ходе этого упражнения мы и в самом деле как будто отрешались от остального мира и находились несколько минут в состоянии теснейшего общения в полной тишине: я подзывала их, а они внимали моему голосу, направленному лично каждому из них, получая награду за проявленное терпение.

Урок тишины

Мне хотелось бы описать один урок, который оказался необычайно эффективным в том смысле, что благодаря ему дети осознали, какой полной тишины можно достичь. Однажды перед тем, как войти в один из наших домов ребенка, я встретила во дворе женщину с четырехмесячным младенцем на руках. Ребенок был туго замотан в пеленки, как это еще принято среди жителей Рима (детей, которых туго пеленают, итальянцы называют пупа, то есть кукла). Младенец лежал тихо и казался воплощением спокойствия. Я взяла девочку на руки, и она не подала ни малейших признаков беспокойства. Держа ее на руках, я пошла по направлению к классу. Ко мне навстречу выбежали дети. Как всегда, они норовили обнять меня, цеплялись за мое платье и едва не сбивали меня с ног. Я улыбнулась и показала им «куколку». Они поняли и стали просто прыгать вокруг меня, сияя от удовольствия, но уже не дотрагивались до меня руками, чтобы не потревожить младенца у меня на руках.

Я вошла в класс, окруженная целой кучей детей. Все сели на свои места. Причем я села на большой стул, а не на маленький, как обычно это делаю. Этим я хотела показать, что сижу на торжественном месте. Дети смотрели на малышку со смесью радости и умиления. Следует заметить, что до этого момента никто из нас не произнес ни единого слова. Наконец я сказала: «Я принесла вам маленькую учительницу». Дети в изумлении переглянулись. Послышался негромкий смех. «Да, да. Маленькую учительницу, потому что никто из вас не может вести себя так же тихо, как она». После этих слов дети переменили свое положение за столом и замолкли. «И все же ни один из вас не держит свои руки и ноги так же смирно, как она». Дети тут же поправили свои руки и ноги. Я с улыбкой поглядела на них и сказала: «Да, но все равно вы не сможете держать их так же смирно, как она. Вы чуть-чуть, но все-таки шевелите ими, а она – нет. Никому из вас не удастся вести себя так смирно, как может она». На лицах детей показалось серьезное выражение. Казалось, они осознали превосходство этой маленькой учительницы. Кое-кто улыбался, будто хотел сказать, что она такая спокойная всего лишь из-за пеленок. «Никто из вас не сможет оставаться таким безмолвным, как она», – сказала я, и после этих слов в классе воцарилась полная тишина. «Невозможно лежать тише, чем она. Прислушайтесь к ее дыханию – какое оно легкое. Подойдите к ней тихонько на цыпочках».

Несколько детей поднялись со своих мест и осторожно на цыпочках подошли к малышке. И все это в полной тишине. «Никто из вас не сможет дышать так тихо, как она», – говорю я, отчего дети приходят в замешательство. Они и подумать не могли, что, даже если они спокойно сидят на месте, они все равно издают звуки и что молчание младенца может быть глубже молчания взрослого. Дети почти перестают дышать, а я тем временем говорю им: «Отходите, только очень тихо. Ступайте на цыпочках и старайтесь не шуметь». Я тоже поднялась со стула и прибавила: «И все равно я слышу шум, а вот наша крошка идет вместе со мной, и причем абсолютно беззвучно». Дети улыбнулись: они поняли, что в моих словах кроме правды была и доля шутки. Я подошла к открытому окну и передала малышку матери, которая стояла и все это время наблюдала за нами.

Эта крошка оставила после себя атмосферу легкого очарования, которое пленило моих учеников. И в самом деле, что может быть нежнее спокойного дыхания новорожденного? Есть какое-то неописуемое величие в этой крохотной человеческой жизни, которая в тишине и спокойствии набирает силы для дальнейшей жизни. По сравнению с ней даже описание безмолвного покоя природы в стихотворении Вордсворта теряет свою силу: «Какая тишь! Лишь капель звук с весла упавших!»[51 - Отрывок из произведения «Стихи, написанные вечером у Темзы вблизи Ричмонда». Пер. И. Меламеда.] И мои ученики также прониклись поэзией и красотой мирного спокойствия новорожденной человеческой жизни.

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   35

Похожие:

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconРуководство по воспитанию детей хороший в своей основе
Саентологии при воспитании детей. Слово «Саентология» переводится как «изучение знания» Оно происходит от латинского scio знание...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconПедагогика Мой метод: начальное обучение 3M (читать)
Книга является первой публикацией на русском языке фундаментального труда выдающегося итальянского педагога, психолога и философа...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconНикитина Л. А. Резервы здоровья наших детей
Хотя многое, очень многое, на мой взгляд (а я мать двоих дочерей 10 и 14 лет), можно и нужно принять, усвоить

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconИстория
Репродуктивный метод – это метод, направленный на закрепление знаний и навыков детей. Это метод упражнений, доводящих навыки до автоматизма....

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет icon«Мама+малыш» Обоснование и описание занятий в монтессори-клубе bambini...
Обеспечение психофизического, личностного и интеллектуального развития детей до 3 лет через объединение усилий семьи и педагогов

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconТема: Школа и педагогическая мысль в русском государстве до 16 в
Русское образование и просвещение в 16 в. «Домострой» одна из первых книг по воспитанию детей

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconДолжностная инструкция руководителя по физическому воспитанию
Одна из задач состоит в выработке у детей привычки к систематичеким занятиям физкультурой и навыков здорового образа жизни

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconСемейный кодекс РФ (ск рф) от 29. 12. 1995 n 223-фз
По вопросу, касающемуся прав и обязанностей родителей по воспитанию и образованию детей, см также статьи 18 и 52 Федерального закона...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconМетоды обучения истории. Метод
Определение Данилова. Метод это логический способ, через который учащиеся сознательно усваивают знания и овладевают умениями и навыками....

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconКонкурс программ и проектов, направленных на поддержку молодых семей...
Проект по поддержке молодых родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей от 18 до 23 лет имеющих...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов