Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет




НазваниеМой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет
страница20/35
Дата публикации07.03.2016
Размер5 Mb.
ТипРуководство
zadocs.ru > Философия > Руководство
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   35

Одновременно с письмом мы начинаем учить детей читать. Показывая ребенку букву и четко проговаривая звук, мы закрепляем образ этой буквы в сознании ребенка посредством зрительной памяти, а также мускульно-тактильных ощущений, после чего ребенок начинает связывать звук с неким соответствующим ему графическим знаком. Когда ребенок смотрит на знаки и узнает их, он читает, а когда обводит по контуру – пишет. Таким образом, его сознание одновременно воспринимает два вида деятельности, которые впоследствии разделяются и образуют два различных процесса: письмо и чтение. При одновременном обучении чтению и письму, или, вернее сказать, при слиянии этих двух видов деятельности, мы знакомим ребенка с новой формой речи, не теряя времени на размышления о том, какой же из этих двух процессов воспринимается ребенком раньше.

Нас не должно волновать, научится ли ребенок прежде писать или читать и какой из этих видов деятельности дается ему труднее. Мы должны избавиться от всех предвзятых взглядов и ждать, что практическое применение данного метода само даст нам ответы на все наши вопросы. Вполне закономерно, что скорость, с которой дети научатся писать и читать, окажется разной и будет зависеть от индивидуальных особенностей. Это, в свою очередь, дает почву для интересных психологических наблюдений и расширяет работу метода, основанного на свободном развитии личности.

Третий период: упражнения на составление слов

Дидактический материал. Он состоит, главным образом, из нескольких наборов букв. По форме и размеру они идентичны буквам из наждачной бумаги, но в данном случае они просто вырезаются из картона и никуда не приклеиваются. Таким образом, ребенок может свободно передвигать буквы, как ему заблагорассудится. Буквы изготовлены в нескольких экземплярах и хранятся в специальных ящиках. Это совсем неглубокие ящики, разделенные перегородками на множество отделений, в каждом из которых хранится набор из четырех экземпляров одной буквы. Отделения отличаются друг от друга по размеру и зависят от величины букв. На дне каждого отделения приклеена буква, которая не вынимается. Она вырезана из черного картона и служит для того, чтобы ребенок зря не терял времени, пытаясь разложить буквы по местам. Гласные вырезаны из красного картона, а согласные – из голубого.

Помимо этой азбуки, мы используем также два набора заглавных букв: один набор вырезан из наждачной бумаги и приклеен на картон, а второй – просто вырезан из картона. Кроме того, у нас есть аналогичные наборы цифр.

Упражнения. Как только ребенок познакомился с несколькими гласными и согласными, мы ставим перед ним большую коробку со всеми буквами, которые он уже знает. Учительница как можно более отчетливо произносит слово, например: «мама», делая особый акцент на звуке «м», повторив его несколько раз. Ребенок почти всегда импульсивным движением хватает букву «м» и кладет ее на стол. Учительница повторяет «ма-ма». Ребенок выискивает букву «а» и кладет ее рядом с «м». Второй слог уже не представляет особого труда. Но вот с чтением составленного слова возникают проблемы: обычно ребенку удается прочитать слово лишь с некоторым усилием. В этом случае я помогаю ребенку, подбадриваю его и прочитываю вместе с ним это слово один или два раза, всякий раз стараясь произносить все звуки как можно более отчетливо: мама, мама. Как только ребенок понял механизм игры, он уже идет вперед самостоятельно, проявляя все больший интерес к упражнению. Учитель может брать любое слово при условии, что ребенок знает все буквы, из которых оно состоит, и может составить это слово, выложив по порядку все графические знаки, соответствующие произнесенным звукам.

Чрезвычайно интересно наблюдать за тем, как ребенок играет в эту игру. С напряженным вниманием он сидит перед коробкой, чуть заметно шевеля губами, и одну за другой вынимает нужные буквы, причем почти без ошибок. Движение его губ говорит о том, что он по многу раз проговаривает про себя то слово, звуки которого он пытается передать знаками. Хотя ребенок в принципе способен составить любое четко произнесенное слово, мы обычно ограничиваемся словами, которые ему хорошо известны, ведь мы хотим, чтобы слова, используемые в этой игре, соотносились с некими понятиями в сознании ребенка. Работая со знакомыми словами, малыш самостоятельно перечитывает их по нескольку раз, вдумываясь в каждый звук.

Значение подобных упражнений сложно переоценить, ведь благодаря им достигается сразу несколько целей. Ребенок анализирует, совершенствует и закрепляет свою речь, соотнося графический знак с каждым произнесенным звуком. Составление слов дает ему самое верное доказательство того, насколько важно произносить все звуки четко и ясно.

Данное упражнение устанавливает связь между услышанным звуком и представляющим его графическим знаком, закладывая тем самым прочный фундамент для грамотного письма.

Помимо всего прочего, составление слов само по себе является упражнением на развитие интеллекта. Произнесенное слово представляет для ребенка определенную задачу, которую ему необходимо решить, и он сможет сделать это, вспомнив нужные знаки, отобрав их от всех остальных букв и расположив их в правильном порядке. Прочитывая получившееся слово, он тем самым проверяет, верно ли решена задача: составленное им слово должно соответствовать некоему понятию, которое будет одинаково доступно всем, кто умеет читать.

Когда ребенок слышит, как другие читают составленное им слово, на его лице появляется выражение удовлетворения, гордости и даже радостного удивления. Он приходит в изумление оттого, что между ним и посторонними людьми может установиться подобная связь благодаря неким значкам. Письменная речь становится для него высочайшим достижением его собственного ума и в то же время наградой за его старания.

Когда ребенок составил слово и прочитал его, мы, согласно заведенному у нас порядку, велим ему убрать все буквы, разложив их по отделениям. В результате к простому составлению слов добавляются еще два упражнения на сравнение и выбор графических знаков: сначала ребенок выбирает нужные знаки среди множества других, а затем ищет нужное отделение для каждой буквы. Таким образом занятие сочетает в себе три разных упражнения, и все они направлены на то, чтобы закрепить образ графического знака в соответствии со звуком. Мы достигаем цели тремя разными способами и в три раза быстрее, чем это обычно бывает при использовании традиционных методов. Очень скоро наступает момент, когда ребенок, услышав слово или подумав о нем про себя, начнет видеть мысленным взором все буквы, из которых оно состоит. И этот образ будет возникать в его голове с поразительной легкостью. Однажды мы стали свидетелями того, как четырехлетний мальчик бегал по террасе и повторял: «Чтобы написать Заира, нужно взять з-а-и-р-а». Еще был случай, когда наш дом ребенка посетил профессор Ди Донато. Играя в составление слов с одним из наших четырехлетних воспитанников, он произнес свое имя. Мальчик начал составлять его имя из маленьких букв, в одно слово – дитон. Профессор тут же произнес свое имя еще раз, более отчетливо: «ди до нато», после чего ребенок, не смешивая все остальные буквы, взял слог то, отложил его в сторону и на пустое место положил слог до. Затем он положил а после н и в довершение всего взял лежащий в сторонке слог то и поместил его в самый конец слова. Из этого можно сделать вывод о том, что ребенок, услышав слово еще раз более отчетливо, понял, что слог то находится не на своем месте и должен быть в самом конце, поэтому его нужно до поры до времени отложить в сторону. Все присутствующие были поражены такой сообразительностью, удивительной для четырехлетнего ребенка. Объяснить данный случай можно лишь тем, что у ребенка сформировался четкий и в то же время сложный образ графических знаков, необходимых для составления слов на слух. Причина столь поразительных результатов кроется большей частью в методическом развитии интеллекта ребенка посредством долгой самостоятельной работы с материалами, направленными на развитие умственных способностей.

В этих трех периодах и заключается весь метод обучения чтению и письму. Думаю, значение этого метода ясно без лишних объяснений. Благодаря ему происходит раздельная подготовка всех психофизиологических процессов, составляющих основу чтения и письма. Отдельно происходит развитие мускульных движений, участвующих в написании знаков, то есть букв, и движений, необходимых для удержания орудия письма. Составление слов, в свою очередь, сведено к психическому механизму, во время которого устанавливается связь между слуховыми и зрительными образами. Вскоре наступает момент, когда ребенок, даже не задумываясь над тем, что он делает, начинает закрашивать геометрические фигуры правильными и непринужденными вертикальными штрихами. Затем он начинает ощупывать буквы с закрытыми глазами и выводить их пальцем в воздухе. И наконец, мы видим, как он составляет слова, и это упражнение становится своего рода психическим импульсом, который заставляет ребенка даже наедине с самим собой повторять: «Чтобы написать Заира, нужно взять з-а-и-р-а».

Мы становимся свидетелями того, как ребенок, не написав самостоятельно ни строчки, уже владеет всеми навыками, необходимыми для письма. Когда ребенок составляет слова под диктовку, он не только может правильно расположить буквы – в его сознании уже всплывает весь образ слова целиком, и малыш сумеет написать его, ведь он с закрытыми глазами выводит пальцем все необходимые буквы и уже почти бессознательно управляет орудием письма.

Более того, свобода, с которой ребенок успешно овладевает подобным механическим навыком, дает простор для спонтанных проявлений его духа посредством этого умения, и рано или поздно подобные упражнения сами собой проявляются в естественном акте письма. В качестве примера приведу эксперимент в одном из наших домов ребенка, которым руководила синьорина Беттини. Там мы уделили особое внимание обучению письму, в результате чего именно эта школа дала впоследствии превосходные образцы каллиграфии. Пожалуй, стоит рассказать поподробнее о ходе нашей работы в этом конкретном доме ребенка.

В один солнечный декабрьский день, когда погода стояла почти как весной, я вышла с детьми на террасу на крыше дома. Одни дети начали играть в разные игры, а другие собрались вокруг меня. Я сидела возле трубы и обратилась к сидевшему рядом пятилетнему мальчику с просьбой нарисовать эту трубу. Я дала ему кусок мела, и он послушно нарисовал на черепице грубые очертания трубы. Я по своему обыкновению похвалила его работу, после чего мальчик посмотрел на меня, улыбнулся, на мгновение застыл, словно в предчувствии какого-то радостного события, и, наконец, воскликнул: «Я умею писать! Я умею писать!» Снова присев на корточки, он написал на крыше «рука» и тут же, словно сгорая от радостного нетерпения, написал «труба» и «крыша». Выводя буквы, он не переставал выкрикивать: «Я умею писать! Я умею писать!» Его возгласы привлекли внимание других детей. Они встали вокруг него в кружок и в изумлении наблюдали за его работой. Двое или трое детей подошли ко мне и дрожащими от волнения голосами сказали: «Дайте нам тоже мел. Мы тоже умеем писать». И в самом деле, они начали выводить такие слова, как мама, рука, Джон, труба, Ада.

До этого никто из этих детей ни разу не пытался написать что-нибудь мелом или другим орудием письма. Впервые в жизни они самостоятельно выводили слово целиком, как ребенок, который учится говорить, впервые произносит целое слово.

Первое слово, произнесенное младенцем, приводит его мать в неописуемый восторг. Ребенок произносит свое первое слово «мама» словно для того, чтобы воздать долг материнству. Неудивительно, что первые слова, написанные моими воспитанниками, вызвали неописуемую бурю радости. Конечно же малыши не могли понять связи между подготовительными упражнениями и самим фактом письма. Они просто думали, что, достигнув определенного возраста, они сами собой вдруг научились грамоте. В их представлении письмо стояло в ряду других даров природы.

Дети полагали, что, когда они вырастут большими и сильными, в один прекрасный день они научатся писать. На самом деле так оно и получается. Перед тем как научиться говорить, ребенок сперва бессознательно готовит себя к этому, развивая психомускульный механизм, необходимый для артикуляции звуков. В случае с письмом ребенок делает практически то же самое, но – при наличии непосредственной педагогической помощи и возможности развивать навыки письма почти что в материальной форме – он осваивает письменность гораздо быстрее и в более совершенном виде, чем искусство правильной речи.

При всей легкости подготовки она проводится в полной, а не частичной форме, в результате чего ребенок осваивает все необходимые движения. При этом письменная речь развивается не постепенно, а своего рода скачком: в какой-то момент ребенок уже может написать практически любое слово. Таким был наш первый опыт обучения детей грамоте. В первые дни мы ходили под глубоким впечатлением, как во сне. Ощущение было такое, словно мы стали свидетелями какого-то необыкновенного чуда.

Ребенок, впервые самостоятельно написавший слово, полон радостного возбуждения. Его можно сравнить с курицей, которая только что снесла яйцо. В такие минуты мы буквально не знаем, куда деваться от шумных проявлений его радости. Он подзывает всех вокруг посмотреть на написанное им слово, а если кто-то не подходит, он хватает тех за платье и тащит взглянуть на сотворенное им чудо. Нам остается только стоять вокруг написанного слова в восхищении и вторить радостным возгласам счастливого автора. Обычно первое слово бывает написано на полу, и ребенок становится на коленки, чтобы поближе рассмотреть собственную работу и полюбоваться ею.

Написав свое первое слово, дети в каком-то безумном восторге начинают писать где попало. Однажды я видела, как дети столпились возле доски: самые маленькие стояли на полу, а за ними вырос ряд стульев, на которые взобрались другие дети, чтобы писать над головами малышей. Те, кому не хватило места у доски, обижались и от зависти опрокидывали стулья, на которых стояли их товарищи. Были и те, кто вместо доски покрывал надписями оконные ставни и двери. В эти первые дни мы ходили буквально по ковру из написанных знаков. По рассказам матерей, дома происходило то же самое. Чтобы спасти свои полы и даже хлебные корки, на которых тоже появлялись слова, они дарили своим детям бумагу и карандаши. Как-то раз один ребенок принес мне целую тетрадку, исписанную разными словами, а его мать сказала, что он писал весь день и весь вечер напролет и лег в постель с бумагой и карандашом в руках.

Такая импульсивная деятельность наших воспитанников, которую в первые дни практически невозможно обуздать, заставила меня подумать о мудрости природы, благодаря которой устная речь развивается постепенно, сообразно усвоению новых понятий. Только подумайте, что бы было, если бы природа поступила так же неразумно, как я! Представьте, что природа позволяет человеку сначала накопить богатый и разнообразный материал при помощи чувств, усвоить множество понятий и подготовиться самым совершенным образом к артикуляции всевозможных звуков и, наконец, говорит ребенку, который до этого не произнес ни слова: «А теперь – говори!» Это вызвало бы своего рода мгновенное помешательство, под действием которого ребенок разразился бы мучительным потоком мудреных и трудных слов.

Думаю, что между этими двумя крайностями должна существовать золотая середина, которая подскажет нам верный и практичный путь. Усвоение письменной речи должно происходить более плавно, но в то же время спонтанно, и с самого начала работа должна носить почти совершенный характер.

Опыт научил нас контролировать эти явления и в более спокойной форме подводить детей к овладению новым навыком. Когда ребенок видит, как пишут его товарищи, он стремится подражать им и хочет научиться писать как можно быстрее. При этом он еще не знает всех букв алфавита, а количество слов, которые он в состоянии написать, весьма ограниченно. Даже комбинируя те буквы, которые он уже знает, он не сможет составить все известные ему слова. Конечно же самое первое слово все еще вызывает в нем бурю эмоций, но это уже не такое всепоглощающее изумление, как раньше, ведь на его глазах каждый день происходят удивительные вещи, и ребенок знает, что рано или поздно этот дар придет ко всем детям. Благодаря этому создается спокойная и не такая беспорядочная обстановка, в которой все же есть место для удивительных открытий.

Посещая дома ребенка, всегда сталкиваешься с новыми открытиями. Вот, например, два малыша сидят и спокойно пишут, прямо-таки сияя от счастья, несмотря на то что до вчерашнего дня они даже и не помышляли о том, чтобы писать!

Учительница сообщает мне, что один из них начал писать в одиннадцать утра, а второй – в три часа пополудни. Мы уже спокойно относимся к этому явлению, усматривая в нем естественное развитие ребенка.

Учитель должен быть достаточно мудрым, чтобы вовремя подтолкнуть ребенка к письму. Это должно происходить только после того, как ребенок полностью прошел все три этапа подготовительных упражнений, но еще не начал писать самостоятельно. В этом случае есть определенная опасность, что при дальнейшем промедлении ребенок, овладевший всеми необходимыми для письма навыками, сделает слишком бурное усилие, которое может ему повредить.

Признаки, по которым учитель может достаточно точно распознать готовность ученика к самостоятельному письму, таковы: ребенок закрашивает геометрические фигуры ровными параллельными штрихами, узнает с закрытыми глазами вырезанные из наждачной бумаги буквы, уверенно и с охотой занимается составлением слов. Перед тем как вмешиваться с непосредственным предложением что-нибудь написать, следует выждать по меньшей мере неделю – быть может, ребенок начнет писать без всяких подсказок. Как только это произойдет, учитель может вмешиваться, но лишь для того, чтобы направить развитие письма в нужное русло. Во-первых, содействие со стороны учителя может заключаться в том, что учитель разлинует доску, чтобы ребенку было легче соблюдать пропорции букв.

Во-вторых, если ребенок еще недостаточно уверенно выводит буквы, учитель может заставить его еще раз заняться ощупыванием букв из наждачной бумаги. Это лучше, чем поправлять ребенка непосредственно в процессе письма, ведь нужный навык развивается не самим письмом, а в ходе подготовительных упражнений. Помнится, как однажды малыш, только начинающий писать, в своем стремлении усовершенствовать написание слов на доске взял с собой все необходимые буквы, вырезанные из наждачной бумаги, и перед тем, как вывести какую-то букву мелом на доске, несколько раз проводил пальцем по ее контуру. Если буква не удовлетворяла его, он стирал ее и еще раз ощупывал контур бумажной буквы.

Наши ученики, даже спустя год после того, как приступили к письму, все еще повторяют три подготовительных упражнения, благодаря которым они одновременно учатся писать и совершенствуют свои навыки письма, не прибегая непосредственно к самому письму. Для наших детей написание слова – это своего рода проверка. Оно проистекает из внутреннего побуждения, из стремления найти выход своим высоким умениям – это не упражнение. Точно так же, как душа мистика совершенствуется посредством молитвы, наши маленькие питомцы осваивают письменность – это величайшее достижение человеческой цивилизации – посредством упражнений, которые хоть и напоминают письмо, но непосредственно им не являются.

Есть особый воспитательный смысл в том, чтобы готовиться к какому-либо действию, прежде чем пытаться его совершить, и достичь в нем определенного совершенства, прежде чем двигаться дальше. Если ребенок идет вперед, по ходу исправляя ошибки, и смело берется за вещи, которые ему еще не под силу, то такой подход заглушает чувствительность ребенка к собственным ошибкам. В свою очередь, в моем методе обучения письму содержится глубокое педагогическое значение: он учит ребенка быть осторожным и внимательным к своим ошибкам; благодаря ему ребенок приобретает некое достоинство, заставляющее его смотреть вперед и идти к совершенству, а также смирение, которое приближает его к источнику добра. Более того, мой метод приучает ребенка к мысли о том, что именно этот путь приведет его к новым духовным победам. Он менее подвластен иллюзиям, будто случайный успех является достаточным основанием для продвижения на выбранном пути.

Когда все дети без исключения – и те, кто только приступил к третьему этапу подготовительных упражнений, и те, кто уже пишет слова в течение нескольких месяцев, – изо дня в день повторяют те же упражнения, это объединяет их и облегчает их общение. Здесь не существует разделения на новичков и тех, кто уже все умеет. Все заштриховывают цветными карандашами геометрические фигуры, обводят по контурам буквы из наждачной бумаги и составляют слова из букв. При этом самые маленькие сидят рядом с детьми постарше, которые время от времени им помогают. Все проходят один и тот же путь – и те, кто только готовится к письму, и те, кто уже совершенствует приобретенный навык. В жизни происходит то же самое – в глубине всех социальных различий лежит равенство – нечто, роднящее всех людей и делающее их братьями. Святые и те, кто только встал на путь духовных исканий, – все они проходят один и тот же путь.

Дети быстро учатся писать потому, что мы начинаем их учить только тогда, когда они сами начинают проявлять спонтанный интерес к урокам, которые учитель проводит с другими детьми, или же когда они заинтересовываются работой своих товарищей. Некоторые дети выучиваются писать, не получая ни одного урока, но лишь прислушиваясь к тому, как учительница проводит занятия с другими детьми.

В целом можно сказать, что все четырехлетние дети проявляют самый живой интерес к письму, а некоторые начинают писать уже в возрасте трех с половиной лет. Судя по нашим наблюдениям, особое удовольствие малыши получают от ощупывания букв из наждачной бумаги.

В самом начале наших экспериментов, когда детям впервые показали буквы алфавита, я попросила синьорину Беттини выйти на террасу, где в то время играли наши воспитанники, и вынести сделанные ею разные буквы. Едва завидев их, дети сбежались к нам и стали тянуться к буквам, чтобы ощупать их. Те, кому достались карточки, так и не смогли как следует их ощупать: им мешали другие дети, которые все тянулись к буквам, лежавшим у нас на коленях. Помню, с каким воодушевлением дети, которым удалось заполучить буквы, подняли их как знамя и начали маршировать по двору, а за ними пристроились остальные малыши: они хлопали в ладоши и издавали радостные крики. Процессия прошла мимо нас: все они – и большие и маленькие – радостно смеялись, в то время как из окон на них смотрели их матери, привлеченные необычным шумом.

При работе с четырехлетними детьми промежуток времени между первым подготовительным упражнением и первым самостоятельно написанным словом обычно составляет от одного до полутора месяцев. Пятилетние дети начинают писать еще раньше – примерно через месяц. Тем не менее у нас был ребенок, который научился писать все буквы алфавита за двадцать дней. Пробыв в нашей школе два с половиной месяца, четырехлетние дети уже умеют писать любое слово под диктовку и могут приступать к писанию чернилами в тетради. После трех месяцев занятий наши воспитанники становятся настоящими знатоками, а через полгода они уже могут сравниться с учениками третьего класса обычной начальной школы. Письмо, пожалуй, одна из самых легких и приятных побед, совершаемых ребенком.

Если бы грамота так же легко давалась взрослым, как детям до шести лет, борьба с неграмотностью не составила бы особого труда. При обучении взрослых мы, вероятно, столкнулись бы с двумя главными трудностями: во-первых, недостаточная чувствительность к мускульным ощущениям, а во-вторых, укоренившиеся ошибки в устной речи, которые неминуемо скажутся на состоянии их письма. Я не проводила эксперименты в этой области, но думаю, что за год безграмотный человек сможет научиться писать и даже излагать свои мысли в письменной форме.

Вот так быстро учатся наши дети, причем качество их письма превосходно с самого начала. Им удается не отрывать руку при написании слов, а форма самих букв с их правильными закруглениями удивительно похожа на образцы из наждачной бумаги. По своей красоте почерк наших воспитанников несравним с почерком детей в обычной начальной школе, у которых не было специальных занятий по каллиграфии. Я занималась вопросами каллиграфии и знаю, как тяжело научить ребенка двенадцати – тринадцати лет писать слова не отнимая при этом пера от бумаги – не считая, конечно, нескольких букв, которые этого требуют. Вертикальные палочки, к которым они привыкли, исписав ими целые тетради, не дают в полной мере научиться непрерывному письму.

Между тем наши малыши самостоятельно и с поразительной уверенностью пишут целые слова, не отрывая руки, сохраняя при этом изящный наклон букв и соблюдая равное расстояние между знаками. Глядя на это, посетители наших школ восклицают: «Ни за что бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами!» Если говорить о каллиграфии, то она и в самом деле является предметом обучения высшего порядка, который необходим для исправления уже укоренившихся недостатков. Это долгий процесс, ведь ребенок, глядя на образец, должен сделать определенное движение для его воспроизведения, в то время как между зрительным восприятием и необходимым движением нет никакой прямой связи. Кроме того, очень часто занятия по каллиграфии проводят в том возрасте, когда все имеющиеся недостатки уже укоренились, а физиологический период наибольшей эффективности мускульной памяти уже позади.

Мы же непосредственно учим ребенка не только письму, но и каллиграфии, уделяя самое пристальное внимание красоте букв (заставляя детей ощупывать буквы в их рукописной форме) и непрерывности письма. (Здесь приходят на помощь упражнения на закрашивание фигур.)

Чтение как интерпретация понятий из письменных знаков

Дидактический материал. Дидактический материл для уроков чтения состоит из полосок бумаги или карточек, на которых четким крупным почерком написаны слова и фразы. Кроме этих карточек, у нас имеется множество различных игрушек.

Опыт научил нас проводить четкую границу между письмом и чтением, убедив нас в том, что эти два вида деятельности далеко не всегда происходят одновременно. Вопреки общепринятому суждению, письмо предшествует чтению. Я отнюдь не считаю чтением ту своеобразную проверку, которую ребенок делает, прочитывая написанное им самим слово.

Он переводит графические знаки в звуки, точно так же как до этого он переводил звуки в знаки. При этой проверке ребенок уже знает слово и неоднократно повторял его в процессе письма. Чтением же я называю интерпретацию понятий из письменных знаков. Ребенок читает только тогда, когда он узнает слово, не услышав его, но увидев составленным из картонных букв, и может сказать, что оно означает. Слово, прочитанное ребенком, находится в таком же положении относительно письменной речи, в каком услышанное им слово находится по отношению к членораздельной речи. Оба служат восприятию информации, передаваемой нам от других людей. Таким образом, пока ребенок не научится воспринимать понятия, переданные при помощи письменной речи, нельзя сказать, что он умеет читать.

Можно сказать, что в письме преобладает психомоторный механизм, в то время как чтение представляет собой сугубо интеллектуальное усилие. Конечно же наш метод обучения письму подготавливает детей к чтению, сглаживая при этом все возможные трудности. Письмо приучает ребенка автоматически интерпретировать сочетания букв-звуков, из которых состоит слово. Если ученик в нашей школе научился писать, то мы можем быть уверенными в том, что он умеет читать все звуки, входящие в состав написанного им слова. Следует, однако, помнить, что в процессе письма или составления слова из карточек у ребенка есть время подумать и выбрать правильные буквы. Для написания слова требуется гораздо больше времени, чем для его прочтения.

Когда ребенку, умеющему читать, показывают слово для предстоящего чтения, он обычно долгое время молчит, а затем медленно прочитывает его по звукам с той же скоростью, с какой бы их написал. Но значение слова становится понятным только в том случае, если оно произносится ясно, с отчетливым фонетическим ударением. Чтобы правильно поставить ударение, ребенок должен узнать слово, то есть распознать стоящее за ним понятие. Это говорит о том, что чтение предполагает более высокий уровень умственной деятельности. Поэтому мы применяем специальные упражнения для развития чтения, полностью обходясь без традиционных букварей.

Я изготовила серию небольших карточек из обычной писчей бумаги. На каждой карточке я пишу понятным крупным почерком какое-нибудь общеупотребительное слово, многократно произносившееся самими детьми и соответствующее имеющемуся у нас предмету или просто хорошо известное детям. Если предмет, обозначаемый данным словом, находится рядом с ребенком, я подношу этот предмет к его глазам, тем самым облегчая процесс интерпретации. По этой причине в качестве предметов на этих занятиях мы используем различные игрушки, которых у нас довольно много, в том числе игрушечная мебель, мячики, куклы, барашки и другие фигурки животных, оловянные солдатики, паровозики с рельсами и масса других игрушек.

Если письмо помогает исправлять или, лучше сказать, направлять и совершенствовать механизм членораздельной речи у детей, то чтение способствует усвоению понятий, связывая их с развитием речи. Письмо содействует физиологическому языку, а чтение – языку социальному.

Как я уже сказала, мы начинаем с наименований предметов, которые хорошо знакомы детям и окружают их в реальной жизни.

Здесь не стоит вопрос, насколько легкое или трудное это слово для прочтения: ребенок в состоянии прочесть любое слово, ведь ему знакомы все звуки, из которых оно состоит. Я жду, пока ребенок медленно переведет написанное слово в звуковую форму, а затем просто говорю: «Быстрее». Во второй раз ребенок проговаривает то же слово уже быстрее, но все еще не понимает его значения. Тогда я повторяю: «Быстрее, еще быстрее». Ребенок повторяет то же самое сочетание звуков все быстрее и быстрее, и в какой-то момент в его сознании всплывает значение прочитанного слова. Он радостно вскидывает голову, будто узнал своего друга, а на его лице сияет довольная улыбка, которая так часто озаряет лица наших малышей. Вот и весь урок чтения. Он не занимает много времени, ведь наши дети прошли хорошую подготовку посредством упражнений в письме. Наш опыт показывает, что можно спокойно распрощаться со скучными букварями и бесполезными прописями!

Прочитав слово, ребенок кладет карточку под тот предмет, название которого на ней написано, и на этом упражнение можно считать оконченным.

Одно из самых интересных открытий было сделано нами в то время, когда мы старались придумать какую-нибудь игру, благодаря которой наши малыши без труда научились бы читать отдельные слова. Игра была такая: на одном большом столе мы раскладываем множество игрушек. Имеется также набор бумажных карточек, на которых написаны названия этих игрушек. Мы сворачиваем бумажки, перемешиваем их в корзине и приглашаем детей, которые уже умеют читать, вытянуть по одной карточке. Взяв карточку, дети идут с ней за свой столик, там спокойно разворачивают ее и про себя прочитывают написанное на ней слово, не показывая его окружающим. Затем ребенок снова сворачивает бумажку, держа в секрете то, что на ней написано, и подходит с ней к большому столу с игрушками. Здесь он четко произносит прочитанное им слово и предъявляет карточку учительнице, чтобы она могла проверить, правильно ли он прочитал слово. Карточка служит своеобразной разменной монетой, в обмен на которую ребенок получает соответствующую игрушку. Если ребенок правильно произносит слово и показывает на нужный предмет, учительница дает ему эту игрушку и позволяет играть ею сколько угодно.

Когда все дети вытянули по одной карточке и получили свои игрушки, учительница подзывает их и снова предлагает вытянуть по одному билетику, но уже из другой корзины. Эти карточки прочитываются тут же. На них написаны имена детей, которые еще не умеют читать и которые, следовательно, не получили игрушек. Прочитав имя своего младшего товарища, ребенок должен уступить ему свою игрушку. Мы учим их подавать игрушки вежливо и грациозно, сопровождая этот акт небольшим поклоном. Таким образом мы искореняем в них идею о социальном неравенстве и прививаем доброе отношение к тем, кто не наделен такими же благами, какие есть у них. Игра в чтение понравилась детям. Все они происходили из бедных семей, и поэтому легко представить их восторг, когда им дают поиграть с красивыми игрушками, пусть даже на короткое время.

Каково же было мое изумление, когда дети, научившись читать слова на карточках, стали отказываться от игрушек! Они заявили, что не хотят тратить время на игру, и с какой-то ненасытной жадностью все спешили вытянуть новый билетик, чтобы прочитать написанное на нем слово!

Я молча смотрела на них, пытаясь разгадать секрет их души, о величии которой я так мало знала! Глядя в раздумье на копошащихся возле корзины детей, я вдруг поняла, что детям прежде всего нравится знание, а отнюдь не глупая игра, и это открытие поразило меня до глубины души и заставило восхититься величием человеческого духа!

Поэтому мы убрали игрушки, а взамен понаделали буквально сотни карточек, на которых были написаны имена детей, названия городов, предметов, а также наименования цветов и качеств, хорошо известных детям благодаря упражнениям на развитие чувств. Эти бумажки мы клали в открытые ящики и оставляли их в таких местах, где дети могли свободно ими пользоваться. Я предполагала, что детская непоследовательность проявится хотя бы в том, что ребенок будет бросаться все время от ящика к ящику – но как бы не так. Перед тем как перейти к новому ящику, дети основательно прочитывали все без исключения карточки в том ящике, что был у них под рукой, обнаруживая прямо-таки ненасытную жажду чтения.

Придя однажды в дом ребенка, я увидела, что учительница позволила детям вынести столы и стулья на террасу, чтобы проводить занятие на свежем воздухе. Несколько малышей играли на солнышке, а остальные сидели вокруг столиков, на которых были разложены буквы из наждачной бумаги и карточки с наклеенными на них буквами.

Поодаль сидела сама учительница, у которой на коленях лежала длинная узкая коробка, полная карточек со словами. Возле нее столпились дети и по очереди выуживали из коробки любимые билетики. «Вы не поверите, – обратилась ко мне учительница, – но вот уже час, как мы играем в эту игру, а им все еще не надоело!» Мы попробовали отвлечь их мячиками и куклами, но безрезультатно: все эти пустяки ничто по сравнению с радостью знания.

Видя столь поразительные результаты, я начала подумывать над тем, что пора приучать наших воспитанников к печатным буквам. Я даже сказала учительнице дописать на некоторых карточках то же самое слово, но печатными буквами. Однако дети нас опередили! На одной стене у нас висел календарь, на котором почти все слова были напечатаны обычным шрифтом, а некоторые – готическим. В своем безудержном стремлении читать все подряд, и к моему неописуемому удивлению, дети начали читать не только обычный, но и готический шрифт!

Оставалось лишь дать детям в руки книгу, но я была уверена, что из всех существующих книжек ни одна не подходит для нашего метода.

Успехи малышей не остались не замеченными их родными. Матери рассказывали, что в карманах своих детей они находили листочки бумаги, на которых те записывали список покупок: хлеб, соль и т. д. Оказывается, наши воспитанники записывали, что им нужно купить в лавке, когда мать посылала их за покупками! Матери других детей говорили нам, что их дети уже не бегают стремглав по улицам, а останавливаются, чтобы прочитать вывески на магазинах.

Особенно нас удивил четырехлетний мальчик, которого обучали по нашей методике в домашних условиях. Отец ребенка был депутатом и получал много писем. Он знал, что уже в течение двух месяцев его сына обучают упражнениям, которые способствуют скорому усвоению чтения и письма, но он мало придавал этому значения и практически не верил в действенность нашей методики. В один прекрасный день, когда отец сидел за чтением, а его сын играл поблизости, в комнату вошла прислуга и положила на стол целую кипу новых писем. Они привлекли внимание ребенка, и он начал брать письма по одному и громко прочитывать адреса. Для отца это было настоящим чудом.

В вопросе о том, сколько приблизительно времени нужно на освоение письма и чтения, наш опыт свидетельствует, что от момента, когда ребенок начал писать, то есть от начального этапа усвоения графического языка, до высшей стадии, которая есть чтение, проходит около двух недель. Следует отметить, что уверенность в чтении достигается гораздо позднее, чем в письме. В большинстве случаев дети отлично пишут, но читают довольно посредственно.

Не все дети приходят к чтению и письму одновременно. Мы ни в коем случае не принуждаем детей к этим видам деятельности, мы даже не привлекаем специально их внимания и не упрашиваем их делать то, что не вызывает их естественного интереса. Поэтому, если случается, что ребенок не выражает спонтанного желания учиться, мы оставляем его в покое.

Если согласно старым методам воспитания, которые насиловали волю ребенка и убивали в нем непосредственность, обучение грамоте до шести лет ни в коей мере не считалось обязательным, то мы и подавно не придерживаемся этой точки зрения!

Мой опыт еще не позволяет мне судить, является ли тот момент, когда ребенок в полной мере освоил устную речь, подходящим временем для начала обучения письму и всегда ли это так.

Во всяком случае, практически все здоровые дети, обучавшиеся по нашему методу, начинают писать в четыре года, а в возрасте пяти лет умеют читать и писать на уровне учеников, закончивших первый класс начальной школы, если не лучше. Иными словами, они готовы к вступлению во второй класс еще раньше того времени, когда детей принимают в школу.

Игры в чтение фраз. Узнав, что мои дети уже умеют читать печатный шрифт, друзья подарили нам красиво иллюстрированные книги. Просмотрев эти книжки с простыми сказками, я убедилась в том, что наши воспитанники еще не в состоянии их понять. Учителя, напротив, были настолько горды успехами своих питомцев, что пытались меня переубедить и заставляли детей читать при мне вслух, утверждая при этом, что они читают гораздо лучше учеников второго класса начальной школы.

Но я не дала себя обмануть и провела два эксперимента. Я попросила учительницу прочесть детям одну из этих сказок, а сама в это время наблюдала за тем, насколько дети ею интересуются. Уже после нескольких фраз интерес детей ослаб. Я запретила учительнице призывать к порядку тех, кто не слушал, и постепенно класс наполнился гулом: дети, которым было неинтересно слушать историю, вернулись к своим прежним занятиям.

Было очевидно, что дети, которые, как нам казалось, с таким удовольствием читают эти книги, интересовались отнюдь не содержанием, а лишь тем механическим умением, которым они овладели и которое состояло в переводе графических знаков в звуки узнаваемых ими слов. Кроме того, они читали книги с гораздо меньшим постоянством, чем карточки со словами, так как в книгах они встречали слишком много незнакомых слов.

Во время второго эксперимента я попросила ребенка почитать мне вслух. Я не прерывала его чтение пояснительными замечаниями, как это обычно делают учителя, помогая ребенку следить за повествованием: «Остановись. Тебе все понятно? Что ты только что прочитал? Ты сказал, что маленький мальчик поехал в большой карете, верно? Внимательно следи за тем, что написано в книжке», и все в таком духе.

Я дала ребенку книжку, приятельски уселась рядом с ним, а когда он закончил читать, я просто и спокойно спросила его, как друга: «Ты понял, что ты читал?» – на что он ответил: «Нет». По выражению его лица было видно, что он даже не понял, почему я об этом спрашиваю. И в самом деле, мысль о том, что через чтение отдельных слов нам сообщается некий сложный смысл, открывается детям позже и становится для них новым источником удивления и радости.

Книга обращается к логическому языку, а не к механизму речи. Перед тем как ребенок научится получать наслаждение от чтения книг, должен развиться его логический язык. Между чтением отдельных слов и пониманием смысла прочитанной книги лежит такая же пропасть, как между умением произносить слова и искусством произнесения речи. Поэтому я прекратила чтение книг и стала ждать.

Однажды, во время проведения беседы с детьми, четверо малышей одновременно вскочили со своих мест, подбежали к доске и начали по очереди писать: «Как мы рады, что в саду все расцвело». Для меня это был приятный сюрприз, тронувший меня до глубины души. Дети научились составлять фразы так же спонтанно, как в свое время они начали писать первые слова.

Механизм был тот же, и явление развилось логически. Пришло время, и логическая членораздельная речь нашла соответствующий выход в письменной форме.

Для меня это был знак, что пора приступать к чтению фраз. Я воспользовалась тем же средством, что и дети: я написала на доске «Вы меня любите?». Дети медленно прочитали фразу вслух, на какое-то мгновение умолкли, словно задумались, а затем воскликнули: «Да! Да!» Я продолжила писать: «Тогда ведите себя тихо и наблюдайте за мной». Дети прочитали эту фразу громко, почти криком, но, едва прочитав последнее слово, они замолкли, и в классе установилась торжественная тишина, прерываемая только шумом стульев, которые дети передвигали, чтобы усесться поудобнее. Так между нами установилось общение посредством письменной речи, и это необычайно заинтересовало детей. Постепенно им открылось замечательное свойство письма – то, что оно может передавать мысли. Как только я начинала писать, они прямо дрожали от нетерпения понять, что я хочу им донести, не говоря при этом ни слова.

И в самом деле, графическое письмо не нуждается в устном слове. Только при полной изоляции от устной речи раскрывается все ее величие.

Такое введение в чтение мы продолжили игрой, которая очень понравилась нашим детям. Я написала на карточках длинные предложения с описанием того, что нужно сделать ребенку, например: «Закрой ставни; открой переднюю дверь; немного подожди, а затем верни все, как было». «Вежливо попроси восьмерых своих товарищей встать со своих мест и построиться двойной шеренгой посреди комнаты, а затем попроси их пройтись взад и вперед на цыпочках, стараясь при этом не шуметь». «Попроси троих старших товарищей, которые хорошо поют, выйти на середину комнаты. Построй их в шеренгу и спой с ними песню, которую ты сам выберешь» и т. п. Как только я заканчиваю писать, малыши хватают карточки и бегут с ними на свои места. Там они с напряженным вниманием прочитывают их самостоятельно, сохраняя при этом полную тишину.

Затем я спрашиваю: «Вам все понятно?» – «Да! Да!» – «Тогда делайте, что написано на карточке», – отвечаю я и с удовольствием наблюдаю за тем, как дети быстро и аккуратно выполняют поставленную задачу. В комнате начинается движение, причем принципиально отличающееся от всего, что мы делали до этого. Одни дети закрывают ставни, а затем снова открывают их, другие заставляют своих товарищей бегать на носочках или петь, третьи что-то пишут на доске или вынимают предметы из шкафов. Удивление и любопытство вызывают общую тишину, и урок протекает в атмосфере напряженной заинтересованности. Кажется, будто от меня изошла какая-то волшебная сила, вызвав доселе неизвестную деятельность. Этой волшебной силой была письменная речь – величайшее завоевание человеческой цивилизации.

И самое главное то, что дети почувствовали ее огромное значение! Когда я собралась уходить, они окружили меня и с чувством глубокой благодарности и любви начали говорить наперебой: «Спасибо! Спасибо вам! Спасибо вам за урок!»

Эта игра стала у нас одной из самых любимых: сначала мы устанавливаем полную тишину, а затем выставляем корзину, полную свернутых бумажек, на которых написаны длинные предложения с описанием действий. Все дети, кто уже умеет читать, могут вытянуть одну карточку и прочитать ее про себя один или два раза, пока не убедятся, что все поняли правильно. Затем они отдают карточку учительнице и приступают к выполнению задания. Во многих заданиях дети должны просить помощи у своих товарищей, которые еще не умеют читать, или доставать необходимый дидактический материал – в классе закипает бурная деятельность при соблюдении полного порядка. Тишина нарушается лишь легким топотом детских ножек и голосами поющих детей. Вот каким чудесным образом проявляется спонтанная дисциплина!

Опыт подсказал нам, что составление фраз должно предшествовать логическому чтению, точно так же как письмо предшествовало чтению слов. Мы также убедились в том, что читать нужно про себя, а не вслух, ведь чтение должно научить ребенка воспринимать понятия.

Чтение вслух задействует два механизма речи – устный и письменный, что усложняет задачу. Всем известно, что, если взрослому человеку предстоит прочесть некий текст на публике, он готовится к этому и предварительно знакомится с его содержанием. Чтение вслух – это одно из самых сложных интеллектуальных действий. Исходя из этого, ребенок, который начинает учиться читать, то есть интерпретировать мысли, должен читать про себя. Чтобы дойти по уровня логической мысли, письменная речь должна быть изолирована от устной. Если задуматься, так оно и есть: письменная речь передает мысль на расстоянии, в то время как чувства и мускульный механизм остаются безмолвными. Это одухотворенный язык, связывающий всех на этой земле, кто умеет читать.

Раз воспитание в наших домах ребенка достигло такого уровня, то логическим следствием должна стать реформа всей начальной школы. Вопрос о том, каким образом можно преобразовать первые классы начальной школы в соответствии с нашими методами, остается открытым, и сейчас мы не будем его затрагивать. Достаточно сказать, что, обучая детей по нашей методике, можно вполне обойтись без первого класса начальной школы.

Пример письма, выполненного ребенком пяти лет. В оригинале буквы в четыре раза больше. Перевод: Мы желаем веселой Пасхи господину инженеру Эдуардо Таламо и княгине Марии. Мы будем рады, если вы приедете к нам с вашими детьми. Передаю привет от всех. 7 апреля 1909.

В будущем начальная школа должна принимать таких детей, как у нас, – которые уже умеют читать и писать, которые знакомы с правилами личной гигиены, умеют самостоятельно умываться, одеваться и раздеваться. Это должны быть дети, которые знакомы с правилами хорошего поведения и вежливости, которые знают, что такое дисциплина в высоком смысле этого слова, которые росли и развивались в свободных условиях. Эти дети должны владеть не только членораздельной речью, но также начатками письменного языка и уже быть готовыми к восприятию логической речи.

Эти дети отчетливо произносят все звуки, уверенно держат в реке перо, а их движения полны грации. Они – представители человечества, воспитанного в культе красоты. В них – зародыш будущего людского рода, которому суждено одолеть любые преграды, ведь они разумные и терпеливые наблюдатели окружающей среды, наделенные особой формой интеллектуальной свободы – даром спонтанного суждения.

Для таких детей следовало бы основать новую школу, достойную принять их и вести дальше по дороге жизни, твердо придерживаясь основных воспитательных принципов, а именно уважение к свободе ребенка и к его спонтанным проявлениям. Только на этих принципах должны воспитываться дети – эти юные представители человеческого рода.

1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   35

Похожие:

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconРуководство по воспитанию детей хороший в своей основе
Саентологии при воспитании детей. Слово «Саентология» переводится как «изучение знания» Оно происходит от латинского scio знание...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconПедагогика Мой метод: начальное обучение 3M (читать)
Книга является первой публикацией на русском языке фундаментального труда выдающегося итальянского педагога, психолога и философа...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconНикитина Л. А. Резервы здоровья наших детей
Хотя многое, очень многое, на мой взгляд (а я мать двоих дочерей 10 и 14 лет), можно и нужно принять, усвоить

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconИстория
Репродуктивный метод – это метод, направленный на закрепление знаний и навыков детей. Это метод упражнений, доводящих навыки до автоматизма....

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет icon«Мама+малыш» Обоснование и описание занятий в монтессори-клубе bambini...
Обеспечение психофизического, личностного и интеллектуального развития детей до 3 лет через объединение усилий семьи и педагогов

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconТема: Школа и педагогическая мысль в русском государстве до 16 в
Русское образование и просвещение в 16 в. «Домострой» одна из первых книг по воспитанию детей

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconДолжностная инструкция руководителя по физическому воспитанию
Одна из задач состоит в выработке у детей привычки к систематичеким занятиям физкультурой и навыков здорового образа жизни

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconСемейный кодекс РФ (ск рф) от 29. 12. 1995 n 223-фз
По вопросу, касающемуся прав и обязанностей родителей по воспитанию и образованию детей, см также статьи 18 и 52 Федерального закона...

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconМетоды обучения истории. Метод
Определение Данилова. Метод это логический способ, через который учащиеся сознательно усваивают знания и овладевают умениями и навыками....

Мой метод. Руководство по воспитанию детей от 3 до 6 лет iconКонкурс программ и проектов, направленных на поддержку молодых семей...
Проект по поддержке молодых родителей, лиц из числа детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей от 18 до 23 лет имеющих...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов