«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9




Название«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9
страница1/21
Дата публикации02.09.2013
Размер4.25 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Дмитрий Львович Медведев

Диана: одинокая принцесса





«Диана: одинокая принцесса»: РИПОЛ классик; Москва; 2010

ISBN 978-5-386-02465-9

Аннотация



В своей новой книге известный публицист и историк Дмитрий Медведев, автор книг «Черчилль. Частная жизнь» и «Тэтчер. Неизвестная Мэгги», поведает о Диане, принцессе Уэльской, одной из самых красивых и трагичных женщин последних десятилетий.

Используя многочисленные источники, большинство из которых никогда не публиковались на русском языке, автор расскажет, какие тайны скрыты в детстве Дианы, как развивался ее роман с принцем Чарльзом и что послужило истинной причиной их развода, какие отношения сложились у принцессы с другими мужчинами и с кем она была готова создать новую семью, какую роль в ее жизни играли пресса и благотворительность. Также читателям предстоит увидеть последний день Дианы, споры о котором не утихают и по сей день.

^

Дмитрий Львович Медведев

Диана: одинокая принцесса




Глава 1

«СЛОЖНЫЕ ЛЮДИ»




Несвоевременное рождение



В тот субботний день, 1 июля 1961 года, погода в графстве Норфолк на восточном побережье Туманного Альбиона выдалась на удивление приятной. Освежающий бриз с Северного моря, ясное небо и теплые солнечные лучи прекрасно подходили для принятия воздушных ванн. Большинство местных жителей этим и занялись. Кто-то увлекся спортивными играми, кто-то расположился на пикники. Были и те, кто просто гулял по желтым песчаным пляжам и большому сосновому бору. Исключение составили лишь обитатели Парк-хауса, трехэтажного особняка из серого кирпича, расположенного на территории королевского поместья Сандрингем. Вместо того чтобы предаться пасторальной идиллии, они собрались в эркерообразной спальне хозяина дома – Эдварда Джона, виконта Элторпа, сына седьмого графа Спенсера – в ожидании чего-то чрезвычайно важного.

За двадцать пять лет до означенных событий – 20 января 1936 года – в этой же комнате родилась супруга виконта, миссис Фрэнсис. Теперь ей самой предстояло произвести на свет ребенка.

Первый крик новорожденной раздался без четверти восемь вечера. Малютка весила три с половиной килограмма. По словам одной из служащих поместья, «у деточки были очень длинные и красивые ножки, я бы даже сказала, это были самые красивые ножки, что я когда-либо видела у новорожденных»[1]1.

Пройдет время, и красота этих ножек станет предметом обсуждений для многих мужчин. Сейчас же, в 19 часов 45 минут 1 июля 1961 года, как раз в тот момент, когда Фрэнсис разродилась девочкой, на крикетной площадке, расположенной неподалеку от дома, проходил матч. Один из его участников – по профессии автоинспектор, а по состоянию души спортсмен – удачным ударом клюшки вывел свою команду вперед, вызвав бурю восторга среди зрителей. «Мне показалось это хорошим предзнаменованием – что моя дочка появилась на свет под звуки аплодисментов», – призналась позже Фрэнсис[2].

Этого ребенка действительно ждали. Едва малютка подала первые признаки жизни, лица присутствующих осветились улыбками, лишь во взгляде виконта Элторпа проскользнуло едва заметное разочарование.

В чем же провинилась малышка, едва успевшая появиться на свет?

Для ответа на этот вопрос оставим ненадолго спальню и обратимся к прошлому. Самое время узнать о судьбах основных участников разворачивающейся драмы – Джонни и Фрэнсис Элторп.

Начнем с последней.

Мать будущей принцессы Уэльской вела свое происхождение от ирландского политика Эдмунда Бурка Роше, избранного в нижнюю палату парламента, палату общин, в середине XIX века.

Политическая карьера Роше сложилась удачно, позволив ему завоевать как любовь масс, так и благосклонность монарха. За выдающиеся заслуги в деле процветания Британской империи королева Виктория пожаловала мистеру Эдмунду Роше титул баронета. Отныне он стал величать себя Первым бароном Фермоем.

Младший сын Эдмунда – Джеймс Роше, третий барон Фермой – в 1880 году женился на дочери состоятельного американского биржевого брокера. Девушку звали Фрэнсис Уорк. В то время браки между молодыми отпрысками британской аристократии и «долларовыми принцессами» Нового Света были весьма распространенным явлением. Одним нужны были деньги, другим – титул. Заключая матримониальный союз, каждый получал что-то свое.

Как и большинство браков по расчету, семейные узы четы Роше оказались недолговечны. Брак распался спустя одиннадцать лет. Забрав троих детей, Фани, как называли ее близкие, вернулась обратно в Нью-Йорк.

К моменту возвращения Фани в лоно семьи ее отец Фрэнк Уорк сколотил приличное состояние. Своим внукам Морису и Фрэнсису он завещал по тридцать миллионов фунтов каждому, но при одном условии. Фрэнк Уорк всегда недолюбливал британских аристократов, а после развода дочери так и вовсе возненавидел. Поэтому и условие его было соответствующим: наследники получит деньги только в том случае, если отрекутся от британских корней и примут американское гражданство.

Но братья, Морис и Фрэнсис, выполнить волю деда отказались. Когда в 1911 году Фрэнк Уорк отошел в мир иной, они, пойдя на немалые уловки, получили бóльшую часть причитающихся им денег и зажили каждый своей жизнью. Морис принял участие в Первой мировой войне и намеревался уже вести жизнь достопочтенного джентльмена с Парк-авеню, как череда непредвиденных смертей заставила его в 1921 году вернуться в Соединенное Королевство и принять титул четвертого барона Фермоя. С этого момента его жизнь круто переменилась.

Морис был мало похож на типичных представителей британского высшего общества – он больше напоминал чужого среди своих. Американское воспитание, гарвардский диплом, неукротимая энергия, открытость ума и полное отсутствие снобизма сильно выделяли его на фоне других аристократов. По мнению его дочери Фрэнсис, «он был самым ‹…› блистательным человеком, которого я когда-либо встречала в своей жизни»[3].

Человек веселый и общительный, он всегда шел на контакт. Посещая больницы, не чурался присесть на кровать, чтобы поболтать с кем-нибудь. Причем все это делалось с такой неподдельной искренностью, что окружающие мгновенно проникались к нему симпатией. Стоит ли удивляться, что, поселившись в одном из самых спокойных графств Великобритании, Норфолке, Фермой трижды проходил в палату общин от местного избирательного округа Кингс Линн.

Открытость Мориса импонировала не только простым гражданам. У него также сложились дружеские отношения с младшим сыном короля Георга V герцогом Йоркским.2 Альберт был настолько очарован своим новым другом, что сумел убедить отца передать Фермоям в аренду расположенный на территории королевского поместья Сандрингем гостевой дом Парк-хаус. Именно в его стенах 20 января 1936 года на свет и появились вторая дочь Мориса – Фрэнсис. По стечению обстоятельств, ее рождение совпало с днем кончины короля Георга V. Несмотря на глубокий траур и душевные переживания, королева Мария,3 только что ставшая вдовой, нашла в себе силы сесть за письменный стол и написать барону Фермою поздравительное письмо.

Эти два небольших эпизода из жизни Мориса – предложение взять в аренду гостевой дом и знаки внимания со стороны королевы – позволяют составить весьма четкое представление о том положении, какое дедушка Дианы занимал при дворе.

Но и это не все. После смерти Георга V корона перешла его старшему сыну Эдуарду VIII. История знала немало примеров, когда у венценосных особ имелись свои маленькие слабости. Обнаружилась такая слабость и у нового монарха Соединенного Королевства. Эдуард был без ума от разведенной американки Уоллис Симпсон. Причем не просто без ума – он хотел на ней жениться, вступив в морганатический брак.

Кроме того, новый король стал активно вмешиваться в политическую жизнь, что не могло не вызвать недовольства в Уайтхолле и Вестминстере. В итоге каравелла под названием «Британия» села на мель. Занимавший в то время пост премьер-министра Стэнли Болдуин пригрозил Эдуарду отставкой, если тот не откажется от брака и не усмирит свои политические амбиции. Заявление премьера поставило британского монарха перед неприятным выбором – либо трон, либо любовь. Эдуард выбрал второе. 10 декабря 1936 года он отрекся от престола в пользу младшего брата Альберта.

Все эти события как нельзя лучше сказались на судьбе Мориса Фермоя. С коронацией герцога Йоркского (Альберт Фредерик Артур Георг получил имя Георга VI) и без того устойчивое положение выходца из Америки укрепилось еще больше. Отныне он стал своим среди своих.

Не менее удачно, чем с королевской семьей, у Мориса складывались отношения и с прекрасной половиной человечества. Как и положено выходцу из аристократической семьи, он был недурен собой и пользовался заслуженным успехом среди посетительниц великосветских салонов и раутов.

«Морис был тем еще волокитой, – заявила как-то леди Гленконнер. – Если честно, я его даже немного побаивалась»[4].

В 1917 году, во время очередного путешествия по Америке, одной из его соседок в купе поезда, следовавшего в Сан-Франциско, оказалась очаровательная американка Эдит Трэвис. Слово за слово, и они не заметили, как, промчавшись через полустанки «Знакомство» – «Симпатия» – «Влюбленность», их поезд оказался на перроне с вывеской «Любовь».

Этот роман развивался очень бурно и продлился несколько десятилетий. До последнего времени о нем было известно немного, пока в 2004 году внебрачная дочь Мориса и Эдит не опубликовала свои воспоминания «Сиреневые дни», раскрыв некоторые подробности этой удивительной любовной связи.

Свою вторую любовь Морис встретил в Париже. Ею стала дочь угрюмого шотландского полковника из Абердина Рут Джил, приехавшая в столицу Франции для учебы в местной консерватории по классу фортепьяно. Как отмечает один из ее современников, «Рут была очень амбициозной девушкой. Имея весьма скромное происхождение, она всего добивалась сама»[5].

Рут действительно пришлось собственными силами завоевывать место под солнцем. Понимая, что игрой на рояле много не добьешься, она стала искать себе хорошую партию. Сначала она встречалась с младшим Фермоем – Фрэнсисом Однако, узнав, что титул, а следовательно, и положение в обществе наследует старший брат, мисс Джил, ничтоже сумняшеся, переметнулась к Морису.

Они расписались в 1931 году. Ей было 23 года, ему – 46. Несмотря на разницу в возрасте и любвеобильные пристрастия барона Фермоя, этот брак оказался удачным, и все благодаря Рут. В отличие от своей дочери Фрэнсис и внучки Дианы, она умела играть по правилам, закрывая глаза на характер супруга и философски относясь к его любовным похождениям.

Конечно, Рут было немного легче, чем ее потомкам. Она воспитывалась в совершенно других условиях, где от способности приноравливаться к окружающей среде зависело выживание. К тому же у бабушки Дианы было серьезное увлечение – музыка. В 1951 году она основала в Кингс Линн Фестиваль искусства и музыки, в котором принимали участие маэстро сэр Джон Барбиролли и великий скрипач Иегуди Менухин.

«Леди Фермой – весьма загадочная личность, – делился своими наблюдениями один из ее современников. – Сперва вам бросается в глаза ее благородство, учтивость и мягкость, но, присмотревшись ближе, вы начинаете замечать куда менее приятные особенности ее натуры»[6].

О Рут говорили, что она «твердолобый перфекционист с устоявшимися взглядами на жизнь и безупречными манерами»[7]. Как и ее лучшая подруга – королева-мать,4 леди Фермой обладала стальной волей и непоколебимой уверенностью.

«Я не знаю никого, кто был бы так же уверен в собственных силах, – вспоминает ее дочь Фрэнсис. – Она никогда не испытывала сомнений. Моя мать принимала решение и делала дальше так, как считала нужным»[8].

А нужным она считала личное благополучие и процветание своей семьи. Стоило ее дочерям достигнуть определенного возраста, как Рут тут же развернула активную кампанию по поиску достойных кавалеров. Со старшей – Мэри – дело обстояло несколько сложней. Ее внешность могла не столько привлечь, сколько отпугнуть состоятельных женихов. Один из партнеров по танцам назвал ее «высокой, пышногрудой пучеглазкой»[9]. Другое дело ее сестра Фрэнсис. Копна русых волос, голубые глаза и длинные, стройные ножки многих свели с ума.

«Фрэнсис нельзя назвать красивой в строгом смысле слова, – сказала однажды ее школьная подруга Барбара Гилмор, – но она чертовски привлекательна, жизнерадостна и сексуальна»[10].

От своей матери девушка унаследовала силу характера и властность.

«Когда Фрэнсис смотрит на вас своими яркими голубыми глазами, она кажется грандиозней, чем сама королева», – признался один из сотрудников, работавший в штате принца Чарльза[11].

«В ней есть какой-то стержень. Она одна из самых сильных личностей, которых я знаю, – восхищалась Фрэнсис еще одна из ее подруг. – Она остроумна, полна динамизма и энергии. Если бы ей удалось получить более серьезное образование, не сомневаюсь, она наверняка добилась бы больших успехов. Фрэнсис обладает превосходными лидерскими качествами, а также имеет огромную власть над мужчинами»[12].

Про всех мужчин сказать сложно, но сердце одного из них ей и в самом деле удалось покорить. Счастливчиком стал Джонни, старший сын седьмого графа Спенсера, конюший Георга VI виконт Элторп, частенько наезжавший в расположенное по соседству с Парк-хаусом роскошное поместье графа Лестера Холкэм-холл. Визиты виконта в Норфолк были не случайны. Они имели целью общение со старшей дочерью графа леди Анной Коук. Анна находила Джонни «очаровательным, ласковым и забавным» кавалером, считая его, помимо всего прочего, «замечательным танцором»[13].

Одновременно с Джонни в поместье Холкэм-холл нередко наведывалась и Рут Фермой. Вместе с хозяином они часто устраивали музыкальные вечера: граф Лестер играл на скрипке, баронесса Фермой аккомпанировала ему на рояле.

Музыка музыкой, но для Рут не составило труда разглядеть в представительном виконте Элторпе, за спиной которого были легендарный Итон, военная академия Сандхёрст и служба в Королевском шотландском полку, выгодную партию для своей младшей дочери. Ее нисколько не смущало, что Фрэнсис тогда едва исполнилось пятнадцать лет.

Леди Фермой поставила цель, и пусть поберегутся другие матери, пытающиеся заполучить милейшего Джонни себе в зятья.5 Для начала она уговорила ничего не подозревающую Анну пригласить виконта в Парк-хаус. Медленно, но верно Рут очаровывала богатого наследника, подготавливая его к знакомству со своей младшей дочерью.

Когда Фрэнсис «случайно» вернулась домой, прервав обучение в частной школе, Рут начала действовать напрямую. Порхая вокруг виконта, словно бабочка, она начала раскидывать сеть «невинных» приманок, которые, по ее мнению, должны были пробудить у молодого человека интерес к юной леди.

– Джонни, а вы любите теннис? – как будто невзначай спрашивала хитрая женщина.

– Да.

– Да? Замечательно! Фрэнсис тоже обожает игру на корте. Правда, Фрэнсис?

Вместо ответа девушка смущенно улыбалась, отводя взгляд в сторону.

– Джонни, а как вы относитесь к плаванию?

– Мне нравится…

– Да, да, это просто великолепно! Фрэнсис, кстати, тоже очень любит бассейн.

Неудивительно, что после подобных расспросов Джонни признался одному из гостей:

– Какая очаровательная девушка – младшая дочь барона Фермоя[15].

Затем последовали новые свидания и новые хитрости: например, пара шерстяных носков, которые Фрэнсис связала «лично для Джонни». Спустя годы Анна Коук признается, что обожала[16] своего ухажера, но после знакомства с семьей Фермой, к ее глубокому сожалению, он уже не мог ответить взаимностью; его мысли все больше стала занимать другая девушка.

Начались «стремительно несущиеся дни, наполненные романтическими ухаживаниями»[17], как говорила сама Фрэнсис. Их отношения действительно развивались слишком быстро, так и не дав молодым людям возможности разобраться в собственных чувствах. Буквально через несколько месяцев после того, как Фрэнсис исполнились положенные семнадцать лет, Джонни объявил о разрыве с леди Анной Коук и помолвке с Фрэнсис Роше Фермой.

«Со стороны Джонни это была настоящая, искренняя и чистая любовная связь, – считает его кузен Роберт Спенсер. – Сразу после помолвки он написал мне письмо, с первого до последнего слова пропитанное неистовой страстью в отношении Фрэнсис»[18].

Аналогичные чувства испытывала и его суженая, которую нисколько не смущала разница в возрасте.

«Я не видела никакой проблемы в том, что Джонни был старше меня на двенадцать лет, – скажет она по прошествии многих лет. – На протяжении четырех поколений мы связывали свои жизни с мужчинами значительно старше себя»[19].

Свадьба состоялась в июне 1954 года в Вестминстерском аббатстве. На брачной церемонии присутствовали свыше 1700 гостей, включая королеву Елизавету II и ее супруга принца Филиппа, герцога Эдинбургского. По словам Фрэнсис, эти свадебные торжества остались в ее памяти, как «мираж счастья»[20].

«Когда встречаешься с мужчиной в пятнадцать лет, а в семнадцать – спустя всего пять месяцев после окончания школы – идешь под венец, то, оглядываясь назад, невольно задаешься вопросом: „А была ли я в тот момент по-настоящему взрослой?“»[21].

Понимание того, что, может, и не стоило так спешить, приходит с годами. Но в тот солнечный июньский день 1954 года под сводами Вестминстера царило праздничное настроение. Молодые казались счастливой парой, кроме того, союз Джонни и Фрэнсис был выгоден и в материальном, и в светском плане. Это не могло не радовать амбициозную Рут. О таком женихе, как Джонни, можно было только мечтать. Старший сын графа Спенсера, потенциальный наследник тринадцати тысяч акров в графствах Нортхемптоншир, Уорикшир и Норфолк! И это не считая фамильного замка Элторп-хаус со 121 комнатой, украшенными полотнами Ван Дейка, Рубенса и Рейнолдса!

Не менее солидной, чем перечень владений, выглядела и родословная виконта. Чего стоит хотя бы тот факт, что первые упоминания о Спенсерах появились за 250 лет до прихода знаменитой Ганноверской династии, начало которой положил в 1714 году король Георг I, и за 430 лет до воцарения ныне правящей династии Виндзоров (до 1917 года – Саксен-Кобург-Готская).

Спенсеры не просто служили монархии, они входили в число ее творцов. Они ссужали деньги королю Якову I, способствовали падению его внука Якова II и возведению на престол Георга I. Они не раз роднились с королевскими династиями и знаменитыми фамилиями Соединенного Королевства.

В результате генеалогических хитросплетений Диана была дальней родственницей премьер-министра Великобритании сэра Уинстона Черчилля, семи президентов США, включая Джорджа Вашингтона и Франклина Рузвельта, а также – что совсем уж удивительно! – одиннадцатиюродной кузиной своего собственного мужа, принца Чарльза. Однако это не столь принципиально, гораздо важней, что самооценка Спенсеров была ничуть не ниже, чем у членов королевской семьи. Неслучайно их герб украшает девиз «Бог хранит правых», к числу которых они себя, безусловно, причисляют, а королева-мать, описывая однажды представителей этого семейства, назовет их «сложными людьми»[22] – и будет права.

О стойком характере Спенсеров людям придется вспомнить в конце 1980 – начале 1990-х годов, когда принцесса Уэльская – леди Ди – наберется смелости пойти против истеблишмента.

Но все это будет впереди. А в 1954 году Джонни Элторп и Фрэнсис Фермой готовились к тому, чтобы начать новую жизнь.

Больше всего они мечтали о счастливой супружеской жизни. Но как Амур ни старался, благоприятный пасьянс не складывался – именно счастья в их пятнадцатилетнем браке так и не будет доставать. На то было несколько причин. Но прежде чем коснуться их, остановимся на личности виконта Элторпа.

Имея благородное происхождение, отец Дианы отличался от других представителей высшего света.

«Он точно был не из тех, про кого можно сказать, что он „застегнут на все пуговицы“, – свидетельствует кузина Элторпа Фиона Фрейзер. – Если Джонни было весело, он никогда не делал из этого секрета, предпочитая давать волю своим эмоциям»[23].

Аналогичного мнения придерживался и его друг лорд Сент-Джон Фоусли:

«По многим параметрам он не походил на человека, живущего в XX веке. Я бы даже сказал, и в XIX тоже. Джонни больше напоминал нелегального иммигранта из века XVIII, когда аристократы жили полной жизнью. Конечно же он был настоящим джентльменом, но он никогда не боялся открыто говорить о своих чувствах. Признания в любви так и слетали с его уст»[24].

Виконт обладал поистине удивительным качеством – умением понимать людей вне зависимости от их социального положения, пола или возраста. Впоследствии этим будет отличаться и его знаменитая дочь.

«У моего отца было врожденное умение находить путь к человеческим сердцам, – вспоминает старшая дочь Элторпа Сара. – Если он с кем-то разговаривал, его действительно начинали увлекать чувства собеседника. Он умел любить людей! Я не думаю, что этому качеству можно научиться. Либо оно у вас есть от рождения, либо нет»[25].

Эмоциональная открытость – это прекрасно, но те, кто был близко знаком с отцом Дианы, не могли не заметить и другие его качества.

«Да, он действительно выглядел очень привлекательным, но в нем также было что-то странное, непредсказуемое, и я бы даже сказала – мрачное», – делится своими впечатлениями одна из дам[26].

На самом деле, несмотря на всю свою импозантность, виконт Элторп был очень мягким и неуверенным в себе человеком. Не потому ли он всегда питал особую привязанность к энергичным и властным женщинам?

«Джонни обожает общаться с дамами сильными и волевыми, – заметила как-то одна из его кузин. – Возникает такое ощущение, что они его тонизируют»[27].

Безусловно, Фрэнсис была волевой женщиной. Трагедия заключалась в другом. Во-первых, как показало время, она была не единственной в жизни своего супруга, у кого был сильный характер (если иметь в виду представительниц слабого пола). Во-вторых, сам Джонни по натуре был человеком мягким, что ставило его в полную зависимость от угрюмого и деспотичного отца – Джека Спенсера.

Своим современникам седьмой граф Спенсер запомнился как джентльмен вспыльчивый и эксцентричный. В отличие от своего сына, он терпеть не мог общаться с людьми, особенно если речь шла о контактах – как он сам однажды выразился – с «низшим сословием»[28]. Он без всяких объяснений мог прервать разговор только потому, что ему надоела тема или просто стало скучно. Со слугами он обычно общался знаками, вместо того чтобы отдавать распоряжения словами, как это делают все люди. Так, например, для личного водителя сигналом к тому, что можно отправляться, служил хлопок дверью автомобиля.

Кстати говоря, однажды подобное пренебрежение сыграло с Джеком злую шутку. По дороге домой после очередного мероприятия ему вдруг приспичило выйти, что он и сделал. Неожиданно подул сильный ветер, и дверца «роллс-ройса» захлопнулась. Услышав привычный звук, шофер плавно тронул машину вперед, а Спенсер остался стоять один на шоссе, наполняя пространство бранью и гневом.

Брат Дианы Чарльз говорил о графе Спенсере: «Его усы агрессивно щетинились, массивный живот тяжело нависал над широкими брюками. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – такой человек не собирается тратить время на всевозможные глупости. Он внушал уважение многим и страх – практически всем»[29].

Причем больше всего Джека боялся его собственный сын, Джон.

«Главная беда Джонни состояла в том, что не успел он еще толком встать на ноги, как чересчур властный папаша умудрился выбить из него всю инициативу, – делился своими наблюдениями командир Королевского шотландского полка, под чьим началом проходил службу виконт[30].

Ситуация усугублялась тем, что Джонни находился в полной финансовой зависимости от своего отца. Здесь следует уточнить, что свободных средств у графа, как правило, не было, поскольку все доходы шли на содержание фамильного замка. Элторп, давно уже превратившийся в музей, был главной гордостью своенравного Джека Спенсера, которого в шутку прозвали «граф-экскурсовод»[31]. Он любил Элторп, как любят женщину, поклонялся ему, как святыне. Даже фамильное серебро он протирал собственноручно, хотя и имел для этого специального человека. Однажды Элторп посетил Уинстон Черчилль, собиравший в то время документы для своего четырехтомного труда о жизни первого герцога Мальборо. По замку Черчилль ходил с неизменной «гаваной», чем вызвал негодование хозяина Элторпа. Джек в резком тоне попросил известного политика потушить сигару в бокале с водой, чтобы не испортить пеплом какой-нибудь из шедевров[32].

Трудно было ожидать, что при таком прохладном отношении к собственному сыну Джек проникнется симпатией к его жене. Нет, этого не произошло – Фрэнсис была слишком независима. А что еще можно ожидать от молодой девушки, в жилах которой текла гремучая смесь американских, шотландских и ирландских кровей?

«Нельзя забывать, что Спенсеры очень консервативная семья, а Фрэнсис могла спокойно переступить черту, – вспоминает одна из ее родственниц. – Все это не могло не обострять их отношения. От нее ждали правильного поведения, но ведь у нее такой характер!»[33]

Фрэнсис платила Джеку взаимностью. Она не только невзлюбила своего свекра, но и весьма негативно отнеслась к его любимому замку – Элторпу.

«Он наводит на меня гнетущую тоску, – вскоре скажет она. – Возникает такое неприятное ощущение, будто очутилась в музее после его закрытия»[34].

К счастью, пребывание в Элторпе было недолгим. После смерти в 1955 году четвертого барона Фермоя Рут согласилась сдать Парк-хаус молодоженам.

Несмотря на скверный характер, граф Спенсер достаточно быстро понял, что перевоспитать невестку ему вряд ли удастся. Решив не тратить на нее силы, он предъявил молодоженам только одно требование – произвести на свет наследника. Так уж устроен высший свет, что, согласно праву первородства, девушки не наследуют титул. Сохранение имени возможно только с появлением сына.6

Джонни решил не затягивать с исполнением воли отца. Спустя девять месяцев после свадьбы на свет появился первый ребенок – дочь Сара. Фрэнсис была на седьмом небе от счастья, назвав свое чадо «ребенком медового месяца»[35], что в принципе и понятно, исходя из сроков появления первенца на свет. Не менее понятна и куда более негативная реакция ее титулованного свекра – графа Спенсера. В честь появления наследника Джек уже готовился зажечь в Элторпе костры, но теперь празднества пришлось откладывать на неопределенное время.

Ждать пришлось недолго. Спустя два года Фрэнсис воспроизвела на свет второго ребенка. К глубокому огорчению Джека, вновь родилась девочка. Родители назвали малютку Джейн и направили все силы на третье зачатие.

12 января 1960 года в семье виконта Элторпа произошло долгожданное пополнение. На этот раз родился мальчик – Джон Спенсер. Однако его рождение обернулось еще большей трагедией.

«Я никогда не видела своего ребенка, – плакала Фрэнсис, – мне даже не удалось подержать его на руках. Мне просто сказали, что он нуждается в срочной медицинской помощи и я смогу увидеть его немного позднее. Как потом выяснилось, у моего сынишки была дисфункция легкого, что фактически лишало его шансов на дальнейшее существование»[36].

Джон Спенсер умер, прожив всего одиннадцать часов.

Вместо того чтобы утешить заливавшуюся слезами жену, Джонни отвернулся от нее, презрительно фыркнув:

– Ты обязана родить еще одного ребенка![37]

Засомневавшись в способностях супруги произвести наследника, Джонни отправил ее к лондонским гинекологам для проведения унизительных тестов. Как установит медицинская наука впоследствии, пол ребенка зависит от строения хромосом у мужчин и никак не связан с физиологическими особенностями женского организма.

Наука наукой, а граф Спенсер не переставал требовать рождения наследника. Спустя некоторое время Фрэнсис беременеет в четвертый раз.

«Для меня было очевидно, что я считалась главной причиной случившейся с Джоном трагедии. Поэтому я отлично представляла, через что мне придется пройти, едва я забеременею вновь, – делилась своими переживаниями супруга виконта Элторпа. – Возможно, это был своеобразный защитный механизм, но я решила до самого последнего момента скрывать факт своей беременности»[38].

Истощенная морально и физически, Фрэнсис отправилась отдохнуть на морское побережье. Собравшись с мыслями, она поняла, что долго скрывать беременность невозможно. Лучше поставить мужа в известность: у них вновь будет ребенок – и, возможно, мальчик. Но сообщить об этом она не успела. Ночью ей стало плохо, и у нее произошел выкидыш. Обо всем этом Фрэнсис расскажет своим детям только в 1990-х годах, когда самого Джонни уже не будет в живых.

Впереди Фрэнсис ждала пятая беременность, которая также не смогла снять напряженности в отношениях между супругами. 1 июля 1961 года на свет вновь появляется девочка. Джонни был настолько потрясен рождением очередной дочери, что в интервью местному журналисту признался: «На данный момент мы все еще не смогли определиться с именем»[39].

Пройдет целая неделя, прежде чем малютке дадут имя: Диана Фрэнсис – в честь сестры первого графа Спенсера Дианы (1735–1743) и матери новорожденной.

Не менее показательно выглядел и обряд крещения – на удивление скромный для такого семейства, как Спенсеры. Помимо родителей на церемонии присутствовали только жена главного мирового судьи Норфолка и несколько соседей по графству. Для сравнения: крестной матерью Сары была королева-мать, а крестным отцом Джейн – герцог Кентский.

Диана стала единственным ребенком в семье виконта Элторпа, среди крестных которой не было ни одного члена королевской семьи. Но, как потом выяснится, ей была уготована куда более значительная роль, чем старшим сестрам.

Рождение Дианы Спенсер, как и большинство фактов ее биографии, очень быстро превратится в миф. Для многих исследователей ее жизни не составит труда, объединив все вышеперечисленные обстоятельства, сделать вывод, что Диана была не самым любимым ребенком в семье. На самом деле это не так. Если факты ее рождения и оказали какое-то влияние на жизнь будущей принцессы Уэльской, то произошло это только благодаря самой Диане, сумевшей убедить себя в том, что она для окружающих не более чем «досадная неприятность»[40].

В действительности ситуация выглядела не такой безнадежной. «Даже не знаю, что сказать, когда слышу, будто она была нежеланным ребенком, – говорит Роберт Спенсер. – Лично я не видел никаких признаков, что это действительно было так. Другое дело, какие мысли зародились у нее в голове. Это уже другой вопрос»[41].

Для того чтобы узнать, о чем думала Диана, обратимся к ее собственным высказываниям.

«Когда мне было четырнадцать лет, я чувствовала, что ни на что не гожусь. Я считала себя полностью безнадежным ребенком. Я ощущала себя неотъемлемой частью всей этой проблемы с рождением наследника. Ребенок, скончавшийся до меня, был мальчиком, мои родители были просто одержимы тем, чтобы произвести на свет наследника, а здесь появляюсь я – третья девочка. „Какая досада, – наверняка подумали они, – придется пробовать еще раз“»[42].

Смерть старшего брата была связана и с еще одним принципиально важным для Дианы моментом – самим фактом ее рождения. «Ведь если бы он остался жив, я бы никогда не появилась на этом свете», – убеждала себя принцесса Уэльская.

«Она признавалась, что чувствует себя отвергнутой, потому что вся семья находилась под воздействием того шока, который вызвали рождение и смерть Джона, – вспоминает одна из ее подруг. – Нельзя сказать, что с ней обращались как-то по-другому, но Диана всегда считала, что так оно и есть. Ее самооценка от этого была на очень низком уровне»[43].

Подруга Дианы Эльза Боукер утверждала, что приложила немало усилий к тому, чтобы переубедить принцессу: на самом деле ее очень любят.

– У твоих ног весь мир! – говорила Эльза.

– Весь мир у моих ног? – возражала Диана. – В детстве я была нежеланным ребенком, потому что мои родители хотели мальчика. О Эльза! Я нежеланна!

Нежеланна![44]

Принцесса совершенно напрасно давала себе столь негативную установку. Как мы увидим дальше, ее любили не меньше, если даже не больше, чем остальных детей. Просто Диана родилась и провела свое детство – да что там детство – всю жизнь! – в очень напряженном психологическом климате. И все вышеперечисленные обстоятельства, связанные с ее появлением на свет, стали далеко не единственными моральными травмами. Впереди Диану ждали новые испытания.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconБюллетень новых поступлений июнь 2012 г
Вуд, А. Д. Чарльз Дарвин и путешествие на "Бигле" [Текст] / А. Д. Вуд, К. Твист; пер с англ. М. Лахути. – М. Рипол классик, 2010....

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconРипол классик; Москва; 2011; isbn 978-5-386-03189-3 Перевод: Тамара Матц
«Убить Хемингуэя. Криминально-литературная история в стиле Квентина Тарантино / К. Макдоналд; [пер с англ. Т. П. Матц].»

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 icon«Странности нашего тела. Занимательная анатомия»: рипол; Москва; 2010; isbn 978-5-386-01568-8
Автор то серьезно, то с юмором отвечает на любые вопросы читателей, даже на самые наивные или глупые

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconДэвид Николс Один день «Один день»: рипол классик; М.; 2010; isbn...
Эмма и Декстер случайно познакомились на выпускном вечере. Они встретились совсем не для того, чтобы никогда не расставаться, а чтобы...

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconМаша Царева Силиконовые горы «Силиконовые горы»: рипол классик; Москва;...
Они и сами вполне способны стать принцессами – была бы сила воли да небольшая денежная заначка. В романе «Силиконовые горы» – целый...

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconПринцесса ждет
Аст, Астрель, Хранитель; Москва; 2008; isbn 978-5-17-025318-0, 978-5-271-12562-1, 978-5-9762-5299-8

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconСьюзен Коллинз. Голодные игры
Издательства: аст, Астрель; Москва; 2010; isbn isbn: 978-5-17-062463-8, 978-5-271-25794-0

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconИгра ангела
Аст, Астрель, Полиграфиздат; Москва; 2010; isbn 978-5-17-064664-7, 978-5-271-28718-3, 978-5-4215-1015-4

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconСафарли Э./ Мне тебя обещали
Астрель: аст; Москва; 2010; isbn 978-5-17-071166-6, 978-5-271-32186-3, 978-5-7-071165-9, 978-5-271-32187-0

«Диана: одинокая принцесса»: рипол классик; Москва; 2010 isbn 978-5-386-02465-9 iconТомас Харрис. Ганнибал: Восхождение
Аст, аст москва, Хранитель; Москва; 2008; isbn 978-5-17-048108-8, 978-5-9713-6422-1, 978-5-9762-5107-5

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов