И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но




НазваниеИ папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но
страница1/10
Дата публикации05.09.2013
Размер1.5 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Физика > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


Майклу и Люси




Любительница чтения



Всё-таки родители — странные люди. Даже если их чадо — самое противное в мире существо, они всё равно утверждают, что оно лучше всех. Мало того, некоторые мамы и папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого — так уж устроены люди. Но когда такие родители начинают расписывать нам блестящие способности своего ненаглядного чада, очень хочется закричать: «Несите тазик, а то стошнит!»

Школьным учителям тоже приходится несладко: они поневоле вынуждены выслушивать подобные хвастливые бредни чрезмерно гордых родителей, но они-то уж точно знают, кто из детей чего стоит, и, когда в конце четверти приходит время заполнять табель успеваемости, довольные родители получают от учителей характеристики на своих «вундеркиндов».



Будь я учителем, я бы состряпал нечто особенное для тех родителей, что слепо обожают своих чад. «Ваш сын Максимилиан, — написал бы я, — абсолютно пустое место. Надеюсь, у вас есть семейный бизнес, куда вы сумеете его пристроить после окончания школы, потому что — чёрт возьми! — он вряд ли найдёт другую работу». А если бы у меня в тот день был лирический настрой, я бы написал так: «Известно, что у кузнечиков органы слуха расположены по обеим сторонам брюшка. Ваша же дочь Ванесса, судя по тому, чтоона усвоила за эту четверть, вообще не имеет органов слуха».



Я мог бы даже углубиться в естествознание и высказаться, например, так: «Прежде чем появиться на свет и прожить всего шесть дней, радуясь солнцу, личинка цикады проводит шесть лет под землёй. Ваш сын Уилфред все шесть лет в школе тоже находится в состоянии личинки, и мы до сих пор ждём, когда же он наконец вылупится из кокона».



А если бы мне пришлось столкнуться с какой-нибудь особенно вредной девчонкой, я, наверное, заявил бы что-нибудь в таком духе: «Красота Фионы так же холодна, как красота айсберга, но, в отличие от этой глыбы льда, имеющей скрытую подводную часть, её красота — всего лишь оболочка, за которой ничего нет».

Думаю, я получал бы огромное удовольствие от сочинения такого рода характеристик. Но хватит об этом, давайте продолжим наш рассказ.

Как известно, у медали две стороны, и иногда мы сталкиваемся с родителями, которые придерживаются иной точки зрения на воспитание детей и вовсе не интересуются собственными чадами. Они, конечно, гораздо хуже тех, кто слепо обожает их. Мистер и миссис Вормвуд были именно такими родителями. У них были сын Майкл и дочь Матильда. К дочери они относились так, словно та была букашкой или мошкой, с которой приходится мириться до поры до времени, а потом можно просто прихлопнуть. Мистер и миссис Вормвуд нетерпеливо дожидались того момента, когда с лёгким сердцем можно будет избавиться от своей дочери, причём предпочтительно, чтобы она оказалась в соседнем графстве, а ещё лучше — где-нибудь подальше.



Ужасно, когда родители обращаются с детьми так, словно те больная мозоль, от которой одни неприятности, но гораздо хуже приходится с такими родителями ребёнкунеобыкновенному, наделённому природой и блестящим умом, и чуткой душой. Именно таким ребёнком была Матильда. Она обладала таким живым умом и так легко всё схватывала, что её выдающиеся способности должны были бы заметить даже самые никчёмные родители в мире. Но только не мистер и миссис Вормвуд. Они были настолько глупы и настолько поглощены своей повседневной жизнью, что им просто не было дела до собственной дочери. По правде говоря, сомневаюсь, что они обратили бы на неё внимание, приползи она домой со сломанной ногой. (Даже их фамилия была говорящей: «вормвуд» в переводе означает «древесный червяк».)

Брат Матильды Майкл был совершенно нормальным ребёнком, но его сестра, как я уже сказал, представляла собой нечто необыкновенное, отчего, как говорят в народе, глаза на лоб лезут. В возрасте полутора лет она уже прекрасно говорила и знала почти столько же слов, сколько входит в словарь нормального взрослого человека. Родители же, вместо того чтобы гордиться ею, называли её болтушкой, от которой слишком много шума, и всё время одёргивали её, чтобы она была тише воды, ниже травы.



К трём годам Матильда самостоятельно научилась читать по тем газетам и журналам, которые вечно были разбросаны по всему дому. В четыре она уже быстро и хорошо читала, поэтому, естественно, ей понадобились книги. Единственной книгой, которую Матильда нашла в своём просвещённом доме, была мамина кулинарная книга. Прочитав её от корки до корки и выучив наизусть все рецепты, девочка решила, что ей хочется чего-нибудь поинтересней.



— Пап, — обратилась она к отцу, — ты можешь купить мне книгу?

— Книгу? — удивился он. — Это ещё зачем?

— Чтобы читать, папочка.

— Тебе что, телевизора мало? У нас классный телик с двенадцатидюймовым экраном, а тебе книга, видишь ли, понадобилась! Ты что, чокнулась?

Почти всю неделю Матильда оставалась дома одна. Брат (он был на пять лет старше её) учился в школе. Отец уходил на работу, а мать отправлялась играть в «Бинго» в соседний городок, находившийся в восьми милях. Миссис Вормвуд была помешана на лотерее и играла в неё пять дней в неделю. В тот самый день, когда отец отказался купить ей книжку, Матильда сама отправилась в библиотеку, представилась библиотекарше миссис Фелпс и спросила, можно ли ей немного посидеть и почитать. Миссис Фелпс, крайне удивлённая появлением такой крошки без сопровождения взрослых, тем не менее была очень приветлива.

— Скажите, пожалуйста, где у вас детские книги? — спросила Матильда.

— Вон на тех нижних полках, — показала рукой миссис Фелпс. — Хочешь, я помогу тебе найти книжки с картинками?

— Нет, спасибо, — ответила Матильда. — Я справлюсь сама.

С тех пор каждый день, как только мать уезжала из дома, Матильда приходила в библиотеку. Дорога занимала всего десять минут, и девочка целых два часа могла наслаждаться чтением, тихонько сидя в уголке и проглатывая одну книгу за другой. Прочитав все имевшиеся в библиотеке детские книги, Матильда принялась искать что-нибудь ещё.

Миссис Фелпс, с восхищением наблюдавшая за ней последние несколько недель, подошла к девочке и спросила:

— Могу я чем-нибудь тебе помочь, Матильда?

— Я вот думаю, что бы ещё почитать, — ответила та. — Все детские книжки я уже прочитала.

— Ты хочешь сказать, что рассмотрела в них все картинки?

— Не только, текст я тоже прочитала.



Миссис Фелпс смотрела на Матильду с высоты своего огромного роста, а Матильда смотрела на неё снизу вверх.

— Некоторые книжки показались мне очень скучными, — сказала Матильда, — но некоторые — просто замечательные. Больше всего мне понравился «Таинственный сад». Там столько тайн! И тайна комнаты за закрытыми дверями, и тайна сада за высокой стеной…

Миссис Фелпс была ошеломлена.

— Сколько же тебе лет, Матильда? — спросила она.

— Четыре года и три месяца, — ответила девочка.

Миссис Фелпс была близка к шоку, но у неё хватило ума не показывать вида.

— А что бы ты хотела почитать? — только и спросила она.

— Что-нибудь знаменитое, то, что читают взрослые. Но я не знаю ни одного автора, — грустно вздохнула Матильда.

Миссис Фелпс оглядела полки с книгами — она с трудом представляла себе, что выбрать. «Интересно, — рассуждала она, — книгу какого знаменитого взрослого писателя можно предложить четырёхлетней девочке?» Первое, что пришло ей в голову, — взять с полки какой-нибудь рыцарский роман, из тех, что пишут для пятнадцатилетних девушек. Однако чутьё подсказало ей, что делать этого не стоит.

— Почитай-ка вот эту, — наконец сказала миссис Фелпс. — Это очень знаменитая книга и очень хорошая. Если она покажется тебе слишком сложной, скажи мне, и я подберу для тебя что-нибудь другое.

— «„Большие надежды“, — прочитала Матильда, — Чарльз Диккенс».

«Должно быть, я сошла с ума», — решила про себя миссис Фелпс, но вслух говорить этого не стала.

— Надеюсь, тебе понравится.

Следующие несколько дней миссис Фелпс глаз не могла отвести от маленькой девочки, часами сидевшей в большом кресле в дальнем углу библиотеки с книгой на коленях. Матильде приходилось наклоняться и вытягивать шею, чтобы удобнее было читать, потому что книга была слишком тяжёлой, чтобы она могла держать её в руках. До чего же странно было видеть эту темноволосую кроху, сидевшую, свесив ножки, едва достававшие до пола! Она была настолько увлечена необыкновенными приключениями Пипа и старой мисс Хэвишем, обитавшей в затянутом паутиной доме, и настолько очарована волшебством, сотворённым из слов великим рассказчиком Диккенсом, что шевелилась лишь тогда, когда, убрав подпиравшую голову руку, переворачивала страницу. Миссис Фелпс каждый раз испытывала сожаление, когда ей приходилось напоминать девочке:

— Без десяти пять, Матильда. Тебе пора.



Как-то раз, когда Матильда только начала ходить в библиотеку, миссис Фелпс спросила у неё:

— Твоя мама приводит тебя, а потом забирает? Да?

— Моя мама каждый день ездит в Элсбери играть в «Бинго», — ответила девочка. — Она не знает, что я хожу сюда.

— Ты не права, моя дорогая, — сказала миссис Фелпс. — Думаю, тебе лучше спросить у неё разрешения.

— По-моему, не стоит, — возразила Матильда. — Она не поощряет чтение, да и папа тоже.

— И чем же они советуют тебе заниматься, когда ты остаёшься дома одна?

— Просто слоняться без дела и смотреть телевизор.

— Вот как?

— Честно говоря, им вообще-то всё равно, чем я занимаюсь, — грустно сказала Матильда.

Миссис Фелпс забеспокоилась было о том, как же такая маленькая девочка ходит одна по самой оживлённой улице, да ещё переходит дорогу, но, подумав, решила не вмешиваться.

Всего за неделю Матильда прочла «Большие надежды», хотя в книге было ни много ни мало четыреста одиннадцать страниц.

— Мне очень понравилось, — сообщила девочка миссис Фелпс. — А мистер Диккенс ещё что-нибудь написал?

— Конечно! — ответила изумлённая миссис Фелпс. — Он написал много книг. Выбрать тебе ещё одну?

За полгода Матильда под чутким руководством миссис Фелпс прочитала следующие книги:

«Николас Никлби» и «Оливер Твист» Чарльза Диккенса

«Джейн Эйр» Шарлотты Бронте

«Гордость и предубеждение» Джейн Остин

«Тэсс из рода д’Эрбервиллей» Томаса Гарди

«Ким» Редьярда Киплинга

«Человек-невидимка» Герберта Уэллса

«Старик и море» Эрнеста Хемингуэя

«Шум и ярость» Уильяма Фолкнера

«Гроздья гнева» Джона Стейнбека

«Гора Брайтон» Грэма Грина

«Ферма» Джорджа Орвелла

Получился внушительный список, и миссис Фелпс была изумлена до глубины души, однако, что весьма примечательно, даже виду не показала. Вероятно, многие другие на её месте, наблюдая ошеломляющие достижения столь маленького ребёнка, попытались бы сделать из этого сенсацию и подняли бы шум на всю округу. Но не такой была миссис Фелпс. Она никогда не совала нос в чужие дела, поскольку уже давно пришла к выводу, что иметь дело с чужими детьми стоит лишь в редких случаях.



— Многое из того, о чём говорит мистер Хемингуэй, я не понимаю, — сказала как-то Матильда миссис Фелпс. — Особенно про мужчин и женщин. Но мне всё равно понравилось, потому что он рассказывает так, что я чувствую, будто сама нахожусь там и вижу всё своими глазами.

— Так и должно быть. Хороший писатель всегда заставляет так чувствовать, — заметила миссис Фелпс. — И не беспокойся о том, если чего-то не понимаешь. Просто читай, и пусть слова ласкают твой слух, словно музыка.

— Ладно.

— Кстати, ты знаешь, что библиотечные книги можно брать домой? — спросила миссис Фелпс.

— Нет, я не знала об этом, — сказала Матильда. — Значит, мне можно взять что-нибудь?

— Конечно, — сказала миссис Фелпс. — Выбери книгу и подойди ко мне, чтобы я записала в формуляр, и она твоя на две недели. Если хочешь, можешь взять сразу несколько книг.

С тех пор Матильда приходила в библиотеку только раз в неделю, чтобы взять новые книги и вернуть прочитанные. Её маленькая спальня превратилась в читальный зал, где она читала целыми днями, иногда с кружкой горячего шоколада. Матильда ещё недостаточно подросла, чтобы доставать до верхних полок на кухне, поэтому во дворе за домом она хранила небольшой ящик, взобравшись на который легко доставала то, что ей было нужно. Обычно, приготовив на кухне шоколад, она отправлялась в свою комнату и, с удовольствием попивая горячий напиток, проводила за чтением весь день. Книги уносили Матильду в неизвестные миры, знакомили её с удивительными людьми, чья жизнь казалась совершенно необыкновенной. Она уплывала в морские дали на старинных парусниках с Джозефом Конрадом, путешествовала по Африке с Эрнестом Хемингуэем и по Индии с Редьярдом Киплингом. Не выходя из своей комнатки в английской деревушке, она объездила весь мир.



^ Мистер Вормвуд, великий продавец автомобилей

У родителей Матильды был собственный двухэтажный дом с тремя спальнями наверху и гостиной, столовой и кухней на первом этаже. Её отец торговал подержанными автомобилями и, похоже, вполне преуспевал.

— Опилки, — как-то с гордостью сообщил он, — один из главных секретов моего успеха. К тому же они мне ничего не стоят, я беру их на лесопилке даром.

— А для чего они тебе нужны? — поинтересовалась Матильда.

— Ха! — ответил отец. — Тебе-то зачем это знать?

— Никак не пойму, как опилки могут помочь тебе продавать подержанные машины, папочка.

— Это потому, что ты безмозглая тупица, — сказал отец.

Он всегда разговаривал грубо, но Матильда к этому давно привыкла. Кроме того, он любил прихвастнуть, и, зная эту слабость, она постоянно его подначивала.

— Ты, должно быть, очень умный, папочка, если придумал, как использовать то, что ничего не стоит, — сказала она. — Вот бы мне так научиться!

— Всё равно у тебя ничего не получится. Ты слишком глупа, — ответил отец. — А вот Майклу, думаю, стоит рассказать об этом. Когда-нибудь он вступит в моё дело. — Перестав обращать внимание на Матильду, мистер Вормвуд повернулся к сыну и сказал: — Знаешь, я всегда с удовольствием покупаю машину у какого-нибудь болвана, который так разворотил двигатель, что изношенные клапаны стучат как сумасшедшие. Я покупаю у него эту рухлядь по дешёвке, и всё, что мне остаётся сделать, — это смешать опилки с моторным маслом и залить этой адской смесью разбитый механизм. В результате машина бегает как новенькая.

— И как долго она будет работать после твоего ремонта? — съязвила Матильда.

— Достаточно, чтобы покупатель отъехал подальше от моего гаража, — ухмыляясь, ответил отец. — Примерно миль сто.

— Но это же нечестно! — возмутилась девочка. — Это надувательство.

— Никто ещё не разбогател честным путём, — заметил отец. — Кстати, клиенты для того и существуют, чтобы их обманывали.

Мистер Вормвуд был маленького роста и походил на крысу: его передние зубы торчали из-под тонких крысиных усиков. Он любил пиджаки в крупную яркую клетку и щегольские галстуки жёлтого или бледно-зелёного цвета.

— Возьмём, к примеру, пробег, — продолжал он. — Каждый, кто покупает подержанную машину, первым делом хочет знать, сколько миль она прошла. Так?

— Ну, — кивнул сын.

— Так вот, я по дешёвке покупаю старый драндулет, который наездил почти сто пятьдесят тысяч миль. Но кто же купит его у меня с таким пробегом? Сегодня я уже не могу так просто взять и вытащить спидометр и скрутить пару-тройку десятков миль, как лет десять назад. Теперь всё делается так, что разобрать спидометр невозможно, конечно если ты не какой-нибудь проклятый часовщик или кто-нибудь в этом роде. Так что же делать? Я шевелю мозгами, парень, вот что я делаю.

— Как это? — восхищённо спросил юный Майкл.

Похоже, он унаследовал отцовскую страсть к мошенничеству.

— Я спрашиваю самого себя: как же мне скрутить спидометр со ста пятидесяти тысяч миль хотя бы до десяти тысяч, не разбирая его на части? Конечно, если бы я поездил на этой развалюхе задним ходом, то километраж сразу же уменьшился бы. Но кому же взбредёт в голову ездить на ней таким макаром целых сто сорок тысяч миль? Да никому!

— Конечно, никому, — поддакнул юный Майкл.

— Я пораскинул мозгами, — продолжал отец. — Если уж имеешь мозги вроде моих, то ими надо пользоваться. Короче, меня вдруг осенило. Ну, скажу я тебе, в тот момент я почувствовал себя, наверно, так же, как тот головастый парень, который изобрёл пенициллин. «Эврика! — воскликнул я. — Придумал!»

— И что же ты сделал? — нетерпеливо спросил Майкл.

— Видишь ли, спидометр, — стал объяснять мистер Вормвуд, — соединяется проводом с одним из передних колёс. Поэтому перво-наперво я отсоединил его в том месте, где он крепится к колесу. Затем взял свою высокоскоростную электрическую дрель и вставил сверло в провод так, чтобы он вращался в ту же сторону, что и сверло. И если сверло вращать в обратную сторону, то есть назад, то и провод будет вращаться тоже назад. Усекаешь?

— Да, папа, — кивнул Майкл.

— Эта дрель вращает сверло с космической скоростью, — сказал отец. — И когда я её включил, цифры километража замелькали в обратную сторону. Таким манером я могу убрать пятьдесят тысяч миль всего за пару минут. В итоге, когда я закончил, спидометр показывал пробег всего-навсего десять тысяч миль. Машина готова к продаже. «Она почти новая, — сказал я клиенту, — и десяти тысяч не прошла. Одна старая леди ездила на ней всего раз в неделю за покупками».

— А ты взаправду можешь уменьшить пробег при помощи электродрели? — не верил своим ушам юный Майкл.

— Между прочим, я раскрыл тебе мой фирменный секрет, так что ты помалкивай и не вздумай проболтаться! Ты же не хочешь, чтобы меня упекли за решётку?

— Ни одна живая душа не узнает об этом, — сказал мальчик. — А много машин ты так «отремонтировал», пап?

— Каждая машина, которая проходит через мои руки, подвергается такой обработке. Я сбрасываю километраж примерно до десяти тысяч миль, а потом только выставляю на продажу. И заметь, всё это я придумал сам, — с гордостью заявил отец. — И заработал, между прочим, неплохие деньги.

Матильда, внимательно слушавшая разговор, сказала:

— Но, папа, это ещё хуже, чем использовать опилки для ремонта. Это нечестно. Ты обманываешь людей, которые тебе доверяют.

— Если тебе не нравится, как я работаю, тогда не ешь ничего в этом доме, — ответил отец. — Вся еда куплена на деньги, вырученные от продажи подержанных машин.

— Это грязные деньги! — воскликнула Матильда. — Я ненавижу их!

На щеках отца выступили два красных пятна.

— Кем ты, чёрт побери, себя возомнила, а? — заорал он. — Ты что, архиепископ Кентерберийский, чтобы читать мне проповедь о честности? Ты всего лишь сопливая девчонка, которая даже не понимает, о чём здесь говорят!

— Ты совершенно прав, Гарри, — вмешалась мать и, повернувшись к Матильде, сказала: — Да как ты смеешь так разговаривать с отцом? Сейчас же закрой свой мерзкий рот, чтобы можно было спокойно смотреть телевизор.



Они ужинали в гостиной, сидя перед телевизором и поставив подносы с едой на колени. Они ели из небольших контейнеров, сделанных из фольги, в которых обычно просто разогревают готовую еду. В них было три отделения: для тушёного мяса, варёной картошки и гороха. Миссис Вормвуд жевала, уставившись в экран, — показывали очередную мыльную оперу. Она была крупной женщиной — из тех, кто красится в платиновых блондинок. Правда, отросшие корни волос выдавали её натуральный цвет: шатенку серо-коричневого оттенка. Она чересчур увлекалась косметикой и совсем не следила за своей фигурой. Казалось, ей приходится всю себя перепоясывать, чтобы выпирающее тело не расползлось.

— Мамочка, — сказала Матильда, — ты не возражаешь, если я доем свой ужин в столовой и почитаю?

Отец сурово посмотрел на девочку и заявил:

— Я возражаю. Ужин — семейное дело, и никто не выйдет из-за стола, пока он не закончится.

— Но мы не за столом, — спокойно сказала Матильда. — И никогда за ним не сидим. Мы всегда ужинаем перед телевизором с тарелками на коленях.

— Что плохого в том, что мы смотрим телевизор? — поинтересовался отец.

Его голос внезапно стал вкрадчивым и угрожающим.



Матильда не решилась ответить ему, просто промолчала, но внутри у неё всё закипело. Она знала, что ненавидеть родителей плохо, но ничего не могла с собой поделать. Чтение открыло для неё такую жизнь, о которой её родители не имели даже представления. Если бы они прочитали хотя бы одну книгу Диккенса или Киплинга, они бы поняли, что в жизни есть нечто большее, чем мошенничество или тупое сидение перед телевизором.

И ещё. Она была до глубины души возмущена тем, что они считали её глупой невеждой. Но ведь она-то знала, что это не так. Её негодование всё росло, и ночью, лёжа в постели, она решила, что, если и впредь отец или мать будут к ней несправедливы, она придумает способ проучить их и постоять за себя. Одна-две маленькие победы помогут ей пережить их идиотские выходки.

Матильде не было ещё и пяти лет, а человеку в столь юном возрасте совсем не просто бороться со всемогущими взрослыми. И всё же она решилась на попытку. После того что случилось за ужином, её отец открыл список предполагаемых жертв.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconРоберт Т. Киосаки, Шарон Л. Лечтер “бизнес-школа. Для тех, кому нравиться...
Главная причина того, что люди испытывают финансовые трудности, заключается в том, что, потратив годы в школе, они ничего не узнали...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconРоберт Т. Киосаки, Шарон Л. Лечтер “бизнес-школа. Для тех, кому нравиться...
Главная причина того, что люди испытывают финансовые трудности, заключается в том, что, потратив годы в школе, они ничего не узнали...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconСимона Элькелес Идеальная химия Серия: Идеальная химия 1
Поэтому, когда он заключает с друзьями пари на то, что соблазнит Бриттани, он не видит в этом ничего плохого. Но вскоре Алекс понимает,...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconУ чьих ног автор вкусил сладостный
Когда же мы поймём, что есть в нас то, что смертно, и то, что вечно, то ясно, что и заботиться мы в этой жизни долж­ны больше о том,...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconК455у6Александр секацкий моги и их могущества
Да и ничего интересного для наблюдателя нет: несколько человек молча сидят или стоят вполоборота друг к другу, почти не делая движений...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconДмитрий ребяков почему мы так живём почему мы так живём. Борьба за право жить
Пятые всерьёз думают, что мы в матрице и это всего лишь игра – иллюзия. Шестые же утверждают, якобы нас поэтапно захватывают представители...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconДмитрий ребяков почему мы так живём. Или борьба за право жить
Пятые всерьёз думают, что мы в матрице и это всего лишь игра – иллюзия. Шестые же утверждают, якобы нас поэтапно захватывают представители...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconДмитрий ребяков почему мы так живём. Или борьба за право жить
Пятые всерьёз думают, что мы в матрице и это всего лишь игра – иллюзия. Шестые же утверждают, якобы нас поэтапно захватывают представители...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconОт дансона и сона к сону-монтуно
Хотя мне регулярно приходится рассказывать об этом, история сальсы настолько многогранна и необъятна, что раскрыть эту тему кратко,...

И папы настолько ослеплены обожанием, что ухитряются убедить себя в том, что их отпрыск почти гений. Что ж, в этом нет ничего плохого так уж устроены люди. Но iconОксана Дуплякина Как стать любимой и желанной Часть первая Как извлечь...
Представь, однажды утром ты проснулся и понял, что уже не живешь. В этом нет ничего плохого, таков порядок вещей, и тебе это понятно....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов