Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2




НазваниеНазвание: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2
страница5/6
Дата публикации03.09.2013
Размер1.8 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6


торм приходился Гьюки пасынком.58–59.В саге Готторм дважды входил к Сигурду в опочивальню, но Сигурд обращал к нему грозный взгляд, и Готторм не смел напасть на него. Когда же Готторм пришел в третий раз, Сигурд спал.67–69.Эти строфы вторят заключительным стихам «Отрывка», который обрывается до смерти Брюнхильд.73.В саге, которая здесь вторит «Краткой Песни о Сигурде», умирающая Брюнхильд предсказывает дальнейшую судьбу Гудрун; но в «Песнь» этот фрагмент не вошел.77.Строки 5–7 в точности повторяют строки 3–5 из III.13, где «сын сына» — это Синфьотли; однако там слово «Вёльсунг» стояло в единственном числе. Здесь со всей отчетливост77–82.Заключительный фрагмент принадлежит исключительно «Песни». О строфах 79–81 см. «Начало начал», вступительную часть «Песни», строфы 11, 14–15.77–78.В отрывочной поэме X века о смерти свирепого Эйрика Кровавой Секиры, сына короля Харальда Прекрасноволосого и брата Хакона Доброго (см. комментарий к V.54), содержится примечательный образ: «герой Одина» приходит в Вальгаллу. Поэма начинается с того, что Один заявляет: ему приснился сон, будто он готовит Вальгаллу к приему целого отряда павших. Слышится шум: толпа мужей приближается к чертогу. Один велит мертвым героям Сигмунду и Синфьотли поскорее встать и пойти встретить убитого короля: наверняка это Эйрик.Сигмунд спрашивает у Одина: «Почему ты уповаешь на Эйрика более, чем на других конунгов?» — «Потому, что он обагрил свой меч во многих землях», — отвечает бог.Тогда Сигмунд вопрошает: «Почему ты лишил его победы, если знаешь, как он храбр?» На это Один говорит: «Потому, что нельзя знать доподлинно…» — и на этом (по крайней мере, согласно сохранившемуся тексту) он прерывается и произносит в заключение: «Серый волк глядит на жилища богов» (см. комментарий к «Upphaf» («Началу начал»), с. 198–200).Примечание о БрюнхильдНиже я привожу, с незначительными редакторскими исправлениями, содержание отцовских заметок, набросанных наспех мягким карандашом и довольно неразборчивых, в которых он интерпретирует запутанные и противоречивые повествования о трагедии Сигурда и Брюнхильд, Гуннара и Гудрун. Здесь я повторю то, о чем уже говорил в Предисловии: ни в этих записях, ни в любых других конспектах лекций по древнескандинавской литературе нет ровным счетом никаких свидетельств того, что отец написал или собирался написать песни по мотивам легенды о Вёльсунгах. Однако ж его суждения и взгляды, высказанные в лекциях, естественным образом проливают свет на отцовское восприятие источников в его собственных «Песнях».В своих комментариях к последней части первой «Песни» (с. 254) я упоминал о том, что отец полагал, будто фрагмент песни о Сигурде, известный под названием «Отрывок», который идет в Королевском кодексе сразу после лакуны, — это заключительная часть «древней, лаконичной песни, сосредоточенной главным образом на трагедии Брюнхильдгал (вслед за знаменитым ученым Андреасом Хойслером), что песнь, по всей видимости, начиналась с прихода Сигурда в палаты Гьюки: его радушно приняли, он побратался с сыновьями конунга и женился на Гудрун. Все это, вероятно, излагалось вкратце и без каких бы то ни было отсылок к предшествующему знакомству Сигурда с Брюнхильд. Отец утверждал, что ключевые составляющие образа Брюнхильд в этой песни были таковы:(1) Она — полумагический персонаж, заимствованный из легенды о валькирии.(2) Она окружила себя стеной пламени и поклялась выйти замуж только за того героя, который проедет сквозь огонь, предполагая, что это будет Сигурд.(3) Стену пламени действительно преодолевает Сигурд — но в обличии Гуннара. Брюнхильд связана клятвой. Она утешает себя мыслью о подвиге Гуннара.(4) Ее покой нарушен и гордость смертельно уязвлена, когда она узнает, что сквозь пламя проехал Сигурд: в придачу ее обманом заставили нарушить клятву выйти замуж за героя, проскакавшего сквозь огонь.(5) Ее месть принимает следующую форму: теперь она не может получить Сигурда, и значит, она его уничтожит (и тем самым смертельно ранит Гудрун, очевидный объект ее ненависти) и одновременно отомстит за себя Гуннару, вынудив его совершить страшное клятвопреступление. Так что, когда все закончится, Сигурд будет мертв, а она — готова за ним последовать, она сможет обернуться и сказать: «Сигурд не повинен ни в какой низости; ты один, Гуннар, покрыл себя стыдом» [таков финал «Отрывка», повторенный в строфах IX.67–69 «Песни»].(6) Для этого она говорит вопиющую ложь про себя и Сигурда. Она обвиняет его в нарушении клятвы, когда тот возлег с нею, проехав сквозь стену пламени. Это — ее единственный способ заставить Гуннара убить Сигурда [см. строфы IX.43, 46 и 49 «Песни»]. Позже она открывает правду [строфа 68, строки 5–8].Вот почему добавление Аслауг отражается на повествовании столь пагубно — даже если она и была зачата на вершине горы, а не после того, как стена пламени была преодолена во второй раз (см. с. 251).Думаю, мы может принять (писал отец) такую трактовку для песни, от которой остались всего-то 20 строф «Отрывка», и для одного из старейших стихотворных текстов традиции. Решение проблемы Брюнхильд-валькирии заключается не в допущении, что одна была смертной (Брюнхильд), а вторая — валькирией из более древнего «мифа», а позже они перепутались. Как мне кажется, дело в том, что валькирия — единственный значимый элемент истории, который в ней неизменно присутствует. [В отдельной заметке отец уточнял: «Брюнхильд никак не может быть мифологизированным “человеческим” персонажем (и с валькирией Сигрдривой ее путать не стоит). Она — “очеловеченная” валькирия».]Однако существуют, по меньшей мере, две разные трактовки этого образа. Есть — пробуждение заколдованной Одином валькирии, спящей на вершине горы (возможно, это специфически скандинавская концепция и потому более поздняя, поскольку изначально сюжет скандинавским не является). И есть гордая принцесса, одураченная своей же собственной уловкой (когда сквозь огонь проехал Сигурд, но в обличии Гуннара), — этот сюжет более южный. То, что утраченная песнь, заканчивающаяся «Отрывком», представляет собою эту более древнюю «южную версию», по-видимому, подтверждается важной подробностью, в которой она совпадает с не-скандинавскими версиями, а именно: Сигурд был убит вне дома, в лесу, и к убийству был причастен Хёгни (в «Отрывке» Гудрун стоит в дверях дома, когда братья возвращаются назад).Примечательно, что составитель Королевского кодекса счел нужным написать здесь отдельное пояснение, поскольку эта деталь явно озадачивала и его самого, и его современников (см. с. 258–259, комментарий к строфам 51–64). Он отмечает, что то же самое говорится в «Древней Песни о Гудрун» — в этом случае Сигурд был убит на тинге (месте сообразно скандинавской тенденции к индивидуализации и к концентрации действия в пространстве и времени, отражена в сохранившейся «Краткой Песни о Сигурде» (см. с. 254); именно этой версии следуют (без комментариев) сага и «Песнь» (см. с. 258–259).В своих заметках отец не рассматривал развитие сюжета о Сигурде и Брюнхильд в скандинавской традиции — в его противоречивых и взаимоисключающих вариантах, как видно по «Саге о Вёльсунгах». Но о том, какого мнения отец придерживался по ключевому вопросу, можно судить по случайному замечанию в другом тексте: отец считал, что «наи Брюнхильд».В заключение отец писал: «Таким образом, нам остается лишь выразить удивление, что автор саги, который решительно и не колеблясь делает выбор в пользу одной из противоречивых версий убийства Сигурда, не в состоянии остановиться на единообразной трактовке Брюнхильд. Поскольку принятие единой версии убийства наверняка подсказано художественными предпочтениями, будем справедливы к автору саги и предположим, что неясность и неопределенность положения Брюнхильд — это не показатель неумения. Автору требовалась целая совокупность мотивов и эмоций для главной трагедии — и во имя этого он был готов примириться с путаницей в предшествующих отношениях Брюнхильд и Сигурда. Иного выхода у него и не было: ведь каждая из теорий дополняла и обогащала ее мотивацию.В саге ярость и горе Брюнхильд отчасти подсказаны гордостью: она вышла замуж не за величайшего из героев (именно поэтому она ненавидит Гудрун); и, кроме того, к замужеству ее вынудили обманом (и за это она ненавидит Гуннара и Сигурда). Ее клятва нарушена — она ненавидит сама себя. На самом деле она любит одного Сигурда: ее заветное желание не сбылось, она готова скорее убить того, кого любит, нежели разделить его с соперницей. Ее обручение с Сигурдом расторгнуто по вине обоих: вмешательством судьбы и магии. Из-за этого она негодует на Сигурда (и на себя) — и в любом случае не намерена долее жить в браке с Гуннаром. А за всем этим маячит Один, и его приговор,Воистину запутанный клубок! И хотя создавался он главным образом как следствие случайности, сохранен он был, вероятно, в силу вкусовых предпочтений. Отчего бы это и не признать? Даже если мы не слишком погрешим против истины, сказав, что художник более талантливый взял бы все, что необходимо, от двух разных героинь-Брюнхильд и при этом не породил бы столько невразумительной и противоречивой невнятицы».Ранние наброски «Новой Песни о Вёльсунгах»Ранние черновики «Upphaf», то есть «Начала начал», не так просто проинтерпретировать. Существуют два варианта, явственно следующие один за другим; их я для вящего удобства буду называть текст A и текст B. Первый из них, текст A, под заголовком «Upphaf», содержит приблизительно столько же строф, как и конечный вариант, но не везде в той же последовательности; и формулировки варьируются на протяжении всего текста, пусть в большинстве случаев и незначительно. Первая строфа входит в число тех, что подверглись наибольшей переработке прежде, чем обрели окончательную форму: Разверзлись до времени Века бессчетные: Ни моря, ни мели — Молчала пропасть. Ни Земля не сваяна, Ни своды Неба: Раскрылась бездна, Не росли травы.Строфа 4 («Радость царила…») отсутствовала вовсе. Строфа 13 (в тексте A строфа 12) звучала так: Волк — на Одина С окончаньем мира (> ожидает бессонно) Фрейру Прекрасному — Пламя Сурта; Погибель Тора Придет от Дракона: Иссякнет все сущее, И сгинет Земля.Хотя в рукописи никакой отметки на этот счет нет, здесь со всей отчетливостью заканчиваются речи вёльвы; строфы 14–15, в которых вёльва рассуждает о роли Сигурда в Рагнарёке, здесь отсутствуют. Далее в тексте A следуют строфы 16–20 окончательной версии текста, заключительная часть «Начала начал», в которой боги готовятся к Последней Битве согласно пророчеству, и последние ее строки: «героя ждали, / избранника Мира». В A на данной стадии значение этих слов не разъясняется. Однако в этой версии строфы 14–15 окончательного варианта, отсутствующего здесь в предсказании вёльвы, служат заключением «Начала начал». Первая строфа звучит так: В день Судилища Придет бессмертный — Что вовек не умрет, Вкусивши от смерти, — Герой-змееборец Из рода Одина, Страж ограды, Избранник Мира.Заключительная строфа в тексте A практически совпадает со строфой 15 в ее окончательном варианте. Тем самым пророчество о Сигурде присутствует в A, но не в речах самой вёльвы.Второй текст B озаглавлен не «Upphaf», а «Старшая Эдда» (причины этого я разъясню чуть ниже). Он куда ближе к окончательному варианту в том, что касается мелких деталей в формулировках; строго говоря, отличия встречаются не так уж и часто. То, что этот текст является переработкой текста A, явствует из карандашных пометок, внесенных в последний: в тексте B они уже включены в записанный текст как таковой. Но он гораздо короче, чем A. Начальная строфа отсутствует (песнь начинается с: «Вот великие боги / взялись за труды»), — но строфа 1 в окончательном ее варианте («Издревле, допрежде / порожним был мир…») вписана карандашом на полях. Строфа 4 («Радость царила…») тоже отсутствует, как в A; но, что любопытно, недостает и всего прорицания вёльвы (строфы 10–15). Таким образом, текст B содержит в себе лишь 12 строф. Последний стих начинается с: «Гости — бессчетны…»; и последние строки стиха звучат не: «героя ждали, / избранника Мира», как в A и в окончательном варианте, а: «послушно ждали / последней битвы». Тем самым отсутствует мотив Сигурда как спасителя в день Рагнарёка (по замыслу Одина).Этой сокращенной версией «Начала начал» открывается доклад, прочитанный (или, что более вероятно, предназначенный к прочтению) перед неким обществом в Оксфорде. Непосредственно следом за стихотворным текстом говорится следующее:Думается мне, это все, что я могу сказать (от себя) касательно «Старшей Эдды». Вот вам древняя метрика и строфика, использованные в основном ее корпусе, — с их помощью некогда создавалась и наша собственная поэзия — да может создаваться и сегодня, если только потрудиться овладеть этим ремеслом (кстати говоря, непростым); вот то, что служило фоном для воображения эддических поэтов; и хотя это не перевод эддической песни, текст очень к тому близок, и все его составляющие можно отыскать в этой книге, по большей части в самой первой песни из всех, непосредственно посвященной именно этой теме.От доклада сохранились лишь первые абзацы: либо потому, что они набросаны на той же самой странице, что и последняя строфа песни, а остальное было выброшено; либо потому, что дальше доклад так и не продвинулся, по крайней мере в этой форме.Дата не проставлена. Более того, невозможно утверждать наверняка, зачем отец так сократил песнь; но вполне правдоподобное объяснение напрашивается само собою. В более ранний текст A включена весьма странная и примечательная концепция «особого предназначения Сигурда», «домысел современного поэта», — по его же собственным словам (см. Комментарии, с. 197–200). А теперь отцу в голову пришла идея предварить свой доклад зачитыванием краткого образчика своей собственной «скандинавской» поэзии. Но для того, чтобы воспользоваться для этой цели «Началом начал», необходимо было исключить все строфы, имеющие отношение к образу «избранника Мира» и к «особому предназначению Сигурда», — ведь благодаря им миф обретал новый смысл.Сочиняя это небольшое произведение, воспринимал ли его отец как прелюдию к пространной песни, посвященной легенде о Сигурде? Трудно сказать (название «Начало начал» совсем не обязательно подразумевает именно это; возможно, речь идет о содержании песни — как сам я склонен думать).Прочие сохранившиеся черновики, упомянутые на с. 51, часть I «Новой Песни о Вёльсунгах», «Золото Андвари» и первые девять строф части II, «Сигню», соотносятся с окончательным вариантом так же, как текст A «Начала начал»: в них обнаруживаются постоянные расхождения на уровне лексики и отдельных оборотов.GUeDRGU(Новая Песнь о Гудрун)1 Померкло пламя, Потухли угли, Пылью остылой Пепел развеялся. Солнце село — Не стало Сигурда. Брюнхильд сгорела, Что буйный пожар.2 Былое блаженство И боль — иссякли, Но горе Гудрун Гнело все сильнее. Не рассталась с жизнью, Хоть жить — постыло; Бродила, безумная, В бору и пуще.*3 Армии Атли Алчут сечи: На востоке воспряла Великая сила. Губил он готов, Грабил их золото; Сонмы всадников Спешили на запад.4 Сын Будли О сече помнит, Что брату Будли Была погибелью. До злата алчный, Злосердный конунг Слыхал о сокровище, Сокрытом на пустоши.5 О сокровище Фафнира Слухи множились, Что в земле Нифлунгов Нифлунги прячут; О златой прелести Знатной Гудрун, О скорой смерти Старого Гьюки.*6 Из могучего Мирквуда — Мрачные вести: «Армии Атли Алчут сражений. Вражда воспряла, Восстали недруги: Под дробным топотом Дрогнул Гунланд!»7 Говорит Гуннар, Грозный воитель:Гуннар: «Суровой ждать сечи, Свирепой распри! Смирим ли алчность Сребром да златом, Сребром да златом Или сталью острой?»8 Вождь величавый, Вымолвил Хёгни:Хёгни: «О силе Сигурда Скорбим мы ныне! Из войн Вёльсунг Выходил с победой. Днесь лишь в сечи сможем Спасти наши земли».9 Сказала Гримхильд, Седая ведунья:Гримхильд: «Прекрасна Гудрун — Прелесть златая; Союзом свойства Свяжем мы недруга, Владычица Гунланда Нас вызволит в бедствии!»10 Гудрун гости В горе застали. В терему лесном Ткала одиноко, По тканям тонким — Тени да образы: Плетенья печали И подвиги древности.*11 Одина древнего В одеждах синих, Легконогого Локи, Чьи локоны — пламя, Водопадов Андвари Волну серебристую И злато Андвари Заботливо выткала.12 Прочно построены Палаты Вёльсунгов, Древа древнего Долги ветви. Гримнира дар Грозно сверкает, Стойкий Сигмунд Стоит, не дрогнув.13 Своды Сиггейра Сияют жарко — Огнем объяты, Одеты пламенем. Сигню стояла там, Сигмунду рада: Огнем опоясана, Объята пожаром.14 На стругах Сигмунда Серебро — щиты, Волны вскипали, Ветер — рвал их, Скользил неспешно Синфьотли одр По вольным водам, Ведомый Одином.15 Трудился Регин У красных угольев: Откован Грам был В огненных искрах. Дремал над добычей Дракон шлемоносный, Под черным чревом — Чистое злато.16 Отбрасывал тень Одинокий всадник: В броне золотой, С блистающим Грамом. Солнечный Сигурд, Семя Вёльсунгов, В ворота Гьюки На Грани въехал.*17 Виру видную Вез Гуннар, Склонился смиренно Спесивый Хёгни. Гудрун приветили Гуннар и Хёгни; Отвернулась Гудрун — Ожгла ее ненависть.18 Вошла Гримхильд, Вероломная сердцем:Гримхильд: «Дочь дорогая, Досадовать полно! Сгорела Брюнхильд, Боль — иссякла; Дорожи жизнью — Желанна краса твоя».19 Гудрун горестно Глаза вскинула — Темны тоскою, Туманны от скорби. Темная мудрость, Твердая воля — В глазах Гримхильд. Глядит на дочь она.20Гримхильд: «Армии Атли Алчут сечи: Велик владыка Восточных народов. В пышных палатах Пировать королеве — Вознесется владычица Над всеми женами!»21Гудрун: «Серебром да золотом Сияли дни мои, До приезда Сигурда — Серебром да златом. Деве средь дев, Дивно жилось мне; Лишь сны смущали — Лишь сны да мороки,22 Олень мне снился, Сиявший золотом; Стрела сверкнула — Сразила насмерть. Волка ты вручила мне Врачевать горе; Братней кровью Сбрызнул меня он.23 Не питаю приязни к ним, Не поверю вовеки, Но братней крови Не брать бы на душу! От муки немалой Муж излечит ли Горемычную Гудрун В Гунланде чуждом?»24Гримхильд: «Не брани братьев! Брюнхильд — причина Тоски твоей тяжкой. Томит их беда твоя. Сны, случается, Судьбу предрекают; Судьбу да стерпим, Пусть сны — зловещи.25 Гунны — богаты, Гунланд — обширен, Сильнее Атли На свете нет конунга. Злато — благо, Хоть болит сердце; Королевино ложе Лучше вдовьего!»26Гудрун: «Пугаешь почто Пылающим взором, Участь ужасную Умышляешь приблизить? Свела меня с Сигурдом — К скорби то вышло. Оставь же в покое, Оставь свою дочерь!»27Гримхильд: «Нет покоя — живым, Нет повода плакать Тем, кто стойко и смело Судьбе противится! Покоя не дам тебе! Повеленью внемли — Иль жалеть всю жизнь тебе, Что жила на свете!»28 Под пылающим взором Поникла Гудрун: Глубок и грозен, Горел он мрачно. Не спросив согласия, Сведуща в мудрости, Вышла Гримхильд, Гудрун — осталась.*29 Прелесть Гудрун Пленила Атли, О сокрытом под спудом Сокровище грезил он, О змиевом злате, Завещанном Сигурдом, О супруге Сигурда, Светлейшей из женщин.30 Брачную чашу Блаженно выпил За бледную Гудрун В блестящих одеждах. Обещался обетами Обоим братьям; Союзом свойства Скрепил замиренье.31 Темны и тяжки Твердыни своды, Грозны и гулки Гуннов палаты. При Атли — конунги, Конники храбрые, В броне битвенной — Бессчетные воины.32 Воссела Гудрун Владычицей Гунланда, Хладно ложе Королевы гуннов. Ликом прелестна, Любима мужем, Снега белее, О смехе — забыла.33 Но жарче жгла его Жажда злата: О сокрытом под спудом Сокровище грезил он. Добро драконье Не дали Атли: В земле Нифлунгов Нифлунги — спрягали.34 Долго он думал, Поддавшись алчности: Пробудилась пагуба И память о войнах. Глухими ночами Глядел на жену он, Ночами бессонными Бредил золотом.35 Обещавшись обетом, Обдумывал козни — Но сокрыл в сердце Свирепый умысел. Сном забывшись, Слова бормотал он. Разгадала их Гудрун, Горе предчувствуя.36 На пир праздничный Приглашает Атли: В палаты пышные Позвал гостей он: Соседей и сродников Скликал в хоромы — К даренью перстней, К питью и смеху.*37 Винги как ветер На верном коне Посланцем Гунланда Поспешал на запад. К гордому Гьюкингу, К Гуннару прибыл он, К прирейнским палатам Просторным и светлым,38 Пили в палатах; На посланца косились: Гуннский голос Грянул в чертоге. Речь роковая Раздалась под сводом, Приветил Гуннара Гость шлемоносный.39Винги: «С порученьем поспешным Послал меня Атли: Через чащу черную Мчал верхом я. Привет его — Гуннару, Гуннару с Хёгни. Вести внемлите: Веселья с лихвой вам!40 Пир праздничный Пышно устроен: Соседей и сродников Скликают в хоромы. Подарят перстни, Пестрые ткани, В серебре — седла, Сияющий пурпур.41 Щитов и шлемов — Щедро на выбор, И копий крепких, И кованых лезвий. Даров вам даст он: Дорогие металлы, Клинки золоченые И земли богатые».42 Главу склонив, Гуннар Говорит брату:Гуннар: «Что скажет Хёгни? Слыхал ли зов он? Не горы ли злата На Гнитахейди — Наследие Нифлунгов? Нужна ль подачка нам?43 Есть ли меч на востоке Моему под стать? Или гуннские шлемы Грознее наших? Иль вассалы мы Атли, Чтобы взять землю От гордого гунна? Говори, Хёгни!»44Хёгни: «О Гудрун гадаю — Горько на сердце. Перстень прислала мне, Перстень — и только. Волчий волос Вьется по ободу, Выжидают волки У вехи последней».45Гуннар: «Руны мне шлет она — Руны целящие: Послание писано На плашке из дерева. Поспешить призывает На пир отрадный, Забыть заботы И зло былое».*46 Дары дал Гуннар — Дорогую награду; Вином велел Величать гостя. Пили в палатах До поздней ночи, С судьбой не считались; Стоял там гомон.47 Вошла Гримхильд, Ведунья седая, Разгадала руны — Резные знаки. Омрачилось чело ее, Чуя недоброе; Говорит Гуннару Грозное слово.48Гримхильд: «Рунам не верю Резаным хитро — Вязь витая Выцвела пятнами. Ниже под ними Есть надпись иная. Коль прочла подлинно — Предвестье зла они».49 Гуннар хмельной Гостю ответствовал:Гуннар: «Вкусом не вышло Вино у гуннов! Хлопотно ехать Хлебать ваше пиво! Подло питье — Не поскачет к вам Гуннар!»50 Взвеселился Винги:Винги: «Владыке скажу ли, Что в стенах Гьюки Не стало конунгов? Рун разгадчица Правит мужами, О сути слов его Судит — женщина?51 В путь пора мне, Потому не сокрою: Много лет Атли, Но молод — Эрп. Сыну сестры вашей — Семь годов лишь: Потребно помочь ему Править вотчиной.52 Поддержку и помощь Провидел он в Гуннаре, Сыну сестры Сулил в нем заступника. Великой вотчиной Владеть судил вам, Но страх в вашем сердце, Смущают вас тени».53 Ответствовал Хёгни, Храбр и надменен:Хёгни: «Хула на хозяев Хмелем подсказана! Не стар и не сед Славный наш конунг, Королевы рейнские — Кладезь мудрости.54 По слухам, не стар еще Свирепый Атли, Чтоб водить войско, Чтоб взалкать богатства. Далек еще день тот, — Думаю мрачно, — Как Эрп или Эйтиль Атли наследуют!»55 Отвечал Гуннар С громким смехом — Выпил он вдосталь Вина хмельного:Гуннар: «Пусть наследие Нифлунгов Отнимут волки, В палатах пустых Приютятся медведи!56 Ветру — веять, Где вино мы пили, Но в гости к Гудрун Гуннар поедет! Вослед тебе, Винги, Вскоре помчим мы! Рев рогов наших Растревожит Гунланд!»57 (С сокрушенным сердцем Сказал тут Хёгни:)Хёгни: «С Гуннаром еду — На горе обоим. Сколько раз слыхали мы Советы Гримхильд; Всегда внимали им — Вели не к добру они. Днесь правду рекла — Презрели наказ мы».58 Воззвал Винги — Вероломец речистый, Предатель подлый, Презревший клятвы:Винги: «Пусть ввысь меня вздернут, Пусть возьмет Хель меня, Пусть враны рвут меня, Коли руны солгали!»*59 От земли Нифлунгов Нифлунги едут: Скоро скачут Со свитой малой. Седая старуха — Стояла Гримхильд; Глаза гасли, Гибель предвидя.60 Слово — сказано, Сердца — укрепились; Судьбе следуя, На смерть поехали. Вспять вернуться Вотще к ним взывали Ведун и воин: Веселясь, умчались.61 Кони шли вскачь, Высекая пламя, Гудели горы, Гати вторили, В пасмурной пуще Пугались олени, Над лугом и логом Летел конский топот.62 Поток пенный Переплыли отважно; Гнулись весла, Грозя сломаться. Брызги по борту, Блестя, искрились; У брега без привязи Бросили лодки.63 Рога ревели В роще и пуще, Гудел Гунланд От грохота конников. Броня златая, Блестя, искрилась; Кони скакали Карьером бешеным.*64 С вышней вершины Видны чертоги. Стены и своды, Строенья дивные, В оправе леса, В ограде копейщиков; Коней не счесть там И кованых шлемов.65 Дрогнули древки, Во дворе зашумели, Стуку щитов Сталь отзывалась. Засовы задвинуты, Заперты двери. Стукнул в створки С силою Хёгни.66 (Вышел Винги — Вероломец речистый:)Винги: «Стучать не стоит — В стенах ждут вас! Петли пеньковые Приветят Нифлунгов! Серый волк, Свирепый орел И враны рады Рвать ваше мясо!»67Хёгни: «Пусть вестники — святы, Но враль бесчестный Повиснет первым — Прими тебя Хель!» На суку дубовом, Связав руки, Высоко его вздернули На виду у гуннов.68 Взъярились гунны, Вспыхнула ненависть; Ринулись рьяно Рати в сраженье. В бою бились Будлунги, Нифлунги; Лучились лезвия, Лопались шлемы.69 Натиск недругов Назад отбросили, Гнали вспять гуннов Под гвалт и крики. В проем ворот Прыгнул Хёгни, Рубил в две руки, Расшвыривал воинов.70 Героев горстка Грозою яростной, Потоком пламени Прорвалась под своды. Волки — вслед им, Врата обагрились. Стенали стены, Стонами полнились.71 Круты ступени Каменной лестницы К сумрачным сводам Под сень порталов. Там выждав, воскликнул Воинственный Хёгни:Хёгни: «Вперед, о витязи! Всласть попируем!»72 Вышел Атли Во власти гнева:Атли: «Входите, вассалы! С веселым почином вас! Смерть — снедь здесь, Судьба — завершенье. Путы здесь — перстни: Платите выкуп!73 Злато змиево, Завещание Гудрун, Сокровище Сигурда Мне в собственность дайте!» Храбрый Хёгни Хохочет дерзко, Гуннар гневливый Грозно молвит:74Гуннар: «Не видать вовек тебе Выкупа Гуннара! Жизнь в жертву Не жаль отдать мне. Страшна — стоимость В сделке кровавой: Бойцов бесстрашных Бессчетные жизни!»75Атли: «Неразумны Нифлунги — Ненависть позабыли: Кровью друга Их руки омыты. За горе Гудрун Гудрунин муж Мрачную месть Мыслит содеять!»76Гуннар: «Нет воли в том Гудрун! Виры златой она Не ждет и не жаждет: Жаден лишь Атли!»Хёгни: «Время вышло Вершить искупленье! Будет болтать — Битва в разгаре!»77 Рокот рогов Раздался под сводами — Грядут гости, Грозен их натиск! Пятнали плиты Потоки крови, Звенели злобно Змеистые стрелы.78 Стукнули створки, Стены дрогнули. Гуннские ратники Ринулись в битву. В бранной сече Броня трещала — Как по ста наковальням Стучали молоты.*79 Горевала Гудрун В гулких палатах, От думы к думе Душа металась. Под гам и грохот Горько рыдала: В битве бургунды Были отброшены.80Гудрун: «Не питаю приязни к ним — Простить не в силах! Волка вручили мне Врачевать горе. Се! гложет их волк — Горько мне ныне! К слезам и скорби На свет родилась я!»81 Заломив руки, В зале парадном К вассалам верным Воззвала Гудрун:Гудрун: «Кто в черных чертогах Чтит королеву — Да удержит длань свою От дьявольской сечи!82 Кто ложью не льстится, Кто любовь почитает, Кто помнит пагубу, Правителей гуннских — К бою! Бейтесь Бок о бок с героями, Что преданы подло Племенем тролльим!»83 Сидел там Атли, Свиреп и гневен, Но рос ропот, Распалялись люди. Гунланда готы Горести вспомнили: Войны в Мирквуде И войны былые.84 Палаты покинули, Поднялся гомон. Недавние недруги Ныне что братья: «Готы и Нифлунги Гуннов изрубят Богам во славу — Пусть берет их Хель!»85 Героев горстка Грозно ответила (К стене — спинами Стояли воины):Нифлунги: «Добро же, други! Драка в разгаре! Пропоем песни О праотцах древних!86 О гордости готов Гуннар запел там; О Йормунреке, Яростном конунге, Об Ангантюре И армиях давних, О Дюльгье, Дунхейде И Данпарских стенах.87 Храбро ринулся Хёгни в схватку, Сын его Сневар Сражался рядом. Угодил Хёгни Под удар недруга, Щит расшибся В щепы мелкие.88 Сразили Сневара В сече кровавой: Смерть он принял, Смеясь мрачно. Не рыдал Хёгни — Из рук его щит Принял, склонившись, Прянул вперед он.89 Спешат по ступеням Сквозь струи алые, В створки темные Стучат громко. Путь прорубили, В палаты Атли С ревом ринулись; Руки — кровавы.90 Гудрун приветили Гуннар и Хёгни:Гуннар и Хёгни: «Пир пышный Пришелся по нраву! Судьбы суровые Сподвигнут ли вновь нас Выдавши замуж — Вдовой тебя сделать?»91Гудрун: «Коль за муки мстите вы, Милость явите! Сдержите руку — Рока не близьте!»Гуннар и Хёгни: «По сестрину слову Пусть спасает шкуру! Ему платье пристало — Не панцирь воинский!»92 Усмехаясь угрюмо, Ушел прочь Атли. С Гудрун Хёгни Горько простился.Хёгни: «Виру я выплатил — Внял мольбе твоей! Себе на погибель Пощадили мы недруга».*93 Верных вестников Высылает Атли; Воспряли воинства, Внемлет Гунланд. На снедь стервятникам За стены швырнули Готы и Нифлунги Гуннские трупы.94 Солнце село, Сгустились тени В гулком чертоге — Гордости Атли. В нужде отчаянной Нифлунги храбрые Дожидались исхода, Двери замкнувши.95 Ночь накрыла мир И недвижный град; Стенали совы В свете мертвенном. Глаз не смыкая, Гуннар и Хёгни Бессонными стражами Сидели молча.96 Крикнул вдруг Хёгни:Хёгни: «То не крыши горят ли? Не заря ль занимается, Загоревшись до срока? Не драконы ли гуннские, В гуле и пламени Виясь, подлетают? Вставайте, герои!»97 Отвечал Гуннар:Гуннар: «Охраняйте двери! То не змей, не заря Зловеще пылают; Островерхие крыши Окутаны мраком, Под луной бледной Ложатся тени.98 Поступь слышится, Пышут факелы, Броня бряцает, Блещут кольчуги, Воют волки, Вороны каркают, Сталь сверкает, Сияют щиты».99Гуннар и Хёгни: «Вставайте, воспряньте! Война в разгаре! За мечи возьмитесь, Вздевайте шлемы! Вставайте, о воины, Взысканы славой! В Вальгаллу вольготную Ведут дороги».*100 Под сводом сумрачным — Стук и грохот: Топоры трещали, Тупились мечи. В кузне битвы Кипела работа: Крушили в крошево Копья и шлемы.101 Громят гуннов, Гонят наружу, Давят медведи, Держатся вепри. Половицы и плиты — В потёках алых. День забрезжил, Дверь — устояла.102 Держалась пять дней Доблестных горстка; Дрогнули двери, Древесина треснула. Заградили пролом Завалом из трупов — Гуннов и Нифлунгов Гибло немало там.103 Томим мукою, Молвил Атли:Атли: «Погибли соратники, Противники — живы, Други и сродники Изрублены в сече. Обделен златом, Во зло — жена мне; В седой старости Обесславлен навеки.104 Скорбь и стоны В стране моей ныне! В палатах праздничных — Подлые змии! Столпы статные Стали багряны В покоях пышных, Построенных Будли».105 Бейти промолвил, Беду измыслив — Лукав был сердцем Советник конунга:Бейти: «Проклят пагубой Прекрасный чертог твой! Лишиться малого Лучше, чем все отдать.106 Пламя поборет Подлых змиев, Погребальным костром Палаты им станут!» Разор и разгром Разъярили Атли, Бесчестьем не брезгал Бесславный конунг.107 В ограде огненной — Отважные Нифлунги; Багряные блики Броню пятнают. Стены и скрепы — Старое дерево — Трещат и тлеют, Трескаясь, рушатся.108 В дыму душном Дробятся угли, Шипя, падают В потёки крови. В чаду черном Чертоги тонут, Пот льет потоком. Проем — удержан.109 Щиты воздевши Над шлемами смятыми, Головни топтали В текучих струях, В жажде жгучей Жадно кровь пили, Один за одним Отбывали в Хель.110 Бросились братья Сквозь брешь — что вепри, Черны, чудовищны, Не чая спасенья. Ни щитов, ни шлемов; Беззащитны, изранены; Сломались мечи. Схватили их гунны.111 Что пугливые псы Подняли вой гунны: Рвали их и разили Руками кровавыми. Хрустели шеи, Хребты трещали. Се! Правитель бургундов Повержен и связан.112 Последним в побоище Полонили Хёгни: Зубами грыз он Заклятых недругов. Судьба свершилась, Серела пыль. Нужда Нифлунгов И ночь — приспели.113 В темницу тесную, Во тьму сырую Ввергли Хёгни, Выставив стражу. В горнице Гудрун Гуннар связанным Брошен к ногам Безумного Атли.114Атли: «Дожидался долго я Дня желанного — Мести Будлунга Бургундскому конунгу. Во прах и пыль Повергнут к ногам моим Гордец Гуннар! Гудрун, взгляни-ка!115 Сигурда вспомни, Скажи мне ныне: Сладко ль смотреть На страшную месть? В змеиной яме Заждались гадюки: Жалят жесточе Железа острого».116 На глазах у Гудрун Гуннара пнул он.Гудрун: «Подл ты, Атли! Позор будь удел твой! Эрпом и Эйтилем Естество заклинаю (Сынами сестры Скорбных сих пленников) — Подыми их из праха! Пощади жизни!»117Атли: «Пусть златом змиевым Заплатит выкуп — Сокровищем светлым, Что Сигурд взял с бою! Злато, злато, Забота снов моих! Коль готов на то Гуннар — Гибель не ждет его».118Гуннар: «Заплачу я золотом Завидную цену: Дам свою долю — Добра половину. Половина — у Хёгни. Храбрец надменный Не поступится правом До последнего вздоха.119 Пусть сердце Хёгни Сожмет рука моя — Из груди с кровью Клинками исторгнуто; И златом змиевым Заплачу тебе я — Все добро, что есть, Достанется Атли».120Гудрун: «О жизни Хёгни, О жалости к брату, Молила не меньше я, Ради малых чад наших!»Атли: «Про троллий нрав его Твердят недаром! Завладею я златом, Хоть заплачет Гудрун!»121 Ушел Атли, Умыслив недоброе; Ведуны ж велели Внять совету. Страшась королевы, К коварству прибегли: Раба взяли, Ввергли в узилище.*122Раб Хьялли: «Увы уверткам Да войнам конунгов, Коли смерть сулит мне Смута злосчастная! Рассвет рдяный, Работа дневная, Очаг вечерний — Исчислены дни мои!»123Гунны: «Свинопас Хьялли, Сердце давай нам!» Взвизгнул раб при виде Вострого лезвия. Обнажили грудь ему — Горестно взвыл он, Пищал пронзительно, Почуяв железо.124 Визгу внимая, Вымолвил Хёгни:Хёгни: «Нытье несносно, Ножи — милее! Коль надобно сердце вам, Найдется получше: Не дрожит — держите! Все живее управитесь!»125 Взрезали Хьялли, Вынули сердце, В златой посуде Подали Гуннару:Гунны: «Смотри: вот сердце! Скончался Хёгни!» Рассмеялся раскатисто Ратоборец Нифлунгов.126Гуннар: «Смотрю я на сердце Слабого труса. У смелого Хёгни Сердце — не дрогнет. Дрожит оно дробно: Дрожало сильнее, Под ребрами рабьими Робости полное».127 Рассмеялся раскатисто, Расставаясь с жизнью, Под вострым лезвием Владыка Нифлунгов. Взрезали Хёгни, Вынули сердце, В златой посуде Подали Гуннару.128Гуннар: «Смотрю я на сердце Смелого воина. У славного Хёгни Сердце — бестрепетно. Не дрогнет днесь оно, Не дрожало и прежде Под ребрами ратника, Рожденьем высокого.129 Один лишь в живых Остался из Нифлунгов: Знаю я, где злато, Завещано мне оно! Ни в палатах, ни в поле, Ни в подвалах сокрытых Не сыщут сокровища Ни соратник, ни недруг.130 Кольца да кубки Канули в Рейн, Бледнеет блеск их В бурливых водах. Приняла пучина их, Поглотила тьма: Нет проку в них людям, Как в прежние лета!131 Проклят будь Атли, Презренный конунг, Злом запятнан, Злата лишился, Злата лишенный — Златом истерзан; Убийством замаран, Убийцей ославлен!»132 Безумным бликом Блеснули, вспыхнув, Очи Атли: Обида жгла его.Атли: «Пусть язвят его в яме Ядовитые гады! В ров роковой Бросьте нагого!»*133 С горящим взором Гудрун ждала там: Стойкое сердце Стыло злобою. Гнев захлестнул Гримхильдину дочерь: Нещадная ненависть, Неизбывная ярость.134 Гуннар нагим Гибели ждал там; Сползались беззвучно Скользкие змеи. Ядовиты клыки, Языки — раздвоены, Безвекие очи Блещут угольями.135 Схватил он арфу, Сестрой присланную; Заиграл звучно: Звенели струны. Слова славы Слышали люди: Рвалась вверх песня Над рвом змеиным.136 Свившись в спирали На склизком камне, Замерли змеи, Застыли недвижно; Скованы сном, Слегка колыхались: О гордости Гуннара Гуннар пел там.137 Как весть в Вальгалле Вольно разносится, Так златых богов Звал он поименно: Об Одине пел он, Об Одином избранных, О мужах могучих Мира былого.138 Гадюка громадная, Гнусно блестящая, Из выемки в камне Выползала неспешно. Под струнный рокот Слушали гунны Слова страшные О судьбе Гунланда.139 Вековая гадюка Со вздутым чревом Жало в грудь ему Жестоко вонзила. Вскрикнул Гуннар На вздохе последнем. Смолкла арфа, Сердце — не билось.140 Крик тот короткий Королева услышала, Сидя в страхе За стенами горницы. Эрпа и Эйтиля Эхом окликнула: Темны их кудри И темен взгляд их.*141 Костры сложили, Статные, гордые, Высоко вознесли Воинов Гунланда. Сложили костер На серой равнине, Нагими легли там Нифлунгов витязи.142 Полыхал пламень, Пылали ветви, Клубился дым Под крики и гомон. Пламя померкло, Потухли угли, Пылью остылой Пепел развеялся.143 Полны палаты: Пили там гунны На пиру погребальном — За павших в битве. Пожрало пламя Побежденных недругов, Ныне Атли — владыка Востока и Запада.144 Добро дарил он Как дань за раны: Виру великую За воинов павших. Хвалили владыку На хмельной тризне, Пили, пьянея, В палатах шумных.145 Вышла Гудрун, Вынесла кубки:Гудрун: «Славься, о конунг, Счастья несу тебе!» Взахлеб выпил, Веселясь, Атли: В убытке — злато, Но убит — Гуннар.146Гудрун: «Славься, о конунг, Слушай речь мою: Молила за братьев я — Мертвы они ныне. Эрпа и Эйтиля Ежели ищешь, О сынах не спрашивай — Смерть их настигла!147 Сердца их съел ты Со сладким медом, Кровь их красная Капала в чаши, Черепа их — чаши В чеканной оправе, Кости их — псы Клыками дробили».148 Плач и пени Поднялись в зале; Люди в ужасе Лица прятали. Пал на плиты, Побелев, Атли, Замертво рухнул, Словно зельем отравлен.149 В пустой покой, В постель отнесли его, Ушли, уложив: Ужасен сон был. Выли волки, Вопили жены, Рычали псы На рогатый месяц.150 Вошла Гудрун, Взор ее — жуток, Темны — одежды, Тверда — решимость.Гудрун: «Проснись, презренный! Проснись от дремы!» В сердце нож ему С силой воткнула.151Атли: «Дочерь Гримхильд, Длань кровавая, Псы порвут тебя, Пошлют тебя в Хель! Камнями побьют тебя, На костре заживо Пылать и гореть тебе, Порождение ведьмино!»152 С насмешкой Гудрун Направилась к двери:Гудрун: «Гибель грядет, Гореть — тебе здесь! Труп — на костре, Трут заготовлен! Се! сгинет со света, Скончается Атли».153 Развела огонь она, Раздула искры: Пылали палаты, Псы — скулили. Бревна и брусья Брало пламя, Расстались там с жизнью Рабы и служанки.154 Стлался дым Над сонным городом, Свет разливался Над сушей и лесом. Визжали волки, Вопили жены, Выли псы Во владениях гуннов.155 Так сгинул со света, Скончался Атли; Над губителем Нифлунгов Ночь опустилась. О Вёльсунгах, Нифлунгах, О нарушенных клятвах, О скорби и смелости Слова — окончены.*156 До скончанья сроков Слова не изгладятся, Пока помнят потомки О прошлой славе. Горю Гудрун — Не гаснуть в мире, До скончанья сроков Ее скорби да внемлют.157 Мысли — мутились, Мертвело сердце; Душа иссохла, Душила ненависть. Не рассталась с жизнью, Хоть жить — постыло; Бродила, безумная, В бору и пуще.158 Через реки тусклые, Через рощи и чащи, Через скалы брела она К бурливому морю. В воду кинулась, Волна не взяла ее — Близ пучины пенной Печалилась Гудрун.159Гудрун: «Серебром светлым Сияли дни мои, В преддверии Сигурда — Серебром да златом. Деве средь дев, Дивно жилось мне; Лишь сны смущали — Сны неспокойные.160 Пять печалей Послали мне судьбы: Сражен был Сигурд, Скорбь — беспредельна. Против воли выдали Вдову за Атли: Долго длилось Души мученье.161 Вырвали сердце У славного Хёгни: В моем сердце стыла Скорбь нестерпимая. Гуннара слышала Глас из могилы, Горем горьким Тот голос стал мне.162 Сынов сгубила я В слепом безумии: Жжет меня жало Жестокой боли. Не сидят по скамьям Ни сыны, ни дочери; Мир опустел, Море — студено.163 Сражен был Сигурд: Скорбь — безмерна, Неизбывна ненависть — Недуг моей жизни. Сигурд, Сигурд, Серого Грани Седлай и взнуздывай, Сыщи меня ты!164 Помнишь посулы Постели брачной? Взойдя на ложе, В любви клялись мы: Белый свет я брошу, Но буду с тобою; Покинув Хель, Примчишься ко мне ты!»165 В волны кинулась, В воды канула — В пучине пенной Печаль утопила. Но горе Гудрун Не гаснет в мире, До скончанья сроков Ее скорби да внемлют.*166 Так слава иссякла, Сгинуло злато; Ночь поглотила Песни и гомон. Духом воспряньте, Девы и витязи, Се — песнь печали Прошлого времени.КОММЕНТАРИИна части песнь не поделена, ссылки даются на номера строф.С древними первоисточниками «Песнь о Гудрун» соотносится примерно также, как «Песнь о Вёльсунгах», однако в данном случае источники в значительной степени сохранились в песнях «Эдды», а «Сага о Вёльсунгах» не играет роли столь важной. По своему содержанию «Песнь о Гудрун» фактически представляет собою сложное переплетение эддических «Песни об Атли» и «Речей Атли» в сочетании с несколькими совершенно самостоятельными сюжетными линиями.Мой отец посвятил «Песни об Атли» немало времени и сил и подготовил очень подробный комментарий (как основу для лекций и семинаров) к данному исключительно трудному тексту. Этой песнью отец искренне восхищался. Несмотря на ее состояние, «перед нами (писал он) — великая поэзия, способная взволновать нас и сегодня именно в силу своих поэтических достоинств. Ее стиль восхваляют единодушно и заслуженно: стремительный, сжатый, энергичный и, в своих ограниченных пределах, на диво образный. Автор песни знал, как воссоздать мрачную, зловещую атмосферу, подсказанную самой темой. Она живет в памяти как одна из составляющих «Эдды», исполненная той демонической энергии и силы, что обнаруживаются в древнескандинавском стихе».Но текст как таковой, в составе Королевского кодекса, с его явно искаженными, поврежденными или неразборчивыми строками и строфами, его несообразными добавлениями и странными перепадами размера, за многие годы, как и следовало ожидать, успел породить огромное количество противоречивых критических работ. Однако здесь я в подробности вдаваться не стану; скажу лишь, что отец в порядке гипотезы объяснял состояние «Песни об Атли» переработкой песни более ранней: переработкой, которая сама подверглась «усовершенствованиям», дополнениям, повреждениям и хаотическим перестановкам.Следом за «Песней об Атли» в Королевском кодексе идут «Речи Атли», самая длинная из всех героических песней «Эдды». В самом ли деле их автор был знаком с «Песней об Атли» (отец считал это невозможным) или нет, но «Речи Атли» — текст несомненно более поздний, и если в нем пересказывается та же самая история и сохранены старые имена, он тем не менее претерпел высокохудожественную переработку: можно сказать, что сюжет изъяли из Героического Века и поместили в совершенно иную эпоху. По этому поводу отец писал: «“Песнь об Атли”, по всей видимости, сохранила исходную (непроработанную и неизмененную) версию событий. В ней еще живо впечатление от великого королевства Атли и широкого разброса конфликтов древней героической эпохи; эти дворы — дворы могущественных королей; в “Речах Атли” они умалились до фермерских дворов. География, пусть и нечеткая, тоже соответствует общей тенденции: Нифлунги едут к Атли через топь, лес и равнину (а в “Речах Атли” они, по всей видимости, только пеуд»), с древними историями о гуннах» (см. комментарии к «Песни о Вёльсунгах» VII.14 и 15). Но в «Речах Атли», в то время как старый «сюжет» сохранился, ощущение архаичного, далекого мира, передаваемое через множество поколений, полностью исчезло. А вместе с ним пропали бесследно и сокровище Нифлунгов, и жадность Атли.3–4, 6.Эти строфы вторят стихам, что пел Гуннар, впервые изображенный в чертоге Гьюки; в них дословно повторены несколько оборотов (см. «Песнь о Вёльсунгах», VII.14–15 и комментарии). Гуннар вспоминает прежние войны готов и гуннов (14) и битвы, в которых «с бойцами Будли бургунды столкнулись» и убили брата Будли (15).— Примеч. пер.]. Начинается фрагмент так:Гуннар и Хёгни взяли все золото, наследье Фафнира. Между Гьюкингами и Атли была тогда вражда. Он обвинял Гьюкингов в смерти Брюнхильд. Помирились на том, что они должны были отдать ему в жены Гудрун. Ей дали напиток забвения, прежде чем она согласилась выйти замуж за Атли[27 - Текст «Второй Песни о Гудрун» приводится в каноническом переводе А. Корсуна, с поправками на расхождения, обусловленные английским оригиналом. — Примеч. пер.].Здесь, как и в самой «Древней Песни», Брюнхильд приходится дочерью Будли и сестрой Атли. Поскольку в версии моего отца Брюнхильд с Атли не связана, этот элемент в его «Песни о Гудрун» отсутствует. «В “Песни об Атли” нет ни следа Брюнхильд и всех этих осложнений, — писал он, — а насколько можно судить о мотивации, которая не очев10–16.Повествование в «Песни об Атли» и «Речах Атли» начинается лишь с прихода посланцев Атли к Гьюкингам. Основным источником для истории Гудрун после смерти Сигурда явпоминает прошлое и рассказывает, как отыскала тело Сигурда в лесу и просидела над ним всю ночь; а оттуда побрела прочь куда глаза глядят и наконец пришла в Данию. В Дании она и выткала свой ковер вместе с Торой, дочерью Хакона; именно туда к ней явились Гуннар и Хёгни вместе с Гримхильд.В «Песни» (строфа 2) о Гудрун говорится, будто она «бродила, безумная, в бору и пуще», а когда Гримхильд с сыновьями ее отыскали, она по-прежнему жила одна и ткала свой ковер в «терему лесном» (10).В кратком тексте (iii) касательно этой песни, приведенном на с. 67, отец писал: «Гудрун не наложила на себя руки, но горе на время помутило ее рассудок. Она отказывалась смотреть на родню и на мать и жила в одиночестве в доме посреди леса. Там, спустя какое-то время, она начала ткать ковер, вплетая в него историю Драконьего клада и Сигурда». Тем самым включение эпизода с ковром в эддическую песнь стало особым приемом и наполнилось совершенно иным смыслом: ковер связывает воедино «Новую Песнь о Гудрун» с «Новой Песнью о Вёльсунгах».17–28.биды и согласиться выйти замуж за Атли. В песни, а также и в саге, зелью Гримхильд посвящено несколько строф и подробно перечислены его необычные ингредиенты. Но, как ни странно, снадобье никак не повлияло на память Гудрун: в последующих стихах она яростно противостоит убеждениям Гримхильд. Принято считать, что строфы здесь приведены не в том порядке: фрагмент, посвященный зелью, на самом деле должен быть помещен гораздо позже.Мой отец с этим объяснением не соглашался. Первый напиток забвения, поданный Гримхильд Сигурду, по мнению отца, придуман, «чтобы разрешить трудности, связанные с предшествующей помолвкой Сигурда и Брюнхильд» (см. с. 266). «Здесь, — писал он, — мы видим, что автор снова прибегает к тому же самому механизму — и, как мне кажется, достойным сожаления образом: сам повтор — это безвкусица, а Гримхильдины зелья либо слишком могущественны, либо совершенно бесполезны; и почему бы не поднести снадобья заодно и Атли, чтобы тот позабыл о кладе!»Отец предполагал, что строфы, в которых говорится о Гримхильдином напитке забвения — это позднейшая интерполяция. В «Песни о Гудрун» этот элемент отсутствует; Гудрун (как явствует из строфы 28) безо всякого колдовства подчиняется воле своей грозной матери. В саге ее последние слова к Гримхильд таковы: «Пусть будет так, хоть и нет на то моей воли, и мало тут будет на радость, а больше на горе».22.Здесь повторяется сон Гудрун из «Песни о Вёльсунгах», VII.2–4; строки 5–8 настоящей строфы, повествующей об Атли, повторены из VII.4, но «Волка мне вручили» изменено на «Волка ты вручила мне».23.В оригинале употреблено архаичное слово «boot» — «лекарство».24.В оригинале использовано архаичное слово «dreed» — «то, что терпят/сносят» (как в «Песни о Вёльсунгах», VIII.4).29.В оригинале фраза «of gold he dreamed him» (в русском переводе — «о сокровище грезил он»), по всей видимости, представляет собою пережиток древней безличной конструкции для глагола «dream» [мечтать, грезить, видеть во сне]: то же, что «he dreamed of gold» [он мечтал о золоте]. Те же самые строки повторяются в строфе 33.32–34.В «Речах Атли» жизнь Атли и Гудрун изображена как непреходящий кошмар ненависти и разлада; строфы 32 и 34 «Песни» скорее наводят на мысль о версии «Песни об Атли», где в эпизоде, когда Гудрун закалывает Атли в постели, говорится:«Иными бывали их прежние встречи, / когда он при всех обнимал ее нежно!»[28 - Здесь и далее текст «Песни об Атли» приводится в каноническом переводе А. Корсуна. — Примеч. пер.] В «Песни о Гудрун» Атли со всей очевидностью разрывается между любовью к Гудрун и желанием завладеть сокровищем Нифлунгов.35.В «Речах Атли» (и основанной на них саге) Гудрун подслушивает, о чем Атли тайно беседует со своими людьми; в «Песни» Гудрун слышит, как Атли разговаривает во сне.36.В оригинале употреблено архаичное слово «kith» — «друзья, соседи, знакомые» (исходное значение слова сохранилось в выражении «kith and kin» — «родные и близкие»); то же в строфе 40.37–48.Такие элементы повествования, как гонец гуннов, кольцо и руны, посланные Гудрун, восходят к «Песни об Атли» и к «Речам Атли». Имя Винги заимствовано из «Речей Атли», », что, по замечанию моего отца, явственно подразумевает значение «недобрый, роковой».Из «Песни об Атли» заимствованы также предложенные конунгом Атли богатые дары, а также обсуждение приглашения Атли между Гуннаром и Хёгни. В «Песни об Атли» предостережение Гудрун, по словам Хёгни, облекается в следующую форму: H ri Ylfskr er vegr okkar at r(Я нашел волос скитальца пустошей, / вплетенный в червонное кольцо. / Эта дорога для тебя и меня окажется опасной как волк, / если мы поедем в эту поездку.[29 - В каноническом переводе А. Корсуна эта строфа звучит так:«Волос вплетенбыл волчий в кольцо —по волчьей тропепридется нам ехать!» — Примеч. пер.]) Однако в «Речах Атли» волчий волос отсутствует; Гудрун послала братьям письмо, записанное рунами, а Винги перечертил руны, прежде чем его доставить.роме того, говорится, что кольцо — тот самый Андваранаут (Сигурд забрал его у Брюнхильд и отдал Гудрун; но в «Песни о Вёльсунгах» ситуация иная — см. комментарий к IX.9–10).39.В оригинале употреблено архаичное слово «boon» — «просьба, воззвание».40.В оригинале употреблено архаичное слово «dights» — «готовит, устраивает».42–58.Я рассмотрю переплетение сюжетов в этом фрагменте несколько подробнее, поскольку он наглядно иллюстрирует повествовательный метод моего отца в контексте «Песни» в целом.В «Песни об Атли» Гуннар спрашивает брата, зачем бы им соблазняться щедрыми подарками Атли, если они сами владеют таким богатством и таким оружием (см. «Песнь», строфы 42–43), а Хёгни, не отвечая на вопрос напрямую, рассказывает о волчьем волосе, вплетенном в кольцо Гудрун. Дальнейший ход мыслей Гуннара не излагается; он немедленни Хёгни ни минуты не колеблются. Руническое послание, заменившее собою волчий волос «Песни об Атли», не внушает им беспокойства. Лишь впоследствии Костбера, жена Хёгни, внимательно изучила руны и поняла, что они начертаны поверх первоначальной надписи; но Хёгни не внял ее предостережению, равно как и ее вещим снам. Жене Гуннара Глаумвёр также приснились пугающие сны, но и Гуннар к ним не прислушался. На следующее утро братья пустились в путь. Костбера и Глаумвёр фигурируют только в «Речах Атли»; в «Песнь о Гудрун» они не вошли.В саге добавлен дополнительный элемент: Винги, видя, что Гуннар с Хёгни захмелели, рассказывает им, будто Атли, состарившись, желает передать братьям власть над своим королевством, пока его сыновья еще малы (см. строфы 51–52 в «Песни»), Именно этот довод и заставляет Гуннара решиться на поездку, а Хёгни — неохотно согласиться с волей брата. Лишь после того руны рассматриваются более внимательно и пересказываются пророческие сны.В «Песни» отец использует отдельные элементы из обеих эддических песней и из саги, но перекраивает контекст, так что смысл происходящего порою меняется. Презрительный ответ Гуннара на посулы Атли и предостережение Хёгни касательно волчьего волоса сохранены, но теперь Гуннар соглашается принять приглашение благодаря мнимому руническому посланию Гудрун (45). Гримхильд, а не Костбера предостерегает сыновей о том, что руны подменили и что первоначальная надпись гласила совсем иное. В результате Гуннар объявляет Винги, что никуда не поедет (49). Это дает Винги повод использовать главную приманку (51–52); и хотя Хёгни по-прежнему демонстрирует презрительное недоверие (53–54), Гуннар, который «выпил вдосталь», повторяет слова «Песни об Атли»: «Пусть наследие Нифлунгов отнимут волки!»Эпизод завершается возвращением к теме рун: Хёгни удрученно отмечает, что совету Гримхильд не вняли именно тогда, когда к нему стоило прислушаться, а Винги, повторяя слова «Речей Атли», клянется, что руны не лгут.50.В оригинале употреблено архаичное словосочетание «rune-conner» — «та, что сосредоточенно изучает, разгадывает руны» (в русском переводе — «рун разгадчица»).54.В оригинале «fey saith my thought»: я предполагаю (хотя и без особой уверенности), что слово «fey» здесь означает «с предчувствием смерти».59.«Со свитой малой»: в «Песни об Атли» ни о каких спутниках при Гуннаре с Хёгни не упоминается; в «Речах Атли» их сопровождают трое: сыновья Хёгни Сневар (поименованный в строфах 87–88 «Песни») и Солар и брат его жены Оркнинг.59–63.По пути в землю гуннов, как отец писал в комментариях к соответствующему отрывку из «Песни об Атли» (см. с. 335), «Нифлунги едут к Атли через топь, лес и равнину». Строфа 62 заимствована из «Речей Атли», где описывается, как яростно гребли Гуннар с Хёгни и их спутники; но в «Песни» местом действия является не Скандинавия — путешественники переправляются через Дунай.60.В оригинале употреблено архаичное слово «fey» — «обреченный на смерть».62.Строки 7–8: очередное заимствование из «Речей Атли». В лекции отец отмечал: Нифлунги бросают корабль на берегу, не надеясь вернуться, и эта подробность, по всей видимости, восходит к древнейшей форме легенды, перенесенной на северную почву, поскольку то же самое обнаруживается в немецкой «Песни о нибелунгах».65–67.В то время как роскошный двор Атли разительно отличается от фермерского двора в «Речах Атли», эпизод, в котором Хёгни стучит в ворота, восходит именно к этой песни, равно как и убийство Винги (хотя в «Речах Атли» его забивают секирами).68–92.В «Песни об Атли» на момент, когда Гуннар с Хёгни являются в палаты Атли, никакого сражения не происходит. Гудрун встречает братьев у входа и сообщает им о предательстве. Гуннар тут же схвачен и скован (именно здесь он назван «vin Borgunda» — «владыка бургундов»: это единственное сохранившееся в древнескандинавской литературе свидетельство бургундского происхождения Гьюкингов; см. с. 247, комментарий к VII.15). Хёгни убил восьмерых, прежде чем с ним удалось совладать.С другой стороны, в «Речах Атли», как и в немецкой «Песни о нибелунгах», по прибытии Гуннара с Хёгни происходит яростная битва, а Гудрун покидает палаты, выходит к братьям, вступает в бой и сама убивает двоих противников. Сражение длится все утро; гибнут восемнадцать воинов Атли, прежде чем удается захватить Гуннара и Хёгни. Далее Атли вслух сокрушается о своем браке и о гибели своих людей.В «Песни» эта часть повествования существенно растянута по сравнению с тем, что сообщается в каждой из эддических песней либо в «Саге о Вёльсунгах». В саге имеет место временное затишье в битве (в «Речах Атли» этого эпизода нет), когда Атли сетует о своих потерях и своем горьком жребии; затем сражение возобновляется, и братья прорубают себе путь в палаты (ср. строфы 71 и далее в «Песни»). В ходе яростной битвы Гуннар и Хёгни захвачены в плен; а в «Песни» в результате штурма Атли оказывается во власти братьев, и Гудрун уговаривает их проявить милосердие.В том, что касается портрета Гудрун, «Песнь» далеко отходит от «Речей Атли»: здесь она не изображена как свирепая воительница. Более того, в «Песнь» введен совершенно новый элемент: при дворе Атли присутствуют готские воины (83), к которым Гудрун взывает о помощи и которые поднимаются против своих гуннских правителей (81–86), см. комментарий к 86.68.Будлунги: люди Будли (т. е. отца Атли).80.«Волка вручили мне»: см. комментарий к строфе 22.В оригинале: «Woe worth the hour»: см. комментарий к «Песни о Вёльсунгах», IX.29.86.С введением в «Песнь» готских воинов при дворе Атли как новообретенных союзников бургундов связаны отсылки к древним готским именам из старинных песен. Эта строфа — целиком и полностью отцовское нововведение.й равнины в IV веке. Власть Эрманариха распространялась на многие племена и народы его обширных владений от Черного моря к северу, в сторону Балтийского моря; однако около 375 года, состарившись, Эрманарих покончил с собой, не выдержав первого сокрушительного натиска гуннов, азиатских степных кочевников, повсюду внушающих страх как своей свирепостью, так и своим видом. Об этом далеком прошлом и повествует песнь Гуннара, точно так же, как и его баллады на пиру в честь Сигурда в палатах Гьюки («Песнь о Вёльсунгах», VII.14); строка оригинала «earth-shadowing king», дословно — «затмевающий землю конунг», по-видимому, подразумевает обширность империи Эрманариха.В последующие века Эрманарих стал яркой фигурой героических легенд германских народов, а имя его омрачилось тенью злых деяний, что приписывались его славе. В нескох упоминается в следующих строчках: We geascodon Eormanrices wylfenne gejxiht: ahte wide folc Gotena rices: «Мы слыхали о волчьем нраве Эорманрика: он правил народом обширной страны готов; то был жестокий конунг»[30 - В каноническом переводе В. Тихомирова эта строфа звучит так:И эта известнаЭорманрикаволчья повадка:был вождь всевластен,вожатай безжалостный,в державе готов. — Примеч. пер.].Имена в строках 5–8 заимствованы из «Битвы готов и гуннов», очень старой и плохо сохранившейся песни, включенной в «Сагу о Хейдреке» (которую также называют «Сагой о Хервёр»): в ней запечатлены давние воспоминания о первом нападении гуннов на готов и древние имена, закрепившиеся в поэтической традиции.ся готскому названию реки Днепр. Касательно его употребления в «Песни об Атли» отец отмечал в лекции, что топоним — «это, вероятно, отголосок воспоминания о могуществе и великолепии готов в древние дни еще до падения Эрманариха».87.Сневар поименован в «Речах Атли» как один из сыновей Хёгни (комментарий к 59).91.В оригинале употреблено архаичное слово «ruth» — «печаль, сожаление».93–112.Эта часть повествования «Песни» совершенно независима от древнескандинавских источников. Атли, будучи освобожден, посылает за подкреплением (93), в то время как Нифлунги стерегут вход в чертог (95) — и в этом проявляется немецкая традиция легенды, пусть и под сильным влиянием древнеанглийского поэтического фрагмента, известного как «Битва в Финнсбурге» (который сам по себе с легендой о Нифлунгах никоим образом не связан). Рядом со строфами 96–99 можно поставить начало «Битвы в Финнсбурге» (в переводе Алана Блисса текст цитируется по книге Дж. Р. Р. Толкина «Finn and Hengest», ed. Bliss, 1982, p. 147):«…крыши горят».Молвил Хнэф, воинственный молодой конунг: «И не заря это с востока, и не дракон сюда летит, и не крыши горят; нет, заклятые враги приближаются в полном вооружении. Птицы кричат, волк скулит; копье звенит, щит отвечает древку. Теперь, когда сияет эта луна, блуждая за облаками, злые дела начинаются — те, что приведут к горькому итогу эту хорошо известную вражду в народе. Пробуждайтесь же, мои воины! Хватайте кольчуги, задумайтесь о деяниях доблести, держитесь гордо, будьте решительны!»[31 - В каноническом переводе В. Тихомирова на русский язык отрывок звучит так:«…то не крыши горят ли?»Юный тогда измолвил муж-воеводитель:«То не восток светается, то не змей подлетает,то не крыши горят на хоромах высоковерхие,то враги напустились, птицы свищут,бренчат кольчуги, щит копью отвечаети рожны звенят; вот луна просияла,под облаками текущая, — вот злые козни подымаются —обернется им ненависть новой пагубой.Вы вставайте, воины, просыпайтесь,сражайтесь мужи, о дружине порадейте,поспешайте в сражение, неустрашимые, бейтесь!» — Примеч. пер.]В «Песни» говорится, что битва длилась пять дней (102); то же самое утверждается и в «Битве в Финнсбурге».Любопытно, что в конспектах лекции по «Песни о нибелунгах» отец написал: «сравнить с Финнсбургом» напротив своей ссылки на эпизод, в котором Хаген (Хёгни) и его могучий соратник шпильман Фолькер всю ночь охраняли двери в спальный покой, где расположились бургунды, и различили в темноте блеск шлемов. Он также писал о древнеанглийской поэме в «Finn and Hengest» (см. вышеупомянутое издание, с. 27): «Эпизод начинается с того, что “молодой конунг” издалека замечает: враги идут в наступление; вот так же в “Песни о нибелунгах” блестят шлемы, когда враги атакуют спальный покой».Немецкая традиция присутствует и в эпизоде с поджиганием чертога, в котором осаждены Нифлунги. Но в «Песни о нибелунгах» и в норвежской «Саге о Тидреке», основанной на северогерманских преданиях и песнях, мотивация здесь совсем иная. Именно Кримхильда (Гудрун скандинавской легенды) является инициатором приглашения братьев в Гунланд, чтобы отомстить Гунтеру и Хагену (Гуннару и Хёгни) за убийство Зигфрида (Сигурда). Именно Кримхильда дает приказ предать огню чертог, в котором спят Нибелунги; в то время как в «Песни о Гудрун» к поджогу подстрекает некто Бейти, советник Атли (105). Однако описание того, как попавшие в ловушку воины пьют кровь убитых (109), заимствовано из «Песни о нибелунгах».В финале «Песни об Атли», уже после убийства Атли и детей Гудрун поджигает дом; то же происходит в конце «Песни о Гудрун» (153).105.Имя Бейти заимствовано из «Речей Атли», где он — управляющий при Атли (см. комментарий к 118–131).112.«Нужда Нифлунгов». Слово «Нужда» написано с заглавной буквы, поскольку фраза повторяет последние слова «Песни о нибелунгах»: «Здесь история завершается: это была dное английскому need — «нужда», подразумевает отчаянное положение и гибель Нибелунгов.113–116.То, как Атли обходится со скованным Гуннаром на глазах у Гудрун и одновременно насмехается над нею, говоря о том, что Сигурд ныне отомщен, не представлено ни в эддических песнях, ни в «Саге о Вёльсунгах». Но именно это и послужит мотивом для «нещадной ненависти» Гудрун (133) и для ее безумной жестокости после того, как убиты ее братья: она требует сохранить братьям жизнь (116), заклиная «Эрпом и Эйтилем» (и в 120 «ради малых чад наших»).114.«Месть Будлунга»: месть Атли, сына Будли.118–131.В «Песни об Атли» Гуннар, будучи спрошен, выкупит ли он золотом свою жизнь, отвечает: «Пусть сердце Хёгни в руке моей будет». Вместо того вырезают сердце у некоего «трусливого Хьялли» и подают его Гуннару; Гуннар же догадывается, что это не сердце Хёгни, поскольку оно дрожит. Однако никаких объяснений тому, зачем совершена подмена, не дается. Затем вырезают сердце у Хёгни, и Гуннар убеждается, что ему не солгали: сердце не дрогнуло. В «Речах Атли» вырезать сердце Хёгни приказывает сам Атли, но Бейти, управляющий Атли, предлагает взять вместо пленника повара и свинопаса Хьялли и пощадить Хёгни. Визжащий Хьялли схвачен, но Хёгни заступается за него, говоря, что не в силах выносить шум и что предпочтет сам сыграть в эту игру до конца. Тогда Хьялли освобождают, но убивают Хёгни; про историю с двумя сердцами не упоминается.В саге довольно неуклюже совмещены обе эти версии: Атли распоряжается вырезать сердце Хёгни, советник Атли предлагает Хьялли в качестве замены, Хёгни вступается за раба. Тогда Атли говорит Гуннару, что тот сможет выкупить свою жизнь, рассказав, где спрятано сокровище; Гуннар отвечает, что сперва должен видеть сердце Хёгни; так что Хьялли снова схвачен — и у него вырезают сердце. Далее сюжет развивается точно так же, как в «Песни об Атли».В «Песни о Гудрун» источники объединены более умело: Гуннар требует, чтобы ему показали сердце Хёгни, как в «Песни об Атли», но объясняется и предшествующее покушение на свинопаса Хьялли (121): «Ведуны ж велели / внять совету» (то есть велели Атли остеречься), из опасения перед гневом королевы. Хёгни за Хьялли не заступается, но лишь выражает свое недовольство по поводу визга; и отсрочки свинопасу не дают.120.«Про троллий нрав его / твердят недаром!» Атли, по всей видимости, ссылается на слова Гуннара (118) касательно Хёгни и золота: «не поступится правом / до последнего вздоха».122.В оригинале использовано архаичное выражение «Woe worth the wiles» — т. е. «Проклятье уловкам»; ср. «Woe worth the while» в «Песни о Вёльсунгах» IX.29 и комментарий к этой фразе.124. В оригинале употреблено архаичное слово «liever» — «предпочтительнее, желаннее».128–130.В «Песни об Атли», когда Гуннару принесли сердце Хёгни, он объявил: «Был жив он — сомненье меня донимало, / нет его больше — нет и сомненья: / останется в Рейне раздора металл, — / в реке быстроводной асов богатство! / Пусть в водах сверкают вальские кольца, / а не на руках отпрысков гуннских!»О том, что сокровища действительно были утоплены в Рейне, в «Песни об Атли» не говорится (в отличие от «Песни», 130, строка 5, «приняла пучина их»), В результате возникло мнение, согласно которому Гуннар всего лишь имел в виду, что предпочел бы видеть золото на дне Рейна, лишь бы им не украшали себя гунны. Мой отец эту версию решительно отвергал, принимая в расчет следующее: синтаксис отрывка; утверждение Снорри Стурлусона в «Младшей Эдде» о том, что «прежде чем выехать из дома, они [Гуннар и Хёгни] спрятали золото, наследство Фафнира, в Рейне, и с тех пор так и не нашли того золота»; и ссылки в «Песни о нибелунгах» на то, что сокровище было утоплено в Рейне. Отец считал, что, когда легенда перекочевала на север, она, по всей вероятности, уже включала в себя этот элемент.Также отец отмечал, что ответ на вопрос, какая разница, жив Хёгни или мертв, если золото все равно покоится на дне Рейна, состоит в следующем: только Хёгни был посвящен в тайну, в какой именно части великой реки погребено сокровище. Так в «Саге о Вёльсунгах» Гуннар говорит: «Теперь я один знаю, где скрыто золото, и Хёгни тебе не скажет»; а согласно Снорри, «с тех пор так и не нашли того золота». «Наверняка его бы выловили, если бы только знали, где искать», — писал мой отец. Тем не менее, он полагал, что этот эпизод — поздняя вставка (как говорил он сам, «театрально-драматическая») и не вполне согласуется с мотивом рейнского золота. Подробнее см. комментарий к 148–150.130.Строки 5–8: сравните со строками ближе к концу «Беовульфа», 3166–3168: forleton eorla gestreon eor gold on greote, ealdum swa unnyt, swa hit …вернулось в землю наследие древних, и будет золото лежать под спудом вовек, как и прежде, от смертных скрытое[33 - Текст «Беовульфа» приводится в каноническом переводе В. Тихомирова, близко соответствующем аллитерационному переводу Дж. Р. Р. Толкина на современный английский язык. — Примеч. пер.].(Из аллитерационного перевода «Беовульфа», выполненного моим отцом, строки 3137–3182).132–140. В «Речах Атли» говорится, что Гуннар в змеином рве играл на арфе ногами; то же самое повторяет и Снорри. Эта идея, по всей видимости, подсказана тем, что пленник был скован, как сообщается в «Песни об Атли» (и в «Песни», 113). В «Песни», основанной на «Песни об Атли», Гуннар играет руками. Остальные детали этого эпизода в «Песни» восходят к саг
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconСафарли Э./ Мне тебя обещали
Астрель: аст; Москва; 2010; isbn 978-5-17-071166-6, 978-5-271-32186-3, 978-5-7-071165-9, 978-5-271-32187-0

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconПринцесса ждет
Аст, Астрель, Хранитель; Москва; 2008; isbn 978-5-17-025318-0, 978-5-271-12562-1, 978-5-9762-5299-8

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconИгра ангела
Аст, Астрель, Полиграфиздат; Москва; 2010; isbn 978-5-17-064664-7, 978-5-271-28718-3, 978-5-4215-1015-4

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconОбщаться с ребенком. Как?
Аст, Астрель, Харвест; Москва; 2008; isbn 978-5-17-052715-1, 978-5-271-20891-1, 978-985-16-5630

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconТридцатилетняя война
...

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconНиже ада / Андрей Гребенщиков
Издательства: Астрель, аст; Москва; спб; 2011; isbn 978-5-17-073524-2, 978-5-271-34782-5

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconХороший, плохой, неживой
Аст, аст москва, вкт; М.; 2008; isbn 978-5-17-039077-9, 978-5-9713-7315-5-, 978-5-226-00238-0

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconСьюзен Коллинз. Голодные игры
Издательства: аст, Астрель; Москва; 2010; isbn isbn: 978-5-17-062463-8, 978-5-271-25794-0

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconЛорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck:...
Аст, Астрель, вкт; Москва, Владимир; 2012; isbn 978-5-17-075392-5, 978-5-271-37533-0, 978-5-226-04797-8

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconТомас Харрис. Ганнибал: Восхождение
Аст, аст москва, Хранитель; Москва; 2008; isbn 978-5-17-048108-8, 978-5-9713-6422-1, 978-5-9762-5107-5

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов