Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная




НазваниеШаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная
страница8/26
Дата публикации11.08.2013
Размер4.09 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

Егоров Семен Алексеевич, 70 лет, якут 1-го Чечуйского наслега Верхне-Вилюйского улуса. Неграмотный, прежде несколько лет прослуживший улусным головой, и потому, как человек везде бывалый и принимаемый с почетом, имеет обширные сведения о нравах и обычаях старинных якутов, слышал много рассказов. Два дня в течение нескольких часов он очень любезно и охотно делился со мной своими познаниями по разным отраслям якутского быта, начиная с юридических обычаев по системе применявшихся якутами уголовных наказаний и свадебных обычаев и кончая преданиями о шаманах. К сожалению, недостаток времени не позволил мне еще более подробно использовать как его охоту, так и обширные познания по народному быту, соединенные с редкой осторожностью и вдумчивостью в тех или других утверждениях.

  • ^ Самсонов Спиридон, 83 лет, якут Одейского наслега Мархинского улуса. Неграмотный, постоянный житель своего наслега. По почтенному возрасту, сделавшему его свидетелем многих лет, его показания должны быть признаны наиболее важными и серьёзными доказательствами в ряду других разноречивых данных.

  • ^ Михайлов Степан Данилович, 47 лет, якут Кэнтикского наслега Верхне-Вилюйского улуса. Неграмотный, постоянно живет в своем наслеге. В его показаниях выступает новый момент в страстях шамана, а именно, возведение его на гору и искушение духами, обстоятельство очень важное в культе страдающих сынов божьих. Необходима проверка параллельными расспросами в других местах.

  • ^ Попов Прокопий Николаевич, якут 2-го Одунинского наслега Западно-Кангаласского улуса. Неграмотный. Я застал его в Верхне-Вилюйском улусе. К сожалению, в моих заметках не сохранилось сведений о том — живет ли он там постоянно, или приехал туда недавно?

  • ^ Алексеев Михаил Семенович. 68 лет, якут Кэнтикского наслега Верхне-Вилюйского улуса. Неграмотный, постоянный сельский житель. Один из наиболее надежных свидетелей.

  • Борисов Михаил Иннокентьевич, 66 лет, якут Кангаласского наслега Мархинского улуса. Неграмотный, постоянный житель своего наслега. По своему возрасту и положению тоже один из важных свидетелей старины.

  • ^ Догоюков Иван Павлович, 80 лет, якут Накасского наслега Нюрбинского улуса. Неграмотный. Постоянно живет в своем наслеге. Известный певец – импровизатор, завсегдатай ысыахов (повсеместно распространенный у якутов праздник освящения кумыса в начале лета).



    ^ К главе третьей.


    1. Васильев Евдоким Васильевич, 65 лет, якут Баппагайского наслега Средне-Вилюйского улуса. Неграмотный, в прошлом состоятельный человек, владелец оленных стад, служил и в должностях по сельскому административному управлению. Во время своей вилюйской поездки у него в доме я провел два дня, пользуясь его гостеприимством, чтобы наиболее полно использовать его знания по всем пунктам намеченной мною программы. Ориентировочные сведения об особенностях духовной культуры вилюйских якутов, полученные от него, принесли мне большую пользу во всей моей дальнейшей работе по Вилюю. Они служили мне вехами при расспросах случайно встреченных лиц, заранее предуведомляя о том, на какие темы нужно ждать положительных ответов, о чем расспрашивать в первую очередь. Полевому этнографу бывает очень трудно использовать мимолетные встречи с разными лицами, если нет общих ориентировочных сведений о данном районе. Вдумчивый, осторожный, основательный – Васильев производил самое благоприятное впечатление. Бросается в глаза его умение быстро понять суть вопроса и давать краткие, точные ответы, не пытаясь выдумывать ответы на то, чего он не знает.

    2. Данилов Иннокентий Иванович. О нем см. п. 1 к гл. I.

    3. Борисов Михаил. См. п. 13 к гл. II.

    4. Руфов Александр, 64 лет, якут Удюгейского наслега Верхне-Вилюйского улуса. Неграмотный, постоянный житель своего наслега.

    5. Самсонов Спиридон. О нем см. п. 9 к гл. II.

    6. Лукин Александр. См. п. 16 к гл. I.


    К главе четвертой.


    1. Степанов Михаил, 53 года, бурят Басаевского улуса Ользонского хошуна, Эхирит-Булагатского аймака. Неграмотный, известный во всем околотке шаман. Почти каждый день его сородичи возят его для исправления шаманских треб. Степнов очень охотно дает сведения по шаманскому культу и не боится их опубликования. Зимой 1923 года, по просьбе проф. Б. Э. Петри на его публичной лекции в городе Иркутске перед большой аудиторией он показывал шаманский обряд вызывания и вселения в себя духов предков. Кроме того, как видно из опубликованных работ Б. Э. Петри, он давал последнему много интересных данных по шаманизму. В ноябре 1925 г. я провел целую неделю у Степанова и разъезжал вместе с ним, наблюдая и записывая совершаемые им обряды. В течение нескольких дней он терпеливо диктовал мне бурятские тексты своих шаманских молений от начала до конца, стараясь не пропускать ничего существенного. К сожалению, Степанов плохо владеет русским языком и с ним приходится разговаривать через переводчиков.

    2. ^ Бухашеев Булагат, 70 лет, бурят Булагатского хошуна Эхирит-Булагатского аймака. Неграмотный. Постоянно живет в улусе.

    3. Булагатов Буин, 31 года, бурят Ользонского хошуна, Олоевского булука Эхирит-Булагатского аймака. Неграмотный, улусный житель.

    4. Башилханов Багдуй, бурят Басаевского улуса Ользонского хошуна. Неграмотный, сельский житель.

    5. ^ Чолко Иван, тунгус Чапогирского рода Туруханского края. По профессии шаман, живет на реке Нижняя Тунгуска в урочище Ингаарыкта. При мне совершил камлание над одним больным. Говорит только по-тунгуски, его показания переводили служащие Ербогаченского кооператива «Тунгус» В. С. Пежемский и Н. Л. Зелинский, вместе с которыми я совершил плавание па лодке от Ербогачена (большое селение в верховьях Н. Тунгуски, входящее в Киренский округ) до гор. Ново-Туруханска весной 1925 г. Правление Ербогачен­ского кооператива оказало большую услугу, приняв меня бесплатно в качестве пассажира па лодку, снаряженную ими для торговой экспедиции по реке Н. Тунгуске. Вышеназванные служащие кооператива, прекрасно владеющие тунгусским языком, за время нашего долгого плавания, продолжавшегося 25 дней, были переводчиками. Кроме того, при каждой оста­новке на стойбищах тунгусов они давали мне возможность и время заниматься расспросами и наблюдениями, оказывая всяческое содействие.

    6. ^ Семенов Семен, 60 лет, тунгус из рода Чапогир Туруханского края. Жил в момент встречи у устья речки Сиэктома, впадающей в Н. Тунгуску. Раньше, по его словам, давал сведения по шаманизму этнографу А.А. Макаренко.

    7. ^ Мафусуилов Тимофей, 28 лет, тунгус Буягирского рода 7-ми Кангаласских родов, которые бродят между Леной и Алданом. Говорит хорошо и по-якутски.


    ХРЕСТЕС.

    ^ ШАМАНИЗМ И ХРИСТИАНСТВО
    (Факты и выводы).

    ОТ АВТОРА
    Весь материал, вошедший в настоящий выпуск, за исключением описания поездки с бурятами на моление духу умершего шамана (в I-й гл.), собран среди якутов за время двух моих этнографических поездок – летом 1921г. и зимой 1924-1925 гг. Летом 1921г. я имел возможность посетить лишь ближайшие к г. Якутску наслеги Западно-Кангаласского улуса, а зимняя поездка 1924-1925 гг. позволила шире развернуть исследовательскую работу по всем остальным наслегам того же улуса и дальше на запад в пределах Вилюйского уезда, начиная от г. Вилюйска, вверх по реке вплоть до верховьев р. Чоны.

    За время своих полевых работ собиратель старался привлекать сотрудников из среды сельской якутской интеллигенции, давая им краткое или более подробное задание, смотря по степени подготовленности каждого, одновременно знакомя их с элементарными правилами научно-собирательского дела. Последние обычно сводились к простому требованию – «от себя не сочинять и лишь протоколировать на родном языке то, что говорят опрашиваемые лица без всяких изменений, прикрас и дополнений». При этих условиях почти каждый, мало-мальски грамотный на своём языке, якут может оказать большую посредническую услугу делу этнографических изучений. В предлагаемом сборнике два рассказа о шаманах записаны моими сотрудниками по-якутски и переведены мною.

    Мои личные записи также велись на якутском языке и переведены мною же. Отсутствие средств не позволяет мне одновременно опубликовать и якутские тексты, что было бы необходимо для проверки правильности сделанных переводов. Якутский язык отличается обилием архаических слов и выражений, не всегда понятных даже для тех лиц, которые к ним прибегают при вольном повествовании. Просьба дать пояснение не всегда достигает цели: обычно следует фраза – «почем я знаю, так говорят?»

    По разработанной мною программе остаются не исследованными – Верхоянский уезд, за исключением территории Жиганского улуса, Колымский и Олекминский уезды, в Якутском – густонаселённое Амгинско-Ленское плоскогорье. В Вилюйском уезде поездка собирателя носила мимолетный характер; слегка задет огромный Средне-Вилюйский улус, остались в стороне Мастахский и Угюдейский улусы.

    Последние три улуса должны быть признаны очагами «чёрного шаманизма».
    --------
    По поводу первой части «Легенд и рассказов о шаманах», помещённой особым приложением к сборнику «Очерки по изучению Якутского Края» (Вып. 2. Изд. Вост. Сиб. Отд. Р.Г. Об-ва. Иркутск, 1928 г.), появилась пока единственная рецензия в №14 газеты «Безбожник» за этот год. Автор рецензии, т. Урсынович пишет, что изданный материал имеет ближайшее отношение к «такому важному вопросу, как происхождение культа умирающего и воскресающего бога». Вместе с тем, Урсынович высказывает пожелание, чтобы «этнографы занялись подбором материалов, интересных для наших антирелигиозников».

    Приведённый вывод одного из активных работников центра на антирелигиозном фронте обязывает нас к более серьёзному отношению к остаткам шаманистических воззрений туземных племен Сибири. Т. Урсынович в значительной мере прав и в другом своём утверждении, что наши этнографы до сих пор мало интересовались аналогиями шаманистических представлений с религиозными культами средиземноморских народов. Но однако не бывает правил без исключения: в 4-ом № журнала «Сибирские Огни» за 1926г. напечатана неопубликованная ранее статься Г.Н. Потанина под заглавием «Происхождение Христа», представляющая из себя стенографическую запись устного доклада автора на заседании Общества Изучения Сибири 5-го декабря 1911 г.

    Мы должны быть очень признательны редакции «Сибирских Огней» за напечатание интересной работы такого крупного знатока и авторитета по вопросам турко-монгольского быта, как покойный Григорий Николаевич Потанин. Отсылая интересующихся научной аргументацией Потанина к указанной статье, мы позволил себе привести здесь лишь его заключительный вывод:

    «Таким образом, мы видим, что в основе евангельской легенды о Христе лежит центрально-азиатская шаманийская легенда, что образ самого Христа создан по образу, за много веков раньше существовавшему в глубине Азии. Вот всё что я хотел сказать».

    («Сибирские Огни» №4 за 1926 год. Стр. 131).

    Публикуя ныне второй выпуск «Легенд и рассказов о шаманах», их собиратель предпосылает небольшую вводную статью, в которой рассматриваются отдалённые и принципиальные вопросы кочевого быта, а также прилагает краткие и важнейшие тезисы об аналогичных моментах в христианстве и шаманизме.
    Иркутск. 10 мая 1929 г.

    ^ ШАМАНИЗМ И ХРИСТИАНСТВО

    (Предварительные тезисы)
    I.
    Достаточно беглого ознакомления с сущностью шаманистических воззрений аборигенов Сибири, чтобы подметить в них целый ряд сходных черт с христианскими представлениями93.

    1. Сибирский шаман по своей профессии является народным медиком, который лечит всякие болезни колдовскими приемами. В основе шаманской медицинской практики лежит, своеобразная народная философия. Она чрезвычайно проста и сводится к следующему.

    Весь мир наполнен множеством невидимых злых сил, бесов, чертей или «духов-вредителей», употребляя довольно удачный термин современной этнологической науки, которые для того и существуют, чтобы делать всякую пакость челове­ку: они причиняют болезнь и смерть ему самому, его скоту, создают всякого рода преграды в его хозяйственной деятель­ности, сбивают человека на всякие неправые пути, подстрекают к дурным поступкам, влияют на атмосферные явления ко вреду человека и т.д. Нормальная жизнь на земле стала бы абсолютно невозможной, если бы не существовали среди людей испокон веков великие и малые шаманы, которые только и могут успешно бороться с этими врагами рода человеческого. Они, по воззрениям шаманистов, обладают особой силой зрения, которая дает им возможность видеть то, что недоступно для простых смертных, и бороться с легионом невидимых злых духов. Если бы не существовали шаманы, то, по сути изложенной философии, шаманствующие народы должны были превратиться в неисправимых пессимистов.

    Мы, люди, спокойно ходим по земле, доживаем до старости, благополучно занимаемся хозяйственными делами только потому, что не вывелась ещё благодетельная порода шаманов-чудотворцев и целителей.

    Итак, шаманы – спасители людей, изгонители зловредных бесов, врачеватели тяжелых болезней и недугов, воскрешатели мертвых, они даруют зрение слепым, исправляют хромых, исцеляют бесноватых, провидят будущее и дают полезные советы. (См. Л. О Ш. ч. 2. гл. третья.)

    Спасительная миссия шаманов осуществляется ими благодаря фамильно-родовой способности – вселять в себя «духов» всех своих ближайших и отдаленных предков-шаманов. Эти то шаманские духи и есть истинные «святые покровители» людей, которые, используя уста своего потомка, живого шамана, пророчат обо всем. Их силою и таинственными знаниями шаман совершает все свои спасительные подвиги. Сходят в подземный мир, летают на небеса не живые шаманы-люди, а духи его святых предков. Живой шаман совершает показательные мистерии полетов вверх и вниз, ведет диалоги, поет священные гимны лишь в знамение того, что делается одновременно духами. В шаманских песнопениях лишь очень немногие вступительные слова приписываются самому шаману, все остальное – говорят и священнодействуют бестелесные духи, которые воскресают как бы в лице живого шамана. Духи – души очень давно живших шаманов, или обыкновенных людей, превратившихся после смерти в злых духов. Первый признак сошествия духов на человека – обретение последним дара поэтической импровизации. «Поэзия есть речь богов» (вернее, обожествленных людей) присуще не только грекам, но, в не меньшей степени, и шаманистам. Само собой разумеется, чтобы понимать шаманскую поэзию, нужно знать языки шаманствующих народов и научится отличать их прозаическую речь от поэтической, ибо, как говорят дикие якуты: «ынах мангырасан билсэр, сылгы кистэсэн, киси кэпсэтэн», т. е. – рогатый скот узнает друг друга мычанием, а люди взаимными разговорами. Иначе наше знание о шаманизме мало чем отличалось бы от представлений слепых о цветах. По воззрениям шаманистов, человек-шаман при совершении мистерии никуда не летает – ни вверх, ни вниз, он стоит на месте. Если противоположные объяснения очень часто даются рядовыми людьми, то это – или обычное в разговоре lapsus linguac, обусловленное стремлением к экономии слов, или же проистекает от того, что они сами очень плохо понимают сущность шаманистических представлений. Сократовская заповедь – «прежде всего познай самого себя» - в равной мере справедлива и в отношении шаманистов. В каждой народной среде всякая культура, в чем бы она не заключалась, является делом рук и разумения выдающихся большаков. Было бы смешно философию христианства выспрашивать у каждого, кто творит крестное знамение, призывая имя Христа, у каждой старухи, которая шепчет молитву «пресвятая троица, спаси нас», или даже у рядового сельского попа, который сам не ведает что творит. В религии больше чем где-либо царят – обезьяний принцип и бессознательный трафарет, освященный веками. Затем, нужно было бы научиться отличать народов-творцов от их подражателей.

    Итак, идея сошествия святых духов на живого человека и пророчество его устами неотделимы от шаманистических воззрений. Вместе с тем, необходимо признать, что обожествление душ умерших знаменитых шаманов, регулярное общественное и частное моление, жертвоприношение им (обычно на могилах) были когда-то характерной особенностью шаманской веры (См. Л. о Ш. ч. 2. стр. 1-8). Эти представления до наших дней сохранись у Иркутских бурят и у алтайцев. Причем у последних подобие латин­ского креста является иконой, символом обожествленной шаманской души. (См. А. В. Анохин. Материалы по шаманству у алтайцев. Сбор. Муз. Антр. и Этн. при Росс. А. Н. т. IV, 2. Стр. 23 и 148. См. также приложенные к этому труду рисунки № 119, 45, 47, 56, 59, 67, 68, 70, 71, 73, 88, 89, 92, 96 — крестовины бубна). У якутов и тунгу­сов этот же символ шаманской души сохранился в форме не­равноконечного креста — «быарык» —металлическая кресто­вина бубна. (См. в начале кн. фот. снимок шаманского бубна якуто-тунгусского типа). О равноконечном кресте см. ниже прим94. Теперь перейдем к христианским параллелям.

    2. Что Иисус представлялся когда-то простонародным медиком, изгонителем бесов, кажется, не подлежит никакому сомнению. Некоторые ученые-историки давным-давно причисляют его к древнееврейской секте так называемых терапевтов.

    По евангелиям, он вылечивает больных, одержимых бесами, прокаженных, глухих, слепых, воскрешает мертвых и т.д. Творимые им чудеса мало разнятся от тех, которые приписываются и легендарным шаманам: хождение по водам, насыщение голодных чудесно добытой пищей, влияние на погоду… Он собирает вокруг себя простонародную толпу, именно, своими колдовскими приемами. Это искусство и дает ему возможность существовать, не трудясь, наподобие птиц небесных, которые не «сеют и не жнут». Потому что он и почетный гость на свадьбах и похоронах, как и якутские шаманы.

    Вряд ли нужно лишний раз подчеркивать, что почитание символа креста неотделимо от христианства,

    3. Мы точно также не знаем, чтобы он со своими чудесами вращался в аристократических хоромах, среди образованной знати, среди богатых, имеющих возможность держать при себе искусных лекарей, учеников и сродников древнегреческого Гиппократа. Бедные хижины рыбаков, плотников, простодушных сельских обитателей, толпы простого народа на площадях и есть неподдельная арена деятельности богочеловека Иисуса, именуемого Христом. Там он собирал многотысячные толпы своих почитателей и поклонников, которые иногда бывали сыты и пятью рыбами и несколькими караваями хлеба. Никто иной, как простой и темный народ, своими рукоплесканиями, наивной верой, упрямым поклонением, возвел легендарного Иисуса на вершину неувядаемой славы и наделил его званием «сына божьяго». Нам никто и не докажет, что глас божий с неба, раздавшийся, якобы, над священными водами Иордана, слышал кто-либо из образованных людей того века, подобный хотя бы Плинию Младшему, который своими глазами видел огненное зарево над Везувием, ощущал и страшные подземные удары, от которых падали крепкие хоромы римских магнатов и валились статуи их богов в погибших городах Помпея и Геркуланум. Факты, описанные Плинием, не вызвали бы ни малейшего сомнения, если бы даже все это и подтвердилось позднейшими раскопками. Но где и у кого мы найдем доказательство тому, что при смерти Иисуса тоже – «тряслась земля, рассеялись камни»..? И что, к довершению всего, «гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли… и вышедши из гробов, по воскресении Его, вошли во святой град, я явились многим». (Евангелие от Матвея, гл. 27, §§ 51-53).

    Не смешно ли людям науки вести ученую полемику с богословами, которые верят подобным чудесам, и заниматься кропотливым подбиранием доказательств «не - историчности Иисуса», забывая элементарное правило логики, что недоказуемые по своей природе утверждения не нуждаются в опровержении и не могут быть предметом научного обсуждения?

    Наука в данном случае может и должна ограничиться только постановкой диагноза – в какой среде и по каким причинам все ещё существуют младенцы разумом, «нищие духом», которые принимают за чистую монету каждое писанное слово в своих замусоленных книгах, а также разоблачением того, что и образованные иерархи сами давным-давно не верят и не могут верить в эти детские сказки, но лишь поддерживают видимость веры ради почета, уважения, общественного положения, короче, «не ради Иисуса, а хлеба куса», по крылатому выражению одного из русских епископов. Несомненно, что по тому же основанию они, тщательно изучив греческую философскую премудрость, постарались любезные простому народу сюжеты дополнить и подмалевать недостающей этикой и философскими «вещами в себе», чтобы им самим не стыдно было бы фигурировать среди верующих во Христа. При этом господствующая античная культура служила зеркалом, а греческая философия, особенно в своем александрийском ответвлении, давала обильные косметические средства для благочестивых кокеток и заведомых ханжей. Четвертое евангелие целиком, а остальные, так называемые «синоптические», частями, конечно, подвергались сознательной ретуши в целях облагорожения простонародного образа и придания ему, в целом, характера «учительской миссии» и проповедания якобы неведомых ранее моральных истин и заповедей любви. Эти подлоги и не требуют особых доказательств, они ясны по сути вещей, ибо в евангелиях сошлись две крайности – невежественная оболочка и мудрые изречения. Необходимо отличать первобытное народное «хрестианство» и официальное – епископское, подчищенное «соборным разумом», являющееся ничем иным, как отраслью древней философии, а не формой бытовой религии.

    Как в самых евангелиях, так и в древнехристианской литературе есть несомненные признаки великих талантов, златоустов века, подводивших итог всей античной культуре. Даже больше того, если евангелие чем и держится до сих пор, покоряя многие слабые умы, то это – бесспорной художественной красотой употребленных поэтических образов, крылатых выражений, взятых из сокровищницы многотысячелетней культуры и житейского опыта народов древнего мира. Сила и красота евангельских художественных образов, отнюдь, не теряют своего очарования, особой рельефности и видимой правдивости при переводах на любые языки народов с развитой общественной жизнью. Это художество и придает трем первым евангелиям характер вечной книги, которая, как особый род литературного произведения, вряд ли когда и потеряет свою ценность? Евангелие, перестав быть священной книгой, перейдет в заветный архив неувядающих образов литературно-художественных произведений, наряду с творениями Данте, Мильтона, Шекспира, Пушкина и т.д.

    Итак, Иисус, чудотворец, посланник свыше, родился в мозгах невежественных масс того времени, а не Плиниев Младший и не Иосифов Флавиев. Вот почему мы не видим ничего предосудительного в том, что христианские представления могут и должны быть сопоставлены с шаманистическими.

    4. Христос не только народный лекарь, но и пророк, который предвещает о грядущих переменах, он проповедник веры в истинного бога, он – обновитель жизни. Он – воскресший Моисей. Те же функции, по-видимому, когда-то приписывались и якутским шаманам. Дар прорицания и предвидения – неотъемлемое свойство шаманов по воззрениям всех Сибирских племен: шаман – пророк по преимуществу. Якутские и тунгусские шаманы каждую свою мистерию заключают предсказаниями присутствующим о том, что ожидает каждого из них в грядущем. К его вещему знанию прибегают в случае неизвестности вора и необходимости отыскания покражи. По многочисленным преданиям якутов, перед битвами заставляют камлать шаманов, чтобы узнать исход сражения. Он же является и провидцем грядущих бед, угрожающих целому народу.

    В старину, когда шаманствующие народы жили политически самостоятельно, избирали вождей и вели наступательные и оборонительные войны, шаманы, несомненно, играли очень важную роль во всех вопросах внутренней и внешней политики. Сохранившееся полулегендарное известие о принятии Темучином титула «Чингис-Хана» при участии шамана вряд ли нужно рассматривать как исключение от общепринятых обычаев кочевников? Такой важный момент в быту кочевников, как избрание хана, не могло совершаться без испрашения воли чтимых им духов. Сравнивая краткие летописные описания обрядов, сопровождающих избрание великих ханов в Монголии, с бурятскими обычаями посвящения в шаманское звание, нетрудно заметить большое сходство между ними. У бурят посвящаемого шамана садят на белый войлок и носят вокруг березы, вручают ему шпагу, которая, якобы, получается с неба вместе с указом об утверждении шаманом. (См. Агапитов и Хангалов – «Материалы для изучения шаманства в Сибири. Шаманство у бурят Иркутской губернии.» Изв. Вост. Сиб. Отд. Р. Г. Общ., т. XIV, № 1, стр. 50-51). Шаману вручают также две конные трости, которые служат священными атрибутами его звания и употребляются при призывании им духов своих предков – шаманов, т.н. «утха». Кроме того, у бурят к наиболее важным моментам обряда посвящения относится помазание кандидата кровью жертвенного животного (ibid 50 стр.). Нужно ли слишком сомневаться в том, что таково же было и происхождение библейского обряда помазания на царство пастушечьих царей древних евреев пророками, жрецами-шаманами? Или благовонное масло Аравийских деревьев было всегдашним уделом великих и культурных народов древности? Были ли они с колыбели столь душистыми?

    Таким образом, шаманы древности были не только пророками, которые утверждали избрание военных вождей, но и сами, по-видимому, были царями, «помазанниками божьими». Это вполне соответствует данным исторических хроник о сумерийских «патеси» и древнеегипетских фараонах, которые одновременно были и жрецами и царями. Вот почему у сибирских скотоводов мы имеем право искать продолжение шаманистических обрядов и представлений в их легендарных сказаниях о светских героях, которые на первый взгляд, не имеют прямого отношения к народной религии. (В отношении якутов этим материалам посвящается третий выпуск – «Легенд и рассказов о шаманах», под заглавием «Эллэяда», который уже приготовлен для печати).

    У номадов основные идеи о великих шаманах, по-видимому, перенесены на их великих воителей, которые в переломные эпохи новых достижений в способах передвижения и металлургического искусства в обширных степях Евразии давали шах и мат всем маленьким царькам, внося этим мир и тишину в взбудораженную жизнь степняков. С явлением такого козырного туза вполне естественно и кончалась до поры – до времени эпоха всеобщего соперничества и состязаний, которые утомляли народ вечными тревогами и невозможностью вести нормальную хозяйственную жизнь. В этом сущность и мессианских ожиданий степных народов, которые в лице современных монголов и теперь ожидают второго рождения своего великого Чингис-Хана, единородного сына голубых небес и посланника свыше, по их воззрениям. Эти единицы, которые порождались общей экономической и исторической конъюнктурой всей окружающей обстановки, зарабатывали славу не только для себя, но несомненно обогащали и свой народ, захватывая вместе с ним обширные привольные степи, где откармливался скот и благоденствовал народ, да плюс ещё дань покоренных оседлых народов. Следовательно, привязанность народных масс к своим знаменитым воителям была не совсем бескорыстной. В основе хвалебных гимнов оказывается, как и всегда, дело живота. Вместе с тем становится ясным и то, что эти «сыны божии» имеют необходимой предпосылкой и многих маленьких царей - Иродов, которые занимаются избиением Вифлеемских младенцев, ибо «чем ночь темней, тем ярче восходит звезда единородного избранника», затмевающего всех своих соперников.

    В бредовых видениях якута (См. Л. о Ш., ч. 2, с. 30—35). шаманы выступают в роли обновителей жизни. Они очищают ее от последствий греха своими заклинаниями. По общему смыслу преданий якутского народа, великие шаманы зарождаются в поворотные эпохи обновления обветшавшей жизни, когда она требует искупительных жертв, умножая вокруг явления болезни и смерти. Но духи щадят жизнь великого шамана среди всеобщей погибели. Эти человеческие жертвы якуты называют «толук», что значит искупление, выкуп за тот «чудесный» дар, которым духи предков якобы наделяют своего потомка, чтобы спасать людей от болезней и смерти. Шаман потому что и шаман, что происходит от беспрерывного ряда предков, канонизированных в народном сознании.

    Таким образом, идеи искупительных страданий и жертвы, идея второго пришествия спасителя, вообще комплекс представлений, сводящихся к мессианским чаяниям, оказываются равно присущими и шаманистам.

    5. Обращаясь теперь к мифологическим сказаниям якутов о рождении великих шаманов («улуу ойун») мы можем констатировать целый ряд аналогий с евангельскими представлениями. Легендарные шаманы рождаются девой от любовного сопряжения с духом, сошедшим с неба (сыном Улуу-Тойона), или старухой, которая имеет дряхлого мужа, неспособного к супружеской жизни, или, наконец совсем беспорочно – от поцелуя своего умирающего мужа. (У бурят и более древних монгольских степняков великие цари и шаманы рождаются от поглощенной девой, или вообще женщиной, градинки, от солнечного луча, от любовных связей женщин с волками, посланниками неба, и т.д. Все это – перепевы и переиздания одного и того же сюжета, где сохранившиеся в наиболее примитивных формах, где и просто в дикарской обработке народами-подражателями).

    Наконец, необходимо отметить один характерный момент совпадения шаманистических представлений с евангельскими, а именно, нахождение младенца – шамана среди коров или положение его в коровьи ясли. (См. Л. о Ш-нах. ч. 2, гл. 2, с. 18-20). Причем в последнем случае якутская древняя богиня-коровница (В рассказе – «тарбыйыах абаасыта», что значит - злой дух, причиняющий болезни телятам. Это, наверное, позднейшее извращение образа богини Ынахсыт, даятельницы приплода рогатого скота и его покровительницы. «Ынахсыт» - производное имя от «ынах» корова, якутская Изида. В древности, в период господства культуры рогатого скота, у них, несомненно, существовали и священные быки – «аписы». В настоящее время к них существую лишь священные жеребцы и кобылицы – «ытык сылгы», в отношении которых так же, как и у египтян, соблюдается целый ряд требований в масти, в возрасте или таких мелочей, как цвет глаз, окраска губ и т.д.) называется матерью шамана. Это сближает якутские представления с Древне-Египетскими. (Ср. рождение Горуса).

    6. По якутским представлениям великие шаманы обнаруживают свое призвание ещё в отрочестве и в ранней юности. (Лег. о Ш-нах, ч. 2, гл. 2, с. 24-26 и гл. 3, с. 49-50). Первый рассказ о 16-летнем юноше, шаманское призвание которого узнал старый, именитый шаман при совершении праздника «ысыах», напоминает повествование евангелиста Луки о двенадцатилетнем Иисусе, который во время праздника Пасхи очутился в храме среди учителей и поразил их всех своими разумными ответами. Якутский «ысыах» по своей сути есть праздник весеннего обновления и расцвета творческих сил природы, когда богам жертвуют начаток кумыса, т. е. та же скотоводческая пасха. Здесь мы видим исток идеи о «богоприемце».

    В якутских легендарных сказаниях мы находим также удаление шамана перед началом его жреческой миссии в необитаемое место, в лес, где он постится, употребляя одну «черную воду». (См. Л. о Ш. Ч. 1, с. 12, 15, 17-18, 20-22, 43). Момент искушения духами призываемого к шаманству также не забыт якутами. (См. Л. о Ш. Ч. 1, с. 39).

    Идея трехдневного умирания шаманов, несмотря на небольшую разноголосицу современных показаний, тоже была присуща древним кочевникам. Вообще, цифра «три» в шаманских представлениях играет доминирующую роль: шаманы рождаются три раза, или засыпают на три дня, или их привязывают к дереву на три дня, или их убивают подряд три раза и т. д. Наконец, одна легенда, помещенная нами во 2 Ч. Л. о Ш-нах ( 2 гл. с. 35-36), в которой рассказывается о воскресшей женщине, дает обоснование обычаю – не хоронить всякого покойника до истечения трех дней, ибо до этого срока не исключена – де возможность его воскресения. Эта легенда распространена среди якутов повсеместно. Мы имеем некоторое основание полагать, что похоронные обычаи сначала развились в отношении шаманов, а потом перенесены и на простых смертных. У бурят, например, умерший шаман оставляется в юрте до истечения трех дней. (См. Агапитов и Хангалов ibid 53 с.). Кроме того, у тех же бурят общественное празднество при совершении главного обряда посвящения в шаманы, сопровождаемого постом и уединением кандидата в особый шалаш, продолжается в течение трех дней. (См. ibid, 48, 51 и 52 с.). По якутским воззрениям, с пребыванием кандидата в лесу в специально построенном шалаше как раз и связывается представление о рассечении тела шамана и его трехдневное умирание. (См. Л. о Ш. Ч. 1, с. 21-22).

    Якутские представления идеологически гораздо выдержан­нее евангельских, ибо рассечение шамана, смерть его и вос­кресение рассматриваются, как преддверие к его священнической деятельности: до этого момента он — простой смертный, его тело грязное и грешное, к нему не могут приблизиться «святые духи» его предков-шаманов, но, благодаря рассечению тела и смерти, старое тело как бы уничтожается, поедается злыми духами, остаются одни чистые кости и просветлен­ная «обучением» голова; после этого кандидат оживает в новом теле. С этого момента он уже приобретает все права и свойства жреца, которые, главным образом, сводятся к способности вселять в себя духов канонизированных предков-шаманов, своими устами возвещать их волю и вещее знание. Шаман после своих страстей воскресает для проповеди, для жизни и деятельности. Он умирает и воскресает доподлинно – «смертью смерть поправ» и «сущим во гробех» (умирающим от болезней) «живот даровав», тогда как Иисус воскресает, чтобы улететь в лазурные небеса. Чувствуется, что книжное творчество исказило старинные, идеологически более выдержанные, народные представления о жреце-спасителе, творящем чудеса силою святых предков, просвятившихся жрецов, начиная от самого Давида. (Если многие христианские епископы и митрополиты даже при жизни почитались «святителями», а после смерти их дух присоединился к лику святых и мощи признавались «чудотворными», то вряд ли халдейские, египетские, греко-латинские жрецы оставались в сознании людей того времени без тех же последствий, истлевая в прах и поедаясь червями?)

    Но, однако, в обрядовом христианстве, которое, вероятно, ведет начало не из евангелий, а продолжает древние традиции скотоводческого быта, сохранилось представление об отрезанной голове Христа, «образе нерукотворного Спаса». Это обстоятельство ещё больше сближает христианский миф с шаманским. В якутских рассказах постоянно упоминается о том, что духи предков сначала отрезают голову кандидата и втыкают ее на длинный шест или кладут на полку, чтобы она своими глазами наблюдала разрезание своего тела духами. (См. Л. о Ш. Ч. 1, с. 23, 28, 36, 38, 40, 41 и 43). У бурят-шаманистов существует представление об особом онгоне (икона, изображение духа) – Бёртё, который изображается в виде отрезанной головы шамана. (См. Хангалов. Новые материалы о шаманстве у бурят. Ирк., 1980 г., с. 74, а также труды Г. Н. Потанина).

    7. Мы не сумеем также оторвать от христианства и бытующие у всех европейских народов обычаи воздвигать на Рождестве елку для детей с хороводными песнями. Бурятские обряды и якутские легенды, незримое воспитание и обучение шамана духами с младенческих лет связывают с понятием священного дерева. (См. Л. о Ш. Ч. 1, с. 9, 19, 27, 30, 37, 40, 56 и 57). Якутские понятия дают возможность рассматривать это мифологическое дерево, как символическое изображение шаманского родословного дерева, принадлежность к которому собственно и наделяет его наследственными качествами – расстроенными нервами и способностью к поэтической импровизации, что дает ему возможность совершать мистерии с явлением духов-предков. (См. Л. о Ш-нах. Ч. 1. Прим. с. 65).

    (Отношение шаманского дерева к млечному пути автор рассмотрит в отдельной статье).

    Наличие в евангелиях такого же понятия о спасительном родословном древе, ведущем начало от псалмопевца Давида, завершает тождество шаманистических представлений с христианскими.

    8. По евангелиям, пророческая миссия Иисуса начинается с крещения его в водах Иордана предшественником Иоанном. Якутские сказания сохранили понятие о так называемом «усуйуу» - обучении, или посвящении, неофита старым шаманом. (См. Л. о Ш. Ч. 1, с. 11, 15, 20, 22 и 24). Этот обряд некоторые якутские старики называют «поднятием тела» воскресающего шамана. В старину этот обряд якобы совершался торжественно, при участии целого хора невинных девиц и юношей. (Л. о Ш. Ч. 1, 14 с. – показание Н. Шадрина, ч. 2, с. 28. Устинов К. И.). Это говорит о том, что и «жены-мироносицы» в евангелии отражают какие-то исчезнувшие обряды древнего язычества, сопряженные с идеей воскресения психически больных жрецов. И сестры воскресшего Лазаря играют какую-то не совсем ясную роль, что свидетельствует о скудных обрывках тускнеющих воспоминаний. Если ко всему этому мы прибавим плач Иштар, стоны и вопли Изиды и ее сестры Нефтис о растерзанном Озирисе, причитания жен г. Библоса об умершем царе Адонисе, то пред нами открывается целая панорама совершенно однородных представлений об умирающем и воскресающем жреце, избраннике богов. Оседлый быт, сохранив голый остов старинных сюжетов, не мог не исказить их произвольными фантастическими построениями. Мы принимаем в ряду других данных за научный источник и поэтические произведения Овидия (Адонис и Мирра), который был одним из величайших фальсификаторов древних мифологических сюжетов. (См. его «Героини», в которых он дает апокрифические письма всех известных женских типов из греко-римского мифологического эпоса). Где же гарантия того, что древние писатели не исказили житейских фактов сознательными вымыслами или благодаря непониманию основ народной религии? И нет ничего удивительного в том, что тип древнего, обоготворяемого после смерти жреца возрос до понятия самого господа бога, смущая современных ученых.

    Бурятские обычаи посвящение шамана сохранили гораздо больше фактических данных о древности. Тут мы также встречаемся с образом духовного «отца-шамана», который вводит кандидата в сонм духов, совершая над ним настоящий обряд водного крещения ключевою водою, так называемое «водное очищение» или «омовение». (См. Агапитов и Хангалов ibid, с. 46-47). Буряты, как мы указывали выше, даже сохранили данные о помазании шаманов кровью священных животных, которое совершается при обряде главного посвящения. (ibid, 51 стр.).

    Таким образом, мы получаем более плотный образ шамана-страстотерпца, помазанника во имя святых, почитаемых духов, переносящего очистительные страдания, чтобы приступить к исполнению своих жреческих обязанностей и быть посредником между людьми и духами. Что шаманы в древности совмещали власть духовную и светскую, не подлежит сомнению. Изложенные данные роднят образ евангельского спасителя не только с шаманами, пророками-жрецами, но и с библейскими царями – «помазанниками бога». Библейский патриархальный быт неизменно связывается с пастушеством и с маленькими ханами Ханаанской земли. Тут гармонируют не только пустые звуки, но и весь экономический быт, следовательно, и незамысловатый строй общественной жизни. Кочевники от кочевников не могли далеко отъехать.

    9. Чтобы закончить несложный сам по себе теоретический вопрос о евангельских и шаманских параллелях, нам нужно остановиться на так называемом «духоговорении», которое играет первенствующую роль в священном предании христианства и во всех апостольских писаниях. Духоговорение является характерной чертой всего строя шаманистических представлений. Без «духов» предков-шаманов шаманская вера и немыслима. Шаман и есть тот, который, по понятиям шаманистов, обладает способностью говорить от имени святых мертвецов. Шаманисты весьма последовательны в своих выводах: раз говорит через уста шамана мертвец, то живой шаман в момент мистерии обязан обнаружить знание всего того, что знал или мог знать давно умерший дух. Поэтому, когда якутские и тунгусские шаманы вселяют в себя духа предка иной национальности (обычно с материнской стороны), то они начинают говорить на том наречии, хотя бы сами в жизни и не владели этим языком. Конечно, это таинственное языкознание сводится к повторению немногих затверженных трафаретов и песенных мотивов той народности, к которой принадлежит дух. Якутские шаманы, вселяя русских духов, «нууча абаасыта», повторяют несколько фраз из русского ходячего жаргона. Таким образом, и третья ипостась христианской троицы – «дух святый», нисходящий на апостолов в виде огненных языков и наделяющий их искусством говорить на разных языках, целиком вытекает из представлений древней кочевой религии.

    По понятиям якутов, полное вселение духов умерших шаманов в своего потомка начинается с момента его духовного крещения через страдание и смерть, а по воззрениям бурят – формального момента – водного омовения и кровавого помазания. Христос свою спасительную проповедь начинает с момента крещения во Иордане, когда раздался глас с неба – «сей есть сын мой возлюбленный» и дух божий сходил на него в виду голубицы. В якутских сказаниях о белых шаманах постоянно фигурируют лебеди и стерхи и вообще неопределенные белые птицы (Лег. о Шам. Ч. 3), но в «черном шаманизме», носящем отпечаток гораздо большей древности, духи являются обычно в образе зловещих воронов (См. Л. о Ш. Ч. 1, с. 23, 30, 32. Ч. 2, с. 25, 78 и 85), являющихся шаманскими птицами по преимуществу. Вещего ворона в фольклоре почти всех народов старого света нельзя не рассматривать, как пережиток господствовавших когда-то шаманистических представлений. Каждая мистерия якутского и тунгусского шамана после протяжных зевков начинается неизменно с так называемого «кётёрдююр», т. е. издавания криков разных птиц – ворона, гагары, сокола. Это – слетаются к своему потомку духи умерших шаманов. С другой стороны, нам хорошо известно, что новозаветный голубь есть ничто иное, как напудренный и ретушированный образ того самого ворона, который в ветхом завете кормил Илью-пророка.
  • 1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   26

    Похожие:

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconИзбранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова
    Труды действительных членов и членов-корреспондентов Академии педагогических наук СССР

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconШаманизм: Архаические техники экстаза
    Шаманизм в средней и северной Азии: II. Магическое исцеление. Шаман проводник душ

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconИзбранные философско-психологические труды. Основы онтологии, логики и психологии
    Марбургском университете Когена и глубоко уважал его как одного из своих учителей

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconАбалкин Л. И. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. Избранные труды
    I. Состояние и конъюнктуры мирового хозяйства во время войны 1914-1918 гг. 47

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconПериодизация психического развития в детском возрасте фундаментальная...
    Из книги: Эльконин Д. Б. Избранные психологические труды. М.: Педагогика 1989. С. 60-77

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconПервый пятилетний план развития народного хазяйства Украины 20 января 1929
    Октябрь 1929 – в газете «Правда» опубликована статья Сталина «Год великого перелома» (переход к форсированной индустриализации)

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconМаркс К., Энгельс Ф.; Избранные произведения. В 3-х т. Т. 3
    По изданию: Маркс К., Энгельс Ф.; Избранные произведения. В 3-х т. Т. М.: Политиздат, 1986, 639 с

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconМаркс К., Энгельс Ф.; Избранные произведения. В 3-х т. Т. 3
    По изданию: Маркс К., Энгельс Ф.; Избранные произведения. В 3-х т. Т. — М.: Политиздат, 1986, — 639 с

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconА. В. Запорожец «Основные проблемы онтогенеза психики» // Хрестоматия...
    Хрестоматия по возрастной психологии. Часть Предмет и методы возрастной психологии. / Ред сост. Карабанова О. А., Подольский А. И.,...

    Шаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная iconПравила оформления рукописи статьи и условия публикации
    Для публикации в журнале, принимаются оригинальные (не опубликованные ранее в печатном и/или электронном виде) статьи, подготовленные...

    Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
    Школьные материалы


    При копировании материала укажите ссылку © 2013
    контакты
    zadocs.ru
    Главная страница

    Разработка сайта — Веб студия Адаманов