Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки




НазваниеЭта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки
страница5/15
Дата публикации02.09.2013
Размер2.59 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > История > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
Я увидела себя в бедуинском шатре. Это был точно такой же шатер, как тот, в кото­ром я провела свое детство. Я была пораже­на, когда увидела своих отца с матерью, молодых и здоровых, сидящих у очага, на котором варился кофе. В отдалении слышались голоса братьев, загоняющих на ночь овец. Я бросилась к родителям, но они не видели меня, хотя я громко называла их по именам.

Двое моих братьев, один из которых уже умер, вошли в шатер и сели рядом с родите­лями. Они пили теплое верблюжье молоко из маленьких чашек, а отец молол кофейные зерна. А потом отец прочитал стихотворение, которое придумал сам. В нем говорилось о рае, ожидающем всех добрых мусульман. Стихи были простые, и я запомнила их. Они звучали так:

^ Там, где чистые, быстрые реки текут,

И зеленые кроны спасают от зноя,

Там, где сочные фрукты лежат под ногами,

Там, где мед с молоком без конца и без края,

^ Там души любимых все ждут терпеливо

Тех, кто прикован к грешной земле.
На этом и закончился сон. Мать сказала, что не слишком задумывалась о нем, посчитав, что Аллах дал ей знать, что ее семья находится в раю.

Через неделю после возвращения Сары до­мой матери приснился второй сои. Теперь она увидела всех членов своей семьи, сидящих в тени пальмового дерева. Они ели какую-то изыс­канную пищу из серебряных тарелок. В этот раз они увидели ее, и отец с матерью встали, чтобы поприветствовать свою дочь. Отец взял ее за руку и пытался уговорить присесть и по­есть с ними.

Мать сказала, что очень испугалась во сне и попыталась убежать, но отец так крепко дер­жал се за руку, что она не могла вырваться. Тогда она сказала, что у нее нет времени есть с ними, потому что она должна заботиться о младших детях. Но ее мать положила ей руку на плечо и сказала: «Фадила, Аллах позаботит­ся о твоих дочерях. Пришло время оставить их Ему».

Тут мать внезапно осознала, что это ее дети, те которых она потеряла, когда они были еще малышами. Они собрались вокруг нее, все пя­теро, и она начала играть с ними и ласкать их.

Да, мать уходила к тем, кого когда-то поте­ряла, и оставляла тех, кто любил ее. Она поки­дала нас.

К счастью, наша мать не сильно мучилась перед смертью. Мне кажется, что Аллах, зная, какую жизнь ей пришлось прожить, не счел нужным сделать ее уход слишком болезненным.

У смертного одра матери собрались все ее дочери, окружив ее любовью и лаской. Она поочередно смотрела па нас, не говоря ни сло­ва, но мы знали, что она прощается с нами. Когда глаза ее остановились на мне, я увидела мелькнувшее в них беспокойство. Она знала, что мне, которая никогда не любила подчинять­ся, придется в жизни тяжелее остальных моих сестер.

Тело матери было обмыто и приготовлено к погребению старшими женщинами нашей семьи. Я видела, как они заворачивают в белое полот­но ее худое тело, иссушенное многочисленны­ми родами и болезнью. На лице ее застыло спокойствие человека, освободившегося от всех земных забот. В смерти она показалась мне моложе, чем в жизни. Трудно было поверить, что она родила шестнадцать детей, из которых одиннадцать выжило.

В доме у нас собралась вся семья, включая остальных отцовских жен и их детей. Вслух зачитывались стихи из Корана, а затем запеленатое тело матери погрузили в лимузин, и Омар увез его.

Наши обычаи не позволяют женщинам при­сутствовать па похоронах, но мы с сестрами так дружно упрашивали отца, что он согласил­ся, взяв с нас слово, что мы не будем рыдать и рвать па себе волосы. Так что вся наша семья последовала за матерью к месту ее последнего успокоения, далеко в пустыню.

В исламе скорбеть по умершим — значит выражать неудовольствие волей Аллаха. Кроме того, наша семья происходит из Неджда, а по тамошним обычаям не принято выражать по этому поводу скорбь или носить траур.

Слуги-суданцы уже выкопали могилу в пус­тынном, песчаном месте. Али, единственный сын нашей матери, снял с ее лица белое покрывало, и тело было бережно опущено в могилу. Сес­тры мои стояли в отдалении, а я не могла от­вести от могилы взгляда. Я была последним ребенком, которого она родила, и решила не отходить от могилы до конца церемонии. Осоз­нание непоправимости случившегося охватило меня, когда я увидела, как слуги засыпают красным песком ее лицо и тело.

Глядя, как песок навсегда скрывает от меня ту, которую я так любила, я вспомнила чудес­ные строки великого ливанского философа Кахлила Джибрана: «Пусть похороны среди людей станут праздником среди ангелов». Я предста­вила свою мать, сидящую вместе со своими родителями, увидела, как она держит на руках своих давно умерших детей. Я поверила в то, что еще придет время, когда я снова смогу ощутить ласковое прикосновение матери и, улыбнувшись, подошла к сестрам, изумленным выражением спокойствия и радости на моем лице. Я процитировала им стих, который Аллах послал мне, чтобы уменьшить боль, и сестры согласно закивали, пораженные глубиной слов Кахлила Джибрана.

Итак, мы оставили мать в безмолвии пусты­ни, по я знала, что не имеет значения отсутст­вие знака на ее могиле, что не прочел над пей молитву священник, чтобы почтить память про­стой женщины, которая согрела всех пас своей любовью. Наградой ей стало воссоединение с теми, кто ее любил, и теперь она может в покое ждать

нас.

Впервые в жизни я увидела, что мой брат Али чувствует себя потерянным, и поняла, что он тоже глубоко переживает смерть матери. Отец говорил мало и уехал в тот же день. Пос­ле этого он посылал нам свои распоряжения через вторую жену, ставшую после смерти ма­тери старшей.

Но прошло и месяца, как мы узнали от Али, что отец собирается жениться, так как богатым людям в нашей стране полагается иметь четы­рех жен. Коран гласит, что со всеми женами необходимо обращаться одинаково. В Саудовс­кой Аравии это нетрудно. Самый простой беду­ин может обеспечить женам равные условия, установив каждой из них свою отдельную па­латку. Поэтому не только богатые, по и бедные саудовцы часто имеют четырех жен. Хуже все­го в этом смысле приходится представителям среднего класса, так как труднее обеспечить четырем женам средний уровень жизни.

Отец планировал взять в жены одну из на­ших кузин, Ранду, Девушку, с которой мы были знакомы с детства. Мы даже часто играли вмес­те. Ей исполнилось пятнадцать лет, и она была всего на год старше меня, его младшей дочери от первой жены.

Через четыре месяца после смерти матери я присутствовала па свадьбе отца. Мне очень не хотелось этого, так как я, по попятным причинам, была рассержена на отца за то, что он так скоро забыл о матери, родившей ему шестнадцать детей и столько лет прожившей в его доме, помогая ему во всем.

Впрочем, сердита я была не только на отца. Я чувствовала ненависть к Ранде, своей быв­шей подруге, которой предстояло теперь стать его четвертой женой и заполнить пустоту, об­разованную смертью моей матери.

Свадьба была пышной, а невеста молодой и красивой. Впрочем, моя злость на Ранду про­шла, как только я увидела ее лицо, когда отец уводил девушку с церемонии к брачному ложу. Ее губы дрожали от страха! Как пламя в газо­вой горелке исчезает от одного поворота кра­на, так и моя ненависть к Ранде превратилась в сострадание, когда я увидела, в каком состо­янии она находится. Я почувствовала стыд за свою враждебность, осознав, что Ранда всего лишь одна из нас, беспомощная женщина в стра­не, где правят мужчины.

Отец отправился проводить медовый месяц с молодой женой в Париж и Монте-Карло. Я ждала возвращения Ранды и поклялась себе, что постараюсь разжечь в новой жене отца стремление к борьбе за освобождение женщин в нашей стране.

Я знала, что отец будет уязвлен, если его молодая жена проснется от спячки и заявит о себе. Я не могла простить ему легкости, с ко­торой он забыл мою мать — прекрасную жен­щину и верпую жену.


ПОДРУГИ.
Возвратясь из свадебного путешес­твия, отец с Рандой поселились у пас на вилле, потому что по зако­ну Ранда, как новая жена, должна была взять на себя обязанности матери по от­ношению к нам, детям прежней, умершей жены отца. Поскольку я, самая младшая из всех, была всего на год моложе Ранды, в нашей ситуации этот обычай оказывался нелепостью. Впрочем, в Саудовской Аравии никому нет дела до каж­дой конкретной ситуации, поэтому Ранда посе­лилась в пашем доме и, хотя она была не более чем ребенком, изображающим из себя женщи­ну, ей пришлось делать вид, что она управляет всем нашим хозяйством.

Ранда вернулась из поездки непривычно тихой и выглядела почти сломленной. Она мало говорила, никогда не улыбалась и ходила по нашей вилле с такой осторожностью, словно боялась что-то сломать или разбить. Отец был явно доволен своим новым приобретением и проводил все свободное время у себя вместе с юной женой.

Пошло три недели, в течение которых отец уделял Ранде все то же неустанное внимание, так что Али даже отпустил в моем присутствии шутку по поводу его сексуальной мощи. Я спро­сила его, а думает ли он о том, что чувствует Ранда, которой пришлось выйти замуж за чело­века много старше ее, за человека, которого она не знала и не любила. Выражение лица моего брата не оставляло никаких сомнений в том, что эта мысль никогда не приходила ему в голову. Узость его кругозора не давала ему возможности смотреть на вещи широко. Я по­думала, что на примере Али ясно видно, что душа саудовского мужчины — это темное бо­лото эгоизма, недоступное какому-либо состра­данию.

Мы с Рандой по-разному смотрели на жизнь. Она считала, что надо принимать жизнь такой, как она есть, я же считала, что смиряться не­льзя, что нужно пытаться сделать жизнь такой, какой ты себе ее представляешь. Ранда была болезненно застенчивой и робкой, тогда как я всегда чувствовала в себе жизненную силу, позволявшую мне противостоять суровой действи­тельности.

Я заметила, что Ранда постоянно смотрит на стрелки часов и начинает нервничать задол­го до того, как приходило время отцу вернуть­ся домой на обед или ужин. Оказывается, он велел ей, чтобы она успевала поесть до его приезда, а затем принимала душ и готовилась к встрече с мужем.

Каждый день ровно в полдень Ранда прика­зывала подавать себе обед. Она быстро ела и уходила в свои комнаты. Отец приезжал в час, обедал и шел к своей новой жене. В пять часов вечера он снова уезжал в свой офис*.
* В Саудовской Аравии рабочий день разделен надвое: с девяти утра до часу дня, затем четырехчасовой перерыв, а потом работа продолжается с пяти до восьми вечера. (Прим. пер.)
Видя, как подавлена Ранда, я подумала о том, что не мешало бы процитировать отцу из­речение из Корана, в котором говорилось, что каждый мусульманин должен делить свое вре­мя поровну между всеми своими женами. Отец же после женитьбы на Ранде полностью игно­рировал остальных трёх своих жен. Впрочем, по здравом размышлении я решила не иску­шать судьбу и оставила эти мысли.

По вечерам все повторялось. Ранда прика­зывала подать себе ужин в восемь, ела и ухо­дила в свои комнаты принимать раину и гото­виться к встрече с мужем. Больше мы ее не видели до того момента, пока отец не уезжал утром в свой офис. Ей было приказано не вы­ходить из спальни, пока он не уедет.

Наблюдая безрадостную, унылую жизнь Ран­ды, я не выдержала и решилась на рискован­ное мероприятие. У меня были две подруги, которые даже меня путали своей отчаянностью. Я подумала, что их пример может пробудить Ранду от спячки. Тогда я еще не понимала, какого джинна, выпустила на свободу, создав своеобразный девичий клуб, единственными членами которого были Ранда, мои подруги и я сама.

Мы назвали свой клуб «Бойкие языки», так как считали своей задачей путем обсуждений и разговоров набраться храбрости для вступления в борьбу против угнетенной роли женщи­ны в пашем обществе. Мы поклялись делать следующие вещи:

^ Использовать любую возможность, что­бы высказаться о правах женщин.

Каждый член брал на себя обязательство привлекать в клуб ежемесячно нового чле­на.

^ Выступать против того, чтобы молодых девушек выдавали замуж за стариков.

Мы, молодые женщины Аравии, понимали, что мужчины нашей страны никогда не станут думать о проблемах представительниц нашего пола, не говоря уже об изменениях нашего ста­туса. Мы верили, что мужчины в Саудовской Аравии могут править только до тех пор, пока женщины молча соглашаются с существующим положением вещей. Мы решили, что долгом каждой женщины является в своем узком кру­гу распространять эти идеи. Никаких решитель­ных действий мы не собирались предпринимать. Наши женщины настолько забиты веками рабст­ва, что сначала необходимо пробудить их дух.

Две мои подруги, Надя и Вафа, не принад­лежали к королевской семье, они были дочерь­ми богатых семей Эр-Рияда.

Отец Нади был владельцем крупной компа­нии, занимающейся строительными подрядами. На него работали тысячи наемных рабочих из Шри-Ланки, Филиппин и Йемена. Он был поч­ти так же богат, как члены королевской семьи, и без труда содержал трёх жен и четырнадцать детей. Наде исполнилось семнадцать, и она была средней из семи сестер. Она видела, как ее сестер выдали замуж, руководствуясь исключи­тельно деловыми соображениями. Сестрам ее повезло, у всех брак оказался удачным, и они чувствовали себя вполне счастливыми со свои­ми мужьями, оказавшимися неплохими людь­ми. Надя говорила, что такое везение не может длиться до бесконечности, и была уверена, что уж ей-то достанется старый, уродливый и жес­токий муж.

Впрочем, Наде повезло по сравнению с боль­шинством саудовских женщин — отец решил, что она должна продолжать свое образование. Он сообщил Наде, что не будет принуждать ее выходить замуж, пока ей не исполнится двад­цать один год. Поскольку граница была уста­новлена, Надя решила не терять времени. Она заявила, что раз у нее есть еще четыре года свободы, она постарается за это время попро­бовать в жизни все, что только возможно, что­бы было о чем вспомнить потом, когда ей при­дется влачить унылое существование замужем за каким-нибудь стариком.

У Вафы ситуация была другой: ее отец яв­лялся одним из руководителей мутавы, и его экстремизм породил экстремизм дочери, кото­рая не хотела мириться с порядками в доме. У ее отца была всего одна жена, мать Вафы, и он слыл очень жестоким и злым человеком. Вафа говорила, что не хочет иметь ничего общего с религией, которая выбирает своими лидерами таких людей, как ее отец. Вафа верила в Алла­ха и в то, что Магомет был его пророком, од­нако считала, что последователи Магомета ис­казили его учение, так как ни один Бог не позволил бы такого отношения к женщине, созданной им самим.

Для того чтобы сделать такие выводы, Вафе не надо даже было выходить из дома. Достаточ­но было взглянуть на ее мать. Бедной женщине запрещалось покидать дом; она была постоян­ной пленницей своего фанатичного мужа. Из ее шестерых детей пятеро были сыновьями, к тому времени уже взрослыми. Когда родилась Вафа, отец был страшно разочарован. Он со­вершенно игнорировал свою дочь, ограничива­ясь в общении с ней одними приказаниями. Он велел ей сидеть дома и учиться шить и гото­вить. С семилетнего возраста он заставлял ее носить абайю и покрывать волосы. Каждое утро, с тех пор как ей исполнилось девять лет, отец спрашивал ее, не появились ли у нее месячные. Он боялся, что его дочь может появиться на людях с открытым лицом после того, как в гла­зах Аллаха она уже станет женщиной.

У Вафы было мало подруг, а те, что были, переставали приходить к ней после того, как ее отец открыто спрашивал у них о месячных.

Мать Вафы, измученная бесконечными при­дирками мужа, в конце концов приняла реше­ние молча противостоять его самодурству. Она помогала дочери незаметно улизнуть из дому, а на вопросы мужа отвечала, что Вафа спит или изучает Коран.

Я считала себя отчаянной бунтовщицей, но Вафа с Надей только смеялись надо мной, гово­ря, что одной болтовней ничего не решить. Они считали, что все мои попытки пробудить созна­ние ни к чему не ведут. Моя жизнь и в самом деле не изменилась, и я решила, что они пра­вы.

Никогда не забуду инцидента, происшедше­го однажды в городе возле рынка, недалеко от того места, которое иностранцы называют «Пло­щадь чоп-чоп», подражая звуку ударов топора, которым преступникам рубят головы и руки по пятницам.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconКнига с самого начала проявляла характер. Она б
Эта книга посвящается вам, молчаливо страдающие от мысли, что во всем мире только вы одни отчаянно хотите освободиться от Телесного...

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconЕсть новости? спросил тот, что был выше ростом
Эта книга посвящается семерым людям сразу: Нейлу, Джесике, Дэвиду, Кензи, Ди, Энн — и тебе, если ты готов остаться с Гарри до самого...

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconМаленькая книга о капоэйре
Эта книга посвящается Дермевалю Лопезу де Ласерада, мастеру Леопольдинья, который открыл для меня таинства и маландрагенс капоэйры,...

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconМаленькая книга о капоэйре
Эта книга посвящается Дермевалю Лопезу де Ласерада, мастеру Леопольдинья, который открыл для меня таинства и маландрагенс капоэйры,...

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconДжоанн Кэтлин Роулинг Гарри Поттер и Дары смерти
Эта книга посвящается семерым людям сразу: Нейлу, Джесике, Дэвиду, Кензи, Ди, Энн — и тебе, если ты готов остаться с Гарри до самого...

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconЭта книга посвящается людям, которые занимались развитием моей личности
Ларри Максвеллу, моему брату, который поддерживал во мне стремление к психологическому росту

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconКнига эта посвящается всем достойным мужчинам и прекрасным женщинам ушедшим
Эта книга написана мной для всех мужских и женских особей, желающих повысить свой ранг в человеческой стае

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconНеобходимо иметь смелость видеть вещи такими, какие они есть
Эта книга о Западе, но не о том, который привыкли видеть миллионы людей «цивилизационной периферии» на красочных и обворожительных...

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconБорис Перчаткин. Огненные тропы Эта книга посвящается моему дорогому...
Эта книга посвящается моему дорогому сыну Олегу, пилоту, погибшему в авиакатастрофе

Эта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки iconЛетающая домохозяйка. Телесный хлам
Эта книга посвящается вам, молчаливо страдающие от мысли, что во всем мире только вы одни отчаянно хотите освободиться от Телесного...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов