Книга, которую вы держите в руках




НазваниеКнига, которую вы держите в руках
страница2/36
Дата публикации28.06.2013
Размер6.09 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > География > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36
Глава первая

^ Глубоко религиозный безбожник

Я не пытаюсь вообразить Бога как личность;

мне достаточно изумительной структуры мироздания,

насколько наши несовершенные органы чувств могут

ее воспринять.

Альберт Эйнштейн

Заслуженное уважение
НА ТРАВЕ, ОПУСТИВ ПОДБОРОДОК НА СЛОЖЕН-ные руки, растянулся мальчишка. В переплете­нии стеблей и корней ему неожиданно откры­лись удивительные миниатюрные джунгли, населенные муравьями, жуками и даже — хотя в то время он еще этого не знал — миллиардами почвенных бактерий, беззвучно и незаметно питающих экономику микро­мира. Любознательный ум мальчика силился постигнуть сущ­ность скрытого в траве крошечного леса, растущего, казалось, на глазах, готового сравняться со Вселенной. Это пережива­ние пробудило в ребенке религиозные чувства, и со временем он стал священником. Получив сан в англиканской церкви, он работал капелланом в моей школе и был одним из моих люби­мых учителей. И если сегодня никто не может сказать, что меня насильно пичкали религией, то это благодаря таким, как он, просвещенным, либеральным священникам'.

В другое время и в другом месте я сам был таким же маль­чишкой: меня потрясало созерцание Ориона, Кассиопеи

* Во время уроков мы забавы ради пытались отвлечь его от Священного Писания просьбами рассказать об истребительной авиации и группе летчиков, защищав­ших Лондон от фашистских бомбардировщиков. В войну он служил в Королев­ских воздушных силах и позднее с долей теплоты, которую я продолжаю испыты­вать к англиканской церкви (по крайней мере, по сравнению с ее конкурентами), я узнавал его в стихотворении Джона Бетджемена:

Наш падре — бывший летчик-истребитель, И, хоть крылья порядком сдали, По-прежнему стяг в его обители Указует на горние дали...

и Большой Медведицы, до слез трогала беззвучная музыка Млечного Пути, кружили голову ароматы африканских плю-марий и бьюмонтий. Трудно сказать, почему одни и те же эмоции увлекли нашего школьного капеллана в одну сторону, а меня — совершенно в другую. Среди ученых и рационали­стов нередко встречаешь полумистические чувства по отно­шению к природе и Вселенной, но они никоим образом не связаны с верованиями в сверхъестественное. Думаю, что в дет­стве нашему капеллану (так же, как и мне) не были известны заключительные строки "Происхождения видов" — знамени­тый фрагмент о "густо заросшем береге, покрытом многочис­ленными, разнообразными растениями", "с поющими в кустах птицами, порхающими вокруг насекомыми и копошащимися в мокрой земле червями". Попадись они ему на глаза, непре­менно запали бы в душу, и, возможно, вместо библейских объ­яснений, мальчик вслед за Дарвином убедился бы в том, что все возникло "благодаря господствующим вокруг законам":

^ Так вот, из происходящей в природе борьбы, из голода и смерти, непосредственно возникает величайший результат, какой ум в состоянии представить: появление высших животных. Какое величие в этом взгляде на жизнь, которая во всем своем многооб­разии первоначально затеплилась в одной или нескольких формах; между тем как наша планета продолжает вращаться согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала раз­вилось и продолжает развиваться бесконечное число самых пре­красных и самых изумительных форм.

В книге "Голубое пятнышко" Карл Саган писал:

^ Как получилось, что ни в одной из популярных религий ее после­дователи, попристальней присмотревшись к науке, не заметили: "Так все, оказывается, гораздо лучше, чем мы думали! Вселенная намного больше, чем утверждали наши пророки, величественнее, элегантнее, сложнее"? Вместо этого они бубнят: "Нет, нет и нет! Пусть мой бог и невелик меня он и таким устраивает". Религия неважно, старая или новая, прославляющая откры­тое современной наукой величие Вселенной, вызывала бы восторг и почтение, которое и не снилось традиционным культам.

Все труды Сагана — о монополизированном религией в тече­ние последних столетий чувстве удивления. Я в своих кни­гах пытаюсь добиться того же. И по этой причине меня часто называют глубоко религиозным человеком. Я получил письмо от одной американской студентки, спросившей своего про­фессора, что он обо мне думает. Тот ответил: "Его позити­вистская наука с религией несовместима, но он самозабвенно поет дифирамбы природе и Вселенной. Я считаю, что это — религия!" Однако прав ли он? Вряд ли. Нобелевский лауреат, физик (и атеист) Стивен Вайнберг в книге "Мечты об оконча­тельной теории" высказался об этом как нельзя лучше:

^ Некоторые используют слово "бог" настолько широко и щедро, что неизбежно находят бога везде, куда бы ни взглянули. Нередко слышишь фразы: "Богсовокупность всего", "Боглучшая часть человеческой природы", "Бог это Вселенная". Безусловно, слову "бог", как и всякому другому, можно придать любое желаемое зна­чение. Если вам угодно провозгласить, что бог это энергия, вы найдете бога и в куске угля.

Разумеется, Вайнберг прав, и, чтобы слово "бог" не утратило полностью своего значения, необходимо использовать его лишь в том смысле, в каком люди обычно его понимают: для обозначения сверхъестественного создателя, которого "можно превозносить".

К сожалению, возникает много недоразумений, когда веру в сверхъестественное существо путают с тем, что можно опре­делить, как "эйнштейновская" религия. Эйнштейн время от

времени говорил о боге (и он не единственный из ученых-атеистов, кто делал это); его высказывания подвергаются неверному толкованию сторонниками сверхъестественного, жаждущими принять желаемое за действительное и залу­чить в свой лагерь такого выдающегося мыслителя. Широко известно ложное толкование торжественной (или лукавой?) заключительной фразы из книги Стивена Хокинга "Краткая история времени": "И тогда мы прочтем мысли бога". Неко­торые — ошибочно, конечно, — поверили, что Хокинг верит в бога. Биолог Урсула Гуденоу в книге "Священные загадки природы" использует еще более религиозные метафоры, чем Хокинг или Эйнштейн. Ей импонируют церкви, мечети, храмы, и многие цитаты из ее книги, использованные вне кон­текста, легко могут быть взяты на вооружение адептами веры в сверхъестественное. Гуденоу даже называет себя "верующим натуралистом". Однако при внимательном прочтении книги выясняется, что она не менее убежденный атеист, чем я сам.

"Натуралист" — понятие расплывчатое. У меня оно вызы­вает в памяти любимого детского героя доктора Дулитла из книжки Хью Лофтинга (который, кстати, имеет довольно много общего с "философствующим" натуралистом, который путешествует на корабле ее величества "Бигль"*). В восемнад­цатом и девятнадцатом столетиях слово "натуралист" означало то же, что оно означает для нас и сегодня: человек, изучающий естественные науки. Такими натуралистами, начиная с Гил­берта Уайта и далее, часто были служители религии. И сам Дарвин в молодости собирался стать священником, полагая, что необременительная жизнь сельского пастора позволит ему беспрепятственно предаться страсти к изучению жуков. Фило­софы, однако, используют термин "натуралист" в совершенно ином смысле, а именно — как противоположность "сторон­нику сверхъестественного". Джулиан Баггини в книге "Ате-

Отсылка к книге Чарльза Дарвина "Путешествие натуралиста вокруг света на кораб­ле "Бигль". (Прим. ред.)
изм. Краткое введение" так объясняет склонность атеистов к натурализму: "Большинство атеистов полагает, что, хотя во Вселенной присутствует только одна имеющая физическую природу субстанция, она порождает мысли, чувство прекрас­ного, эмоции, моральные ценности — в общем, всю сумму обогащающих человеческую жизнь явлений".

Мысли и эмоции людей возникают из невероятно слож­ных взаимодействий физических элементов мозга. По фило­софскому определению атеист — это человек, считающий, что за границами естественного, физического мира ничего не существует; за кулисами обозреваемой Вселенной нет ника­кого сверхъестественного разумного творца, душа не пережи­вает тело, и чудеса — помимо еще не объясненных природных явлений — не происходят сами собой. Если случается событие, выходящее, казалось бы, в нашем теперешнем, ограниченном понимании мира за рамки естественного, мы надеемся со вре­менем найти разгадку и включить его в ряд природных явле­ний. Радуга не теряет своей прелести от того, что мы науча­емся разделять ее на цвета спектра.

Великие ученые нашего времени, верующие на первый взгляд, оказываются, как правило, далеко не религиозными, стоит пристальней рассмотреть их убеждения. Это, без сомне­ния, можно сказать об Эйнштейне и Хокинге. Нынешний Королевский астроном и президент Королевского общества Мартин Риз сказал мне, что ходит в церковь как "неверующий англиканец... чтобы не отрываться от общества". В бога он не верит, но, подобно многим ученым, исповедует уже упоми­навшийся мною поэтический натурализм. Недавно во время телевизионных дебатов я призвал своего друга, почтенного представителя британского еврейства, гинеколога Роберта Уинстона признать, что его иудаизм носит именно такой

* Докинз намекает на свою книгу "Расплетая радугу", в которой он доказывает, что благодаря научному познанию окружающий мир не блекнет, а лишь приобретает еще больше красоты и поэзии. (Прим. ред.)
характер и что на самом деле он не верит ни во что сверхъ­естественное. Он почти сознался, но увернулся в последний момент (честно говоря, это он должен был интервьюировать меня, а не наоборот3). Я продолжал настаивать, и он сказал, что иудаизм помогает ему дисциплинировать себя, организовывать распорядок жизни и стремиться к добру. Может быть и так, но это, конечно, никоим образом не оправдывает религиозные заявления сверхъестественного плана. В мире есть множество интеллектуалов-атеистов, продолжающих гордо именовать себя иудеями и соблюдать иудейские обычаи; некоторые делают это из уважения к древним традициям, некоторые — в память о погибших предках, а многие с готовностью называют "рели­гией" испытываемый ими — вспомним известнейший при­мер Альберта Эйнштейна — пантеистический восторг, и это серьезно запутывает ситуацию. Они не верят в бога, но, говоря словами Дэна Деннета, "верят в веру"4.

Наиболее часто цитируют следующую фразу Эйнштейна: "Наука без религии хрома, религия без науки слепа". Но Эйн­штейн также сказал:

^ То, что вы читали о моих религиозных убеждениях, это, конечно, ложь; ложь, которая навязчиво повторяется. Я не верю в персони­фицированное божество и никогда этого не отрицал, а всегда ясно об этом говорил. Если во мне и есть что-то, что можно назвать религиозным, то это безграничное восхищение структурой мироздания, насколько наша наука может ее постичь.

Не кажется ли вам, что Эйнштейн противоречит себе? Что из его высказываний можно надергать цитат в поддержку обеих сторон дискуссии? Нет. Под "религией" Эйнштейн подразу­мевал не совсем то, что обычно обозначается этим словом. И если продолжить мои пояснения относительно различий между сверхъестественными религиями с одной стороны и эйнштейновской религией с другой, то, пожалуйста, имейте
в виду, что я считаю заблуждением только сверхъестественных богов.

Приведу еще несколько цитат из Эйнштейна, чтобы лучше показать, в чем заключается его религия:

^ Я глубоко религиозный безбожник. Можно сказать, что это своего рода новая религия.

Я никогда не приписывал Природе никакой цели, преднамеренного стремления или чего-либо, чему можно дать антропоморфиче­ское толкование. Природа величественное здание, которое мы в состоянии постичь очень неполно и которое возбуждает в душе мыслящего человека чувство скромного смирения. Это поистине благоговейное чувство с мистицизмом ничего общего не имеет.

^ Идея персонифицированного божества никогда не была мне близка и кажется довольно наивной.

После смерти Эйнштейна апологеты религии по понятным при­чинам пытаются залучить его в свой лагерь. Однако верующие современники воспринимали его совсем по-другому. В1940 году Эйнштейн опубликовал знаменитую статью, в которой разъяс­нял свое заявление: "Я не верю в персонифицированное боже­ство. ..". Это и аналогичные утверждения вызвали шквал писем от сторонников традиционных верований, многие из которых взывали к еврейскому происхождению Эйнштейна. Приводи­мые ниже цитаты взяты из книги Макса Джаммера "Эйнштейн и религия" (по которой я также в основном цитирую слова самого Эйнштейна, отражающие его взгляды на религию).

Католический епископ из Канзаса заявляет: "Очень грустно видеть, как человек, принадлежащий к народу Ветхого Завета и его учений, отрицает великую традицию своей нации".

Его поддерживает другой католический священник: "Нет никакого другого бога, кроме персонифицированного бога..
Эйнштейн не понимает того, о чем говорит. Он целиком и полностью заблуждается. Некоторые думают, что, достигнув ученых высот в какой-либо науке, они получают право выска­зывать мнение по всем вопросам". Здесь нужно рассмотреть, действительно ли религия является такой сферой, в которой можно претендовать на обладание экспертным мнением. Ведь данный священник вряд ли стал бы считаться с мнением ученого-"фейолога" — специалиста по точной форме и цвету крылышек фей. И он и епископ решили, что, поскольку Эйн­штейн не получил богословского образования, он неверно понял природу бога; но Эйнштейн, наоборот, отлично созна­вал, что именно он отрицает.

Представляющий некий экуменический союз американ­ский юрист-католик написал Эйнштейну:

^ Мы глубоко сожалеем, что Вы сделали подобное заявление... высмеивающее идею персонифицированного бога. За последние десять лет не появилось ничего более изощренного, чем Ваше заяв­ление, убеждающее людей в том, что у Гитлера имелись опреде­ленные причины высылать евреев из Германии. Даже принимая во внимание Ваше право на свободу слова, я тем не менее утверждаю, что Ваше заявление делает Вас одним из самых серьезных источ­ников раздоров в Америке.

Нью-йоркский рабби сказал: "Безусловно, Эйнштейн является великим ученым, но его взгляды диаметрально противопо­ложны иудаизму".

"Но"? Почему "но"? Почему не "и"?

Президент Исторического общества Нью-Джерси написал письмо, настолько очевидно обнаруживающее слабость рели­гиозного ума, что его стоит перечитать дважды:

^ Мы уважаем Ваши познания, д-р Эйнштейн, однако Вы, по-видимому, не постигли одного, а именно, что Бог это дух,и его так же невозможно обнаружить при помощи телескопа или микроскопа, как невозможно, анализируя мозг, найти чело­веческие мысли или эмоции. Широко известно, что религия осно­вана на Вере, а не на знаниях. Возможно, у каждого думающего человека возникают порой минутные сомнения в существовании Бога. Моя собственная вера смущалась не однажды. Но я никогда, никому не рассказывал о своих духовных колебаниях по двум при­чинам: \) я боялся, что, возможно, самим фактом высказыва­ния своих сомнений я нарушу и погублю жизнь и надежды другого человеческого существа; г) потому что я согласен с писателем, который сказал: "В человеке, разрушающем веру другого, есть что-то злое"... Я надеюсь, д-р Эйнштейн, что Вас просто неправильно процитировали и что Вы скажете что-либо более приятное огромному количеству горячо почитающих Вас аме­риканцев.

Как откровенно разоблачает себя здесь автор! Каждая фраза пропитана интеллектуальной и моральной трусостью.

Менее жалким, но более шокирующим было письмо осно­вателя Ассоциации молельного дома Голгофы из Оклахомы:

^ Профессор Эйнштейн, я верю, что каждый американский христи­анин ответит Вам: "Мы не откажемся от своей веры в нашего Бога и Сына Его Иисуса Христа, а если Вы не разделяете веро­исповедание народа этой страны, то можете убираться, откуда приехали". Я делал все возможное, восхваляя Израиль, а тут по­явились Вы и одной-единственной фразой из своих богохульных уст сумели свести на нет все попытки любящих Израиль хри­стиан избавиться в нашей стране от антисемитизма. Профессор Эйнштейн, каждый американский христианин немедленно отве­тит Вам: "Либо отправляйтесь вместе со своей идиотской, лжи­вой теорией эволюции обратно в Германию, откуда Вы приехали, либо прекратите попытки лишить веры людей, приютивших Вас, когда Вам пришлось бежать из родной страны".
Все эти религиозные критики верно поняли одну вещь: Эйн­штейн не был одним из них. Он неоднократно возмущался, когда его зачисляли в теисты. Может, он был деистом, как Вольтер и Дидро? Или пантеистом, как Спиноза, филосо­фией которого он восхищался: "Я верю в бога Спинозы, про­являющего себя в упорядоченной гармонии окружающего мира, а не в бога, занимающегося судьбами и делами отдель­ных людей"?

Уточним еще раз терминологию. Теист верит в сверхъ­естественный разум, который, помимо своей главной работы по первоначальному творению Вселенной, продолжает нахо­диться в ней, чтобы наблюдать за дальнейшей судьбой своего творения и оказывать на нее воздействие. Во многих теисти­ческих системах божество глубоко вовлечено в людские дея­ния. Оно отвечает на молитвы, прощает или наказывает грехи, совершая чудеса, вмешивается в ход событий, печется о хоро­ших и дурных деяниях и знает, когда мы их совершаем (или даже помышляем совершить). Деист также верит в сверхъесте­ственный разум, но деятельность этого разума ограничена соз­данием законов, определяющих развитие и работу Вселенной. Далее деистический бог в ход мироздания не вмешивается, и уж конечно он не заинтересован в делах людей. Пантеисты совсем не верят в сверхъестественного бога; они используют термин "бог" в качестве не имеющего сверхъестественной нагрузки синонима природы, или Вселенной, или проявляю­щейся в ее работе гармонии. Деисты отличаются от теистов тем, что их бог не отвечает на молитвы, не интересуется гре­хами и исповедями, не читает наши мысли и не вмешивается в жизнь, совершая по своему усмотрению чудеса. Деисты отли­чаются от пантеистов тем, что деистический бог представляет собой своего рода космический разум, а не метафорический или поэтический синоним вселенской гармонии. Пантеизм — это приукрашенный атеизм. Деизм — сильно разжиженный теизм.
Имеются все основания считать, что знаменитые изрече­ния Эйнштейна типа "Бог изощрен, но не зловреден", или "Бог не играет в кости", или "Был ли у бога выбор, когда он создавал Вселенную?" являются пантеистическими, а не деи­стическими и уж никак не теистическими. "Бог не играет в кости" нужно понимать как: "Сущность мироздания не базируется на случайности". "Был ли у бога выбор, когда он создавал Вселенную?" подразумевает: "Могла ли Вселенная образоваться каким-либо другим путем?" Эйнштейн исполь­зовал термин "бог" чисто в метафорическом, поэтическом смысле. Так же, как Стивен Хокинг и большая часть других физиков, время от времени прибегающих к языку религиоз­ных метафор. Книга Пола Дэвиса "Рассудок бога" обитает где-то посередине между пантеизмом Эйнштейна и сложной формой деизма — и за нее он получил премию Темплтона (очень крупный денежный приз, ежегодно присуждаемый Фондом Темплтона ученому, готовому, как правило, сказать что-нибудь приятное о религии).

Давайте подведем итог эйнштейновской религии еще одной цитатой из самого Эйнштейна: "Способность воспри­нимать то непостижимое для нашего разума, что скрыто под непосредственными переживаниями, чьи красота и совер­шенство доходят до нас лишь в виде отраженного слабого отзвука, — это и есть религиозность. В этом смысле я религио­зен". В этом смысле я тоже религиозен, с той поправкой, что "непостижимое" не означает "закрытое для постижения". Но я предпочитаю не называть себя религиозным, ибо это приво­дит к неправильному пониманию. Такое неверное понимание вредно, ибо для большинства людей "религия" означает веру в сверхъестественное. Об этом хорошо сказал Карл Саган: "...если под "богом" подразумеваются физические законы Все­ленной, то, безусловно, такой бог есть. Этот бог не удовлет­воряет человеческие эмоциональные потребности... молиться закону всемирного тяготения глупо".
Интересно, что последнее замечание Сагана в 194° Г°ДУ предвосхитил профессор Американского католического уни­верситета его преподобие доктор Фултон Дж. Шин в своих яростных нападках на Эйнштейна за его отказ от персонифи­цированного бога. Шин саркастически вопрошал, найдутся ли желающие отдать жизнь за Млечный Путь. По-видимому, он полагал, что приводит аргумент против позиции Эйнштейна, а не в ее поддержку, поскольку далее следует: "В его космиче­ской религии есть одна ошибка — попавшая в название лишняя буква "с". Трудно найти в убеждениях Эйнштейна комическое, однако мне хотелось бы, чтобы физики перестали использо­вать термин "бог" в метафорическом смысле. Метафориче­ский или пантеистический бог физиков колоссально далек от вездесущего, чудотворного, читающего мысли, наказывающего за грехи и внимающего молитвам бога Библии, священников, мулл, рабби и простых прихожан. По-моему, смешение этих двух понятий аналогично интеллектуальной измене.

Незаслуженное уважение
В названии книги — "Бог как иллюзия" — я не имею в виду бога Эйнштейна и бога других упо­мянутых в предыдущем разделе выдающихся уче­ных. Именно поэтому нужно было поговорить об эйнштейновской религии в первую очередь, чтобы дальше ее не касаться: известно, что этот вопрос частенько запутывает дискуссии. В следующих главах я буду говорить только о сверхъестественных богах, из которых большинству моих читателей наиболее известен Яхве, бог Ветхого Завета. Мы поговорим о нем подробнее чуть ниже. Но, прежде чем закончить вступительную главу, необходимо коснуться еще одного вопроса, без обсуждения которого может спутаться идея всей книги. На этот раз я говорю о хороших манерах. Возможно, религиозных читателей обидят мои высказывания; возможно, им покажется, что я испытываю недостаточно ува­жения к их личным верованиям (либо к верованиям других). Было бы жаль, если бы такая обида помешала им дочитать книгу до конца, поэтому я хочу обсудить этот вопрос здесь, в самом начале.

Широко бытует принятое в нашем обществе почти всеми, включая неверующих людей, мнение, что религиозные верова­ния особенно легко оскорбить и поэтому их нужно окружать исключительно деликатным обращением, на порядок превы­шающим традиционное уважение, которое любой человек Должен выказывать окружающим. Незадолго до смерти Дуглас Адаме так хорошо сказал об этом в импровизированном выступ-
лении, что не могу удержаться, чтобы не повторить здесь его

^ Сущность религии... заключается в наборе идей, называемых священными, заветными и тому подобное. При этом имеют в виду следующее: "Вот идея или мнение, и про них нельзя гово­рить ничего плохого нельзя, и точка". "Почему нельзя?" "Потому что!" Если кто-то голосует за партию, с платформой которой вы не согласны, вы можете спорить об этом сколько душе угодно; каждый из вас будет отстаивать свою точку зрения, но никто при этом не обидится. Если кто-то считает, что нужно увеличить или уменьшить налоги, это можно сделать предметом дискуссии. С другой стороны, когда кто-то заявляет: "Мне нельзя по субботам нажимать на выключатель", мы говорим: "Конечно-конечно, я понимаю".

^ Почему мы имеем полное право поддерживать лейбористов или консерваторов, республиканцев или демократов, ту или иную экономическую модель, "Макинтош" или "Виндоуз" но иметь собственное мнение о возникновении Вселенной, о том, кто ее создал... нельзя, это священно?.. У нас уже вошло в привычку не бросать вызов религиозным идеям, но смотрите, какой под­нялся переполох, когда Ричард это сделал! Все просто разъяри­лись, потому что такие вещи говорить не положено. Но, глядя на вещи трезво, нет иных причин не делать этого, кроме усто­явшейся привычки не обсуждать эти идеи так же открыто, как и все остальные.

Вот вам конкретный пример чрезмерного почтения, про­являемого обществом в отношении религиозных верова­ний. В военное время самым простым способом отказаться от исполнения воинской повинности по убеждениям явля­ется ссылка на религиозные убеждения. Будь вы выдающийся философ-моралист, напиши блестящую докторскую об ужа­сах войны, вам придется-таки попотеть, убеждая призывную
комиссию, что вы не можете держать в руках оружие по этиче­ским соображениям. Но стоит заикнуться о том, что один или оба ваши родителя были квакерами, — и все сойдет без сучка без задоринки, как бы косноязычны и неграмотны вы ни были в теории пацифизма или даже того же квакерства.

На противоположном от пацифизма конце спектра нахо­дится малодушное нежелание давать религиозные обозначе­ния враждующим сторонам. В Северной Ирландии католиков и протестантов именуют вместо этого соответственно нацио­налистами и лоялистами. Термин "религии" заменили мало­значащим "группировки", как, например, в выражении "война между группировками". В результате англо-американского вторжения в Ирак в 2003 году разгорелась межрелигиозная гражданская война между сторонниками суннитской и шиит­ской ветвей мусульманства. Налицо бесспорно религиозный конфликт, однако в редакционной статье (и ее заголовке) газеты "Индепендент" от го мая 2006 года он описан как "этни­ческая чистка". "Этнический" в данном контексте — очередное сглаживание. То, что происходит в Ираке, — это религиозная чистка. Первоначальное употребление выражения "этническая чистка" в бывшей Югославии также можно считать эвфемиз­мом религиозного конфликта между православными сербами, католиками-хорватами и мусульманами-боснийцами6.

Я уже раньше говорил о привилегиях, предоставляемых религии во время общественных обсуждений этических вопросов в средствах массовой информации и в правительстве7. Когда начинается дискуссия по спорным с моральной точки зрения сексуальным или репродуктивным вопросам, можете не сомневаться, что в состав влиятельных комитетов, в дискус­сионные панели радио- и телепередач непременно будут вклю­чены несколько религиозных лидеров различных вероиспове­даний. Я не предлагаю подвергать взгляды этих людей цензуре. Но почему в нашем обществе принято обращаться именно к ним, будто они обладают специальными познаниями в этих
вопросах, сравнимыми, например, с профессиональными зна­ниями философа-моралиста, юриста по семейным вопросам или врача?

Вот еще один пример странного потакания религии. 21 февраля 2006 года Верховный суд США постановил освобо­дить церковь в штате Нью-Мексико от закона, распространяю­щегося на всех остальных, который запрещает употребление галлюциногенных наркотиков8. Ревностные последователи церкви Centro Espirita Beneficiente Uniao do Vegetal верят, что могут общаться с богом, только употребляя чай под названием оаска, содержащий запрещенный галлюциногенный наркотик диметилтриптамин. Обратите внимание: достаточно того, что они верят тому, что наркотик помогает им стать ближе к богу. Они не обязаны представлять доказательства. С другой сто­роны, имеется множество доказательств того, что марихуана уменьшает тошноту и негативные симптомы, испытывае­мые раковыми больными во время курса химиотерапии. Тем не менее Верховный суд в 2005 году постановил, что любой пациент, использующий марихуану в медицинских целях, может подвергнуться преследованию со стороны федераль­ных властей (даже в тех нескольких штатах, где специфическое использование марихуаны разрешено). Как всегда, религия является козырной картой. Представьте себе общество любите­лей искусства, которое обращается в суд с заявлением о своей "вере" в то, что для лучшего понимания картин импрессио­нистов или сюрреалистов им необходимы галлюциногенные наркотики. Когда же церковь делает подобный запрос, ее под­держивает Верховный суд страны. Таким почтением окружены культовые проявления.

Семнадцать лет назад журнал "Новый политик" попросил меня выступить совместно с другими }6 писателями и худож­никами в поддержку выдающегося писателя Салмана Рушди9, которому в то время был вынесен смертный приговор за напи­сание романа. Возмутившись "симпатией", выказываемой
христианскими лидерами и даже некоторыми светскими зако­нодателями умов по поводу "обиды" и "оскорбления", нане­сенных мусульманам, я провел следующую параллель:

^ Если бы сторонники расовой сегрегации были поумнее, они бы, за­явили насколько мне известно, не кривя при этом душой, что смешение рас противоречит их религии. Большая часть оппозиции тут же почтительно удалилась бы на цыпочках. И не нужно заяв­лять, что это несправедливое сравнение, потому что и у расовой сегрегации нет рационального обоснования. Аналогично этому главным постулатом религиозной веры, силой ее и вящей славой служит то, что от нее не требуется рационального обоснования. Остальным нам приходится отстаивать свои убеждения. Но попроси верующего обосновать его веру и тебя обвинят в пося­гательстве на "свободу совести".

Тогда я не знал, что очень сходное событие случится уже в XXI веке. В газете "Лос-Анджелес тайме" (10 апреля 2006 года) рассказывалось, что в студенческих городках США многочис­ленные христианские группы подают в суд на свои универси­теты за то, что те внедряют правила, запрещающие дискримина­цию, в том числе оскорбление и нападение на представителей сексуальных меньшинств. Вот типичный пример: в 2004 году Джеймс Никсон, двенадцатилетний подросток из штата Огайо, выиграл в суде право носить в школу футболку с надписью "Гомосексуализм — грех, ислам — ложь, аборт — убийство. Двух мнений быть не может"10. Школьные власти запретили ему появляться в классе в этой футболке, и родители подали на школу в суд. Позицию родителей еще можно было бы как-то понять, если бы она основывалась на Первой поправке к Кон­ституции, гарантирующей свободу слова. Но нет! Хотя это бы и не прошло, потому что свобода слова исключает "про­паганду ненависти". Однако стоит доказать, что ненависть носит религиозный характер, и она уже не рассматривается как
ненависть. Поэтому вместо свободы слова юристы Никсона взывали к конституционному праву на свободу совести. При поддержке Объединенного фонда защиты Аризоны, задачей которого является "юридическая битва за свободу религии", они выиграли процесс.

Поддерживая волну аналогичных христианских судебных процессов, затеянных с целью утверждения религии в качестве легального оправдания дискриминации против гомосексуали­стов и других групп, преподобный Рик Скарборо назвал их борьбой за гражданские права xxi века: "Христиане выступают за право быть христианами"". Повторю еще раз: если бы эти люди выступали за свободу слова, можно было бы, пусть и с оговорками, им симпатизировать. Но речь не о том. Встреч­ный судебный процесс в защиту дискриминации гомосексуа­листов ведется якобы против нарушения религиозных прав! И очевидно, что закон с этим согласен. Вам не позволят зая­вить: "Запрещая мне оскорблять гомосексуалистов, вы ущем­ляете мои права". Но вы выиграете, если скажете: "Вы ущем­ляете мою свободу вероисповедания". А в чем, если задуматься, разница? Опять религия берет верх.

Я закончу главу рассмотрением конкретного примера, наглядно демонстрирующего преувеличенное, вплоть до попирания обычного уважения к человеку, почтение общества к религии. Это случилось в феврале 2006 года — глупейший эпизод, попеременно превращающийся то в комедию, то в тра­гедию. В сентябре 2005 года датская газета "Юлландс постен" напечатала двенадцать карикатур, изображающих пророка Мухаммеда. В течение трех следующих месяцев небольшая группа проживающих в Дании мусульман, возглавляемая двумя получившими там убежище имамами, настойчиво и умело раз­жигала негодование в странах мусульманского мира12. В конце года злонамеренные изгнанники отправились из Дании в Еги­пет с папкой, содержание которой скопировали и распростра­нили в мусульманских странах, включая, что немаловажно,
Индонезию. В папке были фальсифицированные документы о якобы несправедливом обращении с мусульманами в Дании и намеренная ложь о том, что "Юлландс постен" является рупо­ром правительства. В ней также было двенадцать карикатур, к которым — отметим важную деталь — имамы присоединили еще три изображения неизвестного происхождения, не имею­щих абсолютно никакого отношения к Дании. В отличие от первых двенадцати, эти добавочные картинки были действи­тельно оскорбительными — или были бы, если бы на них, как утверждали рьяные агитаторы, изображался пророк Мухаммед. Самой отвратительной из трех была даже не карикатура, а ксе­рокопия фотографии бородатого мужчины с карнавальным свиным пятачком. Впоследствии выяснилось, что на этой сде­ланной агентством Ассошиэйтед Пресс фотографии изобра­жался француз — участник состязания по поросячьему визгу на одной из деревенских ярмарок во Франции4. Никакого отношения ни к пророку Мухаммеду, ни к исламу, ни к Дании фотография не имела. Но, предпринимая пропагандистскую поездку в Египет, мусульманские активисты представили доку­менты так, чтобы намекнуть на все указанные связи... с легко предсказуемыми результатами.

Через пять месяцев после публикации двенадцати кари­катур тщательно спланированная "обида" и "оскорбление" вызвали взрыв ярости. Демонстранты в Пакистане и Индоне­зии жгли датские флаги (интересно, где они их взяли?), разда­вались истеричные требования извинений от датского прави­тельства. (Извинений за что? Датчане не рисовали карикатур и не публиковали их. Просто они живут в стране со свобод­ной прессой, и, возможно, гражданам многих мусульманских стран трудно это понять.) Норвежские, немецкие, француз­ские и даже американские (но, заметьте, не английские) газеты перепечатали карикатуры в знак солидарности с "Юлландс постен", что только подлило масла в огонь. Начались погромы посольств и представительств, бойкот датских товаров, угрозы
физической расправы с гражданами Дании и представителями Запада в целом; в Пакистане жгли христианские церкви, не имеющие никаких связей с Данией или Европой. Во время нападения и поджога ливийскими демонстрантами итальян­ского консульства в Бенгази было убито девять человек. Как писала Джермейн Грир, больше всего эта публика любит зава­рушки и знает в них толк4.

За голову "датского карикатуриста" пакистанский имам назначил цену в i миллион долларов США — по-видимому, он не знал, что карикатуры рисовали двенадцать разных худож­ников, и уж наверняка не подозревал, что три самых оскорби­тельных изображения вообще не печатались в Дании (а, кстати, откуда бы поступил этот миллион?). В Нигерии мусульманские участники протеста против датских карикатур сожгли ряд хри­стианских церквей и изрубили на улицах ножами нескольких христиан (чернокожих нигерийцев). Одного из них затолкали в резиновую шину, облили бензином и подожгли. В Великобри­тании демонстранты несли плакаты с надписями "Смерть оскор­бителям ислама", "Зарубим насмешников над исламом", "Европа, ты умрешь: гроза близится" и — по-видимому, без намеренной иронии — "Обезглавим считающих ислам религией насилия".

После описанных событий журналист Эндрю Мюллер взял интервью у ведущего "умеренного" британского мусульма­нина, сэра Икбала Сакрани1'. Возможно, по меркам современ­ного ислама он и является умеренным, но в репортаже Эндрю Мюллера тем не менее поражает замечание, сделанное Сакрани по поводу вынесенного Салману Рушди за написание книги смертного приговора: "Пожалуй, смерть для него — слишком легкое наказание". Эта фраза постыдным образом отличает позицию говорящего от твердых взглядов его мужественного предшественника на посту "самого влиятельного британского мусульманина", покойного доктора Заки Бадави, предложив­шего Салману Рушди убежище в своем доме. Сакрани сказал Мюллеру, что очень обеспокоен датскими карикатурами. Мюл-
лер тоже был обеспокоен, но по другой причине: "Меня бес­покоит то, что непристойная, выходящая за рамки разумного реакция на несмешные рисунки в неизвестной скандинавской газете заставит людей поверить, что... ислам и Запад разделяет непреодолимая пропасть". Сакрани же выражал свое одобрение британским газетам, не перепечатавшим карикатуры, на что Мюллер осторожно выразил разделяемое всей нацией подозре­ние, что это было сделано "не столько из уважения к чувствам мусульман, сколько из желания уберечь оконные стекла".

Сакрани объяснил, что "личность пророка, да будет мир ему, почитается в мусульманском мире исключительно высоко; любовь и почтение к нему трудно выразить словами. Они пре­вышают любовь к родителям, к супругам, к детям. Это часть веры. Также в исламе существует запрет на изображение про­рока". Но это, по замечанию Мюллера, подразумевает, что:

^ Ценности ислама должны главенствовать над ценностями остальных и последователи ислама именно так и полагают, аналогично тому, как сторонники любой другой религии верят, что только им известен истинный путь, свет и правда. Если людям хочется любить жившего в vn веке проповедника больше, чем собственные семьи, это их дело, но другим вовсе не обяза­тельно принимать это всерьез...

Беда только в том, что, если вы не принимаете это всерьез и не ведете себя соответствующим образом, вам угрожают физи­ческой расправой в масштабе, которого ни одна из религий не знала со времен Средневековья. Остается удивляться, зачем нужно подобное насилие, учитывая, как пишет Мюллер, что "если ваши клоуны хоть в чем-то правы, карикатуристы все равно попадут в ад — разве этого не достаточно? А тем вре­менем, если вы так печетесь о вреде, наносимом репутации мусульман, почитайте отчеты "Международной амнистии" о Сирии и Саудовской Аравии".
Многие заметили контраст между истерической "обидой", выказанной мусульманами, и готовностью, с какой арабские средства массовой информации печатают стереотипные анти­еврейские карикатуры. На проводимой в Пакистане демон­страции против датских рисунков было сделано фото жен­щины в черной парандже, несущей плакат с надписью "Боже, благослови Гитлера".

В ответ на весь этот нелепый скандал порядочные либе­ральные газеты осудили насилие, сделали дежурные заявле­ния о свободе слова и в то же время выразили "уважение" и "симпатию" глубокой "обиде" и "страданиям", причиненным мусульманам. Эти "обида" и "страдания", не забывайте, не ^ были болью или насилием, причиненными какому-либо чело­веку; всего лишь несколько капель чернил в газете, о которой никто за пределами Дании и не услышал бы, если бы не пред­намеренная кампания подстрекательства к насилию.

Я не сторонник оскорбления или причинения страданий ради страданий. Но меня поражает и удивляет непропорцио­нально привилегированное положение религии в наших, во всех других отношениях светских, обществах. Политикам всех мастей приходится мириться с неуважительными изображени­ями собственных физиономий, и никто не устраивает по этому поводу погромов. Так что же особенное заключено в религии, что мы отдаем ей такое необычно почтительное уважение? Как сказал Г. Л. Менкен: "Мы должны уважать религию ближнего, но только таким же образом и настолько же, насколько мы ува­жаем его мнение о том, что его жена — красавица, а его дети — вундеркинды".

Продемонстрировав, как религиям достается непомерное, заранее обеспеченное уважение, я хочу в этой связи пообещать следующее касательно моей книги. Я не буду стараться никого намеренно оскорбить, но и не собираюсь надевать белые пер­чатки и выказывать более почтения религии, чем сделал бы это в отношении любых других предметов исследования.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Похожие:

Книга, которую вы держите в руках iconКнига поможет вам изменить свою судьбу, по-новому воспринять свой...
Книга, которую вы держите в руках, написана практическим психологом с многолетним стажем работы

Книга, которую вы держите в руках iconКнига, которую вы держите в руках, продолжает знакомство с публичными...
Эта книга о важнейшем звене в цепочке взаимоотношений между людьми — о связи детей и родителей. Именно о связи, а не о воспитании...

Книга, которую вы держите в руках iconВ. Н. Дружинин варианты жизни очерки экзистенциальной психологии
Книга, которую вы держите в своих руках, написана летом 2000 года, без каких-либо обязательств с моей стороны перед будущим читателем,...

Книга, которую вы держите в руках iconЛууле Виилма – Понимание языка стрессов лекции и беседы
Книга, которую вы держите в руках, продолжает знакомство с публичными выступлениями Л. Виилмы. В них автор раскрывает не только суть...

Книга, которую вы держите в руках iconЛеонид Попов. «Страстная неделя» Неполная хроника лётных происшествий...
Дорогой читатель, книга, которую Вы держите в руках, не для легкого чтения. Если Вы ищете сенсацию, если Вам захотелось отдохнуть...

Книга, которую вы держите в руках iconКнига, которую вы держите в руках
Обраны афоризмы, которые мог­ли бы заинтересовать современного читателя. Многие из них принад­лежат античным писателям, классикам...

Книга, которую вы держите в руках iconКнига, которую вы держите сейчас в руках, является одним из лучших...
Напротив, после чтения множества таких книг и книжек возникает ощущение чего-то неприятного, низко-оккультного, глупого и примитивного,...

Книга, которую вы держите в руках iconИ. Н. Кузнецов Предания русского народа «Предания русского народа»
На основе классических фольклорных сборников и составлена книга, которую вы держите в руках; многие легенды взяты из редких изданий,...

Книга, которую вы держите в руках iconНиколай Щур Правовая неотложка: памятка родственнику арестованного
Прочтите брошюру, которую Вы держите сейчас в руках. Возможно, она ответит на некоторые вопросы, возникшие у Вас в связи с арестом...

Книга, которую вы держите в руках iconФанки-идеи. Создание инноваций вне зоны комфорта Это самая провокационная...
Это самая провокационная книга о креативности и инновациях, которую вы когда-либо держали в руках. Достойное продолжение книги «Бизнес...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов