Варлам Шаламов. Личность и судьба




Скачать 193.9 Kb.
НазваниеВарлам Шаламов. Личность и судьба
Дата публикации31.07.2013
Размер193.9 Kb.
ТипДоклад
zadocs.ru > История > Доклад
Московский государственный университет

им. М.В.Ломоносова
Исторический факультет

Варлам Шаламов. Личность и судьба


Доклад по отечественной истории

студента 3 курса д/о

Борисенка М.Ю.

Руководитель семинара:

к.и.н. Хорошева А.В.

Москва – 2013
Содержание

Введение..................................................................................................................3

Обзор источников...................................................................................................4

Глава I. Детство и становление личности............................................................8

Глава II. Революция и двадцатые годы................................................................14

Введение
Целью данной работы является исследование осмысления Варламом Тихоновичем Шаламовым своего прошлого. Предмет исследования — прошлое В. Шаламова. Были поставлены следующие исследовательские задачи:

  1. Проследить становление личности В. Шаламова

  2. Проследить его восприятие наиболее важных событий его прошлого.

Хронологические рамки данной работы охватывают период с 1907 (год рождения писателя) по 1929 (арест и лагерь).

Обзор источников
Источником, положенным в основу данного исследования, является главным образом автобиографическая проза В. Шаламова. С источниковедческой точки зрения она обладает рядом особенностей, которые характерны для данного типа источников в целом. Она написана постфактум, главным образом с опорой на память. Исследователи говорят о феноменальной памяти писателя, который помнил буквально все. Конечно, ошибки памяти характерны для любого мемуариста, но для Шаламова в незначительной степени. Если В. Шаламов и приводит информацию из других источников, то он оговаривает это отдельно. Цель создания его произведений, которые не могли быть опубликованы при жизнь, — «выразить свое»1, зафиксировать прошлое.

Важно понимать, что для этой группы источников, равно как и для художественных произведений автора, характерны принципы «новый прозы»*, главным из которых была личная выстраданность произведения. Настоящая литература, по мнению В. Шаламова, пишется «кровью сердца». Сам Шаламов определял свой творческий метод как попытку «вывернуть душу». Эту метафору он часто употреблял, когда речь заходила о вопросах правдивости его сочинений. Этому заявлению можно найти подтверждения в автобиографических текстах писателя. В этом отношении очень показательна особенность авторской редактуры в его произведениях: неупорядоченность повествования, когда один и тот же эпизод, одна и та же мысль повторяется в разных местах текста2. Такое иногда буквальное повторение одних и тех же тем обусловлено своеобразной техникой автоматического письма, которую использовал Шаламов. Он так обосновывал ее применение: «Ничто не может быть улучшено. Угадать можно только один раз. Всякие поправки сразу уничтожают подлинность. Будет утрачен «эффект присутствия» [...] Первый вариант – самый искренний. В первом варианте всегда есть особая прелесть»3. Все это указывает на отсутствие каких-либо дополнительных интенций, кроме тех, что перечислены выше.

Можно утверждать, что у автора не было цели разобраться в прошлом с помощью самого процесса написания, систематизировать свое прошлое непосредственно путем творчества. К началу работы у него уже сложилось представление, которое следовало в неприкосновенном виде отразить на бумаге. Иными словами, его структура не обладает тендециозностью, которая обусловлена творческим процессом. Стоит отдельно оговорить вопрос об искренности Шаламова. В этой связи можно привести пример из биографии писателя, описанный в рассказе «Шахматы и стихи»4. После Колымы, когда Шаламов какое-то время жил в Калинине, он познакомился с директором местного торфотреста, часто бывал у него, познакомился с женой и детьми. Впоследствии, когда он бывал в этом городе, он часто останавливался у них. Дружеские отношения между прекратились после того, как жена директора решила показать В. Шаламову стихи сына: «Красавец студент, сын директора, вздумал писать стихи — того же качества, что пишут все в его возрасте. Матери это показалось признаком гениальности. Зная, что я, кажется, занимался раньше литературой или писал в газетах, что, по их общему мнению, было еще лучше, они преподнесли мне толстую пачку листков с лирическими стихами гениального сына. Я имел терпение все перечесть самым аккуратным образом и, перечтя, сказал, что «стихов тут еще нет» — то неуловимое, что называется поэзией, сюда еще не пришло»5. После этого прежние отношения между этой семьей и В. Шаламовым были разрушены и больше не возобновились. Нам представляется, что этот случай очень точно описывает одну из черт характера В. Шаламова, а именно прямоту в выражении своих мыслей, в устной речи или на бумаге, неприятие и неискушенность в средствах дипломатии. В самом деле, если бы он повел себя тактичнее, то, вероятно, сохранил бы дружбу, которой дорожил. Следует также определить степень той прямоты, с которой он выражал свои мысли. И. Сиротинская пишет, что «всякие кивки, намеки, таинственные недомолвки безмерно его раздражали»6. Свое мнение она подкрепляет свое утверждение цитатой из письма В. Шаламова Б.Л. Пастернаку от 12 июля 1956 года: «Я привык встречаться с жизнью прямо, не различая большого от малого. Так меня учили жить, так сам я учил жить других»7. Принимая это во внимание, можно утверждать, что В. Шаламов всегда имел в виду именно то, что писал или говорил, во всяком случае осознавал он это именно так. «Проза должна быть простой и ясной»8.

Если говорить о той подборке фактов, которую он использует для истории своей жизни, . Четвертая Вологда описывает вологодский период в жизни писателя, она затрагивает время главным образом с 1907 года по 1924, когда автор уехал в Москву. В ней нам наиболее интересны воспоминания писателей о революции, первых годах советской власти. -в главу — масштабные преобразования в стране шли вместе с изменениями в жизни писателя — он взрослел, происходили изменения в семье — смерть брата, слепота отца. Начинается и новый этап в жизни писателя. Вишерский антироман показывает первый тюремный и лагерный опыт автора. Нам наиболее интересен тюремный, так как он сильнее связан с мирной жизнью, а лагерное существование — отдельная тема, которой мы касаемся лишь косвенно. Произведения «Москва 20-х годов», «Курукин», «Курсы подготовки в вуз», «Луначарский», «Штурм неба», «Консерватория», «Университет», «Москва 30-х годов» можно рассматривать единым циклом, они освещают период 20 — 30-х годов, они однородны. Моя жизнь — несколько моих жизней — краткая биография, «литературная нить моей судьбы».

Для изучения взглядов Шаламова важно использовать материал его записных книжек, в которых изначально не подразумевался диалог с читателем. Эти записные книжки включают в себя как стихи, так и наблюдения, мысли, многие из которых впоследствии были включены в рассказы очерки, письма и т.д.

Глава I. Детство и становление личности.
Прежде чем мы перейдем к анализу детского периода в биографии Варлама Шаламова, нам следует выяснить отношение самого писателя к этому времени. Воспоминания Шаламова о детстве представлены главным образом в повести «Четвертая Вологда». Из общего обзора имеющихся источников можно сделать два ценных для нас вывода. Во-первых, Шаламов не делит свое прошлое на сознательный и несознательный периоды и, соответственно, не противопоставляет их друг другу. Выделяя в своей жизни определенные общие периоды, он определяет становление своей личности как непрерывный процесс. Это проявляется, например, в констатации преемственности своих литературных опытов. О том, как он в детстве проигрывал прочитанные книги на конфетных обертках (та самая «игра в фантики», о которой Шаламов так много пишет), он рассказывает с той же серьезностью, с которой пишет о возобновлении литературной деятельности после Колымы. Получается, по восприятию Шаламова, уже с самого раннего возраста началось поступательное развитие личности: «Я не помню себя неграмотным. Я читаю и пишу печатными буквами с трех лет»9. В этом движении не было личных революций, когда отрицалось собственное прошлое, во всяком случае, на основании наших источников можно сказать именно так. Даже отход от своего детского христианства Шаламов описывает как нечто спокойное и плавное (напомним, что Шаламов рос в семье священника): «Веру в Бога я потерял давно, лет в шесть. […] Потеря веры совершилась как-то мало-помалу, вдруг оказалось, что мешок Санта-Клауса пуст. Разоблачение сестрами рождественского Деда Мороза на меня не произвело никакого впечатления. Не Санта-Клаус, так мать или отец. [...] Очевидно, у человека существует какой-то запас религиозных чувств – тоже вроде шагреневой кожи, – тратится повседневно. И так как сложность жизни все возрастает, в этой возросшей сложности жизни нашей семьи для Бога у меня в моем сознании не было места»10.

О событиях своего детства Шаламов пишет в серьезном тоне. В произведении «Моя жизнь — несколько моих жизней» он подробно останавливается на событии 1915 года, когда он в первый раз показал свое стихотворение учителю русского языка (читай — отдал на суд критики). Учителю стихотворение не понравилось, и Шаламов был «был посрамлен и распят»11. Далее Шаламов пишет о значении этого события: «Но потому, что я вспоминал этот случай много раз в течение всей моей жизни, — я думаю сейчас, что это было большой душевной травмой. Пушкин, дескать, так бы не писал. […] Вот какого рода травма может быть из-за нечуткости, неосведомленности учителя. Элементарный поэтический прием инверсии был учителю русского языка неизвестен и вызвал холодный огонь критики. Всю жизнь я вспоминаю косое желтое солнце из окна на плитах паркета, звук, свет из-за плеча учителя»12. В результате Шаламов не показывал своих стихов взрослым до 20 лет.

Один из главных факторов, которые повлияли на складывание личности В. Шаламова, его мировоззрение, систему взглядов - это конфликт с отцом. Нас этот конфликт интересует потому, что у него были значительные последствия. Следует рассматривать это противоречие не как заурядный конфликт в юности между сыном и отцом, его значение шире, так как по сути он разрешен не был и противоречия не были сняты. Описывая конфликт в шестьдесят лет, Шаламов актуализирует свой опыт. Наиболее подробно суть конфликта показана в «Четвертой Вологде». В интересах исследования нам представляется необходимым привести соответствующий отрывок целиком:

«Да, я буду жить, но только не так, как жил ты. а прямо противоположно твоему совету. Ты верил в Бога – я в него верить не буду, давно не верю и никогда не научусь. Ты любишь общественную деятельность, я ею заниматься не буду, а если и буду, то совсем в другой форме. Ты веришь в успех, в карьеру – я карьеру делать не буду, – безымянным умру где-нибудь в Восточной Сибири. Ты любишь хорошо одеваться, я буду ходить в тряпках, в грош не поставлю казенное жалованье.

Ты жил на подачки, я их принимать не буду. Ты хотел, чтобы я сделался общественным деятелем, я буду только опровергателем. Ты любил передвижников, я их буду ненавидеть. Ты ненавидел бескорыстную любовь к книге, я буду любить книги беззаветно. Ты хотел заводить полезные знакомства, я их заводить не буду. Ты ненавидел стихи, я их буду любить.

Все будет делаться наоборот. И если ты сейчас хвалишься своим семейным счастьем, то я буду агитировать за фалангу Фурье, где детей воспитывает государство и ребенок не попадет в руки такого самодура, как ты.

Ты хочешь известности, я предпочитаю погибнуть в любом болоте.

Ты любишь хозяйство, я его любить не буду.

Ты хочешь, чтобы я стал охотником, я в руки не возьму ружья, не зарежу ни одного животного»13.

Данный отрывок представляет из себя некий план. Удивительно, насколько точно были выполнены практически все его пункты. Отличается от декларируемого только отношение писателя к одежде. Можно привести цитату из воспоминаний И. Сиротинской: «Однажды я пришла к нему году в 70-м, наверное, а он как-то особенно празднично сияя, меня встречает в... ярко полосатых брюках, было тогда такое увлечение у мальчишек, но даже мои сыновья его избегли. В.Т. наставительно, несколько тщеславно, говорит мне:

— Я покупаю всегда самое модное. Самое модное»14.

В остальном же Шаламов довольно точно следовал пунктам этого плана, вплоть до агитации за фалангу Фурье. Сиротинская пишет: «Мне, например, матери троих малых детей и дочери любимых и любящих родителей, он не уставал проповедовать фалангу Фурье, где стариков и детей опекает всецело государство. «Ни у одного поколения нет долга перед другим! — яростно размахивая руками, утверждал он.— Родился ребенок — в детский дом его!»15.

Однако для нас важны не только конкретные принципы, но и общее влияние этого конфликта на характер взглядов Шаламова вообще. Можно предположить, что именно конфликт с отцом послужил толчком к превращению Шаламова в мыслителя-протестанта, чья «оппозиция питается резким отторжением распространенных учений»16. В самом деле, противостояние было с самого раннего возраста и прошло через все детство:

«Через все мое детство, через все мои вечера проходит крик отца:

– Брось читать!

– Положи книгу!

– Туши свет!»17

Такая практика сделала роль оппозиционера привычной для него: «Моя оппозиция, мое сопротивление уходит корнями в самое раннее детство, когда я ворочался с огромными кубиками – игрушечной азбукой – в ногах моей матери»18.

Если говорить о других факторах, которые оказали влияние на становление личности Шаламова в этот период, то невозможно пройти мимо книг. Конечно, большее влияние они оказали на его творчество, которое не является предметом данного исследования. Однако оценка влияния литературы на мировоззрения Шаламова — ключ к пониманию его системы взглядов. Остановимся лишь на влиянии, которое оказали на него произведения Бориса Савинкова. Именно его повести «Конь бледный» и, особенно, «То, чего не было», помогли сформироваться его мировоззрению. Так, М. Берютти пишет об «огромной роли Савинкова в воспитании Шаламова»19. Сам Шаламов о произведениях Савинкова писал следующее: «Книгу Ропшина* «То, чего не было» всю почти помню на память. Знаю все почему-то важные для меня абзацы, целые куски помню. Не знаю почему, я учил эту книгу наизусть, как стихи. Эта книга не принадлежит к числу литературных шедевров. Это – рабочая, пропагандистская книга, но по вопросу жизни и смерти не уступала никаким другим. Дело тут в приобщении к сегодняшнему дню, непосредственной современности. Это – книга о поражении революции 1905 года. Но никогда еще книга о поражении не действовала столь завлекающе, вызывая страстное желание стать в эти же ряды, пройти тот же путь, на котором погиб герой»20. Шаламова в этой книге привлекала не политическая программа эсеров и не идеализация индивидуального террора, а нечто более тонкое и ускользающее. Используя терминологию Шаламова, можно назвать это «моральным климатом», «нравственным уровнем» героев Савинкова с их жертвенным героизмом и романтикой самоотречения. Очень емко это показано в рассказе «Золотая медаль»: «Рубеж века был расцветом столетия, когда русская литература, философия, наука, мораль русского общества были подняты на высоту небывалую. Все, что накопил великий XIX век нравственно важного, сильного, – все было превращено в живое дело, в живую жизнь, в живой пример и брошено в последний бой против самодержавия. Жертвенность, самоотречение до безымянности – сколько террористов погибло, и никто не узнал их имена. Жертвенность столетия, нашедшего в сочетании слова и дела высшую свободу, высшую силу»21. В этом отрывке следует обратить внимание на «идею соответствия слова и дела». Сознание Шаламова не было религиозным, но его система взглядов не была децентрализована и релятивирована в своей сути, у нее был своеобразный идейный центр, состоящий из непреложных истин, вокруг которого выстраивалось все остальное. С одной стороны, такой мировоззренческий фундамент составляли десять, точнее одиннадцать, заповедей. На вопрос И. Сиротинской при первой встрече «Как жить?» Шаламов ответил, «как сказано в десяти заповедях, так и жить. Ничего нового нет и не надо. Я была чуть-чуть разочарована. И все? И тогда он добавил одиннадцатую заповедь — не учи. Не учи жить другого. У каждого — своя правда»22. Другой главный жизненный принцип Шаламова — соответствие слова и дела, слова и деяния. В «Вишерском антиромане» он так объясняется следующим образом: «Одним из главных моих требований к людям и всегда было соответствие слова и деяния, «что говоришь – сделай» – так меня учили жить. Так я учил жить других»23. Несомненно, что к утверждению этого принципа, который определял поступки Шаламова, писатель подходил поэтапно. Однако можно с уверенностью сказать, в какой момент он сформулировал его для себя окончательно. Это 1929 год, когда он находился в следственной Бутырской тюрьме. Здесь он до конца осознал и принял этот принцип: «Именно здесь, в стенах Бутырской тюрьмы, дал я себе какие-то честные слова, какое-то слово, встал под какие-то знамена. Какие же это были слова? Главное было – соответствие слова и дела»24. Именно в этот с этого момента личность Шаламова можно считать сформировавшей - сложилось идейное ядро, вокруг которого строилась его система взглядов. Этот принцип выступал не только в качестве личное кредо, но и как универсальный способ оценки — современников, исторических фигур, поступков, художественных произведений.

Глава II. Революция и двадцатые годы.
Ранее нами были изложены основные мировоззренческие принципы Шаламова. Теперь перейдем к осмыслением им событий своего прошлого. В автобиографической прозе Шаламова они рассматриваются как бы в двух ракурсах: как воспоминания о реакции на эти события в момент их совершения и как осмысление тех же событий постфактум. В первом случае объектом осмысления является настоящее, во втором — прошлое. Для нас важны оба этих пласта текстов Шаламова.

Первым важным событием, реакцию Шаламова на которое нам необходимо проанализировать, является Февральская революция. Шаламову тогда было девять лет, и свои впечатления он осмыслял уже позднее. Интересны детали, которые автор приводит при описании первых дней революции в «Четвертой Вологде»: «Мы с отцом пошли к нашей гимназии. Около гимназии была толпа, а с фронтона гимназии старшеклассник в гимназической шинели сбивал огромного чугунного двуглавого орла. Чугунный орел был велик, с размахом крыльев метра полтора. Гимназист никак не мог ломом вывернуть птицу из ее гнезда. Наконец это удалось, и орел рухнул на землю, плюхнулся и засел в сугробе снега. Мы двинулись дальше, а отец твердил что-то о великой минуте России»25. Шаламов тогда, конечно, мало понимал значение революции для страны и причину восторга отца, однако детские воспоминания по типу приведенного эпизода о демонтаже двуглавого орла остались в его сознании на всю жизнь. Интерпретируя эти воспоминания, Шаламов уже в зрелом возрасте делает выводы о характере и значении Февральской революции. Шаламов пишет об этом так: «Февральская революция была народной революцией, стихийной революцией в самом широком, в самом глубоком смысле этого слова»26. Интересно сравнить эту характеристику со взглядами на революцию в эпоху, когда были написаны «Четвертая вологда» - 1968 — 1971 гг. Официально в это время Февральская революция расценивалась как буржуазно-демократическая. О классовом характере революции Шаламов не говорит, но все же его точка зрения в этой остается в границах идеологически допустимого, поскольку элемент стихийности и народности на начальном этапе революции официально признавался. Важнее то, что его взгляды были, по выражению В. Есипова, «полемичными по отношению к определенным умонастроениям тех лет»27. Так, оценка Шаламова расходится с точкой зрения А. Солженицына, который охарактеризовал Февраль как «Бушующий кабак, в восемь месяцев разваливший страну»28. Шаламов писал по этому поводу: «Именно здесь была провозглашена вера в улучшение общества. Здесь был – верилось – конец многолетних, многостолетних жертв»29.

О непосредственных причинах революции Шаламов пишет следующее: «Десятки поколений безымянных революционеров умирали на виселицах, в тюрьмах, в ссылке и на каторге – их самоотверженность не могла не сказаться на судьбах страны. Для того чтобы раскачать эту твердыню, было нужно больше, чем героическое самопожертвование. Героизм должен быть безымянным...»30. «Февральская революция в значительной степени была сделана руками эсеров, и они получили большинство мандатов в Учредительное собрание»31. Шаламов описывает изменение настроения в обществе, приводя в пример эволюцию политических взглядов «полевевшего» отца. Писатель делает вывод, что «В семнадцатом году после свержения самодержавия естествен поворот влево на несколько десятков градусов – от 90 до 180. Оценки, переоценки, заскоки и недоскоки»32. В целом же Шаламов положительно оценивает революцию, делая акцент на ее направленности к светлому будущему и на ее значении в качестве свидетельства того, что жертва, которую принесли революционеры прошлого, была не напрасна.

Февральскую революцию Шаламов осмыслял через личные воспоминания: «Для меня речь идет о детских впечатлениях, о юношеском восприятии событий, отраженных в нашей семье»33. А на Октябрь он смотрел через призму 20-х годов. В это время он учился в университете, жил в Москве и активно участвовал в общественной жизни. Таких же ярких воспоминаний, как о Феврале, о событиях Октября Шаламов не оставил. Тем не менее, нам следует привести некоторые общие оценки. Так, в очерке «Штурм неба» из цикла «Москва 20-х — 30-х годов» Шаламов говорит о значении революции: «Октябрьская революция, конечно, была мировой революцией»34. По мнению исследователя творчества Шаламова С. Соловьева, данное заявление является безусловно искренним. Хотя Шаламов и «наивно считал, что эти воспоминания удастся опубликовать»35, схожие высказывания находятся и в других, неподцезурных текстах.

Перейдем к анализу следующего важного этапа в биографии Шаламова — периода 20-х годов. Хронология этого периода выглядит следующим образом: в 1923 г. Шаламов закончил школу и решил поступать в вуз. Однако ему как сыну священника отказали в рекомендациии. В 1924 г. Шаламов отправился в Москву, чтобы устроиться на завод и получить таким образом «пролетарскую закалку», которая давала возможность поступить в университет. В 1926 году Шаламов наконец поступает на факультет советского права МГУ. Чем было вызвано решение учиться на юриста? Ведь Шаламову был намного ближе этнологический факультет, где были отделения литературы и истории. По окончании школы он вообще собирался поступать в медицинский институт, на чем настаивал отец. Здесь можно согласиться с версией В. Есипова, что «решение исходило из его юношеского порыва готовить себя к борьбе за справедливость нового строя, основанного на законе, на соблюдении прав и свобод граждан»36. В 1928 году он был исключен из университета за «сокрытие социального происхождения», а в 1929 году арестован.

Шаламов характеризует 20-е годы, как лучшие годы своей жизни. Он считал, что для страны это было время массового творческого подъема и невиданной до этого духовной свободы. Себя он ощущал причастным к главному действующему лицу этой эпохи — вузовской молодежи из самых разных слоев общества, которая благодаря революции получила доступ к высшему образованию. Шаламов дает следующую характеристику поколению, к которому он принадлежал: «Это младшие братья, сыновья, дочери тех, чьими руками делалась революция. Люди, отставшие от времени по своему возрасту и пытавшиеся догнать время гигантским скачком...»37.

Именно с точки зрения своего опыта 20-х годов Шаламов характеризует Октябрьскую революцию не как верхушечный переворот узкой группы заговорщиков, а как массовое движение, как революцию снизу, которая развивалась вширь и вглубь, захватывала все новые слои не только студенческой молодежи, но и рабочих. Себя он тоже видит в этом движении. Свои самоощущение в 20-е годы он описывает так: «Я опаздывал к жизни, не к раздаче пирога, а к участию в замесе этого теста, этой пьяной опары»38. Ситуацию после гражданской войны Шаламов уподобляет семнадцатому году: «Еще раз поднималась та самая волна свободы, которой дышал 17-й год. Каждый считал своим долгом выступить еще раз в публичном сражении за будущее, которое мечталось столетиями в ссылках и на каторге»39.

Шаламов позитивно оценивает эпоху, несмотря на разрушенный быт (квартира, в которой проживала семья Шаламова подверглась уплотнению, а часть имущества - изъятию) и поначалу маргинальное положение в обществе. Враждебность среды хорошо отражена в одном из эпизодов «Четвертой Вологды», когда Шаламов вместе с уже слепым на тот момент отцом пришли выяснять, почему Шаламову отказали в «командировке в вуз»:

«– Ну, а ты, – обратился заведующий роно ко мне. – Ты-то понял? Отцу твоему в гроб пора, а он еще обивает пороги, ходит, просит. Ты-то понял? Вот именно потому, что у тебя хорошие способности, – ты и не будешь учиться в высшем учебном заведении – в вузе советском.

И товарищ Ежкин сложил фигу и поднес ее к моим глазам

– Это я ему фигу показываю, – разъяснил заведующий роно слепому, – чтоб вы тоже знали.

– Пойдем, папа, – сказал я и вывел отца в коридор»40.

Тот факт, что с 1927 по 1929 год Шаламов принимал участие во внутрипартийной оппозиции, выглядит вполне закономерным. Левая оппозиция, выступившая против «самодовлеющего секретарского аппарата», отвечала настроениям той молодежи, к которой себя относил Шаламов. Своим участием в оппозиции он боролся за те идеалы, которые разделял.

1Выражение взято из письма Д.С. Лихачева В.Т. Шаламову: «Вы выразили себя и свое»//http://shalamov.ru/library/24/71.html

*Термин В. Шаламова, который он применял для определения своих произведений

2См. эпизод со смертью брата и слепотой отца в «Четвертой Вологде»

3В. Шаламов. Кое-что о моих стихах// Собрание сочинений, т.4, с.346, с.349

4Ту же историю приводит И.П. Сиротинская в своей книге «Мой друг Варлам Шаламов» (см. главу «Долгие, долгие годы бесед»)

5В. Шаламов. Шахматы и стихи//Шаламовский сборник: Вып. 1

6И. Сиротинская. Мой друг Варлам Шаламов. http://shalamov.ru/memory/37/1.html

7


8В. Шаламов. О прозе// http://shalamov.ru/library/21/45.html

9Берданка с. 17 Воспоминания /В.Т. Шаламов — М.: ООО «Издательство Олимп»: ООО «Издательство АСТ», 2001.

10В. Шаламов. Четвертая Вологда// http://shalamov.ru/library/20/10.html

11В. Шаламов. Моя жизнь — несколько моих жизней// http://shalamov.ru/library/27/

12Там же.

13В. Шаламов. Четвертая Вологда// http://shalamov.ru/library/20/10.html

14И. Сиротинская. Мой друг — Варлам Шаламов// http://shalamov.ru/memory/37/1.html

15Там же.

16М. Берютти Утверждение истины// Шаламовский сборник вып. 3. С. 150

17В. Шаламов. Четвертая Вологда. http://shalamov.ru/library/20/10.html

18В. Шаламов. Четвертая Вологда. http://shalamov.ru/library/20/9.html

19М. Берютти. Экзистенциалистские позиции в лагерной прозе Шаламова.// http://shalamov.ru/research/16/

*Литературный псевдоним Б. Савинкова.

20В. Шаламов. Четвертая Вологда. // http://shalamov.ru/library/20/10.html

21В. Шаламов. Золотая медаль // http://shalamov.ru/library/5/22.html

22И. Сиротинская. Мой друг — Варлам Шаламов. // http://shalamov.ru/memory/37/1.html

23В. Шаламов. Вишера. Антироман. // http://shalamov.ru/library/16/1.html

24Там же.

25В. Шаламов. Четвертая Вологда // http://shalamov.ru/library/20/10.html

26Там же.

27В. Есипов. Шаламов. С. 55

28Там же.

29В. Шаламов. Четвертая Вологда // http://shalamov.ru/library/20/10.html

30Там же.

31Там же.

32Там же.

33Там же.

34В. Шаламов. Штурм неба// Москва 20-х — 30-х годов. http://shalamov.ru/library/18/5.html

35С. Соловьев. Неизбежность одиночества. Варлам Шаламов и идеологическая традиция

http://shalamov.ru/research/201/

36В. Есипов. Шаламов. http://shalamov.ru/research/189/5.html

37В. Шаламов. Записные книжки 1971г. I. http://shalamov.ru/library/23/16.html


38В. Шаламов. Четвертая Вологда.

39В. Шаламов. Москва 20-х годов. http://shalamov.ru/library/18/1.html

40В. Шаламов. Четвертая Вологда. http://shalamov.ru/library/20/10.html

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconДжон Фаулз Любовница французского лейтенанта
Каждый раз предлагая выбрать, как будут развиваться события романа дальше, его, как творца, как литературного демиурга, интересует...

Варлам Шаламов. Личность и судьба icon6. Личностно-ориентир-й подход в образ-и
«центриро­ванной на клиенте», видит в уч-ке личность, способную разв-ть св природ ресурсы, ум и сердце, любознатель­ность, личность,...

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconВ психологии личность это человек, взятый в системе таких его психологических...
Рассматривая личность, мы всегда говорим о чертах, сформированных под влиянием общественного сознания и проявляющихся в социальном...

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconЛобсанг рампа
Для Старого Чело­века это была вполне определенная разумная личность, личность, при­шедшая на эту Землю, чтобы выполнить свою особую...

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconПонятие личность в отечественной и зарубежной психологии имеет разнообразную...
Личность устойчивая система социально значимых черт, характеризующих индивида как члена общества или общности. Личность формируется...

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconЛекция: Человек. Индивид и личность. Взаимосвязь биологического и...
Субъектом исследования психологии является человек как носитель сознания, самосознания, как личность. Для психологического анализа...

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconНа вопрос, что такое личность, психологи отвечают по-разному, и в...
Способом существования личности является деятельность, в которой личность и проявляется и формируется. В деятельности же индивид...

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconТема : Личность как объект педагогической деятельности
Педагогическая сущность понятий «человек» и «личность». Соотношение этих понятий в процессе онтогенеза

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconЛекция личность. Развитие личности
...

Варлам Шаламов. Личность и судьба iconЛекция Личность ребенка, ее развитие, зависимость от среды 43 Понятие «личность»
Педагогика, ее термины, основные направления. Предмет, функции педагогики, термины, ее приклад-ные задачи

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов