Боги в каждом мужчине




НазваниеБоги в каждом мужчине
страница5/36
Дата публикации26.07.2013
Размер4.22 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > География > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36
^

Небесные боги как отцы


Боги-отцы в греческой мифологии обладают сходными чертами с божествами всех других патриархальных культур. Боги-отцы – это могущественные мужские божества-правители, и в этом смысле они являются символами, или абстракциями. Они являют собой как бы увеличенную версию носителей власти в нашей культуре. Таким образом, эти боги представляют собой архетипические фигуры, и посвященные им мифы, если относиться к ним как к метафорам, могут многое рассказать нам о психологии людей данного типа.

Патриархальные боги – авторитарные представители мужского пола, живущие на небесах, на вершинах гор или за облаками. Таким образом, они правят сверху и издалека. Пока такой бог сохраняет главенство над остальными богами, он ожидает от окружающих покорности и имеет право делать все, что ему заблагорассудится. Будучи богами-воинами, они завоевывают главенствующее положение в результате побед над противником. Эти боги обычно ревностно относятся к своим прерогативам и требуют от подчиненных полной покорности. Несмотря на все свое могущество, такой бог боится судьбы – которая непременно состоит в том, что его должен свергнуть сын. Нередко эти боги бывают весьма неласковыми отцами и проявляют враждебность по отношению к потомству.

"Хороня" своих детей, Уран пытался подавить их потенциал, – он не позволял им расти и развиваться так, как им было предназначено от природы. Кронос, "проглатывая", или "пожирая", детей, пытался сделать их частью себя. Образно говоря, именно таким образом авторитарный отец может помешать росту своих детей, чтобы те не стали больше него и не бросили вызов его статусу или верованиям. Он держит их в тени, стараясь оградить от влияния людей, знаний или ценностей, которые могли бы расширить их кругозор. Такой отец требует, чтобы дети не отличались от него и не отклонялись от его планов относительно их будущего. Если ребенок не может думать или мыслить независимо, он не представляет угрозы для отца. Такое стремление некоторых отцов ограничивать независимость и рост своих детей я называю "комплексом Кроноса".

Зевс же путем обмана убедил свою жену стать маленькой и проглотил ее. Метида уменьшилась и утратила свое могущество, вследствие чего Зевсу удалось проглотить все ее атрибуты, – как патриархат когда-то проглотил матриархат, приписав богу все атрибуты, некогда принадлежавшие богине. Подобное умаление претерпевают некоторые женщины, после того как выйдут замуж и забеременеют. Они утрачивают былую независимость мышления и авторитет, полностью подчиняя себя мужьям, которые нередко обладают авторитарным характером Зевса.
^

Эдип: без вины виноватый


Минуя многие поколения богов, царей и героев, обратимся к такой мифологической фигуре, как Эдип, который убил собственного отца и женился на матери – не ведая, что творит. Фрейд, заявивший, что такое убийство отца и женитьба на матери является подсознательным желанием каждого сына, назвал это явление эдиповым комплексом и основал на данной теории свой психоанализ. При этом Фрейд относился к своим ученикам мужского пола (таким, как Юнг и Адлер, которые развили идеи, отличающиеся от идей учителя, и могли со временем бросить вызов авторитету учителя) точно так же, как Лай к Эдипу, – как к сыновьям, от которых нужно избавиться. Когда Юнг рассказал учителю сон, по мнению самого Юнга приведший его к теории коллективного бессознательного, Фрейд был убежден, что в этом сне отражено желание смерти его, Фрейда3.

Фрейд считал, что отец Эдипа, Лай, выступает в этом мифе в роли невинной жертвы. Однако, как отмечает психоаналитик Алиса Миллер*, эта версия далека от истины.

* Современный психоаналитик Алиса Миллер в своей книге "Об этом необходимо знать. Предательство общества по отношению к ребенку" анализирует обстоятельства, которые привели Эдипа к убийству отца. Анализируя мифы и другие источники, Миллер обнаруживает склонность приписывать невинным детям низкие мотивы и порочную природу, которую необходимо исправлять, нередко довольно суровыми методами. Таким образом взрослые оправдывают жестокое обращение с детьми. – Прим. авт.

Лай был царем Фив. Когда он обратился к дельфийскому оракулу с вопросом, почему они с Иокастой, его женой, никак не могут зачать ребенка, тот ответил: "Лай, ты хочешь ребенка. У тебя родится сын. Но волею судьбы ты должен погибнуть от его руки... таково проклятие Пелопа, у которого ты отнял сына". Дело в том, что в молодости Лай совершил один проступок. В силу обстоятельств ему пришлось бежать из собственной страны, и его приютил царь Пелоп. Лай отплатил царю за гостеприимство тем, что совратил его сына Хрисиппа, который из-за этого лишил себя жизни.

Пытаясь избежать судьбы, предсказанной оракулом, Лай перестал делить ложе со своей женой. Но со временем, несмотря на предупреждение оракула, он снова возлег с ней, и Иокаста родила царю сына. Боясь исполнения пророчества, Лай задумал избавиться от новорожденного. Проколов сыну лодыжки булавкой и связав их ремнем, царь велел отнести ребенка в горы и бросить там. Но пастух, которому было поручено совершить это убийство, пожалел невинного младенца. Он отнес малыша в горы, но не бросил, а отдал его другому пастуху. Царю же солгал, будто исправно исполнил приказание. Теперь Лай чувствовал себя в безопасности, уверенный, что младенец умер от голода и жажды или съеден дикими зверями. Пастух, приютивший малыша, назвал его Эдипом ("С Опухшими Ногами" – из-за ран на лодыжках) и передал одной супружеской паре. Приемные родители растили мальчика, не говоря ему, что он – не их сын.

Однажды, когда Эдип был уже взрослым юношей, он отправился в Беотию, где на одном из перекрестков у него завязалась ссора с каким-то человеком, ехавшим в колеснице. Мужчина ударил Эдипа по голове скипетром, а молодой человек, возмущенный ничем не спровоцированным насилием, перевернул колесницу обидчика, а самого его ударил своим посохом, в результате чего тот скончался. Затем Эдип продолжил свое путешествие, отнюдь не считая, что поступил неправильно. С точки зрения Эдипа, он просто защищался от какого-то незнакомца, который сам затеял ничем не спровоцированную драку. Ничто в одежде или внешнем виде убитого не говорило о его высоком происхождении, дающем право требовать особого к себе отношения. На самом же деле это был Лай, царь Фив и отец Эдипа.

Алиса Миллер отмечает, насколько несправедливо винить в случившемся Эдипа:

В трагедии Софокла Эдип в приступе покаяния лишает себя глаз. И это несмотря на то, что он никак не мог узнать в Лае своего отца; несмотря на то, что Лай сам спровоцировал гнев Эдипа во время ссоры на перекрестке; несмотря на то, что Эдип не добивался Иокасты, но стал ее мужем благодаря своей мудрости, после того, как решил загадку сфинкса и таким образом спас Фивы; несмотря на то, что сама Иокаста, мать Эдипа, могла бы узнать сына по опухшим ногам, – несмотря на все это, до сего дня, кажется, никого не удивляет тот факт, что всю вину возлагают на Эдипа4.

Далее Миллер отмечает:

"Всегда считалось само собой разумеющимся, что дети сами ответственны за то, что с ними делают, и очень важно, чтобы они не знали всей правды о своем прошлом"5.

Безуспешная попытка Лая убить сына повторяет мифологические сюжеты о греческих Небесных Отцах, пытавшихся убить собственных сыновей. Во всех этих случаях, как и в психоаналитической теории об эдиповом комплексе, отец видит в зачатом или новорожденном сыне опасного соперника. Кронос и Зевс боялись, что сыновья поступят с ними так же, как они сами поступили со своими отцами; Лай боялся, что сын станет орудием возмездия. В мифах попытки отца убить своих сыновей рационально обосновываются "пророчеством". В современной психиатрии была бы названа другая причина: "параноидальная идея". Юнгианская психология сформулировала бы причину как "проекцию тени" (это когда человек приписывает другим людям собственные вытесненные или подавленные эмоции, мотивы или действия).

Проекции и порожденные проекциями действия способны формировать тех, на кого они направлены. Когда ребенка считают плохим – отвергают, бросают, обижают, – он испытывает чувство вины. Ребенок думает: "Значит, я заслуживаю такого отношения", и он страдает вдвойне – от плохого обращения и от чувства вины.

И Зевс, и такие смертные правители, как Лай, руководили определенными территориями и людьми. Они подчиняли своей власти земли и народы и правили ими как цари. Такая форма правления и соответствующие ей ценности по существу являются патриархальными. Это иерархия мужчин, существующая в рамках строгого порядка: Зевс на самой вершине, затем следуют другие божества, затем смертные цари, ведущие родословную от богов, а затем вассалы царей и, наконец, простой люд. Современными аналогами мира, управляемого Зевсом и Олимпийцами, являются крупные корпорации, возглавляемые генеральным директором и советом директоров. Еще более четко прослеживается эта иерархия в армии, в Римско-католической церкви и в большинстве тайных обществ.
^

Бесправные матери в патриархальных семьях


У всех олимпийских богов, включая Зевса, были бесправные матери, полностью подчиненные могущественному и нередко жестокому мужу. И у большинства из них были покорные жены. Женщинам – как богиням, так и смертным, за очень редкими исключениями, – в отношениях с богами приходилось весьма нелегко. А если женщины не имеют ни власти, ни силы, ни возможности защитить своих сыновей (и дочерей), то сыновьям кажется, что матери их предали. Ибо мать рождает ребенка, вскармливает его, заботится о нем, так что именно через нее к нему приходит первый опыт мира, – и поэтому она по определению всемогущая. И если мать потом не может защитить или бросает сына или предпочитает ему кого-то другого, он воспринимает это как предательство и может затаить на нее обиду, которая затем перейдет на всех женщин, от кого он когда-либо будет зависеть. Став взрослым, он будет выплескивать на других женщин тот беспомощный гнев, который в детстве испытывал по отношению к матери. Такая цепь событий помогает объяснить происхождение враждебности к женщинам в патриархальных культурах, где они сравнительно бесправны.

Есть еще одно обстоятельство, отягощающее ситуацию. Когда женщины находятся под гнетом властных мужчин – отцов, мужей, братьев или культуры в целом, которая ограничивает их только потому, что они являются женщинами, – они склонны выплескивать накопившуюся обиду (нередко бессознательно) на самых бесправных мужчин (своих малолетних сыновей), особенно если мальчик подражает отцу или проявляет врожденный норов. Это может принимать форму откровенных издевательств, или холодности, или же саркастических и унизительных замечаний. Сестры, несущие самое тяжелое бремя несправедливости, тоже могут подобным образом отыгрываться на своих братьях, пока те еще достаточно малы. Это обстоятельство служит еще одним источником возникающей в детстве враждебности по отношению к женщинам, которая таится в душе многих мужчин, а затем, когда они становятся взрослыми и сильными, выплескивается.
^

Дом как крепость мужчины


В патриархальной культуре каждый мужчина обладает в своей семье авторитетом и властью царя. Консервативные правые политики и христианские фундаменталисты проявляют открытую враждебность по отношению к законодательным инициативам и социальным структурам, которые, на их взгляд, "расшатывают традиционные семейные ценности" – то есть ставят под сомнение царственное положение мужчины в его собственном доме, свойственное патриархальной модели семьи. Патриархат "традиционно" противостоит праву женщины распоряжаться собственным телом, имуществом и способностью к деторождению. Тот же патриархат выступает против убежищ для избиваемых женщин, где они могут получить кров и защиту от жестоких мужей.

Небесный Отец, стремящийся к построению династии, очень заботится о карьере сыновей и готовит их к тому, чтобы они могли занимать предназначенное для них место в мире. Тем самым такой отец может "поглотить" жизнь своего сына, вынуждая его осуществлять отцовские амбиции, вместо того чтобы искать то, чего хочет он сам. Это выражается особенно ярко, когда склонности сына отличаются от роли, уготованной ему отцом.

Среди американских политических деятелей одним из ярчайших примеров Небесного Отца, чьи личные амбиции привели к поглощению собственных сыновей, может служить Джозеф П. Кеннеди. Сын эмигрантов, Дж.П.Кеннеди очень страдал от социального снобизма в обществе. У него появилась амбициозная цель подняться на самую вершину власти – если не самому, то через сыновей. Богатство, политическое могущество, жажда признания и распутство Кеннеди дают нам основание называть его современным Зевсом. Вначале в борьбу за президентское кресло включился Джо Кеннеди-младший, для кого роль экстравертного политика, возможно, была естественной. Этот план провалился, поскольку Джо был убит на войне. Тогда на ту же роль выдвинули следующего сына – Джона Ф. Кеннеди. При этом его личные склонности и физические проблемы никто в расчет не принимал. После убийства Джона Кеннеди заплатил своей жизнью за отцовские амбиции и третий брат – Роберт Ф. Кеннеди.
^

Небесный Отец и сыновья – отчужденность и соперничество


То, что отцы относятся к своим детям не по-отцовски и видят в сыновьях соперников, верно не только в отношении персонажей греческой мифологии. За годы психиатрической практики мне пришлось выслушать многих мужчин, и нередко они рассказывали мне, что не знали отеческой заботы в детстве, ибо их отцы были эмоционально недоступны, закрыты, отчуждены, придирчивы, враждебны и даже жестоки. Сколько печали, боли и гнева это пробуждает в сыновьях (и в семьях в целом)... а ведь такая манера поведения передается из поколения в поколение. И еще нередко бывает, что отец искренне стремится эмоционально сблизиться с сыном и оказывать ему поддержку во всем, но все же случаются моменты, когда он вдруг выплескивает на ребенка заряд враждебности, а затем чувствует себя виноватым и удивляется тому, сколько гнева пробудил в нем сын.

Отчужденность между отцом и сыном начинается с того, что отец испытывает обиду или чувство соперничества еще до рождения ребенка. Беременность жены может возродить негативные чувства, испытанные им в детстве. Возможно, мужчина даже заведет непродолжительный роман на стороне, чтобы подавить депрессию или ощущение бессилия. Образ беременной жены может пробудить воспоминания из детства о беременности матери и об огорчениях, которые принесла ему та беременность и новорожденный младенец.

Теперь в качестве мужа ему пришлось вновь пережить то же самое, что прежде пережил в качестве сына: он стал занимать намного меньшее место в жизни женщины, которая дарит ему тепло и заботу. Уже во время беременности она становится менее доступной: замыкается в себе, легче устает, отказывается от некоторых совместных занятий. Она все больше внимания уделяет себе и меньше ему, возможно, теряет интерес к сексу, который был для него главным средством самоутверждения и проявлением близости.

Беременность жены оживляет в мужчине испытанные в детстве и подавленные тогда гнев, враждебность и чувство соперничества по отношению к младенцу. Для будущего отца такие чувства еще более неприемлемы, а поэтому их, как и прежде, необходимо скрывать. Подобно богам-отцам из греческих мифов, он боится, что этот соперник оттеснит его на задний план.

Рождение ребенка, особенно первенца, знаменует новый этап в жизни мужчины. Многих мужчин пугает ответственность за семью. Будущий отец начинает сомневаться, сможет ли он обеспечить жену и ребенка, – особенно если он не уверен в стабильности своей работы или в перспективах роста. Ощущение неадекватности в этом очередном испытании его мужественности может пробудить в мужчине иррациональные сомнения в том, что ребенок вообще от него.

Более того, его может охватить паника, чувство, что он попал в ловушку. В прежние времена уже сам брак у многих ассоциировался с "каторгой", но теперь вступление в брак и рождение детей являются независимыми решениями и отдельными этапами в жизни человека. Теперь самое сильное ощущение, что ты угодил в ловушку, ассоциируется не с самим вступлением в брак, но с рождением ребенка. Отцовство нередко влечет за собой необходимость брать ссуду в банке, оформлять страховки и на некоторое время оставаться единственным кормильцем, – и мужчине нередко приходится цепляться за нелюбимую работу или работать по совместительству, чтобы как-то сводить концы с концами. И вот, пока окружающие поздравляют супругов и суетятся вокруг беременной жены, муж нередко чувствует по поводу предстоящего пополнения семьи не столько радость, сколько ужас и тревогу.

Затем новорожденный становится центром всеобщего внимания, и во многих мужчинах снова побуждаются болезненные переживания детства. Супруга становится в большей степени матерью новорожденного, чем его женой. Как и боялся муж, ребенок оттеснил его на задний план – по меньшей мере, на время. Вскрывая посредством анализа затаенные чувства мужчин, мы обнаруживаем, что нередко они испытывают зависть к жене из-за ее способности родить ребенка и заниматься некоторое время только им или зависть к ребенку из-за его близости к телу жены – особенно если в этот период пара не живет половой жизнью. Груди, которые он так любил, теперь "принадлежат" маленькому сыну. И с появлением этого младенца пришел конец временам, когда они жили только друг для друга.

Патриархальная культура дает мало возможностей для развития крепких связей между отцами и детьми. Некогда предметом гордости мужчин было то, что они "с пеленками не возятся". Дети – в особенности сыновья – служили свидетельством мужественности отца и способом увеличить свой авторитет или осуществить амбиции, однако лично ему радости доставляли мало. Небесный Отец сам не ухаживает за ребенком, и поэтому данный архетип не может служить образцом отеческой заботы или эмоциональной близости с ребенком.

Сейчас уже достаточно многие мужчины лично присутствовали при многочасовых родовых потугах и самих родах. После общения с ними у меня сложилось впечатление, что в эти моменты у отца устанавливается глубокая связь с ребенком. Однако если эта связь все-таки не возникает и в отце не пробуждается нежность и стремление защищать младенца и жену, то этот мужчина, как правило, испытывает гнев и глубокую обиду, ибо воспринимает беременность жены и рождение ребенка как ряд лишений. Гнев по отношению к "захватчику" (особенно если это сын) и гнев по отношению к жене, которая "бросила" его ради ребенка, – эти чувства могут достигать сознания мужчины, а могут и не достигать. Когда мы обнаруживаем этот гнев во время сеансов психотерапии, обычно оказывается, что под ним лежит еще более глубокий слой: страх быть брошенным и чувство собственной незначительности.

Впоследствии отец мстит сыну, подвергая его телесным наказаниям, допуская враждебные высказывания в его адрес, высмеивая – причем обосновывается все это необходимостью приучить ребенка к дисциплине или "помочь ему стать настоящим мужчиной". Нередко отец стремится победить сына в каждой игре. Шумные забавы начинаются с веселой возни, а заканчиваются почти всегда слезами ребенка, которого потом еще и высмеивают за то, что он плачет. Когда четырех- или шестилетний малыш говорит: "Я хочу, чтобы папа не вернулся с работы", – это не обязательно является подтверждением присутствия у него эдипова комплекса. Возможно, малыш просто боится гневливого отца, постоянно вызывающего сына на состязание.

Сын, отнявший у отца часть внимания женщины и ставший объектом ревности, станет взрослым и обретет силу, а силы отца тем временем пойдут на убыль. Если отец каким-то образом не поглотит сына, – подобно тому, как это делали боги-Отцы в греческих мифах, – тот обязательно однажды станет достаточно силен, чтобы бросить отцу вызов и низвергнуть его власть.

Доктрина о первородном грехе и утверждение психоаналитического учения о том, что все сыновья хотят убить отца и жениться на матери, суть теории, оправдывающие враждебность, испытываемую обиженными Небесными Отцами по отношению к сыновьям. Представление о "необходимости" наказаний подтверждается поговорками вроде "пожалеть розгу – испортить ребенка".

Вначале сын перестает доверять, затем начинает бояться и наконец испытывает враждебность по отношению к отцу, который с самого младенчества считает своего ребенка испорченным и обращается с ним соответственно. Однако если отец заботится о сыне, играет с ним, учит его и служит для него положительным примером, дело обстоит совершенно иначе. Тогда ребенок иногда даже больше привязан к отцу, чем к матери, или иногда предпочитает бывать с матерью, а иногда – с отцом.

Нередко встречаются отстраненные Небесные Отцы. Они не жестоки по отношению к сыновьям, но эмоционально и физически недоступны. Среди моих пациентов не редкость мужчины, рассказывающие, что в детстве они жаждали внимания и одобрения со стороны отстраненного отца (вместо того, чтобы испытывать по отношению к нему враждебность, как предполагает теория эдипова комплекса). В детстве такие сыновья идеализируют своего отца и испытывают недостаток общения с ним.

Пока сын надеется, что отец по-настоящему заметит и признает его, доминирующие чувства ребенка – тоска и печаль. Гнев по отношению к отцу придет позже, когда сын оставит все ожидания и надежды на то, что отец будет относиться к нему по-отечески, и уже не будет мечтать об отцовской любви. Источником гнева может послужить также разочарование тем, что этот отстраненный отец оказался недостоин идеализированного образа, сложившегося в сознании ребенка.

Между эмоционально закрытым Небесным Отцом и его юным или взрослым сыном нередко складываются поверхностные, сугубо ритуальные взаимоотношения. Когда отец и сын оказываются вместе, между ними происходит совершенно предсказуемая беседа из серии вопросов и ответов типа "Как дела?", где не раскрывается ничего по-настоящему личного. С психологической точки зрения, такие взаимоотношения между Небесным Отцом и его сыном создают впечатление вполне комфортного отчуждения. Однако за этим фасадом может скрываться разочарование.

Когда сын чувствует, что отец видит в нем только очередной повод гордиться собой, у него может возникнуть открытая враждебность по отношению к родителю. Если ребенок чувствует, что папа совершенно не интересуется его личностью, но с удовольствием купается в лучах достижений и побед сына, отчужденность растет. Такие чувства особенно свойственны юношам, занимающимся спортом.

Брюс Огилви, автор книги "Проблемные спортсмены", первопроходец в области психологии спортсменов, описывает следующий случай. Однажды к нему обратился молодой человек, блестящий бейсболист, потенциальный кандидат в высшую лигу. Однако во время отбора игроков в высшую лигу парень вдруг сплоховал.

Он демонстрировал комиссии свое искусство. Некоторое время все шло гладко, но вдруг неожиданно для себя он отправил десяток мячей мимо цели. Я сказал ему: "Стоп. Я хочу, чтобы ты заново во всех подробностях пережил все это событие вместе со мной..." Парень стал в деталях рассказывать о каждом мяче, который он направил точно в цель, и вдруг воскликнул: "О Боже, вдруг я увидел этого сукина сына! На трибунах с правой стороны появился мой папаша". Единственное, о чем беседовал с ним отец, – это спортивные успехи. Подробно проанализировав со мной ситуацию, парень понял, что, удовлетворив свои амбиции в данной ситуации, он заодно удовлетворил бы и амбиции отца. А это было для молодого человека неприемлемо. Я могу привести тысячи таких случаев. У меня есть подобная история об отце и сыне из каждого американского города6.

Этому конкретному спортсмену не нравилось, что отца интересовали только его спортивные достижения, и юноша не захотел удовлетворять амбиции отца или его потребность разделить славу сына. Отцы очень часто ожидают, что сыновья – особенно первенцы – будут играть эту роль. Именно поэтому так приветствуется рождение мальчика (больше, чем рождение девочки). Мужчина, угощая гостей сигарами, с гордостью объявляет, что теперь у него есть "сын и наследник", который будет носить имя отца (и удовлетворять его амбиции) и который, уже в силу того, что он оказался мальчиком, доказывает мужественность родителя. Сам факт рождения мальчика удовлетворяет патриархальную потребность отца в сыне. Далее следует потребность в том, чтобы сын оправдал отцовские ожидания, – при этом никто не учитывает, что ребенок приходит в мир со своими способностями и талантами, эмоциональными потребностями, недостатками, личностными чертами и, возможно, особыми жизненными целями.
^

Принесение ребенка в жертву


Наряду с греческой мифологией, которая, претерпев незначительные изменения, превратилась в римскую мифологию, важнейшими источниками семейной истории западной цивилизации являются Ветхий и Новый Заветы. Между ними существует много параллелей. И индоевропейские племена, захватившие территорию нынешней Греции, и израильтяне, переселившиеся в свою землю обетованную из Египта, пришли как завоеватели на обжитые до них земли, где местное население поклонялось Богине. Оба народа-завоевателя чтили Небесных Отцов – богов, обладавших качествами воинов, правивших сверху и общавшихся со смертными с гор. И у обоих народов характер Небесных Отцов претерпевал определенную эволюцию: со временем они относились к своим детям все менее враждебно и более по-отцовски. В греческих мифах этот сдвиг происходит со сменой нескольких поколений Небесных Отцов, и поворотной фигурой является Зевс. Хотя библейского Бога считают единой сущностью, на языке Ветхого Завета его называют двумя именами: Яхве и Элохим. Со временем библейский Небесный Отец все реже наказывает и чаще поддерживает своих земных "сынов" – людей.

Глядя на эти предания как на семейные истории и оценивая их с психологической точки зрения, мы находим новые параллели. Греческие сюжеты о Небесном Отце, опасающемся рождения и (или) взросления детей, о его попытках поглотить их или установить для них границы, и о враждебности бога по отношению к своим сыновьям присутствуют также и в Библии, – но все это сформулировано в терминах покорности и жертвы.

Во исполнение воли библейского Небесного Бога необходимо проявить готовность пожертвовать своим сыном. Именно так Яхве испытывает Авраама, приказывая ему убить своего единственного и любимого сына, Исаака, – юношу нужно принести в жертву, совершив обряд всесожжения на горе Мориа. Готовность Авраама убить своего сына означает, что он прошел испытание. (Нечто подобное происходит, когда Агамемнон ведет греческих воинов войной на Трою. Его корабли приходят в гавань Авлиды и не могут продолжить путь из-за полного штиля. Чтобы подул попутный ветер, Агамемнон должен принести в жертву свою дочь Ифигению, что он с готовностью и делает.)

Хотя в прямом смысле современные отцы не кладут своих детей на алтарь, чтобы пройти какое-то испытание или преуспеть в своих начинаниях, символически они это делают. Это происходит на нескольких психологических уровнях: преуспевающие мужчины нередко оказываются не очень внимательными отцами, они психологически, а часто и физически отсутствуют в жизни своих детей. Они жертвуют близостью с детьми ради работы и исполнения социальной роли. Точно так же они жертвуют и своим "внутренним ребенком" – игривой, непосредственной, доверчивой, эмоционально богатой частью собственного существа.

Патриархальная культура враждебно настроена по отношению к невинности, она не ценит детские черты в человеке, но поощряет в мужчинах способность уподобиться Аврааму, Агамемнону и Дарту Вэйдеру, которые ставят распоряжения высшей власти и собственные амбиции (или же покорность требовательному богу) выше любви и заботы о собственном ребенке.

^ Исаак: принесение в жертву сына

Ветхозаветному патриарху Аврааму было велено отправиться в землю Мориа и там, на склоне горы, принести своего сына Исаака в жертву Богу, совершив обряд всесожжения. Я думаю о юном Исааке и представляю, с какой радостью он отправился с отцом в это путешествие, не зная о его подлинной цели. Через три дня они достигли места жертвоприношения. Там Исаак собрал дров и помог Аврааму соорудить алтарь. Затем он озадаченно спросил: "Вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения?" На что Авраам ответил: "Бог усмотрит себе агнца для всесожжения, сын мой"7.

Представляю, как Исаак принял этот ответ, недоумевая, откуда и когда появится агнец. Любопытно, в какой момент юноша понял, что отец собирается принести в жертву именно его? Когда Авраам связал его? Когда положил Исаака на алтарь? Или когда занес нож? Могу представить, что почувствовал юноша, когда до него дошло, что жертвой будет он: невозможность поверить в это, страх, чувство, что его предали. Возможно, Авраам объяснил, что он исполняет волю Бога, повелевшего принести в жертву единственного сына. Это помогло бы Аврааму как-то оправдаться, но едва ли утешило бы Исаака. Исаак понял только, что быть с отцом не безопасно: отец готов убить его.

Затем Господь обратился к Аврааму со словами: "Авраам, Авраам! Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего; ибо теперь Я знаю, что ты боишься Бога и не пожалел сына своего единственного для Меня"8. Тогда Авраам возвел очи свои и увидел овна, запутавшегося рогами в чаще, и принес его вместо Исаака на всесожжение.

Господь благословил Авраама за готовность убить сына: "Что так ты сделал сие дело, и не пожалел сына единственного твоего, то Я благословляя благословлю тебя, и умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря"9.

^ Ифигения: принесение в жертву дочери

Еще одна история о том, как отец добился успеха благодаря готовности принести в жертву своего ребенка, рассказана в "Илиаде". В роли отца выступает Агамемнон, главнокомандующий греческого войска, идущего войной на Трою. Собрав огромную армию, он погрузил воинов на корабли и выступил на противника. Однако в гавани Авлиды они попали в полный штиль, корабли застыли на рейде, воины роптали. Если не подует попутный ветер, полководцу не видать ни славы, ни добычи, ни власти, которые ждут его в случае завоевания Трои. Агамемнон обратился к провидцу, и тот сказал, что ветры подуют и флот достигнет Трои, если полководец принесет в жертву свою прекрасную невинную дочь, Ифигению.

Агамемнон передал жене весть, что та должна отослать к нему Ифигению, якобы для свадьбы с Ахиллом – самым прославленным из греческих героев, сыном царя Пелея и морской богини Фетиды. Можете представить себе, сколько радости принесло девушке известие о таком женихе, как, собрав свои лучшие наряды и украшения, она ехала в лагерь отца, думая лишь о суженом и о предстоящей свадьбе.

В какой момент Ифигения осознала, что не все идет гладко? Как долго отец говорил, что позвал ее для того, чтобы выдать замуж? Когда она узнала, что предназначена в жертву? Была ли она в этот миг одета в свадебный наряд? Идя к месту, где ее ждала смерть, думала ли Ифигения, что идет к суженому? В какой-то момент девушка должна была понять, что отец ее обманул и обрек на гибель. Когда пришло это осознание, она, должно быть, испытала ужас и очень остро ощутила, что ее бросили и предали.

Агамемнон принес ее в жертву, подули ветры, и греческий флот прибыл в Трою, чтобы вступить в войну, которая затем продолжалась десять лет. (В другой версии этой истории Ифигению спасла богиня Артемида, в последний момент подменив девушку ланью.)

Таким образом, Агамемнон является еще одним отцом, который был вознагражден за готовность убить своего ребенка (или даже убийство). С психологической точки зрения, отец, обманывающий доверие дочери и лишающий ее невинности, разрушает соответствующую часть себя. Дочь может символизировать аниму отца (анима по Юнгу – это женский аспект в мужчине). Точно так же может символизировать аниму и жена, представляющая его вторую половину, – а ведь в обеих историях мужья не считаются со своими женами и обманывают их, вследствие чего эти женщины не имеют никаких шансов защитить своих детей.

Я сомневаюсь, что Авраам, прежде чем отправиться на гору Мориа, сказал Сарре, чтобы она навсегда простилась с их сыном, Исааком. Я сомневаюсь, что Авраам сказал ей о своем намерении внять велению Бога и совершить над Исааком обряд всесожжения. Если бы мать знала, что затевается, полагаю, она попыталась бы предотвратить это. Если бы это было в ее власти, Исаак остался бы дома. Осталась бы дома и Ифигения, знай ее мать, что задумал Агамемнон, когда под фальшивым предлогом призвал дочь в Авлиду.

Для того чтобы стать беспощадным солдатом или полководцем, или даже современным директором предприятия или частным предпринимателем, мужчине (или женщине, которая в наше время может выполнять такую же роль) обычно требуется готовность убивать или подавлять свои сентиментальные чувства. Ему необходимо ставить одобрение и успех в мире мужчин выше семейных ценностей. В военном лагере или на современном рынке нет места для чувствительности, нежности и невинности. Там, где царит закон "убей или будешь убит", нет места для сострадания к врагам – как нет места для сочувствия к соперникам и конкурентам в мире, где люди делятся на победителей и проигравших. Эти качества расцениваются как слабость, которую нужно принести в жертву успеху.

Мифы о мужчинах, выказавших готовность убить своих детей, и о том, как они были вознаграждены, могут поведать нам очень многое. Они рассказывают, что ценится в патриархальной культуре: готовность подчиняться высшей власти и делать все необходимое для сохранения власти, которой ты достиг.

Эта система ценностей оказывает прямое негативное воздействие на взаимоотношения между отцами и сыновьями. Авторитарные отцы гневаются на любые действия, в которых видят непослушание и непокорность, и по всякому поводу наказывают сыновей (и дочерей), когда те не делают то, что им говорят или чего от них ожидают.

Потребность поддерживать свой авторитет служит одной из причин "предельно жестоких" издевательств над детьми со стороны отцов. Мужчина может разозлиться на плачущего младенца, который никак не успокоится, или на двухлетнего сынишку, находящегося на том этапе развития, когда ребенок все делает наоборот. Отцу кажется, что малыш просто испорченный и не уважает старших (тут немалую роль играет то обстоятельство, что мужчина чувствует свою неспособность контролировать ситуацию). Это параноидальная реакция. Отец не видит в своем сыне ребенка, ведущего себя так, как свойственно детям данного возраста. Мужчина реагирует на искаженный образ, сложившийся в его сознании, – отсюда и жестокость.

Чаще сын провоцирует гнев авторитарного отца позже, уже став старше. Возможно, ребенок не делает то, что ему говорят, подвергает сомнению слова отца, спорит с ним или даже явно восстает против его власти. Оспаривать власть – нормальный процесс обучения и знакомства с миром.
^

Отождествление с агрессором


С психологической точки зрения, проблема состоит не в том, что отец обладает властью и пользуется ею. Когда существует власть, устанавливающая четкие и разумные границы, ребенок чувствует себя уверенно и безопасно. Но эта потребность ребенка в твердом правлении не удовлетворяется, когда под предлогом, что ему нужно поддерживать свой родительский авторитет, чувствующий себя эмоционально оттесненным отец дает выход ревности или просто демонстрирует сыну, кто в доме главный.

В данном случае отец играет роль далекого и гневливого Небесного Отца, видящего в сыне угрозу своему положению. Поскольку гнев отца иррационален, ребенок с самого начала испытывает чувства замешательства и обиды. Такая ситуация приводит к взаимному недовольству и отчуждению. Как ни парадоксально, при этом характер сына формируется таким образом, что, став взрослым, он ведет себя точно так же, как отец.

С точки зрения психологии, этот парадокс возникает потому, что сын "отождествляет себя с агрессором", а не с жертвой, каковой на самом деле являлся. Он отвергает в себе качества, провоцировавшие отцовский гнев, даже если эти качества не были плохими.

Хотя сын может не любить отца, который постоянно критикует, придирается и выплескивает на него свой гнев, еще больше он не любит чувствовать себя слабым, некомпетентным, трусливым, беспомощным и униженным. В те моменты, когда сын становится объектом отцовского осуждения и ярости, он ненавидит собственную уязвимость. Связанные с этим неприятные ощущения смешиваются с представлениями о том, что значит "быть плохим", – и вследствие этого смешения в патриархальной культуре существует склонность отождествлять ранимость со слабостью, трусостью и "плаксивостью". Любовь к красивым вещам, чувственность и эмоциональная непосредственность тоже считаются немужскими чертами, которые нужно скрывать от постороннего взгляда или вообще вытеснять за пределы собственного осознания.

Мальчики и мужчины учатся, что в условиях патриархата бывает опасно проявлять сострадание к жертве, ибо при этом можно легко утратить свои позиции. Риск особенно велик, когда мужчины, собираясь в группу, демонстрируют свою власть над другими – издеваются над животным или мучают, бьют и даже насилуют кого-то, кто слабее их. Один мужчина вспоминал, как в детстве над ним насмехались и глумились ровесники за то, что он не позволил им мучить котенка. Придирки мальчишек стали той ценой, которую ему пришлось заплатить за вмешательство.

Другие мужчины рассказывали о чувстве вины и стыда, которое они испытывали из-за того, что им не хватило смелости вступиться за слабого. Они говорят: "Я даже пальцем не пошевелил", – тем самым давая свое молчаливое согласие на издевательство группы мужчин над женщиной, гомосексуалистом, евреем, азиатом, мексиканцем или чернокожим. Причем этих мужчин в детстве не обижали родители, так что они не принадлежат к числу тех, кто отождествляет себя с агрессором из-за издевательств, перенесенных в раннем возрасте. И все же они не противились происходящему, – а именно так обычно ведут себя мужчины в группе.

Рано или поздно мальчишка, подвергающийся издевательствам, подрастает и становится сильнее. Теперь он может сам обидеть кого-нибудь маленького и слабого и, как правило, пользуется этой возможностью (к счастью, есть исключения). Издевательства над новичками в студенческих братствах, сопровождаемые палочными побоями, а то и чем-нибудь похуже; традиционно тяжелые условия интернатуры в медицинских учреждениях как обязательное испытание для молодого врача; особое отношение к "салагам" в военных учебных заведениях и в армии – все это примеры суровой инициации для очередного поколения, которую проводят предыдущие поколения, пережившие такие же издевательства.

Лозунг, оправдывающий все эти ритуалы инициации, обычно звучит так: "Я обращаюсь с тобой так, как обращались со мной", – и в этом явно проявляется отождествление с агрессором. Издевательства в студенческих братствах вновь и вновь воспроизводят опыт младших братьев, терпящих притеснения от рук сильных и злых старших братьев. Младший брат становится объектом враждебности и по отношению к старшему брату играет ту же роль жертвы, какую тот сам играл по отношению к отцу. Такое повторение схемы "я обращаюсь с тобой так, как обращались со мной" обычно осуществляется не сознательно, но происходит автоматически.
^

Отождествление с другими мужчинами


В культуре, где поощряется отчужденность и соперничество между мужчинами, удивительно уже то, что хотя бы немногие мужчины относятся друг к другу с любовью и доверием. Однако, согласно результатам психологических исследований, это бывает очень и очень редко.

Есть исключения – ситуации, когда мужчины становятся по-настоящему психологически близки. Как правило, это бывает, если они оказываются "в одной лодке" и временно складывается эгалитарная (а не патриархальная) субкультура, состоящая только из мужчин. От мужчин, выходцев из рабочих кварталов, ставших впоследствии профессионалами в какой-нибудь сфере, я нередко слышу воспоминания о золотых временах детства – о неразлучной ватаге мальчишек из их района, когда они могли провести вместе целое лето, почти не расставаясь с утра до вечера. Это было до того, как их начали интересовать девочки и друзья разделились на победителей и неудачников. Позже пути мальчишек разошлись, но этот опыт послужил для них основой представлений о мужской дружбе в более позднем возрасте. Подобным же образом мужчины из высших классов общества, учившиеся в закрытых школах-интернатах, нередко вспоминают о сплоченном братстве однокашников и говорят, что именно там научились по-настоящему дружить. Взаимозависимость на поле боя тоже способствует образованию прочных эмоциональных связей между мужчинами, – об этом рассказывают солдаты срочной службы, принимавшие участие в боевых действиях.

Хотя эти ситуации в чем-то отличаются друг от друга, в каждом случае мужчины или мальчики чувствуют: "нас что-то объединяет". Благодаря общности обстоятельств и интересов каждому члену группы легко отождествлять себя с остальными. Они оказались в ситуации "равенства и братства", что на время нивелировало незримое влияние патриархата, направленное на разделение и построение иерархических взаимоотношений, что ведет к взаимной изоляции людей.
^

Люк Скайуокер и "его судьба"


Перед кульминационным моментом фильма "Возвращение Джедая" (из цикла "Звездные войны") у Дарта Вэйдера состоялась важная беседа с Императором. Тот сказал: "Молодой Скайуокер станет одним из нас". В последовавшей за этим смертельной битве между Люком Скайуокером и Дартом Вэйдером Люк прошел через искушение страхом, ненавистью и беспощадной яростью, – если бы он поддался этим чувствам, то отождествлял бы себя с агрессором (Император говорил, что Скайуокеру "не избежать этой судьбы"10).

Поскольку Люк сумел противостоять искушению властью и не поддался страху оказаться глупцом, упорствующим в безнадежной ситуации, ему удалось отвратить свою "неизбежную судьбу". Он не сломался, а потому не превратился в бесчувственного человека, отдающего и исполняющего приказы, как его отец. Он не променял любовь на власть, верность друзей – на непререкаемый авторитет и не отказался от своей веры в возможность построения другой системы, хотя ему противостоял, казалось, несокрушимый порядок. Благодаря верности своим идеалам и личной отваге он не стал вторым Дартом Вэйдером и одержал победу.

В патриархальной культуре все мужчины и многие женщины сталкиваются с одним и тем же искушением: отождествить себя с агрессором и присоединиться к нему. В жизни нам то и дело приходится определять для себя, что есть истина, и принимать решения – когда под вопросом оказывается жизнь внутреннего Люка Скайуокера или его женского аналога, принцессы Леи. Жизнь представляет собой бесконечную череду таких моментов выбора. И вы можете решить не уступать и не сдаваться – хранить верность тому, что для вас по-настоящему важно, вопреки любым страхам, пусть даже совершенно обоснованным. Чтобы оставаться верным себе, нужно знать, кто ты есть. С психологической точки зрения, активизированные архетипы помогают человеку обрести связь с тем, что для него важнее всего. Поэтому, зная, какие архетипы оказывают на нас наибольшее влияние, мы можем понять некоторые важные глубоко скрытые грани своей натуры, что позволяет нам твердо отстаивать свои позиции. Это знание дает нам силу.

В следующих главах мы познакомимся с богами, или архетипами, которые живут в каждом мужчине и не чужды также женщинам. Вначале мы встретимся с Зевсом, Посейдоном и Гадесом – архетипами Отца. Главы, посвященные этим богам, составляют вторую часть книги. Затем мы познакомимся с поколением сыновей – Аполлоном, Гермесом, Гефестом, Аресом и Дионисом. Каждый из них представляет определенную личностную модель – либо поощряемую, либо отвергаемую патриархатом в целом и отцом каждого отдельного мужчины.
^

Часть Вторая
АРХЕТИП ОТЦА: ЗЕВС, ПОСЕЙДОН И ГАДЕС


Зевс, Посейдон и Гадес составляют первое поколение богов-олимпийцев мужского пола. В них отражены три аспекта архетипа отца. Они разделили мир между собой, и каждый был полновластным хозяином своего царства. Архетипическое и метафорическое значение каждого бога неразрывно связано с его царством: Зевс и небо, Посейдон и море, Гадес и подземное царство. Зевс владел также и землей, хотя по договору она ему не принадлежала.

Зевс управлял всем. Он был главным богом и обладал личными качествами, свойственными властным отцам, царям, руководителям корпораций, армейским командирам и вообще мужчинам, занимающим высокие посты. Посейдон и Гадес отражают теневые качества Зевса – те аспекты архетипа отца, которые власть имущие мужчины подавляют или игнорируют. Кроме того, конечно же, эти боги представляют отдельные психологические модели.

Биологическое отцовство и архетип отца не связаны между собой. Может быть, прочтя обо всех трех богах-отцах, вы не узнаете своего отца ни в одном из них, поскольку его среди них просто нет. Возможно, он подобен одному из сыновей-олимпийцев, – а каждому из них свойственна своя собственная манера отцовства. Не всеми человеческими семьями правит Зевс, но в каждом патриархальном обществе очень четко проявляется его влияние.

В культуре патриархальных обществ Зевс является главенствующим архетипом и играет значительную роль в психологии мужчин. Как и мир греческой мифологии, психику мужчины можно разделить на такие части: царство сознания и ума, откуда происходит власть, воля и мысль (Зевс); царство эмоций и инстинктов (Посейдон), которое многие люди подавляют, недооценивают, а иногда и вообще вытесняют за пределы сознания; и сумрачное пугающее царство невидимых поведенческих моделей и безличных архетипов (Гадес), куда многие люди получают доступ только в снах.

В отличие от этих трех богов, представляющих собой устойчивые архетипические модели и ограниченных своими владениями, человек обладает потенциальной возможностью доступа во все три царства, – он может сознательно двигаться по этим территориям и включать те или иные их аспекты в свою личность на сознательном уровне.

Обстоятельства рождения этих трех богов-правителей воспроизводятся в жизни многих мужчин. У Зевса, Посейдона и Гадеса был отчужденный отец, чья враждебность к детям обусловлена страхом, что они его свергнут или превзойдут, и беспомощная мать, горевавшая оттого, что не может позаботиться о своих детях и даже защитить их. Многие из нас родились в таких семьях. Более того, какой бы ни была наша семья, мы все живем в условиях патриархата, где больше всего ценится власть, и мужчины, которым удается добиться ее, пользуются особой благосклонностью общества. Это обстоятельство, как мы увидим, играет важную роль в психологии мужчин.
^

Спиральный путь познания


Главы о Зевсе, Посейдоне и Гадесе имеют спиральную структуру: первый виток – это общее знакомство с богом; следующий виток – описание соответствующей архетипической модели; затем мы говорим о том, как данный бог, или архетип, формирует жизнь человека; потом описываем характерные психологические проблемы, связанные с этим архетипом; и наконец, обсуждаем пути развития мужчины, в котором данный архетип активизирован.

Подобно музыкальному произведению или стихотворению, спиральное построение предполагает наличие некоего стержня, центральной темы, объединяющей все витки спирали. При этом очередной виток оказывается шире предыдущего и в то же время дает читателю более глубокое представление о данном боге-архетипе. С каждым витком мы заново знакомим вас с описываемым богом, и всякий раз его образ становится все более рельефным и многомерным.

Спиральная форма требует работы обоих полушарий нашего мозга: понимание осуществляется левым полушарием при помощи линейного мышления, обрабатывающего информацию через слова и логику; а правое полушарие работает с образами, ощущениями, воспоминаниями и чувствами, которые имеют личную либо коллективную природу, принадлежат времени либо находятся вне его и не подчиняются законам логики. При переходе информации из левого полушария в правое или из правого в левое происходит озарение, и внезапно у нас появляется целостное, многоуровневое знание, оказывающее непосредственное влияние на нашу жизнь.

Глава 3

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Похожие:

Боги в каждом мужчине iconДжин Шинода Болен боги в каждом мужчине. Архетипы, управляющие жизнью мужчин
А что вы можете сказать о нас?" Таким образом, книга "Боги в каждом мужчине" является естественным продолжением предыдущей. А еще...

Боги в каждом мужчине iconБоги в каждом мужчине
Мужчины предпочитают психоаналитиков противоположного пола, – с нами они чувствуют себя в большей безопасности, им легче делиться...

Боги в каждом мужчине iconБоги в каждом мужчине
Мужчины предпочитают психоаналитиков противоположного пола, – с нами они чувствуют себя в большей безопасности, им легче делиться...

Боги в каждом мужчине iconОлимпийские боги (олимпийцы) в древнегреческой мифологии боги второго...
Олимпийские боги (олимпийцы) в древнегреческой мифологии – боги второго поколения (после изначальных богов и титанов – богов первого...

Боги в каждом мужчине iconБоги и касты языческой руси
Прозоров Л. П 80 Боги и касты языческой Руси. Тайны Киевского Пя-тибожия. — М.: Яуза, Эксмо, 2006. — 320 с. — (Загадки и коды Древней...

Боги в каждом мужчине iconТатищев Борис Древнейшие Боги планеты
О фальшивке под названием "Велесова книга " и о том, как назначали "Йогом" Иисуса ХристаА также о научно логическом подходе к пониманию...

Боги в каждом мужчине iconСудьба – это чёткий ряд возможностей выбора путей и поступков…
Боги, желая наказать человека, лишали его разума. Но справедливые Боги не никогда не наказывали так жестоко целые племена и народы....

Боги в каждом мужчине iconКнига «Мы, боги» рассказывает о том, как боги учились. Каждый из...
«7 лет я думал и зрел. Я хотел написать книгу, свободную от любых ограничений, и, похоже, мне это удалось». Б. Вербер

Боги в каждом мужчине icon«Вербер Б. Мы, боги. Волшебный остров»: Гелеос, Рипол Классик; 2005...
Вербера. Роман – логическое продолжение «Империи ангелов», при этом он является вполне самостоятельным произведением. Сам писатель...

Боги в каждом мужчине icon«Вербер Б. Мы, боги. Волшебный остров»: Гелеос, Рипол Классик; 2005...
Вербера. Роман – логическое продолжение «Империи ангелов», при этом он является вполне самостоятельным произведением. Сам писатель...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов