Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская




НазваниеМилош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская
страница23/53
Дата публикации03.08.2013
Размер6 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   53
Предполагаемый разрыв днища «Титаника» (реконструкция)


В котельной № 5 пробоина протянулась примерно на 60 сантиметров от переборки, отделявшей этот отсек от быстро затопляемой котельной № 6. Вода сквозь отверстие хлестала здесь не так сильно, как в первых пяти отсеках. Сначала она вообще лилась, как из обычного противопожарного шланга. В следующих котельных отделениях, расположенных ближе к корме, воды вообще не было. Кочегары, попадавшие на пол в момент удара, поднимались на ноги, недоуменно спрашивая друг друга, что же, собственно, случилось.

Столкновение произошло неожиданно, как гром среди ясного неба. До этой минуты все спокойно выполняли свою работу, регулярно сменялись вахты. Поскольку судно было новым, оно сверкало чистотой, отлично работала вентиляция, все, не переставая, восхищались огромной разницей между условиями работы на «Титанике» и тяжким трудом в грязи и нечеловеческой жаре на старых судах. Потом раздался жуткий, разрывающий барабанные перепонки скрежет рвущихся стальных листов, резкие сигнальные звонки и лязг падающих герметичных дверей. Большинство котельных рабочих в первую минуту вообще не могли понять, что происходит. Распространился слух, будто «Титаник» наскочил на одну из опасных мелей, которых так много к югу от Ньюфаундленда. Многие продолжали так думать даже после того, как с криком: «Чтоб мне провалиться! Мы столкнулись с айсбергом!» – сверху прибежал один из грузчиков.

Не прошло и десяти минут после катастрофы, как Фред Бэрретт, перебравшись по аварийному трапу через водонепроницаемую переборку, подошел к люку, ведущему в котельную № 6. Спустившись всего на несколько ступенек, он услышал под собой гул воды и зловещее шипение: вода заливала раскаленные угли в топках. Вся котельная была окутана паром, так что Бэрретт ничего не смог разглядеть, но предположил, что вода поднялась как минимум на два с половиной метра и доходит до середины котлов. Потрясенный Бэрретт вернулся в котельную № 5, где второй механик Хескет пытался тем временем восстановить порядок. Пол был залит водой, но механики Харви и Уилсон уже привели в действие насосы, и поступление воды пока удавалось держать под контролем. Положение осложнил неожиданно потухший свет. Харви приказал Бэрретту принести из машинного отделения аварийные фонари. Поскольку двери в водонепроницаемых переборках были закрыты, Бэрретту пришлось взобраться по трапу наверх, дойти до машинного отделения, спуститься вниз, взять фонари и тем же путем вернуться назад. Прежде чем он успел это сделать, механики сумели устранить неполадки, и свет зажегся.

Перед столкновением с айсбергом машины «Титаника» работали почти на полную мощность и в котлах поддерживалось высокое давление пара. После остановки машин избыток пара стал выходить через предохранительные клапаны, но мог произойти взрыв. Поэтому Бэрретт получил новый приказ: привести сверху кочегаров и грузчиков, которые в панике покинули оказавшуюся в опасности котельную, и погасить огонь в топках. Он собрал пятнадцать или двадцать человек, и они принялись за работу. Когда они залили огонь водой, все помещение окуталось клубами пара. В душной, влажной жаре люди обливались потом. Спустя годы кочегар Джордж Кемиш вспоминал: «Гасить проклятые топки – это был сущий ад». Наконец удалось овладеть ситуацией, и котельная № 5 была выведена из работы. Прошел первый испуг, чему способствовал ярко горевший свет. Фред Бэрретт отправил часть кочегаров на шлюпочную палубу, чтобы они помогли там в работе со спасательными шлюпками. А поскольку казалось, что котельной № 4 и другим помещениям в сторону кормы опасность пока не грозит, то двери в водонепроницаемых переборках, до этого автоматически закрытые с мостика, теперь вручную открыли. Это позволило свободно передвигаться между котельными отсеками и отсеками машинного отделения. У всех поднялось настроение. А когда кочегары узнали, что их товарищи, которые должны были сменить их на вахте в полночь, заняты перетаскиванием на палубу своих коек из затопленных кубриков, они от души посмеялись над пострадавшими.

Но так продолжалось недолго. Натиск воды, угрожавшей котельной № 5, сдерживала переборка угольного бункера. Однако под давлением скопившейся воды она сломалась, и в отсек хлынул мощный поток. Бэрретт и другие бросились к аварийному трапу и буквально в последнюю секунду выбрались наверх. Это удалось всем, кроме одного. Механик Джон Шеферд за четверть часа до этого упал в открытый люк и сломал ногу. Товарищи подняли его и положили в углу котельной. Примерно на середине трапа Харви вспомнил, что внизу остался раненый Шеферд и попытался было вернуться за ним. Но в котельной уже бурлила морская вода, в пучине которой бесследно исчез несчастный Шеферд. О его спасении нечего было и думать.
С того момента, как «Титаник» столкнулся с айсбергом, лихорадочная работа кипела и в машинном отделении. При первых же сигналах тревоги все механики, свободные от вахты и отдыхавшие в каютах, тут же явились на свои места. Пока часть из них гасила огонь в топках котельных отделений, другие подтянули к затопленным носовым отсекам насосные шланги. Мощные насосы откачивали обратно в море тысячи тонн воды. И хотя воды в трюм поступало гораздо больше, чем насосы могли откачать, все-таки ее поступление было значительно уменьшено. Старший механик Джозеф Белл со своими помощниками пустил в дело запасные генераторы, размещавшиеся довольно высоко над ватерлинией. Любой ценой нужно было обеспечить производство электроэнергии, необходимой для освещения, работы насосов и аппаратуры радиорубки. Чтобы сэкономить электроэнергию, выключили все вентиляторы. Такая мера и мужество членов команды машинного отделения позволили еще два с половиной часа после аварии поддерживать на судне свет, что в значительной степени предотвратило возникновение паники, и обеспечивать работу судовой радиостанции. Когда в 1 час 40 минут ночи положение «Титаника» стало критическим и кочегары последних котельных отделений получили приказ покинуть посты и подняться на верхнюю палубу, механики все еще оставались на своих местах.
В полночь сменилась вахта в «вороньем гнезде». Наверх поднялись Хогг с Эвансом, а Ли с Флитом спустились вниз в свои каюты на палубе С. Их недавняя надежда несколько часов спокойно поспать рухнула, поскольку их почти сразу вызвали на шлюпочную палубу, где возле спасательных шлюпок на счету был каждый матрос. И хотя судно стояло неподвижно, сменились, согласно уставу, и рулевые.

В рубку радиотелеграфа пришел младший радист Брайд. Он должен был заступать на вахту через два часа, но они с Филлипсом еще раньше договорились, что из-за большого количества частных телеграмм, которые принял и отправил Филлипс за последние часы, Брайд примет вахту в полночь. Филлипс сообщил своему коллеге, который до этого крепко спал, что «Титаник», вероятно, на что-то наткнулся, раз остановился посреди океана. В эту минуту он тоже еще ничего не знал. Однако суета на шлюпочной палубе подтверждала, что произошло что-то чрезвычайное, поэтому Филлипс остался у аппаратов вместе с Брайдом.

Получив от Томаса Эндрюса страшное сообщение о том, что после затопления пяти носовых отсеков носовая часть судна погрузится, вода начнет заполнять другие отсеки и этому уже нельзя воспрепятствовать, шестидесятидвухлетний капитан Смит вынужден был принять самое тяжелое и самое трагическое решение в своей жизни: отдать приказ покинуть судно, судно, которому главным конструктором было отпущено всего час-полтора жизни. В 24 часа 05 минут, через двадцать пять минут после столкновения с айсбергом, капитан Смит приказал старшему помощнику Уайлду готовить к спуску спасательные шлюпки, а первому помощнику Мэрдоку заняться пассажирами. Сам он отправился в рубку радиотелеграфа.

Брайд и Филлипс все еще строили догадки, что же вызвало остановку машин, когда в дверях рубки появился капитан.

– Мы столкнулись с айсбергом, – сказал он, – и я пытаюсь определить масштабы повреждения. Будьте готовы передать сигнал бедствия, только не передавайте его до тех пор, пока я вам не скажу.

Он повернулся и поспешил назад на мостик. Оба радиста смотрели друг на друга, не веря своим ушам. Непотопляемому «Титанику» грозит серьезная опасность? Еще несколько часов назад Филлипс передавал своему коллеге на мысе Рейс, какое это замечательное судно! Мысль, что «Титанику» грозит опасность, казалась молодым людям нелепой, они просто не могли в нее поверить. Но бледное лицо капитана было красноречивее его слов, и оба радиста вдруг явственно ощутили свою обреченность. Чтобы скрыть растущее беспокойство, они принялись шутить, но смеялись недолго. Снаружи все отчетливее доносились голоса, свидетельствовавшие о замешательстве и панике, и поспешные шаги множества людей, пробегавших по палубе.

Под мостиком раздался свисток боцмана, созывавший матросов на шлюпочную палубу. Приходили по двое, по трое. На палубе их встречал оглушительный гул и шипение пара, выходившего через три передних трубы. Как вспоминал потом Лайтоллер, «это был грохот, который заглушил бы громыхание тысячи поездов, ехавших по мосту». Говорить было невозможно, и офицеры объяснялись с матросами жестами. Подходившие не проявляли никакой поспешности, большинство из них, видимо, еще вообще не осознали, в каком критическом положении оказался огромный пароход.

Как уже говорилось, на «Титанике» имелось 20 спасательных шлюпок. Из них 14 больших деревянных, две так называемые дежурные и четыре складные шлюпки. Складными они назывались потому, что по периметру их плоского дна была сложена парусиновая стенка, которая поднималась и крепилась с помощью деревянных опор; когда парусиновые борта были опущены, шлюпка могла функционировать только как плот. Такие шлюпки назывались «энгльгардты», по имени датского капитана, который их сконструировал. Большие и дежурные шлюпки размещались по бортам шлюпочной палубы. По правому борту они нумеровались нечетными цифрами, по левому – четными. С каждого борта их было по восемь, нумерация шла от носа к корме, номера 1 и 2 были у дежурных шлюпок. Складные шлюпки обозначались буквами А, В, С и D; А и В были подвешены вдоль бортов шлюпочной палубы, а С и D – на небольших площадках, образованных крышами офицерских кают. После спуска шлюпок 1 и 2 те же краны спускали и складные шлюпки.



Спасательные шлюпки, подвешенные на шлюпбалках


Каждая большая деревянная шлюпка была рассчитана на 65 человек, дежурная – на 40, а складная – на 47. Все шлюпки могли вместить 1178 человек, а в ту трагическую ночь на борту «Титаника» находились 2201. Вероятно, никто из пассажиров и почти никто из членов команды в течение пяти дней плавания не задумывался над этим обстоятельством, а если кто-то и задумался, то такие мысли не могли вызвать беспокойства. Ведь все были уверены, что «Титаник» абсолютно неуязвим. Следует сказать, что эта иллюзия, а их было несколько, сопровождавших страшную трагедию, сыграла и положительную роль: если бы вся масса пассажиров, столпившихся на шлюпочной палубе, знала, что для нескольких сотен из них нет места в спасательных шлюпках, паника могла бы вообще парализовать проведение спасательных работ. К счастью, пассажиры, стоявшие на палубе, хоть и выражали беспокойство, но были дисциплинированны и подчинялись командам офицеров.

Вначале работа членов экипажа со шлюпками шла плохо. Во-первых, они очень медленно собирались на шлюпочной палубе, а во-вторых, и это было самое неприятное, в тот момент полностью проявилась недостаточная подготовка команды к работе со спасательными средствами. Каждый матрос был закреплен за определенной шлюпкой, и отпечатанные расписания были вывешены на судне в нескольких местах. Однако оказалось, что многие матросы с ними вообще незнакомы и теперь не знали, к какой шлюпке должны направиться. Только ценой больших усилий офицерам удалось внести в эту неразбериху хоть какой-то порядок. Пока одни матросы снимали брезент, другие подносили снаряжение, которого не было в шлюпках: фонари, компасы, жестяные коробки с галетами. Третьи отдавали крепления, крепили подъемные тали и с помощью лебедок вываливали шлюпки за борт. С левого борта подготовкой шлюпок к спуску руководил второй помощник Лайтоллер, с правого – первый помощник Мэрдок.

Не прошло и десяти минут после первого визита капитана Смита в радиорубку, как он появился вновь.

– Передайте сигнал бедствия, – сказал он Филлипсу и подал ему листок бумаги с координатами судна.

Радист спросил, должен ли он воспользоваться обычным международным сигналом бедствия.8

– Да, и передайте его немедленно! – ответил капитан и вышел из рубки.

Филлипс одел наушники, и в ноль часов 15 минут в черную ночь над холодными водами Северной Атлантики понеслись сигналы азбуки Морзе: сначала буквы CQD, затем позывные «Титаника» MGY и его координаты. Снова и снова, шесть раз подряд передавал Филлипс этот сигнал бедствия. Его приняли несколько судов и станция на мысе Рейс.
Пока матросы на шлюпочной палубе готовили спасательные шлюпки, а Джек Филлипс в радиорубке передавал первые сигналы бедствия, боцман обегал матросские кубрики и сгонял с постелей замешкавшихся, тех, кто до сих пор еще не поднялись. Заскочил он и в кубрик кочегаров, отдыхавших после вахты. По судовым правилам они должны были принимать участие в подготовке спасательных средств.

Старшим стюардам всех классов был передан приказ капитана позаботиться о том, чтобы пассажиры потеплее оделись, захватили спасательные жилеты и покинули каюты. И все это проделать так, чтобы не создавать паники и дополнительных осложнений.

Получив с мостика такой приказ, старший стюард II класса Джон Харди лично обошел более двадцати кают и везде повторил одно и то же:

– Немедленно все на палубу со спасательными жилетами!

В помещениях I класса стюарды вели себя в полном соответствии с привилегированным положением пассажиров. В отличие от II класса каждый стюард обслуживал всего несколько кают, поэтому даже в столь драматической ситуации стюардам удавалось соблюдать обязательную почтительность и уделять необходимое время тем из своих избалованных подопечных, которых непросто было уговорить. Тридцатилетний опыт помог стюарду Альфреду Кроуфорду заставить по-стариковски строптивого Альберта Стьюарта в конце концов надеть жилет.

То же самое было и в каюте С-89, где стюард Эндрю Каннингем помогал надевать жилет шестидесятилетнему скептику, журналисту Уильяму Т. Стиду, который не переставал ворчать, говоря, что все это глупости. В каюте В-84 стюарду Г. С. Этчесу пришлось дважды прилаживать спасательный жилет мультимиллионеру Бенджамину Гуггенхейму, прежде чем он вывел его на палубу. Менее успешным для Этчеса был визит в каюту С-78, где пара пассажиров I класса отказалась открыть двери, несмотря на все объяснения и предостережения. После нескольких минут напрасных уговоров он направился в соседнюю каюту. Некоторых пассажиров не надо было упрашивать, они уже знали, что случилось. В каюте на палубе А жена банкира из Сан-Франциско Уошингтона Доджа, лежа в постели, ждала, когда ее муж, который пошел посмотреть, что происходит, вернется. Придя, он сказал решительным голосом:

– Руфь, авария весьма серьезная. Будет лучше, если ты сразу же соберешься и выйдешь на палубу.

В каюте I класса двумя палубами ниже жена Люсьена П. Смита тоже ждала, с какими вестями вернется муж. Но его не было очень долго, и она уснула. Проснулась она от зажегшегося света. Люсьен Смит, улыбаясь и пытаясь скрыть волнение, притворно спокойным голосом сообщил ей:

– Мы на севере и потому столкнулись с айсбергом. Ничего серьезного, но в Нью-Йорк мы, вероятно, прибудем на день позже. На всякий случай капитан распорядился, чтобы все женщины вышли на палубу.

Миссис Смит начала медленно и тщательно одеваться. Муж сказал ей, что на палубе очень холодно, поэтому она надела теплое шерстяное платье, высокие ботинки, накинула два пальто и вязаный капор. Когда они выходили из каюты, она вспомнила о драгоценностях. Уже явно нервничавший Смит заметил, что было бы разумнее не терять времени. Поэтому из ящика ночного столика миссис Смит взяла только два любимых кольца, и супруги поднялись по лестнице на шлюпочную палубу.

Жена крупного американского издателя Генри Слипера Харпера, несмотря на доводы стюарда, считала, что ее мужу, который не очень хорошо себя чувствовал, лучше остаться в постели. Она даже обратилась к доктору О’Лафлину с просьбой поддержать ее.

– Муж настаивает на том, чтобы выйти на палубу, но я против и хочу, чтобы вы с ним поговорили.

Старый доктор, который и сам еще не знал, насколько сложно положение «Титаника», отправился в просторную каюту Харперов и попытался убедить издателя раздеться и вернуться в постель, говоря, что, скорее всего, не произошло ничего серьезного.

– Черт возьми! – возмутился издатель. – Судно столкнулось с айсбергом, а вы говорите, что не произошло ничего серьезного?

Они препирались еще какое-то время, наконец Харпер согласился подождать, пока доктор не выяснит, что случилось на самом деле. Доктор вернулся через несколько минут:

– Мне сказали, что багаж в трюме уже плавает. Будет лучше, если вы пойдете на палубу.

Примерно в это же время Томас Эндрюс встретил на палубе А стюардессу Энни Робинсон. Эта женщина была не новичком на море. На пассажирских судах атлантических линий она плавала уже несколько лет и однажды пережила столкновение с айсбергом, когда работала на судне «Лейк Шамплейн». Минуту назад она проходила мимо зала для игры в мяч и видела, что поднимающаяся вода затопила трап, ведущий на палубу Е. Поэтому она спросила прославленного кораблестроителя, как ей себя вести.

– Скажите пассажирам, чтобы оделись потеплее. Проверьте, все ли надели спасательные жилеты, и отправьте их на шлюпочную палубу, – ответил он.

Через пятнадцать минут Эндрюс снова оказался на палубе А и вновь увидел стюардессу.

– Откройте все пустые каюты, возьмите там спасательные жилеты и лишние одеяла и раздайте их, – приказал он.

Робинсон повиновалась. Пассажиры собирались на шлюпочной палубе, и, когда стюардесса направлялась за очередными жилетами, она встретила Эндрюса в третий раз. Он спросил, все ли женщины покинули каюты. Она ответила:

– Думаю, да. Но я проверю.

– Да, обойдите каюты еще раз, – попросил Эндрюс и добавил: – Разве я не сказал вам, чтобы вы тоже надели спасательный жилет? У вас есть хоть какой-нибудь?

Робинсон заверила его, что есть, но ей кажется, что она выглядит в нем ужасно.

– Об этом не думайте. Если вы дорожите своей жизнью, наденьте пальто и спасательный жилет и ходите по палубе, пусть все пассажиры вас видят.

Много позже стюардесса Робинсон писала: «Потом он ушел. Ушел навсегда. Я в последний раз видела этого человека, которого считаю настоящим героем и которым может гордиться страна».

В другой части судна произошел курьезный случай. В двери одной из кают III класса заело замок, и дверь никак не удавалось открыть, поэтому пассажиры соседних кают ее попросту выбили. В эту минуту появился стюард и, крайне возмущенный увиденным, пригрозил участникам взлома, что по прибытии в Нью-Йорк все они отправятся в тюрьму за порчу имущества судоходной компании. Трудно придумать более убедительное доказательство того, что даже некоторые члены экипажа в то время еще не предполагали, насколько серьезна ситуация и что судьба «Титаника» уже предрешена.

В III классе положение было гораздо сложнее, чем в первых двух привилегированных классах. Мужчины были расселены в носовой части, а женщины – на корме судна. В первые приятные и веселые дни плавания многие из них познакомились, подружились, установили более тесные контакты, и теперь, поняв, что происходит нечто серьезное, мужчины поспешили на корму предложить женщинам помощь и защиту. Широкий коридор на палубе Е, соединявший носовую часть с кормой и называвшийся «большой шотландской дорогой», быстро заполнился мужчинами, многие из которых тащили свой скромный багаж – все их имущество. Среди них безнадежно потерялся судовой переводчик господин Мюллер, который, несмотря на все усилия, не мог давать объяснения и отвечать на бесчисленные вопросы, обрушивавшиеся на него со всех сторон одновременно на нескольких языках.

Только около половины первого ночи удалось кое-как овладеть ситуацией. Пассажиры каждого класса, как и обычно, собирались на «своих» привычных местах: I класс – в средней части шлюпочной палубы, II – в ее кормовой части, III класс – на межнадстроечной палубе в носовой части и на кормовой палубе. Там, несколько сбитые с толку, но пока еще не очень обеспокоенные, они ожидали дальнейших распоряжений. Любопытство явно преобладало над всеми остальными чувствами.

На этом этапе никто из посвященных не сказал пассажирам, что судно тонет. Правда, многие этому, скорее всего, и не поверили бы. У них под ногами все еще была прочная палуба, горел свет, и система водонепроницаемых переборок обеспечивала абсолютную безопасность судна, так, по крайней мере, заверяли специалисты. Уже было известно, что «Титаник» столкнулся с айсбергом, но, поскольку большинство пассажиров практически не ощутили столкновения, оно не воспринималось как фатальное. Приказ капитана относительно спасательных жилетов и выхода пассажиров на шлюпочную палубу, как и подготовка к спуску на воду спасательных шлюпок, считались предупредительными мерами ответственного командира судна. В ходе лондонского расследования генеральный прокурор Руфус Айзекс защищал действия капитана Смита и тех, кто с самого начала знали, что положение судна критическое, но молчали об этом.

– Если бы пассажирам стало известно о серьезной опасности в тот момент, когда этот факт установили капитан, Томас Эндрюс и старший механик, то вместо организованной эвакуации женщин и детей очень легко мог бы произойти захват лодок и возникнуть паника с катастрофическими последствиями. Я убежден, что любой пассажир, даже очень плохо осведомленный об опасностях, подстерегающих его на море, узнав о том; что судно столкнулось с айсбергом, что отдан приказ подготовить и спустить на воду шлюпки, что женщины и дети должны сойти первыми, не мог не понять, что положение на палубе этого судна по меньшей мере серьезное.

И Томас Эндрюс, человек, в честности и порядочности которого никто никогда не сомневался, вначале тоже очень тщательно взвешивал, что и кому сказать. Читатель уже убедился, что он ничего не скрыл от опытной стюардессы Энни Робинсон, как и от другой стюардессы I класса – Мэри Слоун, встретившейся ему, когда он возвращался после осмотра трюма. Увидев его озабоченное лицо, она спросила, насколько серьезна авария, и он ответил, что очень серьезна, но тут же попросил ее во избежание паники пока никому об этом не говорить. К несколько легкомысленному стюарду Джеймсу Джонсону у Эндрюса такого доверия не было, поэтому он сказал ему, что все в порядке. Молодым супругам Дикс из Канады, с которыми он познакомился в ресторане I класса за столом доктора О’Лафлина, он уклончиво сообщил, что корпус судна в нижней части, видимо, получил повреждения, но, если выдержат кормовые переборки, судно не потонет. Поэтому причин для беспокойства нет, он только советует им потеплее одеться и как можно скорее выходить на шлюпочную палубу. Только Джону Б. Тэйеру, пользовавшемуся его полным доверием, он сказал, что «Титанику» осталось жить не более часа.
На шлюпочной палубе четвертый помощник капитана Боксхолл помогал снимать брезент со спасательных шлюпок, когда кто-то обратил его внимание на мерцающие на горизонте огни примерно в десяти милях от «Титаника» справа по носу. Он тут же поднялся на мостик, но капитан уже знал об этих огнях, без сомнения означавших присутствие какого-то судна. Капитан сказал Боксхоллу, что координаты «Титаника» в последний раз определялись вторым помощником Лайтоллером по звездам в 19 часов 30 минут и что на настоящий момент радисты получили для отправки только общие данные о местоположении судна. Поэтому он распорядился точно определить координаты и передать сведения радиотелеграфистам. Боксхолл отправился в штурманскую рубку. Полагая, что после 19.30 судно шло со скоростью приблизительно 22 узла неизменным курсом 289°, он быстро сделал расчеты. Согласно им, в 23 часа 46 минут «Титаник» должен был остановиться в точке с координатами 41° 46’ северной широты и 50° 14’ западной долготы. Эти данные он записал карандашом на листке бумаги и отнес в радиорубку. Стравливаемый пар продолжал реветь с такой силой, что не слышно было собственных слов, поэтому с Филлипсом, сидевшим в наушниках у аппарата, Боксхолл не разговаривал, а только положил листок на рабочий стол и вернулся на мостик. Было ноль часов 25 минут.



Запись в журнале радиста русского судна «Бирма», принявшего сигналы бедствия «Титаника»


Уже первые сигналы бедствия, отправленные «Титаником» по приказу капитана десять минут назад, в которых западная долгота еще указывалась как 50°24’, были пойманы станцией на мысе Рейс и практически одновременно немецким судном «Франкфурт» компании «Северогерманский Ллойд». С этого судна в 00.18 поступил лаконичный ответ: «О’кей. Ждите». Но свои координаты не сообщили. Сигналы «Титаника» приняло и французское судно «Прованс», а за ним судно «Маунт Темпль» компании «Канадиан пасифик», которое тоже шло на запад, но, во избежание встречи со льдами, выбрало несколько более южную, чем «Титаник», трассу. Радист «Маунт Темпля» мгновенно поставил в известность своего капитана и передал «Титанику» свои координаты, но, к сожалению, его слабый передатчик «Титаник» не услышал. В 00.18 сигналы бедствия «Титаника» поймало и японское судно «Ипиранга», а в 00.25 – судно «Карпатия». В это время Филлипс уже начал передавать уточненные данные о своем местонахождении, которые вновь приняла радиостанция на мысе Рейс. «Титаник» сообщал, что в результате столкновения с айсбергом он тонет, и требовал немедленной помощи. Одновременно Филлипс передал, что из-за рева спускаемого пара он почти ничего не слышит. Мыс Рейс пытался связаться с ним, но не получил ответа. В 00.26 опять отозвался «Франкфурт», который в это время находился на расстоянии 150 миль от «Титаника». Филлипс спросил его:

– Вы идете к нам на помощь? «Франкфурт» ответил вопросом:

– Что с вами?

– Скажи своему капитану, чтобы скорее шел к нам на помощь. Мы наткнулись на айсберг. Мы тонем.

В ответ раздалось:

– О’кей. Передам.

Через 40 минут после полуночи сигналы «Титаника» поймало русское судно «Бирма», и в это же время радист судна «Вирджиниан» компании «Аллен лайн» услышал мыс Рейс: «„Титаник“ столкнулся с айсбергом. Терпит бедствие». И последовали координаты его местонахождения. Радист выбежал на мостик и передал страшное известие вахтенному офицеру. Тому оно показалось настолько невероятным, что в первую минуту он подумал: парень разыгрывает его.

Он схватил радиста за плечи и довольно бесцеремонно столкнул с мостика. Темпераментный молодой человек, оскорбленный подобным обращением, проходя мимо двери штурманской рубки, изо всей силы пнул ее ногой. Вахтенный офицер замер, и тут до него дошло, что речь идет не о глупой шутке, а об очень серьезных вещах – никто на судне не решился бы таким способом без причины побеспокоить капитана, который как раз в это время находился в штурманской рубке.
11 апреля, в тот же день, когда «Титаник» покинул Куинстаун и вышел в океан, из Нью-Йорка отправилась в рейс «Карпатия», судно вместимостью 13 600 брт, принадлежавшее судоходной компании «Кунард». «Карпатия», шедшая курсом на восток, направлялась к Гибралтару и дальше – в средиземноморские порты Генуя, Неаполь, Триест и Фиуме (нынешняя Риека). На борту находилось 120 пассажиров I класса и 50 пассажиров II класса, в основном американские туристы, стремившиеся к средиземноморскому солнцу. Третьим классом плыло 565 пассажиров, по большей части представителей средиземноморских государств, эмигрировавших в Соединенные Штаты и теперь пожелавших навестить свою бывшую родину. «Карпатия» располагала значительной «жилой» площадью, но в этом рейсе почти половина ее кают пустовала – к счастью, как вскоре оказалось. В воскресенье во второй половине дня большинство пассажиров, пользуясь прекрасной теплой погодой, находились на палубе и только вечером, когда резко похолодало, как и на «Титанике», уютно устроились в салонах, ресторанах и каютах. Судном командовал капитан Артур Г. Рострон. Он плавал уже 27 лет, из них 17 – на судах компании «Кунард». У него было звание «Экстра Мастер», но должность капитана он занимал только два года, а «Карпатию» принял всего три месяца назад.
В начале одиннадцатого вечера Рострон пришел на мостик. Второй помощник Джеймс Биссет, несший вахту, передал ему сводку последних сообщений, полученных «Карпатией», о появлении льдов. В их числе было и предостережение, переданное судном «Месаба», то самое, которое в 21 час 40 минут было принято «Титаником», но так и не передано на мостик. Рострон никогда не относился к тревожным сообщениям пренебрежительно. Он вызвал на мостик радиста Гарольда Томаса Коттэма и спросил, с какими судами была связь. Коттэм первым назвал «Титаник».

– Я думаю, что «Титаник» сбавит ход или пойдет южнее обычной трассы. И придет в Нью-Йорк с опозданием. Для первого рейса это неудача, – заметил Рострон и спросил Коттэма, есть ли поблизости еще какие-нибудь суда.

При обычных условиях дальность передач радиостанции «Карпатии» составляла всего 130 миль и только в исключительно благоприятных случаях – несколько более 200 миль. Радист ответил, что после полудня слышал «Месабу», «Балтик» и «Каронию», чуть позже – «Франкфурт», «Маунт Темпль», «Вирджиниан» и «Бирму». Слышал также «Олимпик», но очень слабо, очевидно, тот был далеко. Рострон поблагодарил, сказав, что Коттэм, вероятно, скоро выключит станцию и пойдет спать.

– Да, сэр, – ответил радист, – только еще минутку послушаю мыс Код, нет ли свежих новостей о забастовке шахтеров в Англии.

Но Коттэм задержался в радиорубке еще надолго, почти на два с половиной часа.. Он стал свидетелем того, как Филлипс «отчитал» Эванса с «Калифорниан», который ему помешал, потом прослушал длинную серию биржевых новостей и частных сообщений и, наконец, информацию с мыса Код. И как раз в тот момент, когда он решил снять наушники и ложиться спать, именно в эту минуту «Титаник» передал свой первый сигнал бедствия. Коттэм отстучал позывные «Титаника». В ответ сразу же раздалась просьба продолжать.

– Доброе утро, старина, – начал спокойно отстукивать Коттэм. – Знаешь ли ты, что на мысе Код для тебя есть сообщения?

Ответ, который получил радист «Карпатии» на свое любезное послание, так его потряс, что ключ аппарата перестал ему подчиняться. В наушниках отчетливо зазвучал гнетущий сигнал бедствия – CQD. А «Титаник» продолжал:

– Немедленно идите на помощь. Мы столкнулись с айсбергом. Наши координаты 41,46 норд, 50,14 вест.

И снова несколько раз зловещие буквы CQD. Потрясенный Коттэм в одних брюках и рубашке помчался на мостик и, с трудом переводя дыхание, передал то, что услышал, вахтенному офицеру Гарольду Дину, первому помощнику капитана «Карпатии», который в полночь сменил Джеймса Биссета. Дин бросился в каюту капитана. О том, что происходило в течение нескольких следующих минут, рассказал в своих воспоминаниях сам капитан Рострон.
«Меня немедленно обо всем проинформировали. Интересно, что в критические минуты в памяти удивительно четко запечатлеваются второстепенные детали. Я, например, хорошо помню, как открылась дверь моей каюты, расположенной по соседству со штурманской рубкой. Я только что лег, еще не успел уснуть и в полусне спросил себя: „Черт побери, какой нахал лезет ко мне в каюту, да еще без стука?“

Потом первый помощник огорошил меня фактами, и, не сомневайтесь, я очень быстро пришел в себя и уже не думал ни о чем другом, кроме как сделать все, что было в силах „Карпатии“, по оказанию необходимой помощи. Переданное мне сообщение казалось настолько невероятным, что, хотя я и приказал немедленно повернуть судно – мы шли из Нью-Йорка в Гибралтар и другие средиземноморские порты, тогда как „Титаник“ шел мимо нас курсом на запад, – я вызвал радиотелеграфиста и удостоверился, что ошибки быть не может».
– Вы уверены в том, что именно «Титаник» просил о срочной помощи? – спросил Рострон Коттэма.

– Да, сэр, – прозвучал решительный ответ.

Радиотелеграф в то время еще не был настолько совершенным и надежным, как спустя несколько лет, поэтому капитан снова спросил:

– Вы абсолютно в этом уверены?

– Конечно, сэр, – ответил радист.

– Хорошо, – сказал капитан, – тогда передайте им, что мы идем к ним с максимальной скоростью, на какую только способны.

Совершенно невероятный факт: если бы единственный радист, работавший на «Карпатии», не был настолько увлечен работой и не задержался у передатчика, хотя давно уже имел право уйти отдыхать, наконец, если бы он просто выключил аппаратуру всего на минуту раньше, имена многих из потерпевших кораблекрушение, которых «Карпатия» через два часа подобрала в холодном море, пополнили бы страшный список погибших пассажиров «Титаника».

Второго помощника капитана Джеймса Биссета разбудила неожиданная суета вокруг. Он вскочил с постели, быстро оделся и поспешил на мостик. Там первый помощник сообщил ему, что «Титаник» столкнулся с айсбергом и подает сигналы бедствия. Капитан Рострон тем временем бросился в штурманскую рубку и по координатам «Титаника», которые ему передал радист, очень быстро определил местоположение «Карпатии» на данный момент и рассчитал новый курс. Он определил, что «Титаник» находится северо-западнее «Карпатии», в 58 милях от нее. Затем он приказал рулевому держать курс 308°. Рулевой повторил приказ и начал поворачивать судно. Через пять минут с момента приема сигнала бедствия «Карпатия» уже шла на помощь! И хотя обычно ее скорость составляла 14 узлов, но в ту ночь через три с половиной часа она достигла 17 узлов.

С первой минуты, как капитан «Карпатии» узнал о сигналах «Титаника», для него началась многочасовая и напряженная работа. Еще находясь в штурманской рубке и определяя координаты судна, он увидел, что помощник боцмана с группой матросов собираются драить палубу. Он подозвал его, приказал оставить обычную работу и без шума начать готовить к спуску все спасательные шлюпки. Младший боцман от удивления разинул рот.

– У нас все в порядке, – заверил его капитан, – мы идем на помощь другому судну, которое терпит бедствие.

Нужно было сделать тысячу и одно дело, и Рострон начал не откладывая.

Он вызвал на мостик старшего механика Джонстона, кратко сообщил ему, что произошло, и заметил, что дорога каждая минута. Он приказал вызвать в машинное отделение свободную от вахты смену, выжать из котлов максимум возможного, для чего весь пар до последней унции подавать в машины и прекратить его использование на другие цели, в том числе и на обогрев помещений.

Старший механик ушел собирать своих ребят, которые, только услышав, что от них требуется, тут же принялись за работу, многие в спешке даже не успели как следует одеться, а капитан вызвал первого помощника Дина, судового врача Фрэнка Макги, распорядителя рейса Брауна и старшего стюарда Гарри Хьюза. Первому помощнику он приказал подготовить к спуску спасательные шлюпки, открыть все входные порты в бортах судна и подвести к ним свет, завести дополнительные тали, подготовить беседки для поднятия на борт раненых и больных и парусиновые стропы для приема детей; из всех входных портов спустить забортные трапы и приготовить грузовые сетки для подъема людей. Судовому врачу велено было подготовить все средства для оказания первой помощи, все обеденные салоны превратить в медпункты. Доктор Макги должен был взять под свой контроль ресторан I класса, врач-итальянец, оказавшийся на судне, – ресторан II класса, а врач-венгр – ресторан III класса. Распорядителю рейса, старшему стюарду и его помощнику было поручено принимать потерпевших кораблекрушение и направлять их в соответствующий обеденный салон для оказания медицинской помощи; они же должны были позаботиться об их питании и расселении, а также по возможности о регистрации. Старшему стюарду было поручено собрать всех своих людей, включая персонал кухни, и подготовить достаточное количество горячего кофе для всей команды «Карпатии», а также чай, суп, кофе, тонизирующие и спиртные напитки для пострадавших. У входных портов, в салонах и комнатах отдыха должны были быть приготовлены одеяла. Стюардам надлежало собрать вместе всех пассажиров III класса, чтобы освободить как можно больше постелей для размещения пассажиров III класса «Титаника». Других пострадавших в случае необходимости предполагалось разместить в курительном салоне, холле и библиотеке. Первому помощнику было поручено подготовить по правому и левому бортам баки с маслом на случай, если потребуется успокоить волнение моря при приеме пострадавших. Капитан Рострон отметил, что, возможно, придется принять на борт более двух тысяч человек. Одновременно вся команда получила приказ соблюдать тишину и спокойствие. К счастью, была ночь, и все пассажиры «Карпатии» находились в каютах, но тем не менее Рострон распорядился, что если кто-то из пассажиров выйдет и начнет задавать вопросы, то следует вежливо, но настойчиво просить их вернуться и не выходить из кают.

Экипаж «Карпатии» ждала огромная работа, которую необходимо было выполнить в предельно короткий срок. Поэтому офицеры и руководители служб тут же отправились к своим подчиненным и приступили к выполнению приказов капитана. Вначале многим было неясно, что же, собственно, произошло, почему вдруг среди ночи началась такая лихорадочная деятельность. Так, глубокий сон стюарда Роберта Х. Воога прервал чей-то голос, требовавший, чтобы он встал и оделся. В полутьме он услышал голоса своих товарищей и звуки, подтверждавшие, что они поспешно одеваются. Когда он спросил, что происходит, тот же голос ответил, что «Карпатия» наскочила на айсберг. Воог посмотрел в иллюминатор на черную морскую гладь и увидел, как вдоль борта пенится и уходит к корме вода – верный признак того, что судно идет на большой скорости. Было ясно, что с судном все в порядке, но причина неожиданной побудки и повышенной активности оставалась непонятной. Когда Воог и другие стюарды вышли на палубу, им поручили принести одеяла и пледы в обеденный салон I класса, сдвинуть столы и стулья, освободить место для импровизированных постелей и подготовить запас питья, включая спиртные напитки. Но ни он, ни другие пока еще толком не понимали, для чего все это делается. Наконец в четверть второго ночи пришел старший стюард Хьюз, собрал всех и сообщил, что «Титаник» столкнулся с айсбергом, тонет, а «Карпатия» спешит ему на помощь. Одновременно он попросил, чтобы в этой чрезвычайной ситуации каждый выполнял свои обязанности, как того требует устав службы и честь английского моряка. Затем все вернулись на свои рабочие места.

Несмотря на меры предосторожности, от некоторых пассажиров все же не удалось скрыть драматическую ситуацию и преподнести ее как совершенно нормальное плавание. Реакция была разной, в зависимости от склада ума и характера отдельных пассажиров. Анну Питерсон, которая еще не спала, удивило, что в то время, когда на всем судне свет обычно бывал уже погашен, сейчас он везде горел. Анна Крейн, которая тоже еще не легла и у которой, видимо, было очень острое обоняние, почувствовала запах кофе, что для часа ночи было довольно странно: после полуночи всякая работа на судовой кухне прекращалась. Обе женщины удивились, но не больше. Однако то, что обнаружил пассажир Говард М. Чейпин, вызвало его беспокойство. Он лежал на верхней койке в каюте на палубе А под самой шлюпочной палубой. За день до этого он видел, что на спасательной шлюпке сняли блоки подъемных талей. Сейчас его разбудили звуки, смысл которых через минуту он определил абсолютно точно: кто-то освобождал шлюпку от креплений по-походному. С каждой минутой Чейпин все больше убеждался в том, что на судне не все благополучно, если среди ночи готовится к спуску спасательная шлюпка!

Но наибольшую активность, вызванную любопытством и страхом, проявили пассажиры I класса, супруги Огден. Миссис Огден проснулась от необычного шума, доносившегося со шлюпочной палубы. Она принялась будить спавшего мужа и, когда он очнулся, попросила его прислушаться к тому, что происходит наверху. Луи Огден прореагировал в соответствии со своим настроением в данную минуту: он посоветовал супруге ничего не бояться и спать дальше. Но не получилось.

– Открой дверь и посмотри, что там происходит, – приказала она ему.

Пришлось подчиниться. В коридоре Огден увидел стюарда и спросил его, что означает этот шум.

– Ничего, сэр, просто наверху готовят шлюпки, – последовал ответ.

– Зачем? – удивился Луи Огден.

– Не могу сказать, сэр, – прекратил расспросы стюард.

С этим объяснением, которое ничего не прояснило, Огден вернулся в каюту. Супругу он, конечно, не успокоил, и она продолжала прислушиваться. Несмотря на все старания команды действовать как можно тише, миссис Огден пришла к выводу, что готовится спуск спасательных шлюпок. Через несколько минут она заставила мужа вновь выйти из каюты, чтобы попытаться разузнать побольше. На сей раз он встретил доктора Макги.

– Что случилось? – спросил Огден.

– Ничего не случилось. Прошу вас, вернитесь в каюту, это приказ капитана, – категорическим тоном сказал доктор.

Когда Луи Огден сообщил жене о результатах своей вылазки, оба после короткого обсуждения пришли к выводу, что произошло что-то серьезное, и начали одеваться. Неутомимая миссис Огден послала мужа за новостями в третий раз. И опять он встретился с доктором Макги. На сей раз доктор вообще не дал ему рта раскрыть, приказал вернуться в каюту и не покидать ее до тех пор, пока от капитана не поступит новых распоряжений. Но от Луи Огдена не так-то просто было отделаться, а поскольку супруги Огден находились с капитаном Ростроном в дружеских отношениях, это вынудило Макги в конце концов сказать правду.

– Мы идем на помощь «Титанику». Он терпит бедствие.

– А наше судно не терпит бедствия? – спросил недоверчивый пассажир.

– Нет, сэр, это «Титаник» столкнулся с айсбергом, – объяснил доктор и больше уже не намерен был терять времени.

Но в этот момент Луи Огден заметил стюардов, переносивших подушки и одеяла, что его очень встревожило. После возвращения в каюту они с женой спешно проанализировали ситуацию и пришли к выводу, что на «Карпатии», вероятно, произошел пожар, а поэтому судно на всех парах мчится искать помощь, чем и объясняется повышенная вибрация и усилившийся шум машин. Версию о том, что бедствие терпит «Титаник», супруги отвергли как вздор – просто врач пытается их успокоить. Теперь они сами должны о себе позаботиться и прежде всего не оставаться запертыми в каюте.

Несмотря на всю бдительность команды, Огденам удалось проскользнуть на палубу и под покровом темноты спрятаться там в укромном месте. Вскоре они убедились, что не только они покинули каюту, и теперь все вместе старались, чтобы, с одной стороны, никто из команды их не обнаружил, а с другой – строили догадки, что же все-таки происходит. Спросить кого-нибудь они не решались и пробыли в своем неуютном и холодном укрытии до рассвета, когда наконец все стало ясно.

Капитан Рострон тем временем, предприняв все необходимые меры для приема, как он полагал, более двух тысяч потерпевших, смог вернуться на мостик и сосредоточиться на своих обязанностях судоводителя. «Карпатия» все больше увеличивала скорость: с 14 узлов до 15, затем до 16,5 и, наконец, до 17 узлов. Капитан перешел на правое крыло мостика и вызвал второго помощника Джеймса Биссета.

– Стойте здесь, – сказал он ему, – и внимательно следите за огнями и световыми сигналами – и за льдом!.. При таком безветрии высматривать белую пену прибоя у основания айсбергов бессмысленно, а вот за отраженным ими светом звезд следите. В ледяное поле мы попадем в три часа ночи, а может быть, и раньше. Другие наблюдательные посты выставлены на баке, в «вороньем гнезде» и на левом крыле мостика, но я рассчитываю на вас. С вашими зоркими глазами и божьей помощью мы все увидим вовремя, и нам удастся избежать столкновения. Сосредоточьте на этом все свое внимание!

– Да, сэр! – ответил Биссет.

Ответственность, лежавшая в эти часы на капитане Ростроне, была огромной. Спустя годы он вспоминал:
«…Ночной мрак увеличивал опасность, которой мы себя подвергали. Когда мы на огромной скорости мчались навстречу айсбергам и, стоя на мостике, напряженно вглядывались в темноту, я полностью осознавал, какому риску подвергаю судно и пассажиров.

Сегодня я могу сказать, что ледовая обстановка летом того года была феноменальной. „Титаник“ шел верной трассой. На ней можно встретить лед, это правда, но та ночь своей неповторимостью всем врезалась в память. Вот уже два лета подряд в Арктике было необычно тепло. Айсберги, отколовшиеся от материкового льда, сносило к югу. Прошло два года, прежде чем эти огромные льдины попали так далеко на юг. Когда рассвело, мы были совершенно потрясены, увидев ледяные горы и глыбы льда, окружавшие нас со всех сторон, насколько хватало глаз.

А мы вели „Карпатию“ в этот опасный район, и каждый нерв был натянут, как струна. В какой-то момент я увидел совсем близко большой айсберг, поднимавшийся прямо в небо. Я заметил его потому, что его поверхность отразила свет звезд – слабенький предостерегающий лучик, который позволил нам благополучно его миновать. Если бы такая же благосклонная звезда подарила немного своего света вахтенным „Титаника“… К сожалению, этого не произошло».
В 1 час 10 минут на мостик пришел радист Гарольд Коттэм и сообщил, что он поймал радиограмму «Титаника», адресованную «Олимпику». В ней говорилось:

– Приготовьте шлюпки, носовая часть быстро погружается.

Через четыре минуты «Титаник» сообщил:

– Тонем с дифферентом на нос…

Потом радист «Титаника» вызвал «Карпатию» и спросил, через какое время она сможет прийти на помощь. Коттэм побежал на мостик.

– Передайте, что примерно через четыре часа, – ответил ему капитан Рострон, который в ту минуту еще не мог точно определить, какую скорость способны обеспечить машины его судна при максимальной нагрузке. – И сообщите, – добавил он, – что все наши спасательные шлюпки готовы, что мы сделали все для приема пострадавших.

Последнюю радиограмму от Джека Филлипса Коттэм принял в 1 час 45 минут. Тот сообщил, что вода поступает в машинное отделение. После этого «Титаник» замолчал. На мостике «Карпатии» росло гнетущее чувство неотвратимо приближающейся трагедии.

1   ...   19   20   21   22   23   24   25   26   ...   53

Похожие:

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconАлександр Терехов. Немцы монстра привезли в октябре; или в понедельник...
Эбергард плавал, нырял и мерз с новой женой под пластмассовыми пальмовыми ветками аквапарка «Титаник» и бегал в турецкую баню согреться;...

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconМинск попурри
Авторы дают 10 жизненно важных уроков для любого предпри­нимателя, желающего создать свой бизнес стоимостью в миллионы долларов

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconМинск попурри
Авторы дают 10 жизненно важных уроков для любого предпри­нимателя, желающего создать свой бизнес стоимостью в миллионы долларов

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconМинск попурри
Авторы дают 10 жизненно важных уроков для любого предпри­нимателя, желающего создать свой бизнес стоимостью в миллионы долларов

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconМинск попурри
Авторы дают 10 жизненно важных уроков для любого предпри­нимателя, желающего создать свой бизнес стоимостью в миллионы долларов

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconМинск попурри
Авторы дают 10 жизненно важных уроков для любого предпри­нимателя, желающего создать свой бизнес стоимостью в миллионы долларов

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconМинск попурри
Авторы дают 10 жизненно важных уроков для любого предпри­нимателя, желающего создать свой бизнес стоимостью в миллионы долларов

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconErich Fromm "To Have Or to Be?"
Эрих Фромм, 1997 © Войскунская Н., Каменкович И., Комарова Е., Руднева Е., Сидорова В., Федина Е., Хорьков М., перевод с английского...

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconВнутри вас
Э18 Художник внутри вас / Пер с англ.; Худ обл. Б. Г. Клюйко.— Мн.: Ооо «Попурри», 2000.— 256 с.: ил. Isbn 985-438-491-8

Милош Губачек Титаник ««Титаник», 2-e издание»: Попурри; Минск; 2000; Перевод: И. Мачульская iconКнига предназначена для широкого круга читателей
Эрих Фромм, 1997 © Войскунская Н., Каменкович И., Комарова Е., Руднева Е., Сидорова В., Федина Е., Хорьков М., перевод с английского...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов