Оглавление




НазваниеОглавление
страница6/13
Дата публикации10.08.2013
Размер2.53 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
^

3. ПСИХОТЕРАПЕВТ: АНГЕЛ ИЛИ ДЕМОН (оглавление)


Успех психотерапии зависит, в первую очередь, от специалиста, который берется за дело.

Разумеется, позитивное продвижение связано и с личностью пациента, его желанием или нежела­нием идти навстречу изменениям в себе. Оно зави­сит и от применяемых методик, тех выработанных в теории и практике приемов, которые должны по­мочь человеку выбраться из трясины проблем. И все-таки психотерапевт играет здесь решающую роль, даже если у пациента «болезнь воли» или «бо­лезнь судьбы».

Пациент приходит к психотерапевту с надеж­дой получить ключи от дверей спокойствия, благо­получия, жизнерадостности, и обмануться в подоб­ных надеждах — еще одна тяжелая травма. Пото­му ответственность специалиста велика. Он может сыграть роль как доброго ангела — проводника в рай, так и злого демона, ввергающего своих подо­печных на самое дно преисподней.

В то же самое время это обычный человек, кото­рый, как все мы, может раздражаться, проявлять симпатии и антипатии, уставать, быть занятым сво­ими делами или мыслями, внутренне отвлекаться на собственные проблемы. Точно как учитель в школе, который, по идее, обязан являть собой об­разец добродетели, но крайне редко соответствует этому светлому образу на самом деле. Все мы по­мним визгливых «учих» — злых, мстительных и властных, тех, которые вымещают на наших детях собственные жизненные неурядицы и пороки свое­го характера. От них-то никуда не убежишь, пото­му что образование получать надо... А терапевта можно сменить. Это само по себе благо. Хотя, разу­меется, лучше попадать в объятия ангела, а не де­мона.

Впрочем, психотерапевтический «демонизм», как и учительское самодурство, нередко результат не только дефектов личности, но и обычного непро­фессионализма. Страстями-то могут обладать все, но психотерапевт (как и настоящий учитель) не дает своим эмоциям и субъективным предпочтениям раз­гуляться. Он вводит их в строгие рамки, муштрует свое «Я», постоянно и подробно себя анализирует, отслеживая линию взаимоотношений с пациентом и ни на минуту не забывая о главном — о своей миссии по отношению к человеку, который при­шел за помощью.

Психотерапевт, образно говоря, должен быть ду­шевно чист. Как специалист, он не имеет права всту­пать с подопечным в «горячие» отношения — будь то пылкая привязанность или активное отвраще­ние. Непрофессиональным является проецирование на пациента собственных ожиданий, стремлений и амбиций. Скверной работой будет работа, при кото­рой врач начинает отражать больного, отзеркаливать его нездоровое мировосприятие. Если он чувствует скуку при беседе с пациентом и задумывает­ся, не пойти ли выпить чашку кофе и не позвонить ли приятельнице, он «выпал из процесса». Если, ведя групповые занятия, он просто «отрабатывает номер», как дрессированная собачка на арене, по­вторяет давно заезженные фразы и приемы, — он работает из рук вон плохо.

Быть психотерапевтом (подлинным, а не фаль­шивым, бутафорским) — трудно, ибо это требует самоотдачи. По существу, психотерапия — это слу­жение, которому надо подчинить всю свою жизнь. Это творческое занятие, возможное только при вы­сокой внимательности ко всему, что делаешь, боль­шой чуткости и неутомимой саморефлексии. Неда­ром в США психотерапевты часто являются про­фессиональными психиатрами, а психоаналитиков обучают долгие годы, прежде чем они получают пра­во приступить к практике. Претендент на ведение анализа должен неоднократно пройти через психо­анализ сам: выявить собственные бессознательные комплексы, прояснить их светом разума, осознать свои тайные желания и стремления. И такой поис­тине суровый подход касается не только психоана­литиков, составляющих лишь часть психотерапев­тов. Ведущие «терапию человеческой души» учте­ны, и общественность контролирует качество их работы.

Э. Берн пишет по этому поводу: «Психологи, над­лежащим образом подготовленные для проведения психотерапии, указаны в этом качестве в справоч­нике Американской психиатрической ассоциации. Кроме того, во многих штатах существует Бюро профессиональных стандартов, устанавливающих правила для психологов, желающих заниматься пси­хотерапией. Лица, не удовлетворяющие этим тре­бованиям, не имеют права называть себя психотера­певтами. <...>... Ежегодный список действительных членов и членов Американской психиатрической ас­социации содержит фамилии всех врачей, входя­щих в эту ассоциацию, что почти исчерпывает всех врачей этой страны с психиатрической подготовкой, причем указывается, имеют ли они диплом Амери­канской коллегии психиатрии и невропатологии. Ассоциация ведет картотеку профессиональной ква­лификации всех ее членов, находящуюся в веде­нии секретаря-администратора. Кроме того. Аме­риканская психиатрическая ассоциация публику­ет с промежутками в несколько лет биографический справочник, содержащий полную информацию об образовании и профессиональной подготовке всех своих членов» (Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных. СПб, 1991. С. 357—358.).

Совсем иная ситуация в нашей стране. Психоте­рапевтов как таковых у нас практически никто не готовит. Они возникают стихийно, и великое бла­го, если их ряды пополняются психиатрами или психологами-профессионалами. Философы — тоже не самый скверный случай. Но психотерапевтами нередко становятся неудавшиеся педагоги и несос­тоявшиеся экономисты, физики и лирики, люди случайные и, соответственно, недостаточно подго­товленные. Энтузиазм — это замечательно, но энтузиаст, жаждущий исцелять других, должен для начала справиться с самим собой — с собственной грубостью, вздорностью, амбициозностью, страхом перед жизнью.

Это, впрочем, относится и к тем, кто получил специальную подготовку. Они «знают, что делать с другими», но в абсолютном большинстве случаев понятия не имеют, что делать с самим собой. Вот и появляются «психотерапевты» (даже дипломирован­ные медики) с лицами, перекошенными от тяже­лой раздраженности, со свирепством носорога, со слезливой жалостью к собственной недооцененной персоне. Так и хочется молвить сакраментальное: «Лекарю, исцелися сам!» И если в других отраслях медицины лекарю простительно болеть самому, то в психотерапии неуравновешенность самого цели­теля дает заведомый профессиональный брак.

Дело осложняется еще тем, что в практическую психотерапию так и тянет людей с тяжелыми внут­ренними проблемами.

Ну, действительно, если человек всегда бодр и здоров, если все компенсаторные механизмы стоят у него «на автомате», а оптимизма хоть отбавляй, то с чего это вдруг он начнет раздумывать над чу­жими депрессиями? Да не верит он в эти депрессии вообще! Ему кажется, что народ не тоскует, а про­сто прикидывается, чтобы голову поморочить.

«Какие проблемы? Устал — отдохни! Затоско­вал — ложись спать, утро вечера мудренее! Умер любимый человек? Поплачь, на то и слезы. А по­плакал — живи дальше. Закон такой: Бог дал — Бог взял. Не держись за ноги покойника! Говоришь, не красавица? Известное дело, не родись красивой, а родись счастливой. И вообще мы сами своего сча­стья кузнецы!» Вот такая без всяких знаний, на одной лишь народной мудрости естественная самоподдержка.

Бодрый оптимист, рубаха-парень, общительный и веселый человек, как правило, не занимается пси­хотерапией. Конечно, бывает такое, но редко. А идет «копаться в душе» субъект изломанный, нервный, депрессивный. Ему надо решить свою проблему. Он читает книжки, чтобы справиться с собственными «внутренними собаками», которые гоняются за бедолагой день и ночь. И вот такой удрученный гос­подин, пройдя какие-нибудь краткосрочные курсы или даже окончив мединститут, получает в руки пациентов, для которых он выступает Учителем. Он должен научить их жить и чувствовать.

Какое поле деятельности! Какая почва для са­моутверждения! Какая власть! И вот наш несовер­шенный психотерапевт берет чужую душу и пыта­ется вскрыть ее, как консервную банку. Каково?

Р-р-раз! Ножом ее. А она не поддается. Сопро­тивляется, артачится. Еще разок, еще атака.

«Что же вы мне работать мешаете?» Гневается (читай: самоутверждаться не дают!). И как это на­поминает знаменитое российское, свойственное про­давщицам в ларьке: «Вас много, а я одна!»

А пациент не хочет быть объектом. Пациент не поддается грубому нажиму, возражает скорому и неправому суду, безапелляционному решению.

Психотерапевт бушует: «Уходите и не приходи­те! Я вас не приму!»

Бог ты мой, да ведь он и сам теперь не придет! Никогда и ни к кому. Водку будет пить с друзьями и «поганую науку» ругать. Психотерапевта-ирода поносными словами поминать. Вот и вся психоте­рапия...

Описав эту ситуацию, мы уже фактически вы­делили один из типов психотерапевта-демона, тип, который можно поименовать психотерапевт-груби­ян. Такое определение очень похоже на «круглый квадрат» или «сапоги всмятку», но ничего не поде­лаешь, в жизни и не такое встречается. Надо ска­зать, что, по крайней мере, в России, к подобному типу может быть добавлено еще одно определение. Наш сомнительный герой психотерапевтического фронта не только грубиян, но, как правило, еще и стяжатель. Деньги-то он за лечение берет, а ле­чить — не лечит, сваливая на пациента всю вину за несостоявшийся терапевтический контакт.

Второй демонический тип, который можно об­наружить среди психотерапевтов, это «следователь-садист». Этот тип, как правило, взрастает на почве классического психоанализа и целого ряда его со­временных разновидностей. «Следователь-садист» получает удовольствие от сообщения трепещущему пациенту невероятных мерзостных тайн о его, па­циента, внутреннем мире.

Например, приходит к такому следователю па­циентка и рассказывает о сложных взаимоотноше­ниях с сестрой, к которой она страстно привязана. Терапевт проводит сеанс анализа, согласно методике ловит всякую ассоциацию и всякий вздох, со­рвавшийся с уст пациента, и затем начинается са­мое интересное — он толкует эти слова и вздохи, т.е. придает им смыслы.

Смыслы, приданные «следователем-садистом», как правило, получаются негативные. В результате пациентке подробно объясняют, что она не испы­тывает к родной сестре никаких теплых чувств, а только ненависть, зависть и желание насолить. Бед­ная женщина, разумеется, приходит в ужас, не ве­рит и сопротивляется. Тогда ей втолковывают, что она сама себя не знает, что ей в разных смыслах выгодно скрывать ненависть под маской любви, и, главное, что ей надобно сделать — это честно при­знаться себе в собственной подлости и злобности. А как только она скажет «да, это так!», тут ей сразу и полегчает. Глядишь, и спина болеть перестанет, и сердцебиений не будет. А всего-то делов — признать­ся, что человек ты не моральный, а аморальный, не добрый, а жестокий и мстительный. Ну, при­знайтесь скорее, облегчение выйдет!

Серьезным аргументом в этом психологическом выколачивании признаний и самообвинений слу­жит то, что «совершенных людей не бывает». Мысль вообще-то верная, но смотря в каком контексте и для каких целей она применяется. Если вы видите себя в целом хорошим человеком, то у вас «комп­лекс Бога», вы, стало быть, претендуете на божень­ку походить. Это претенциозно! А вы в свое знако­мое окунитесь, в «человеческое, слишком челове­ческое». Признайтесь, что место ваше, как говорят в тюрьме, «у параши».

Стремясь быть справедливой, я хочу отметить, что действительно существует немало людей, кото­рые идеализируют себя (что типично для невротиз­ма) или скрывают тяжелое раздражение под вуа­лью любви и заботы. Но даже им их внутренняя двойственность не должна подаваться в прямоли­нейно-обвинительной форме. Дело ведь вовсе не в том, чтобы выкрутить пациенту руки и вырвать у него фактическое отрицание ценности его собствен­ного «Я» (а отрицание своих позитивных свойств — это самоперечеркивание). Суть состоит в другом: как смягчить позицию человека, вольно или невольно вызывающего конфликты вокруг себя и страдаю­щего от этих конфликтов? Как помочь ему, не раз­рушая ядра собственной личности, без лишних по­терь перестроить свои отношения с окружающими, пересмотрев собственный взгляд на вещи? Жесткое самообвинительство, разочарование в себе никогда и никому еще не помогло. Оно только порождает чувство вины, бороться с которым очень трудно.

Однако следственный пыл нашего лихого пси­хотерапевта заводит его порой совсем далеко. Он начинает видеть «чернуху» и требовать признаний даже там, где никаких негативных моментов и во­все не было. Начинается простое приписывание. Как только кто-то сообщает, что у него проблема, ему советуют заглянуть себе в душу и убедиться, что вся грязь именно там: все плохие, а ты что, лучше? Ишь какой...

Это похоже на другой «терапевтический трюк», когда человеку, который возмущен чьим-то поведе­нием, говорят: «То, что не нравится тебе в других, это твой собственный порок. Твое недовольство дру­гим — зеркало, отражающее твои собственные недо­статки»; или, пользуясь психоаналитическим жар­гоном: «Ты проецируешь свою Тень на других». Что же выходит? Если кому-то не нравится чужая нео­прятность, то это потому, что он сам — грязнуля? А если нет? Жизненные наблюдения показывают, что нерях не любят именно чистоплотные люди.

Конечно, случается, что другие служат отраже­нием наших недостатков, но так бывает далеко не всегда. Подобный подход нельзя делать правилом, безапелляционно распространять на всех, бездумно применять в любых случаях. Порой мы проециру­ем на другого «свою Тень», но чаще просто возму­щаемся реальными чужими недостатками или по­роками. Если у нас вызывает гнев убийца, это вов­се не означает, что каждый втайне лелеет мечту зарезать соседа в ночи.

Но «следователь-садист» действует по принципу: «Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет». Он в любом случае применяет свои схемы и получа­ет от это огромное удовольствие. Говоря языком Э. Берна, он играет с пациентами в игру «Пятно». Как бы бедняга-пациент ни крутился, он все равно оказывается запятнан, а психотерапевт самодоволь­но получает свой психологический выигрыш — чув­ство превосходства. Психотерапевт умело манипу­лирует чужим настроением с весьма неблагородной целью личного самоутверждения.

Упоминание о жесткой схематике приводит нас последовательно к еще одному «демоническому ле­карю душ»: к психотерапевту-догматику. Он, быть может, не так уж коварен и садистичен, но, увы, дубоват. Ум его негибок, он хорошо выучил некий целительский канон и соответствующий ему спе­циальный язык, но дальше этого ничего не спосо­бен увидеть. Такой психотерапевт изъясняется с па­циентом на вполне эзотерическом терапевтическом наречии, которого нормальный человек понять не в силах, и пытается любую ситуацию уложить в про­крустово ложе единственно известных ему представ­лений.

— Доктор, у меня по ночам бессонница... и страх высоты.

— Это у вас, батенька, Эдипов комплекс...

— А у меня, доктор, представьте, навязчивое же­лание писать стихи.

— Сублимируетесь, милейший, сублимируетесь...

— А мне три дня сардельки с горчицей снятся.

— Вам, уважаемая, срочно нужен мужчина.

— Доктор, а почему с горчицей?...

Психотерапевт-догматик искренне считает, что все психотерапевтические понятия, которые он при­меняет при разговоре с людьми, это не что иное, как характеристики самой действительности, самого бытия. Говоря философским языком, они имеют для него онтологический статус. Поэтому ни в каких других терминах выражаться нельзя и никакие дру­гие подходы не имеют права на существование. Если у Фрейда сказано «Эдипов комплекс» — значит, это истина в последней инстанции, и сомневаться в его наличии — предательство науки. Комплекс имеется у всех и обладает универсальной объясни­тельной силой. Каждый, кто отрицает методику Фрейда, — шарлатан, а любые теоретические аль­янсы подрывают чистоту метода.

Догматик от психотерапии — не обязательно фрейдист. Это может быть и сторонник Ассаджиоли, и последователь Э. Берна, и адепт гештальттерапии и вообще кто угодно. Важно то, что догма­тик не только страстно отстаивает один-единственный способ видения. Он чаще всего чудовищно вульгаризирует сам этот способ, чем наносит мощ­нейший удар и по пациенту, и по авторитету при­нятого им метода.

Мы уже говорили об этом в предыдущем разде­ле, когда подчеркивали, что установка «Я никому ничего не должен», призванная извлечь индивида из психологического рабства перед окружающими, может при грубом упрощенном подходе превратить, в общем, нормального, хотя и несколько депрессив­ного человека в свирепого эгоцентрика. Можно при­вести и другие примеры.

Так, широко известна методика, представленная, в частности, в книгах М. Литвака и получившая у него название «психологическое айкидо». Суть ее состоит в том, что избегание конфликта происхо­дит за счет тактического отступления, мягкого со­гласия с прозвучавшим обвинением.

— Иван Иванович, вы дурак!

— Да вот, что поделаешь, дурак... (Вместо «Как вы смеете! Сам дурак!»)

«Агрессор» остается с открытым ртом, стычки не возникает.

Однако эта методика, как и другие, требует очень подробного разъяснения с указанием ее возможных пределов, ограничивающих факторов, конкретных ситуаций, даже с объяснением того, сколько раз это можно применить, а когда следует остановиться.

Если такую методику психотерапевт-догматик без всяких пояснений предлагает использовать в ка­честве панацеи, послушные пациенты могут зара­ботать неприятности.

Во-первых, постоянное повторение подобного приема скоро будет однозначно оценено противопо­ложной стороной как издевательство, и все равно вызовет новый всплеск агрессии, еще более мощ­ный, чем предыдущий. Во-вторых, если все время соглашаться, что ты дурак, скоро и сам поверишь в это, а это уже подрыв самоотношения.

Аналогичным образом обстоит дело и с другими полезными психологическими советами. Так, в од­ной переводной американской книге о том, как за­воевывать мужчин, я прочла следующее: «Если вы хотите ненавязчиво познакомиться с мужчиной, за­метьте ему, к примеру, какой у него необычный акцент». Для Соединенных Штатов такой совет, быть может, и хорош, но представьте подобную си­туацию у нас... Реакция мужчины может оказать­ся непредсказуемой.

Именно поэтому дело психотерапевта — быть максимально гибким и конкретным, уметь объяс­нять тонкие нюансы, чего, конечно, не может наш догматик.

Четвертый и последний тип, выделенный здесь нами, это психотерапевт-недоучка. О том, откуда берутся недоучки, мы уже говорили чуть выше. Пси­хотерапевт-недоучка просто-напросто не знает, что делать с пациентом. Поскольку тонкие диалоговые методики или телесные практики ему незнакомы или знакомы весьма смутно, он делает самое про­стое: пичкает пациента таблетками «какие покру­че». Успокоительное? Успокоительное! Антидепрессанты? Антидепрессанты! И побольше, пожалуйста. Пациент, у которого и так в голове полнейшая не­разбериха, от таблеток окончательно тупеет, созна­ние его мутится и спросить за это «с доктора» он оказывается просто не в состоянии.

Другой коронный номер психотерапевта-недоуч­ки — тщательное расковыривание чужого внутрен­него мира, после чего этот внутренний мир остав­ляют как есть — вскрытым и разворошенным. Как в старом анекдоте:

— Папа, я будильник сам разобрал!

— А почему обратно не собрал?

— А лишних деталек много осталось!

Некомпетентный психотерапевт оставляет множе­ство «лишних деталек»: он приводит пациента в смя­тение, вносит сомнения в его душевный мир, но не способен восстановить его целостность, указать пути к обретению бодрости и покоя — как раз того, ради чего люди обращаются к психотерапии. И он делает это не со зла, а по общей малограмотности, хотя внеш­него апломба может быть свыше всякой меры.

Но довольно о демонах от психотерапии! (Мо­жет быть, «демоны» здесь даже слишком пышно. Так, непрезентабельные бесы...) Стоит обратиться к тому, что являет и должен являть собой хороший психотерапевт, тот самый добрый ангел, кото­рый протягивает руку помощи и дает возможность преодолеть и трудности характера, и трудности судьбы.

Начнем с того, что талантливый психотерапевт — такая же ценность и редкость, как по-настоящему талантливый художник или поэт, как одаренный ученый-исследователь или выдающийся организа­тор. Знаменитые западные психотерапевты, такие как К. Юнг, В. Сатир, Э. Берн, К. Хорни, Ф. Перле, А. Лоуэн, М. Эриксон, несомненно, обладают поис­тине даром Божьим, тем особым свойством натуры, которое дает им возможность оказывать благотвор­ное действие уже самим своим присутствием. Это люди, с которыми просто хорошо находиться ря­дом, они вселяют в пациента спокойствие и настро­енность на лучшее. Методики, применяемые ода­ренными психотерапевтами, конечно, играют в их работе свою роль, но не составляют главного. Этим главным и определяющим является «магия личности», прямой контакт. Психотерапевты такого уров­ня могут менять, совершенствовать, упрощать свои методы работы, заимствовать чужие приемы, раз­виваться и меняться, но их благотворное воздей­ствие на чужое сознание неизменно остается мощным. Такое воздействие не может быть симпровизировано любым другим человеком, не может быть скопировано и механически заимствовано. Как всякий талант оно неотъемлемо от данной индивиду­альности, принадлежит ей как атрибут.

Однако у выдающихся, блистательных психоте­рапевтов можно учиться. Можно отслеживать фор­мы и способы их поведения, их систему самоконт­роля и самонастройки на работу, их отношение к пациентам. Чаще всего они возглавляют целые тео­ретические и практические направления, давая воз­можность своим ученикам, читателям и почитате­лям усвоить тот метод, который они выработали, и который ведет к успеху.

Важнейшим достижением в создании эффектив­ных методик, которые могут быть усвоены многи­ми психотерапевтами-специалистами, является вы­работка ряда гуманистических установок, характер­ных для второй половины XX века. Особенно ярко они выражены в таких психотерапевтических направлениях, как проблемно ориентированная пси­хотерапия и процессуальная психотерапия. Назовем некоторые из них.

Ориентация на пациента.

Хороший психотерапевт занят не собственным самоутверждением, а интересами человека, который пришел к нему со своей бедой, поэтому он не ис­пользует директивный стиль и авторитарное давле­ние. Грубость, ёрничество, язвительность, театраль­ный драматизм, так же, как и безразличие, оста­ются за дверями врачебного кабинета.

В то же время добрый психотерапевтический ан­гел при помощи различных психологических при­емов стремится уберечь пациента от избыточной привязанности к постоянной помощи. Он мягко на­поминает, что в результате работы пациент должен «ходить своими ногами», сам справляться с психо­логическими коллизиями, а не находиться в раб­ской зависимости от своего душевного наставника.

«Психотерапия направлена в первую очередь на улучшение способности пациента решать свои про­блемы. Это должно позволить ему стать в конце пси­хотерапии своим собственным психотерапевтом» ( Блазер А., Хайм Э., Рингер X., Томмен Н. Проблемноориентированная психотерапия. Интегративный подход. М., 1998. С. 31.).

Еще в начале XX столетия К. Ясперс, психиатр и философ, отметил тот факт, что никакой чело­век, даже психически больной, не может быть про­сто объектом изучения. Классический психоанализ не был принят Ясперсом, который говорил, что Фрейд так же осваивает душу, как Эдисон — мерт­вую природу. При таком подходе остается в тени самое главное — личность пациента. Именно на личность врач наталкивается как на границу или стену. Экзистенция — ядро личности, обладающее свободой, — никогда не может получить объектив­ных, вещных форм. Поэтому психотерапевт спосо­бен лишь вступать в диалог с чужим «Я», не по­знавая в прямом смысле внутренний мир другого, но проясняя его для себя.

Такое прояснение требует исходного равенства, уважения и внимания к тому, кто обратился за по­мощью. У психотерапевта нет никакого заведомого превосходства перед пациентом, он не выступает ни в роли Бога, ни в роли всесильного мага. На его стороне лишь профессионализм, который он дол­жен пустить в ход, чтобы оказать востребованную помощь.

Но если диалог ведут не могучий Учитель и роб­кий Ученик, а партнеры, пациенту должна быть предоставлена инициатива. Он может не только жа­ловаться и повествовать о своих заботах, но и вы­двигать версии собственных проблем: как они воз­никли, каковы механизмы их развертывания, ка­ким образом можно пытаться с ними справиться. Сколь дилетантскими не были бы эти суждения, они позволяют уяснить логику мышления челове­ка и усмотреть ее ведущие моменты. Все это помо­гает психотерапевту предложить пациенту такую стратегию решения проблемы, которая не вызовет у него психологического отторжения и будет при­нята.

Ориентация на гибкий, развивающийся кон­такт с пациентом.

Исходные чувства психотерапевта, с которыми он вступает в лечебный контакт: 1) эмпатия — спо­собность понять чужие чувства и адекватно на них отозваться; 2) установка на сотрудничество.

Кроме того, целый ряд исследователей подчер­кивают, что в начале работы должны присутство­вать личная симпатия (неприятному человеку не хочется помогать), профессиональный интерес, а также чувство, что как профессионал психотерапевт может помочь больному. Если хотя бы один из этих факторов отсутствует, лучше передать пациента другому специалисту, который будет либо более бла­горасположен, либо более любопытен и компетен­тен, нежели вы.

Однако отношения психотерапевта и пациента, порой достаточно длительные, далеко не исчерпы­ваются переживаниями, сопровождающими первую встречу. Как любые человеческие отношения, они развиваются, меняются, наталкиваются на подвод­ные камни и рифы. Они отличаются от обычных «стихийных» отношений лишь тем, что один из об­щающихся — специалист в области психологии и психотерапии, и обладает навыками не только раз­мышления о другом, но и саморефлексии.

Хороший психотерапевт непрерывно отслежива­ет собственное состояние в общении с пациентом. Он должен уметь ювелирно точно корректировать характер складывающегося контакта, направляя его на решение поставленной проблемы. Здесь нужна тонкая интуиция, чуткость, так как следуя схемам, далеко не всегда возможно определить, где можно «отпустить себя» и быть достаточно естественным, следуя за своими эмоциями, а где следует усилить контроль над собой, чтобы ввести общение в нуж­ное русло.

Швейцарский психотерапевт Эми Минделл, пред­ставительница направления процессуальной психо­терапии, называет умение психотерапевта работать; с собственным внутренним миром метанавыками. «И все-таки, почему метанавыки? — пишет она. — Их можно назвать также умениями духа. Пристава ка «мета» подразумевает взгляд со стороны, с помощью которого можно увидеть переживания, чув­ства, овладевающие нами в данный момент. Поэтому термин «метанавыки» относится не столько к чувствам, возникающим во время работы, сколько к осознанию этих чувств. Метанавык предполага­ет, что мы, кроме осведомленности о чувственных позициях, изучаем их и собираем их энергию, при­меняя наши чувства и отношения на пользу клиен­ту. Другими словами, метанавык не просто отно­сится к чувствам и отношениям терапевта, но дела­ет акцент на сознательном использовании их в практике. Это требует от терапевта тщательного ис­следования своих чувств, чтобы заметить и научить­ся управлять различными чувственными качества­ми, возникающими в процессе работы. Теперь он мо­жет с пользой привносить эти чувственные качества в свои терапевтические взаимодействия и отмечать происходящие изменения и обратную связь» ( Минделл Э. Психотерапия как духовная практика. М., 1997. С.30.).

Овладение метанавыками — существеннейшая сторона работы хорошего психотерапевта.

Кроме того, там, где ведущей формой работы с пациентом является диалог, психотерапевт должен:

1. Уметь эмпатически слушать пациента. Это значит, что он сочувствует пациенту, но со­храняет при этом определенную дистанцию, не отож­дествляясь с ним. Психотерапевт весь являет собой внимание, реагируя репликами на рассказ. Перио­дически он перефразирует услышанное, чтобы про­верить, правильно ли он понял рассказчика.

2. Сохранять внутренний покой. Если терапевт будет слишком эмоционален, он не сможет правильно понять своего посетителя и тем более выработать верную тактику беседы. Па­циенты могут быть слезливы, сварливы, истерич­ны или, напротив, заторможены, они могут вести себя демонстративно и агрессивно. Внутренний по­кой позволяет терапевту объективно посмотреть на представленный ему случай, безоценочно описать его для себя, не впадая ни в обвинительный, ни в оправдательно-поощрительный тон.

3. Быть искренним.

Не фальшивить, не кривить душой. Хотя искрен­ность не равна тому, чтобы «резать правду-матку», говорить справедливые, но обидные или оскорби­тельные для пациента вещи. Искренность и прав­дивость терапевта должны соответствовать восточ­ному представлению о том, что правда только тогда является правдой, а не злым наветом, когда она подана в достаточно приятной, приемлемой для слу­шающего форме.

Искренность психотерапевта должна вызывать доверие пациента к нему.

Ориентация на ведущую проблему пациента.

Опыт классического психоанализа показал, что аналитические сеансы могут идти бесконечно дол­го, давая весьма умеренные результаты. Пациент привязывается к аналитику, ходит к нему годами, исправно платит деньги, это становится чем-то вро­де привычного времяпрепровождения, но пробле­ма, с которой пришел больной, не решается. Соврееменная психотерапия, учтя минусы «классических, форм», ориентирует психотерапевтический процесс на главную проблему, с которой пришел пациент. Важно не «растекаться мыслью по древу», не то­нуть в подробностях, не уклоняться от основной темы, которая может быть неприятной и пугающей, а «целить точно в яблочко». Работа с пациентом должна укладываться от 6 до 25 сеансов, которые проводятся, как правило, два раза в неделю.

Для достижения успеха в обозначенные сроки грамотный психотерапевт применяет определенную стратегию беседы. Он подробно расспрашивает при­шедшего, в чем именно проявляется его проблема, как конкретно она переживается. При этом он ста­рается уточнить все детали затруднений, включая возникающие образы, соматические симптомы типа «у меня перехватывает дыхание» или «у меня хо­лодеют руки», а также те мысли, которые сопро­вождают негативное переживание.

Потом он выясняет, как часто и долго проблема дает о себе знать. Быть может, она проявляется цик­лично, связана с конкретными обстоятельствами, беспокоит пациента с самого детства или прояви­лась лишь в последний период.

Необходимо уточнить также, когда и где про­блема беспокоит пациента: дома, на работе, в ком­пании, днем или ночью.

Следующим шагом становится выявление того, какие мысли сопровождают негативное состояние и какие реальные последствия имеют затруднения для жизни человека: его общения, служебных дел, семейных отношений, возможностей и планов. При этом психотерапевт уточняет, о каких именно по­следствиях идет речь: ближайших или долгосроч­ных.

На основании этих и других вопросов психоте­рапевт определяет вместе с больным наиболее точ­ную формулировку проблемы и ставит исходящую из нее психотерапевтическую цель.

Цель должна быть конкретной, реалистичной и такой, которая могла бы вскоре дать человеку хотя бы небольшие, но зримые успехи. Она не включает в себя задач типа «всегда» и «никогда». Если про­блема, к примеру, касается личных взаимоотноше­ний, то человеку, страдающему от личностной за­висимости, не будет сказано «всегда проявляй себя независимо», но будут поставлены конкретные за­дачи в конкретных случаях решительно высказать свою позицию, настоять на своем, сделать хотя бы одно, но реальное дело по своему усмотрению и т.д. Даже небольшой успех окрыляет, позволяет лечеб­ному процессу идти более эффективно. Психотера­певт оказывает в этом пациенту постоянную под­держку, ободряет его, указывает на положительные сдвиги.

Планируя ход психотерапевтических занятий, психотерапевт-добрый ангел не настаивает на воп­лощении в жизнь исключительно своих собствен­ных представлений о том, как должен идти про­цесс изменений в сознательном и в бессознатель­ном пациента. Реальное психологическое движение, трансформация души идет порой скачкообразно, с отступлениями и делает круги, противоречит обыч­ной логике, продуманной специалистом в тиши ка­бинета. Именно поэтому нужно внимательно следо­вать естественному ходу процесса, подстраиваться под него и перестраиваться вместе с ним, что и де­лает с блеском хороший специалист.

Применение различных теорий и методик.

Современный творческий психотерапевт-профес­сионал не склонен догматически останавливаться на одной какой-то теории или методике. Он стремится интегрировать в терапевтический процесс методики, выработанные в рамках разных теоретических под­ходов. Это можно назвать прагматическим эклекти­цизмом, синтетическим, интегративным или процес­суально ориентированным подходом. Суть, однако, в том, что каждая грань проблемы пациента может получить разрешение в таких формах и приемах, которые подходят именно для нее, хотя и созданы разными психотерапевтами с разными теоретичес­кими убеждениями.

Конструктивный диалог с пациентом может вклю­чать, к примеру, элементы классического психоана­лиза, трансактный анализ по Э. Берну, моменты рационально-эмотивной психотерапии или нейролингвистического программирования (НЛП). И если классический психоанализ призван выявить корни проблемы в детстве (если таковые имеются), то трансактный анализ укажет на сегодняшние зат­руднения, а НЛП поможет при помощи работы па­циента с собственным подсознанием избавиться от навязчивых состояний и мешающих жить фобий.

Эми Минделл пишет о множественных принци­пах и подходах, на которые опирается процессу­альная психотерапия: «Процессуальная работа основана на принципах даосизма, дзенской философии алхимии, работах К.Г. Юнга, шаманизме традици­ях коренного населения Америки и современной фи­зике». И далее она подчеркивает, сколь широко при­меним оказывается такой синтетический подход: «Процессуальная работа распространена во всем мире и применима к людям различного культурного и эт­нического происхождения. Центры процессуальной работы ныне созданы во многих странах, включая Австралию. Россию, Польшу, Японию, Англию» (Минделл Э. Психотерапия как духовная практика. М., 1997. С. 44.).

Психотерапия сегодняшнего дня включает в себя как индивидуальную, так и групповую работу с па­циентами. С 30-х годов XX века в западных стра­нах существует множество психотерапевтических групп: группы тренинга, группы встреч, гештальт-группы, группы психодрамы, группы телесной те­рапии, группы танцевальной терапии, группы те­рапии искусством, группы тренинга умений (См. об этом: Рудестам К. Групповая психотерапия. М., 1993.) и др.

Особый интерес представляют методы и приемы, практикуемые в группах телесной терапии и свя­занные с прикосновениями. Психотерапия порой не может решить проблемы пациента исключительно словесной беседой, диалогом, так как изменения психологии, характера вышли на психосоматичес­кий уровень. Например, пациент испытывает тя­желые эмоциональные переживания, которые свя­заны с зажимами определенных групп мышц, но мышцы эти он не контролирует. Они зажаты так давно, что человек не осознает ненормальности cитуации, а лишь чувствует постоянный эмоциональ­ный дискомфорт. В телесной терапии это называет­ся «мышечная броня». Для снятия «мышечной бро­ни» телесным психотерапевтом А. Лоуэном был использован целый ряд методов и упражнений.

Другой психосоматической проблемой оказыва­ется «отсутствие почвы под ногами», когда паци­ент не уверен в себе в силу того, что у него «потеря­на связь с землей». Восстановление «связи с зем­лей» означает обретение уверенности и опору на принцип реальности, а для этого необходимо при­бегнуть к целому ряду упражнений, имеющих не только физический, но и биоэнергетический харак­тер.

Процессуальная психотерапия Арнольда Минделла опирается уже не только на представление о «теле», но на целый комплекс эзотерических идей и концепцию «тонких тел». Информационно-энергети­ческие структуры, опосредующие духовную монаду и грубо-материальную плоть, А. Минделл называет «телом сновидений» и считает, что работа с этим телом — источником жизненности и движения, — может протекать по самым разным методикам, глав­ное, чтобы в результате был оздоровительный, гар­монизирующий эффект. Д. МакНили пишет об этом: «Психологи, обладающие достаточными навыками и гибкостью, чтобы следовать индивидуальным про­цессам тела сновидений, обнаружат, что такие тер­мины, как анализ, психотерапия и работа с телом, должны быть расширены до такой степени, чтобы позволить человеку соприкоснуться с любой извест­ной теорией и практикой. Тело сновидений может начать «говорить» в стиле гештальта, психодрамы или активного воображения, или оно может попро­сить, чтобы его «отрольфили» (Специальный массаж, созданный терапевтом Идой Рольф.) с помощью глубоко­го массажа. В другой раз или при других обстоя­тельствах тело может спонтанно принимать незна­комые позы, например, асаны Хатха-йоги или войти в глубокие состояния медитации, характерные для дзена... Западный психотерапевт, работающий со всем телесным спектром, должен понимать и при­нимать формы психики и психического поведения, совершенно нормального для йога, шамана или спе­циалиста по акупунктуре» (Мак-НилиД. Прикосновение. М., 1999. С. 65—66.).

Очень важно отметить, что для разных пациен­тов необходимы разные методы, приемы и виды пси­хотерапии. Люди, уверенные в себе, молодые и ам­бициозные требуют иного к себе подхода и иных лечебных методик, чем старые, больные и подав­ленные. Интроверты и экстраверты, мужчины и женщины, подростки и взрослые — все эти суще­ственно различные индивиды требуют от врача под­стройки под них, поиска особых подходов и средств воздействия. В то же время, если психотерапевт встречается со случаем явного психоза, погранич­ным состоянием или симптомами органических на­рушений, он должен не браться за лечение, а обя­зан передать своего пациента соответствующему специалисту, который имеет право ставить в этой ситуации диагноз и прописывать лекарства.

Последний момент, который необходимо отме­тить, говоря об условиях, при которых психотера­пия оказывается благом, а не злом, это заключе­ние, как на Западе, психотерапевтического кон­тракта. В контракте оговариваются характер и примерные сроки лечения, оплата и организацион­ные моменты: перенос времени сеансов, неявка в связи с болезнью и т.д. Контракт — документ, ко­торый фактически утверждает права и обязанности обеих сторон, что гарантирует участников от про­извола как со стороны психотерапевта, так и со сто­роны пациента.

Конечно, может показаться странным, что с «ан­гелом-хранителем» заключается юридический до­кумент, но это вполне нормально.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Оглавление iconТатарский язык оглавление Оглавление
Во-вторых, отрицание у глаголов и имен, а также падежные формы существительных

Оглавление iconФредерик Патенод Секреты сыроедения Оглавление Оглавление
Предисловие. Сыроедение без прикрас Глава Как определить наш естественный рацион

Оглавление iconНиколас Шаффнер Джон Леннон в моей жизни Оглавление:  Оглавление
Пятнадцатая: Оркестр Клуба Одиноких Сердец Сержанта Пеппера (Sgt. Pepper's Lonely Hearts Club Band)

Оглавление iconКурсовая работа Пояснительная записка Коновалова И. В. Студент: Станиславчук...
Задача: спроектировать приспособление для фрезерования основания корпуса редуктора

Оглавление iconОглавление оглавление 1 введение 1
Но неожиданно то, что иногда эти идеи принимает на вооружение и Intel. Речь идет о ibm-совместимых персональных компьютерах. На нашем...

Оглавление iconОглавление оглавление 1 предисловие 2
Как там говорят — «"браком" хорошее дело не назовут»? Ну, наверное. Хотя брак — это ведь то, что мы сами делаем, своими руками Так,...

Оглавление iconОглавление

Оглавление iconОглавление

Оглавление iconОглавление

Оглавление iconОглавление

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов