Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2




НазваниеНазвание: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2
страница6/6
Дата публикации03.09.2013
Размер1.8 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6


рун послала брату арфу (135), Гуннар усыпил змей своей музыкой (136) и наконец был ужален до смерти громадной гадюкой (139).141–147.В эддических песнях огромные погребальные костры не упоминаются, однако в обеих песнях повествуется о том, как Гудрун отомстила Атли. Тот же самый чудовищный мотив фигурирует в греческом легендарии: Овидий рассказывает в «Метаморфозах» о Прокне, которая во имя мести убила своего сына Итиса и накормила мясом ребенка своего мужа Терея, царя Фракии.142.Строки 5–8 практически в точности повторяют первую строфу песни, в которой речь шла о погребальном костре Сигурда и Брюнхильд.148–150.Я уже упоминал о том, что мой отец «в порядке гипотезы объяснял состояние “Песни об Атли” переработкой песни более ранней: переработкой, что сама подверглась “усовершенствованиям”, дополнениям, повреждениям и хаотическим перестановкам». Он полагал, что «эпизод Хёгни — Хьялли» (см. комментарий к 118–131) и месть Гудрун Атли через их общих детей — это поздние добавления «автора “Песни об Атли”», внесенные в песнь более раннюю в ходе ее переделки.Заключительная часть «Песни об Атли», неизменно представляющая трудность для интерпретации в том, что касается языковых подробностей, не вполне вразумительна как с точки зрения логики, так и психологии. Вот что мы имеем: Гудрун выходит навстречу Атли, когда тот возвращается после убийства Гуннара в змеином рве, приглашает мужа на пир, подавая золотой кубок (см. «Песнь», строфа 145), потчует собравшихся питьем и снедью, прислуживает Атли — а затем возвещает с чудовищной прямотой, что она сделала и что именно происходит. В палатах раздаются вопль ужаса и рыдания, но Гудрун не плачет: «она рассыпала золото, дарила челяди червонные кольца <…>. Атли, ничего не подозревая, напился допьяна; оружия при нем не было, и Гудрун он не остерегался»[34 - В переводе А. Корсуна этот фрагмент звучит так: «золото сеяла лебяжьебелая, / челяди кольца дарила червонные <…>, / Атли беспечный пьян был от пива, / меча не схватил, не противился Гудрун». — Примеч. пер.] (эта последняя фраза — отцовский перевод исландского глагола, значение которого здесь неясно). Далее Гудрун убивает Атли в его же собственной постели — и поджигает дом.«Зачем эта раздача золота, — писал мой отец, — если Гудрун не нуждается ни в помощи, ни в одолжении, да и вправе ли на них рассчитывать убийца княжичей, которая сама призналась в своем преступлении? Почему Атли оказался настолько глуп и не заподозрил об истинных намерениях Гудрун?»Отец предполагал, что, в то время как гибель сына или сыновей Атли — это, по всей вероятности, очень древняя составляющая легенды, изначально с местью Гудрун она никак не связана. Та форма, в которой она вплетена в сюжет (утверждал отец), — это практически наверняка преимущественно скандинавская доработка, завершающая собою долгий процесс. Очень может быть, что в «первоисточнике» «Песни об Атли» она отсутствовала — и не кто иной, как автор «Песни об Атли» ввел ее в повествование и вплел в основную тему мести.Отец допускал, что в ранней версии истории сразу за сценой тризны описывалась раздача Гудрун золота. В таком случае это было бы естественным образом воспринято как умелое притворство: она делает вид, что весела и смирилась с происходящим, и раздает богатые дары, дабы усыпить подозрения. Тогда Атли, «ничего не подозревая» — потому что для подозрений оснований нет, — ложится в постель пьяным (это один из древнейших элементов истории, см. Приложение А, с. 374–375). Но когда возник мотив убийства детей, его неизбежно пришлось вводить по ходу тризны. Строфы, о которых шла речь выше, были сохранены, но вписались не слишком удачно («Зачем эта раздача золота? Почему Атли оказался настолько глуп?»).В своей «Песни о Гудрун» мой отец измыслил хорошее средство исправить ситуацию: Атли теряет сознание от ужаса, и слуги относят его в постель (148–149).Автор «Речей Атли» здесь внезапно возвращается к традиции, согласно которой у Хёгни был сын, который и отомстил Атли, и утверждает (чему вторят и сага, и Снорри), будто этот сын, прежде в песни не упомянутый, посодействовал Гудрун в убийстве. Как и следовало ожидать, в «Песни о Гудрун» этому мотиву места не нашлось.152–154.Эпизод, в котором Гудрун сжигает дом, заимствован из «Песни об Атли»: см. комментарий к 93–112.156.Строки 5–8 практически повторяют последние строки «Песни о Вёльсунгах» (IX.82), а также завершают собою «Песнь о Гудрун» (строфа 165) перед тем, как поэт обратится к слушателям с прощальными словами.157–165.В рукописи отец отметил карандашом, что весь финал песни, начиная от строфы 157, должен быть опущен: сохранить следовало только последнюю строфу за номером 166. Однако в рукописи неровными линиями обозначено, что удалению подлежат строфы только до 164, так что последние четыре строки строфы 156 таковы же, как и последние четыре строки строфы 165 сразу за ней.159–165.между ними нет. Вторая часть этой краткой песни представляет собою один из нескольких «Плачей Гудрун» и повествует в том числе и о ее горе в связи с последними событиями северной легенды, которые в отцовских поэмах, согласно авторскому замыслу, опущены.В «Подстрекательстве Гудрун» героиня рассказывает, что попыталась утопиться в море, но волны вынесли ее на берег (как в «Песни о Гудрун», 158), и история ее не закончилась. На раннем этапе в тему Нифлунгов, восприимчивую к разнообразным добавлениям, была вплетена совершенно отдельная и очень древняя готская легенда. В этой легенде речь шла о смерти остроготского короля Эрманариха (см. комментарий к 86) от руки двух братьев, мстящих за убийство сестры; причем сестра именем Сванхильд (Svanhildr) стала женой Эрманариха и дочерью Сигурда и Гудрун, а ее братья (Хамдир и Сёрли) — сыновьями Гудрун от третьего и последнего брака с загадочным конунгом Йонакром.Ранее в «Песни о Гудрун», когда Гуннар пел о древних деяниях готов (86), он упоминал Йормунрека (Эрманариха); и это само по себе демонстрирует, что отец отсекал готскую легенду от своей песни о Нифлунгах и помещал Йормунрека в исторический контекст — поскольку исторический Эрманарих скончался примерно за шестьдесят лет до Гундахари (Гуннара), короля бургундов.Лишь в «Подстрекательстве Гудрун» содержится единственная в скандинавской литературе ссылка на обстоятельства гибели Гудрун (она добровольно взошла на погребальный костер). Но в «Песни о Гудрун» она стенает и сетует и вновь бросается в волны, и на сей раз море ее принимает.ПРИЛОЖЕНИЯПРИЛОЖЕНИЕ АКРАТКИЙ РАССКАЗ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЛЕГЕНДЫ§ I. Аттила и ГундахариВ обеих «Песнях» мой отец использовал выражение «бургундский\u1080?е владыка\u1080?» — главным образом по отношению к Гуннару, или к Гуннару и Хёгни (которые именуются также Гьюкингами и Нифлунгами). В комментариях к «Песни о Вёльсунгах» (VII.15) я объяснял, что этнонимом «бургунд» (Borgund) отец обязан одному-единственному примеру в «Песни об Атли»: титул vin Borgunda — «владыка бургундов» употреблен там по отношению к Гуннару, но нигде более во всей древнескандинавской литературе Гуннара бургундом не называют. В этом именовании заключен один из основных элементов легенды.Бургунды по происхождению — восточногерманское племя, выходцы из Скандинавии; свое имя они оставили Борнхольму (древнеисландский Borgunda holm — «остров бургундов»), острову в Балтийском море к юго-востоку от южной оконечности Швеции. В древнеанглийском стихотворении «Видсид» они поименованы вместе с восточными готами (остроготами) и гуннами: «Аттила правил гуннами, Эрманарих готами, Гивика бургундами», что можно воспринимать как воспоминание о тех временах, когда бургунды все еще жили в «Восточной Германии»; но они переселились на запад, в бассейн Рейна — именно там их постигло несчастье.В начале V века бургунды обосновались в Галлии, в королевстве на западном берегу Рейна с центром в Вормсе (к югу от Франкфурта). В 435 году под предводительством своего короля Гундахари бургунды, по всей видимости, нуждаясь в новых землях, двинулись на запад; однако были разгромлены римским полководцем Аэцием и запросили мира. Два года спустя, в 437 году, бургундам нанесли сокрушительное поражение гунны: в этой битве пали сам Гундахари и немало его подданных. Принято считать, будто римлянин Аэций, чьей изначальной целью было защищать Галлию от посягательств варваров, призвал гуннов уничтожить бургундское королевство Вормс. Нет никаких оснований полагать, будто в этой битве гуннов возглавлял Аттила.Однако прирейнские бургунды отнюдь не были полностью уничтожены в 437 году: в письменных источниках содержатся сведения о том, что в 443 году уцелевшим было позволено поселиться на правах федератов в области Савойя. Любопытные свидетельства о них обнаруживаются в сочинениях Сидония Аполлинария, утонченного галло-римского аристократа, имперского политика и поэта. Он родился в Лионе около 430 года, а в зрелые годы стал епископом Клермона, главного города Оверни. В письмах он составил картину нравов и образа жизни экзотического общества Южной Галлии в V веке.Но в глазах брезгливого Сидония грубые бургунды были отвратительны, а их культура не представляла ни малейшего интереса. В сатирической поэме Сидоний комично жаловался на то, что вынужден находиться среди длинноволосых варваров (которые в нем души не чаяли) и поневоле терпеть германскую речь: с кислой миной хвалить песни прожорливых бургундов, этих великанов семи футов ростом, которые умащают волосы прогорклым маслом и воняют луком. Засим мы ничего не узнаем от него о песнях, которые пели современники Гундахари и Аттилы — разве лишь то, что его собственная муза бежала прочь от этого шума и гвалта.То, что бургунды сберегли свои традиции, невзирая на всю грандиозность трагедии 437 года, следует из бургундской правды, составленной королем Гундобадом не позже начала VI века, где перечислены имена родовых королей: это Гивика, Гундомар, Гислахари, Гундахари. Все эти имена фигурируют в поздних легендах, хотя нельзя утверждать доподлинно, какие отношения связывали их в историческом контексте. Гундахари (Gundahari) — это Гуннар (Gunnarr) (vin Borgunda) на древнеисландском. То же имя фигурирует в древнеангл: me songes to leane; n(«там Гудхере подарил мне великолепный драгоценный камень в награду за песню: то был неленивый король»[35 - В стихотворном переводе на русский язык В. Тихомирова этот фрагмент звучит так:…богатства добрые, от Гудхере мне наградойза песнопенье: не скупился владыка… — Примеч. пер.]). В германской традиции его зовут Гунтер (Gunther).Имя Гивика (Gibica, в форме Gifica) в древнеанглийском стихотворении «Видсид» носит правитель бургундов, а также и правители готов и гуннов, как я уже упоминал выше. В древпять-таки отец Гунтера. Однако (особенно в свете помещения Гивики в стихотворение «Видсид») очень может быть, что в истории он — прославленный древний основоположник рода.«Несложно понять, — писал Р. У. Чемберс в своем издании «Видсида» (1912), — почему история падения Гундахари и его людей в битве против гуннов представляла интерес не только для бургундов, но и для всех их соседей, пока, с течением веков, не стала известна по всей Германии от края до края. Восемь веков спустя после знаменитой битвы о Гундахари еще помнили от Исландии до Австрии».С этим мнением отец не вполне соглашался. В заметках к лекциям, в первую очередь посвященных осведомленности древнеанглийских поэтов в том, что касалось легенды о Вёльсунгах, он писал: «История Гудхере — это история крушения вслед за триумфом, — причем крушения внезапного, а вовсе не постепенного упадка, — история нежданного и полного разгрома в великой битве. А еще это — падение народа, который уже прославился своей отважной предприимчивостью и немало растревожил западные области своим вторжением и созданием крупной державы в Вормсе. Легко себе представить, как поражение, нанесенное Аэцием какими-то двумя годами раньше, обретет драматический размах и войдет в легенду как разгром, учиненный гуннами (даже если в историческом контексте они никак не связаны, что вполне возможно).Гудхере, доблестный и великодушный даритель злата уже в «Видсиде», по всей видимости, был весьма прославлен. Просто гибель, без предшествующей славы, не сподвигла бы певца к восхищению и сожалению. Однако мы, вероятно, не слишком ошибемся, предположив, что в сказании был какой-то еще элемент (довольно ранний), помимо несчастья как такового, что наделил его и огнем, и жизнью — причем на века. Что это было, мы вряд ли догадаемся. Золото? Не исключено, что именно золото либо добыча некоего сокровища (что еще позже отождествили с каким-нибудь прославленным в легендах золотым кладом) были включены в сюжет, чтобы объяснить нападение Аттилы. Аттила (когда легенда или историческая правда не на его стороне) изображается как человек жадный и алчный. Может быть, именно так Гудхере и оказался связан с самым знаменитым сокровищем, драконьим кладом Сигемунда [в древнеанглийском] или Сигурда [в древнеисландском]».Мой отец вовсе не подразумевал, что исторический Аттила возглавил нападение на бургундов в 437 году: подтверждений этому нет. На его взгляд, «Аттила появился в истории на ранней стадии лишь благодаря мифическому, или драматическому, упрощению и усилению значимости битвы, в которой погиб Гудхере. И стал неотъемлемой ее частью». В VIII веке ломбардский историк Павел Диакон (монах из Монтекассино) знал Аттилу как врага. Исходя из его рассказа складывается впечатление, что к тому моменту в традиции закрепилась следующая версия: Гундахари не погиб в своем собственном городе Вормсе, а выступил маршем на восток навстречу Аттиле. Этот элемент неизменно присутствует в легенде во всех ее формах.При том что в германской легенде исполинская фигура Аттилы производит впечатление весьма внушительное, нет никаких оснований в данной книге излагать историю самого знаменитого из варварских королей, что неизбежно подразумевает необходимость вдаваться в политические и военные тонкости (зачастую маловразумительные) его отношений с разрушенной Римской империей. Действительно, относительно развития легенды в скандинавской традиции можно сказать, что обстоятельства смерти Аттилы имеют значение куда большее, нежели обстоятельства жизни. В то же время, думается мне, не стоит совсем закрывать глаза на поразительно яркий образ этого страшного тирана и разрушителя, дошедший до нас спустя более пятнадцати веков (какой разительный контраст с Гундахари, о чьих личных качествах мы вообще ничего не знаем!).Нашими сведениями мы обязаны образованному и знающему историку по имени Приск Панийский (Панион — город во Фракии). От его пространного труда на греческом языке «Византийская история и деяния Аттилы», как ни прискорбно, сохранились лишь фрагменты, но один из таких фрагментов содержит рассказ о путешествии автора в Венгрию в составе небольшой дипломатической миссии, отправленной к Аттиле из Константинополя, столицы Восточной империи, летом 449 года. Аттила принял римских послов в своей ставке — деревушке, представляющей собою скопление деревянных построек, — посреди обширной равнины, где взгляд не различал ни камня, ни дерева. Так что Приск не только внимательно наблюдал за пиром, на котором главенствовал Аттила, равно как и за многим другим, но и охарактеризовал его подробно и точно, как если бы вел дневник и заносил в него все, что видел. В этом уникальном рассказе о варварском пиршестве в героическую эпоху Приск описывает причудливую нескончаемую церемонию, в ходе которой Аттила пил за каждого из гостей по очереди, и роскошное угощение, подаваемое на серебряных блюдах (все — награбленная в бою добыча, равно как и серебряные и золотые чаши) — по контрасту с немудреной простотой самого Аттилы, который пил из деревянной чаши и ел только мясо с деревянной тарелки. Автор повествует и об увеселениях: были там певцы, что славили великие подвиги Аттилы; были там и сумасшедший, и карлик-фигляр: их выходкам смеялись все, но только не Аттила — тот просидел все это время в мрачном молчании. Но когда в залу вошел его младший сын Эрнак, Приск заметил, что Аттила поглядел на отрока «смягчившимся взглядом» и погладил его по лицу. Приск попросил объяснения у своего соседа-гунна, и тот ответил, что прорицатели напророчили Аттиле: род его падет, но будет восстановлен этим сыном. Разгул затянулся далеко за полночь, но римляне благоразумно удалились задолго до конца пирушки.В труде историка готов VI века по имени Иордан содержится описание внешности Аттилы: оно напрямую заимствовано из Приска, хотя оригинал утрачен. Аттила был невысок ростом, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами-бусинками; с приплюснутым носом, смуглокожий; его всклокоченную бороду чуть тронула седина. «Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесённое своё могущество»[36 - Сочинение Иордана «О происхождении и деяниях гетов» цитируется в переводе Е. Ч. Скржинской. — Примеч. пер.].Для глобального развития легенды крайне важно великое событие 451 года — самая знаменитая битва той эпохи. В том году Аттила во главе огромной армии двинулся на запад к Рейну и в силу неясной причины атаковал Галлию. Гунны уничтожили власть остроготов на востоке еще в IV веке, и Аттила правил громадной разношерстной державой, так же как некогда готы при Эрманарихе (см. комментарии к «Песни о Гудрун», строфа 86, с. 347–348). В его империи, равно как и в его армии, было немало восточногерманских племен; а теперь к войску присоединились остроготы под началом короля Валамера, гепиды под началом Ардариха, а также руги, туринги и воины других племен. Против них ненадежным союзом выступили визиготы (западные готы) Толосы (Тулузы) под началом престарелого короля Теодориха, римский полководец Аэций, бургунды из своих новообретенных владений в Савойе, франки и даже некоторое количество саксон. Сражение вошло в историю как битва на Каталаунских, или Мавриакских, полях (равнина в Шампани); она произошла в окрестностях города Труа (в ста милях к юго-востоку от Парижа).О ходе битвы известно крайне мало. Иордан, который писал век спустя, сообщает, что это была «bellum atrox, multiplex, immane, pertinax» («битва лютая, переменная, зверская, упорная»), В числе множества убитых оказался и король визиготов Теодорих. Сражение продолжалось и ночью; Аттила отступил в свой лагерь, загодя укрепленный по периметру повозками. Согласно Иордану, он сложил огромный погребальный костер из конских седел, в который намеревался броситься, прежде чем его постигнет сокрушительное поражение.Но решающего нападения так и не последовало. Союз, созданный против Аттилы, распался. Согласно Иордану, Аэция снова встревожила неминуемая перспектива полного уничтожения гуннов. Больше всего он страшился мощи визиготского королевства на юге Франции с центром в Тулузе; и, невзирая на рвение молодого короля визиготов Торисмунда отомстить гуннам за погибшего в битве отца, Аэций посоветовал ему вернуться в Тулузу, чтобы в его отсутствие братья не захватили трон. Торисмунд «воспринял этот совет не двусмысленно»: визиготы покинули поле боя, и Аттила сумел спастись из Галлии.В 452 году, после великой битвы, Аттила перешел через Альпы и с северо — востока вторгся в Италию. Города северной итальянской равнины были не только разграблены гуннами, но в ряде случаев их в буквальном смысле сровняли с землей. Аквилея на побережье Адриатики, один из главных городов северной Италии — крепость и огромный торговый центр, — была уничтожена полностью: спустя век, когда о ней писал Иордан, следов от Аквилеи почти не осталось. Патавий постигла та же участь, и хотя, в отличие от Аквилеи, город возродился снова, примечательно, что в Падуе от римского периода не сохранилось ничего.Однако Аттила так и не перешел Апеннины, чтобы двинуться к Риму. В силу неясных причин он вернулся в Венгрию; а в следующем, 453 году, умер. История его смерти известна из сочинения Иордана; однако Иордан специально оговаривает, что опирается на труды Приска, так что в его исторической точности сомневаться не приходится.В 453 году Аттила к своим многочисленным женам («innumerabiles uxores», цитируя Иордана: гунны практиковали многобрачие) добавил еще одну Ею стала замечательной красоты девушка по имени Ильдико (принято считать, что имя, возможно, свидетельствует о ее германском происхождении — это уменьшительная форма от Хильд или от любого другого имени, заканчивающегося на -hild; возможно, она была бургундкой). На свадебном пиру Аттила напился допьяна и взошел на ложе «отяжеленный вином и сном»; и там, пока он лежал на спине, у него приключилось сильное кровотечение из носа, и кровь, изливаясь через горло, задушила его. Ближе к вечеру того же дня слуги взломали двери и обнаружили, что Аттила мертв и весь в крови, но «без какого бы то ни было ранения», а новобрачная рыдает, закрыв лицо покрывалом.Иордан описывает погребение Аттилы, явно все еще близко следуя утраченному тексту Ириска. Тело вождя поместили в шелковом шатре среди степей; отборнейшие всадники гуннов объезжали шатер кругом, «наподобие цирковых ристаний»; а о подвигах его рассказывалось в погребальных песнопениях. После бурных проявлений скорби и ликования гунны захоронили тело под покровом ночи, заключив в гробы из золота, серебра и железа, вместе с отобранным у врагов оружием и многими сокровищами; а затем, «чтобы предотвратить человеческое любопытство перед столь великими богатствами», те, кто совершали погребение, были убиты, Точно так же, после смерти Алариха, короля визиготов в 410 году, пленников заставили изменить течение реки Бузенто в Калабрии, а затем, после того как короля погребли в русле и воды вернулись в прежнее положение, все они были преданы смерти.Однако фигура Аттилы восстала из могилы — и в последующие века принимала самые разные обличия. В латиноговорящей среде он вошел в так называемую церковную мифологию и стал Flagellum Dei, бичом Божьим, Господней волей призванным покарать грешный мир. В землях Германии существовали две контрастные традиции: Аттила предстает в двойном свете — это щедрый покровитель и одновременно чудовищный враг. Нетрудно понять, как так вышло. На Каталаунских полях произошло грандиозное столкновение между многими германскими народами. Как я уже говорил, в войске Аттилы были представители бессчетных восточногерманских племен, покоренных гуннами, — в частности, остроготы, — и для них Аттила был великим королем и верховным правителем, которому присягали на верность их собственные короли. Собственно говоря, само имя «Аттила» похоже на уменьшительную форму готского слова atta — «отец». В южногерманской (верхненемецкоязычной) традиции Аттила, чье имя с ходом времени в результате фонетических изменений превратилось в «Этцель» (Etzel), — это благой и добрый правитель, гостеприимный, слабый, совершенно непохожий на исторического Аттилу.Но в северных землях его легендарный образ восходил к представлениям враждебного стана; оттуда, неведомо какими путями, скандинавы заимствовали своего безжалостного и алчного короля Атли (Atli), убившего бургундов ради клада Нибелунгов.История смерти Аттилы в пересказе Иордана на основе сочинения Ириска — это, несомненно, исторический факт; обстоятельства этой кончины были известны Чосеру более девятисот лет спустя. Для Чосерова подлого Продавца Индульгенций смерть Аттилы — это всего-навсего байка, иллюстрирующая вред пьянства: Возьмем Аттилу: был он знаменит, А умер смертью жалкою, позорной. Расквасив нос, своей он кровью черной В тяжелом сне до смерти изошел. Для полководца горшее из зол — Затменье пьяное…[37 - «Рассказ Продавца Индульгенций» из «Кентерберийских рассказов» Дж. Чосера цитируется в переводе И. Кашкина. — Примеч. пер.]Однако хронист по имени Марцеллин Комит, писавший в Константинополе примерно в то же время, что и Иордан, знал и другую версию: под покровом ночи женщина заколола Аттилу кинжалом. Очень вероятно, что эта версия возникла одновременно с сообщением об истинном положении дел — ибо она напрашивалась сама собою.В коротких заметках на эту тему мой отец набросал свое представление о дальнейшей эволюции бургундской легенды — с момента, когда утвердилась версия о том, будто Аттилу убила его молодая жена. Для такого поступка необходим мотив, а какой мотив более убедителен, нежели месть за погибших отца или родичей невесты? Аттила воспринимался как предводитель гуннов в кровавой расправе над бургундами в 437 году (см. с. 370); убийство Аттилы явилось местью за умерщвление Гундахари и его народа. Была Ильдико бургундкой или нет, но в силу своей роли в развертывающейся драме ею неизбежно стала. А мстит она за брата, Гундахари.Таким образом, все основные элементы истории бургундов здесь представлены. Гундахари-Гуннар, vin Borgunda, сражен Аттилой-Атли, и за это Аттила убит в собственной постели женщиной. Эта женщина — Гудрун. А вот откуда взялось золото, это, конечно, совсем другой вопрос.§ II. Сигмунд, Сигурд и НибелунгиВ ходе своего развития история бургундов переплелась с легендой (или легендами), совсем иными по своей природе и происхождению: с легендами о драконобойце и его золотом кладе, и о загадочных Нибелунгах (нем. Nibelungen, др.-исл. Niflungar), Трудно сказать, когда именно произошли эти слияние и объединение, но, по всей видимости, случилось это в Германии, а не в Скандинавии.Здесь возникает немало вопросов, определенного ответа на которые нет; данная область исследований отмечена бурными спорами. Отца эта тема немало занимала; но в своих оксфордских лекциях он подходил к ней, в первую очередь стремясь дать представление о героической поэзии древней Англии, по большей части утраченной. Поскольку в этой книге я ставлю целью представить песни непосредственно в свете его собственных идей и мнений, мне представляется уместным добавить обзор легенды таким же образом и с тем же вопросом: что можно узнать о ней из обрывков и фрагментарных ссылок древнеанглийской поэзии?На самом деле есть только один текст, в котором можно искать ответ на этот вопрос, — а именно: отрывок из «Беовульфа». Я привожу здесь этот фрагмент в переводе отца, выполненном, как мне думается, примерно в то же время, когда были написаны «Песнь о Вёльсунгах» и «Песнь о Гудрун».Воины выехали из чертога Хеорот посмотреть на озеро, в которое бросился умирающий Грендель. На обратном пути их развлекал песней королевский менестрель:В ту пору многопамятливый слуга короля, у которого в запасе было немало песен, который хранил великое множество древних преданий, сопрягая слово за словом, — этот человек начал, в свою очередь, умело пересказывать в стихах подвиг Беовульфа и, сочетая плавные созвучия, излагать готовую повесть, сплетая слова между собою.Он поведал обо всем, что слышал касательно Сигемундовых деяний доблести, немало неслыханных историй — о великих трудах Вэльсинга и его приключениях тут и там, о деяниях вражды и мести, обо всем, что дети людей не знают полностью, кроме одного только Фителы, который был с ним. В те дни он имел обыкновение рассказывать о таких вещах ребенку своей сестры, ведь они всегда были соратниками в любом отчаянном положении — многих и многих из племени великанов порубили они мечами. Ибо Сигемунд после своего смертного дня пользовался немалой славой, ведь он, стойкий в бою, сразил змея, хранителя Клада. Воистину он, сын благородного дома, один лишь отважился на опасный подвиг под седым камнем. Фителы с ним не было; и однако ж посчастливилось ему, и меч пронзил невиданного змея и застрял в стене, этот добрый железный клинок; а дракон умер жестокой смертью. Свирепый убийца доблестью своей добился того, что смог как своим распоряжаться кладом колец; загрузил он морскую ладью и повез в лоне своего корабля яркие сокровища, отпрыск Вэльса. А змей растаял в своем собственном жаре.Он был повсюду в мире из героев самым прославленным среди людей за свои деянья доблести, этот лучший из воинов — потому в былые времена он процветал — после того, как иссякли доблесть и мощь Херемода, сила и удаль…Далее в этом фрагменте речь идет о датском короле Херемоде и к настоящему вопросу отношения не имеет. В лекции на эту тему отец выделил так называемые «отправные точки» — соображения, основанные исключительно на свидетельствах древнеанглийского текста и ни на чем более. Ниже я привожу их в сокращенном виде, но практически дословно.Не приходится сомневаться, что в «Беовульфе» речь идет об истории, непосредственно связанной с легендами других земель о Вёльсунгах и Нибелунгах. Имена «Сигемунд», «Вэльсинг», «Фитела» (и его отношение nefa к eam [племянника к дяде] к Сигемунду) и дракон с его кладом, исходя из соображений филологии и легенды, должны в конечном счете расхождения: так, например, дракона убивает Сигемунд (а не его сын, о существовании которого не упоминается ни словом); сокровище перевозится на корабле, а не на коне.О бургундах в «Беовульфе» не упоминается вовсе. Равно как и о многих явно известных персонажах германской легенды. Аргумент, основанный на отсутствии информации, особенно опасен, когда имеешь дело с обрывками настолько разрозненными и фрагментарными, как в случае древнеанглийской героической традиции; и звучит нелепо применительно к «Беовульфу» — ведь это эпическая песнь, а не каталог. Однако свой смысл в нем есть. Имена бургундов англосаксам были известны, они фигурируют в стихах и легендах. Не исключено, что автор «Беовульфа» об этой связи знал. Однако же на то непохоже.Бургунды и впрямь хорошо известны. Но там, где упоминания о них встречаются в древнеанглийском, мы наблюдаем ситуацию, совершенно обратную той, что в «Беовульфе». Во всяком случае, об их связи с Сигемундом Вэльсингом ни словом не упоминается. Весьма раннее стихотворение «Видсид» демонстрирует значительный интерес к огромному корпусу легенд: несомненно, в первую очередь — к готам или к северным морским народам, но и темы южных германцев тоже не замалчиваются. В «Видсиде» упоминаются Гудхере и Гивика. А вот о Сигемунде, Вэльсинге, Фителе и драконе там нет ни слова. (Действительно, «Видсид» — это в первую очередь историческое сочинение.)Упоминания о «Вэльсингах» в древнеанглийской литературе ограничиваются исключительно «Беовульфом». [Отец добавил слово «литература», учитывая существование топонима Уолсингем (Walsingham) в Норфолке.] Если добавить к этому отсутствие значимых имен, присущих этой легенде в ее сложившейся форме (Гудрун, Гримхильд, Брюнхильд), то мы с самого начала будем вынуждены предположить, что:е — «из героев самый прославленный»], — возможно, это просто поэтическая фигура речи, означающая «знаменитый герой»;его история с самых ранних времен воспринималась как мифически-легендарная, а не как часть историко-легендарной традиции;рассказчика занимали не бургунды, которые изначально, вне всякого сомнения, были историческими персонажами, а темный и неясный фон повести, который в верхненемецком из памяти практически изгладился: та ее составляющая, что в древнескандинавской традиции (пусть и существенно измененная и перекроенная) касается Одиновых Вёльсунгов до появления Сигурда. Имена здесь — Сигемунд, Фитела, Вэльсинг: они обнаруживаются даже за пределами «Беовульфа». А имена, знаменующие важную связь с бургундами и их гибелью, — в особенности, женские, — в древнеанглийские времена в древнеанглийской форме не встречаются.Все это лишь вероятные предположения. Однако они все равно имеют значение. Тон, стиль, детали древнеанглийских ссылок исключительно важны. В целом мы с высокой долей вероятности обретаем в древнеанглийском отсылки на раннюю стадию развития легенды, еще до путаницы или контаминации позднейших времен в других странах. Потому крайне существенно отметить, что наиболее оправданное толкование древнеанглийского материала сводится к следующему: история Сигемунда изначально принадлежит более древнему мифическому пласту; она существовала параллельно с легендой о бургундах, но до поры до времени не была с ней связана.Основная проблема, возникшая в связи с отрывком из «Беовульфа» в контексте древнескандинавского сюжета так, как он представлен в «Саге о Вёльсунгах», несомненно, сводится к тому, что в «Беовульфе» Сигемунд прославлен как убийца дракона, добывший сокровище. Между тем в скандинавском варианте Сигмунд не имеет к дракону никакого отношения: знаменитый драконоборца — это сын Сигмунда Сигурд. Некоторые ученые считают, что дракон Сигемунда в «Беовульфе» изначально принадлежал Сигурду, но перешел к Сигемунду, когда эти двое оказались связаны между собою как отец и сын. Другие утверждают, будто нет причин полагать, что автор древнеанглийской поэмы когда-либо слышал о Сигурде, Третьи говорят, что Сигемунд и Сигурд изначально были совершенно независимыми персонажами; четвертые — что один и тот же герой «раздвоился».Мой отец признавал, что его точка зрения — чисто гипотетическая, однако ж считал ее вполне убедительной.«Мы не можем с уверенностью утверждать, знала ли древнеанглийская традиция о прославленном сыне Сигемунда. Но в пользу очень вероятного ответа «не знала» свидетельствуют следующие доводы.Во-первых, великие герои (wreccena maerost), особенно если реальная история их ничем не ограничивает, обычно порождают сыновей, которые продолжают либо повторяют подвиги отца — если уже свершенных недостаточно либо если необходимо ввести новые подробности или увязать рассказ с другими легендами.Во-вторых, в древнеанглийской традиции об этом сыне нигде не упоминается.И в-третьих, когда такой сын появляется, его функция состоит всего-навсего в том, чтобы увязать легенду с историей бургундов, стать в ней главным действующим лицом, ввести в нее золото, — и там, где сын уже существует, ему приписывают отцовского дракона и отвоевание золотого клада. Но в древнеанглийском все это еще неотделимо от Сигемунда».В своих конспектах лекций отец не рассматривал другие, весьма противоречивые мнения на эту тему, если не считать нескольких замечаний о том, что дракон Сигемунда в «Беовульфе» — совсем иной, нежели Сигурдов, и что на самом деле никакой связи между ними нет. «Тем не менее это дракон, — писал отец. — А в германских преданиях драконы в качестве главных действующих лиц встречаются нечасто, невзирая на впечатление, производимое историями о Вёльсунгах и “Беовульфом”. Очень маловероятно — при всех расхождениях в деталях, — что wyrm[38 - Змей, дракон (др.-англ.). — Примеч. пер.] Сигемунда и Фафнир совсем никак не связаны.Эта версия существенно упрочится, если предположить, что ради увязки с преданиями о Гудхере (он же — Гундахари и Гуннар) Сигмунду приписан сын (естественно, имя его начинается с Sige-), но эта стадия, предположительно достигнутая сперва в Нижней и Верхней Германии, до англосаксонской Англии не дошла. (Древнеанглийская традиция, по всей видимости, черпала материал из архаичных источников и не отражала состояния легенды в Скандинавии и Германии около 800 года или позже.)».Также отец считал, что мотив перековки великого меча Грама (Gramr), которым владели и отец и сын, возникает здесь же. Тот факт, что второй элемент в имени сына непостоянегевеард (Sigeweard), позже — Сивард (Siward); в то время как немецкое имя стоит особняком: Зигфрид (Siegfried (Sifrit)) соответствует древнеанглийскому Сигефрид (Sigefrip). Элемент mund, постоянно присутствующий в имени отца, предположительно свидетельствует о том, что форма эта более древняя.Итак, мой отец считал, что, как говорилось выше, мы имеем дело с удвоением героя и его чудесного меча с загадочным происхождением — вопреки мнению о том, что изначально отец и сын были разными, никак не связанными персонажами. В результате, по словам моего отца, мы приходим к концепции легендарного героя, наделенного исключительной доблестью и красотой, чье имя начинается с элемента Sige- — «победа». Очень может быть, что сверкающие глаза Сигурда («Песнь о Вёльсунгах», VIII.29, IX.26, 59) — это исконная характеристика. По всей вероятности, его наиболее славные подвиги имели отношение к дракону и сокровищу и, возможно, к загадочной полубожественной невесте.Касательно происхождения и бытования легенды возникают следующие ключевые вопросы; как так вышло, что «герой-драконоборца» вторгся в историю Аттилы и бургундов, почему золотой клад этого героя зовется «сокровищем Нибелунгов» и почему самих бургундов стали называть Нибелунгами. В единственных (или, по крайней мере, в единственных сохранившихся) материалах лекций на эту тему мой отец изложил свои взгляды очень коротко (причем они поддаются пониманию далеко не везде) — несомненно, потому, что его в первую очередь занимал отрывок о Сигемунде из «Беовульфа». Поэтому я не стану подробно пересказывать бессчетные попытки ответить на эти непростые и дразнящие вопросы. Я всего лишь очерчу основные точки зрения. Я вынужденно избегаю ссылок на немецкую традицию, представленную в первую очередь «Песнью о нибелунгах», кроме тех моментов, когда свидетельства, содержащиеся в ней, важны даже в оговоренных пределах.Широко распространенная, однако же отнюдь не бесспорная теория основана на толковании имени Нибелунг (Нифлунг) (Nibelung (Niflung)) как этимологически родственного группе германских слов, означающих «тьма» или «туман» (в современном немецком языке сохранилось слово Nebel — «туман»). Этот факт ассоциируется с некоторыми характеристиками Нибелунгов. Снорри Стурлусон говорит о внуках короля Гьюки: «У всех у них волосы были черные как вороново крыло, так же как и у Гуннара, Хёгни и других Нифлунгов»; Один из основных элементов данной теории — это фигура Хёгни, как она представлена в германской традиции. В «Песни о нибелунгах» он зовется Хаген и не приходится бургундам братом: он — их родич и вассал. Свирепый и жестокий Хаген ненавидит Зигфрида и в итоге становится его убийцей; на скандинавского Хёгни он нисколько не похож. В «Саге о Тидреке», этой пространной компиляции, составленной в Норвегии, в Бергене, примерно в середине XIII века на основе современных ей преданий Северной Германии, Хёгни (именно так он назван в саге) приходится бургундам единоутробным братом: альв или инкуб возлег с его матерью, и Хёгни — плод этого союза. В «Саге о Тидреке» он видом схож с троллем: говорится, что он черен с головы до пят, черноволос и чернобород. Особенно примечателен тот факт, что имя Хаген/Хёгни не аллитерирует на «Г»: то есть изначально он вообще не принадлежал к роду бургундов.Важное свидетельство содержится в самом начале «Песни о нибелунгах». Когда Зигфрид прибывает к бургундскому двору в Вормс, Хаген смотрит из окна на великолепного рыцаря в сопровождении блестящего отряда и, догадавшись о том, кто это такой, рассказывает королю Гунтеру историю великого подвига Сигурда. Рассказ Хагена в поэме изложен как бы походя, между делом, и довольно-таки туманно; здесь я сошлюсь только на значимые для нас элементы.Однажды Зигфрид ехал один мимо некой горы и видит: множество людей сошлись вокруг огромного клада, вытащенного ими из пещеры. В силу не вполне понятных причин Зигфрид поссорился «с храбрыми нибелунгами», с двумя правителями по имени Нибелунг и Шильбунг, и сразил их и многих их друзей. Также он вступил в бой с карликом Альбрихом и победил его, но убивать не стал: он велел перенести клад обратно в пещеру и приставил Альбриха стражем к сокровищу Так Зигфрид стал правителем «Нибелунговой земли» и владельцем богатого клада, и на протяжении всей первой части «Песни о нибелунгах» ему оказывают поддержку воины из Нибелунговой земли, прозываемые нибелунгами. Но во второй части немецкой поэмы, которая, как считается, основана на совсем ином поэтическом источнике, имя «нибелунги», как ни странно, используется в совершенно ином значении (что при первом чтении сбивает с толку): теперь оно употребляется по отношению к бургундам, как и в скандинавской традиции.Также Хаген знал (и сообщил о том Гунтеру), что Зигфрид убил дракона и омылся в его крови, в результате чего кожа его ороговела настолько, что стала неуязвимой для любого оружия. Но к сокровищу нибелунгов это обстоятельство никакого отношения не имеет.В «Песни о нибелунгах» клад ассоциируется с карликом и пещерой в горах. Кто же такие карлики или гномы?В скандинавской мифологии, в мифологических песнях «Эдды», а также и в труде Снорри Стурлусона мы обнаруживаем множество разбросанных тут и там намеков и замечаний о меньших созданиях невероятно богатого и густонаселенного языческого сверхъестественного мира. Взятые все вместе, в совокупности, эти свидетельства изрядно озадачивают и сбивают с толку; вне всякого сомнения, об этих существах некогда бытовало множество представлений и поверий, ныне практически утраченных. Однако, памятуя о том, что Снорри писал в XIII веке и что за его спиной остались многовековые незаписанные, разнообразные и меняющиеся верования, можно принять во внимание его слова. Темные альвы «живут в земле, у них иной облик и совсем иная природа. Светлые альвы обликом своим прекраснее солнца, а темные — чернее смолы».Насколько мы можем судить, скандинавские темные альвы, черные как смола и живущие под землей, не слишком отличаются от Dvergar, то есть карликов. Более того, Снорри не раз называет карликов жителями Свартальвхейма, Страны темных альвов. Карла Андвари, изначальный владелец сокровища Фафнира, согласно Снорри, жил в стране темных альвов (см. комментарий к «Песни о Вёльсунгах», с. 204): там он хранил свое сокровище в камне, и там Локи поймал его.Стоит вкратце перечислить отличительные характеристики карликов в древнескандинавской литературе. Они — непревзойденные мастера, создатели дивных сокровищ и волшебного оружия. Самые прославленные вещи в скандинавских мифах были созданы карлами: копье Одина Гунгнир, молот Тора Мьёлльнир и Скидбладнир, корабль бога Фрейра, который способен нести на себе всех богов и, однако ж, так искусно сделан, что его можно свернуть как простой платок к упрятать в кошель.Ход мыслей, вытекающий из вышеизложенного, вполне понятен, равно как и вывод. Темные альвы, черные как смола, и карлы, в скандинавской мифологии тесно связанные между собою, если не тождественные, — хранители сокровища в пещерах и скалах; Альбрих и Андвари; происхождение имени нибелунгов от группы слов со значением «темнота»; «сверхъестественное» рождение Хагена, его темное троллье обличие в «Саге о Тидреке». Согласно этой теории, таковы были нибелунги изначально: создания тьмы, темные альвы или карлики; а Зигфрид/Сигурд похитил у них несметное сокровище.Эту «мифологическую» теорию в том или ином ее виде радикально оспаривают другие ученые. На основании топонимов и имен собственных в населенной бургундами области делается вывод о том, что Нибелунг — это имя могущественного бургундского семейства или клана. Если изложить дело как можно проще, на основании этого допущения утверждается, что клан Нибелунгов Бургундии (чисто человеческий!) либо действительно обладал огромным богатством, либо на очень ранней стадии ему такое богатство приписывалось. Таким образом, «клад Нибелунгов» — это фамильное сокровище бургундских королей.В том, что мой отец придерживался «мифологической» теории в той или иной ее форме, сомневаться не приходится; однако его представления о процессе, в результате которого бургунды стали Нибелунгами, в письменном виде нигде не изложен связно и полно. Он предполагал (см. настоящее Приложение, с. 369), что связь «героя-драконоборца» с бургундским королем Гундахари начинается с «золота» как мотива, объясняющего нападение Аттилы (когда Аттила стал предводителем гуннов при уничтожении бургундского королевства в Вормсе). По мере того, как Гундахари (писал отец) отходил на задний план и терялся в прошлом, древние легенды о прирейнских волшебных кладах естественным образом были приписаны прославленному королю в Вормсе: «у этого сокровища, вероятно, уже появились стражи-демоны или карлы, но изначально оно совсем не обязательно идентично золоту Сигемунда, хотя вполне возможно, что и так».«Очень похоже на то, — утверждал отец, — что герой, добывающий золотой клад, вторгся в историю бургундов, уже собрав вокруг себя вражеских Нифлунгов, которые лишили его жизни, невесты и сокровища. Исторические бургунды отчасти заняли их место, и, хотя полного слияния так и не произошло, они заметно “затемнились”». Отцу также казалось весьма вероятным, что «Песнь о нибелунгах» ближе к истокам «в том, что демонический и жестокий Хаген — не брат, но сподвижник, отдаленно связанный с бургундами. Очень может быть, что Хаген/Хёгни — это все, что осталось от некоего древнего мифического персонажа, изначально связанного с золотом или, по крайней мере, с мифической добургундской частью истории Сигурда».По такого рода замечаниям в записях можно, наверное, предположить, что отец представлял себе происхождение ключевой части легенды следующим образом. Герой-драконоборца изначально отнял клад у темных, демонических нибелунгов (их отец со всей определенностью воспринимал как «исконных владельцев»). Вместе с ним в легенду о бургундах пришла история о том, как нибелунги в отместку умертвили его и забрали сокровище.При слиянии этих двух легенд бургундские правители неизбежно стали его врагами: героя необходимо было убить, чтобы вернуть золото; и они, так сказать, отчасти унаследовали темную природу нибелунгов. «Демонический и жестокий» Хаген в итоге пришел из «нибелунговой» части этой комбинированной легенды, с его алчностью к золоту, которое он хранил до смерти, и с его неутолимой ненавистью к Зигфриду, который в результате погиб от руки Хагена. Хаген более или менее ассимилировался среди бургундов, а в скандинавской традиции (как Хёгни) слился с ними полностью; но бургунды со своей стороны стали Нибелунгами, или Нифлунгами.Отец также предполагал, что демоническая невеста — это часть легендариума, привнесенного в историю бургундов вместе с героем-драконоборцем; и что, когда вместе с ним пришли его враги Нибелунги, они отняли у героя не только жизнь и сокровище, но и его нареченную. «Очень может быть, — писал отец, — что история о том, как у Сигурда Нифлунги отняли невесту, это часть древнего сюжета, перенесенного на бургундов. А невеста-валькирия сохранила в себе слишком много нечеловеческой свирепости, чтобы вполне вписаться в повествование».Таким образом, клад, отнятый у Сигурда, стал (по иронии судьбы) Сокровищем Нибелунгов (каковым всегда и являлся), ибо Нибелунгами теперь были бургунды. А валькирию получил в жены Гуннар.ПРИЛОЖЕНИЕ ВПРОРИЦАНИЕ ВЁЛЬВЫЯ включил сюда это стихотворение отца, написанное парнорифмованными двустишиями, как дополнение к вполне самостоятельному «Upphaf» при «Песни о Вёльсунгах», поскольТекст существует в виде единственной переписанной набело и художественно оформленной рукописи; ранних вариантов не сохранилось. Никаких сведений относительно ее датировки нет, но из общих соображений я склонен отнести ее к 1930-м годам.Прорицание вёльвы С Востока великан грядет, Щит каменный ему — оплот; Змей, оковавший мир земной, Взъярясь, воспрянет, над волной, Взволнует Океана гладь: Стихий уже не обуздать. Свободу обретет в тот день На Севере — корабль-тень: Рать Хель нагрянет из-за вод. Злой Локи цепи разорвет; Чудовища за волком вслед Ворвутся в мир преддверьем бед. Сурт с Юга выступит в поход: Его огонь леса пожрет, И солнцем отразится блик В клинках божественных владык. Во прах низвергнутся холмы, Род смертных вступит в царство тьмы. Тогда затмится свет дневной, Земля исчезнет под волной, Расколется небесный свод И звездный дождь на мир сойдет; Спиралью заклубится пар, Взовьется до небес пожар.* Есть дом от солнца вдалеке, На тусклом взморье, на песке — Где в Мертвый Берег бьет волна; Дверь к северу обращена; Сквозь дымник каплет яд дождем — Из змей живых сплетен тот дом. Сквозь струи вязкие бредут Клятвопреступник, лжец и плут, Предатель, трус и лиходей; Их пожирает страшный змей: Дракон, что гложет Иггдрасил, Там трупов досыта вкусил. Дракон направит свой полет Над тусклой кромкой стылых вод, Сквозь Нидафьёллир — напролом, Неся умерших под крылом; Нырнет — сомкнется вновь вода Над мертвецами навсегда.* Но вот, юна и зелена, Земля поднимется со дна, И будут водопады течь На брег с ее покатых плеч; Орел, свободен и могуч, Слетит за рыбой с горных круч. Сойдутся боги, вновь восстав, На Идавёлль, средь пышных трав, Припомнят древний рок они — И тьму, и Змея, и огни, Былую мощь и мудрость слов Исконного Отца Богов. Отыщутся в траве полей Фигуры золотых тавлей: Что в Асгарде былой поры Богам служили для игры, И были золота полны Дворцы блаженной старины. Се! Прозреваю я чертог, Как солнце, светел и высок: Над Гимле льет он ясный свет, В нем злу и горю места нет; Кто духом чист и сердцем прям, Днесь обретет блаженство там. Вернется Бальдр, отступит мрак, Несеяным созреет злак, Разрушенный чертог богов, Оплот небесных берегов, Зазолотится вновь светло; Под властью Бальдра сгинет зло.ПРИЛОЖЕНИЕ СФРАГМЕНТЫ ГЕРОИЧЕСКОЙ ПЕСНИ ОБ АТТИЛЕ НА ДРЕВНЕАНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕЭти стихи, написанные древнеанглийской аллитерационной строкой, датировать невозможно, но очень вероятно, что они принадлежат тому же периоду, что и прочие тексты в этой книге — то есть были созданы в первые годы пребывания моего отца в Оксфорде после отъезда из Лидса.ьшими поправками. В каждом случае я прилагаю перевод и пояснительные комментарии.IТекст соответствует первым восьми строфам «Песни об Атли». Это часть древнеисландской песни, содержащей немало трудных и неясных мест. Не исключено, что отец выбрал фрагмент именно потому, что это — самое начало поэмы, как если бы одно время собирался полностью переложить ее на древнеанглийский. О соответствующем отрывке в «Песни о Гудрун» см. с. 387–389, строфы 37—44. cenne ridend com to geardum Gifecan, Gu beornas ymb heor Druncon dryhtguman on dreorsele,5 mod mi Huna hete Secg su Cneofri 10 geond Wistlawudu wegas uncu mearh ridendne midlb het inc gretan wel, Gu 15 helm goldhrodene, Huna m sadol seolforweredne, serc scynestan, blancan betstan bitolh w Cw20 weald ofer giellendne gar ond gylden stefn, ma ond 25 Hagenan s hw On Gnitanh Wit seld agon seofon sweordum gefylled,30 mearh is m helm hwitesta ond hilderand ahy 35Hagena: weargloccum wand? wearnunge geteah! hares h wylfen, 40 Этла послал к Гудхере отважного гонца Верхового — именем Кнеофрид: Он прибыл ко двору Гивики, в палаты Гудхере; Перед очагом воины наслаждались элем. Пили дружинники в сумрачном чертоге,5 Meldan сидели, скрывая свои думы; Воины опасались ненависти гуннов. Человек с юга воскликнул свирепым голосом — Кнеофрид, чужой в этом зале: «Сюда с поручением Атли меня послал,10 Неведомыми путями через лес Вистлы Проскакал я верхом на взнузданном скакуне; Мне велено поприветствовать вас обоих, Гудхере, И позвать вас, шлемоносных, к нему в дом. Там вы обретете щит и гладкую пику,15 Украшенный золотом шлем и множество гуннов, Посеребренное седло, самую сияющую кольчугу, Лучшего коня, что когда-либо бывал взнуздан, Заморские алые одежды и тонкое копье. И сказал он, что отдаст вам Гнитанхит,20 Отдаст в вашу власть обширный лес, Звенящее копье и золоченый челн, Великие сокровища — земли Днепра И знаменитый лес, что зовется Мирквудом». Тут владыка бургундов повернул голову25 И обратился к Хагену: «Когда мы такое слышим, Что он нам предлагает, юный советник? Не слыхал я о богатстве на Гнитанхите, Равным которому мы бы не владели в изобилии. Есть у нас семь палат, наполненных мечами,30 И рукояти каждого из них — в золотой резьбе; Конь мой весьма прославлен, меч — самый лучший, Шлем самый яркий, боевой щит — Из разграбленной сокровищницы кесаря;35 Мое добро лучше всего, что есть у гуннов».Хагена: «Что имела в виду жена, посылая нам кольцо, Перевитое волчьим волосом? Она нас предостерегает! Нашел я крепко вплетенный в кольцо волчий волос, Волос серого странника пустошей: Думается мне, волчьей дорогой нам отсюда ехать».40Комментарии1.2.3. Гивика (Gifeca): древнеанглийская форма исландского имени Гьюки, отца Гуннара; см. Приложение А, с. 368.5–6. В лекции, посвященной «Песни об Атли», отец проинтерпретировал эти строки следующим образом: в палате царило веселье среди людей Гуннара, но гуннские посланцы сидели молча и таили свои мысли. Но возможно, что древнеанглийский текст не следует этой интерпретации.Древнеанглийское слово melda означает: «тот, кто возвещает, сообщает, выдает или предает». Персонаж «Беовульфа», укравший кубок из драконьего клада и приведший Беовульфа и его спутников к логову, именуется melda. Но я не знаю, в каком значении мой отец употребил это слово в данном стихе.11. Лес Вистлы (Wistlawudu): это слово встречается в стихотворении «Видсид»: ymb Wistlawudu wergan sceoldon ealdne e«Редко стихала война, когда воинства хредов [готов] близ леса Вистлы вынуждены были защищать мечами свое древнее обиталище от народа Аттилы»[39 - В стихотворном переводе В. Тихомирова этот фрагмент звучит так:…Воевало там непрестанновойско хредов в лесах у Вистлы,мечами точеными часто обороняядревний трон свой от народа Этлы. — Примеч. пер.].Ссылка на «Wistlawudu» — это пережиток очень древней традиции: примерно в конце II века готы стронулись с Балтийского побережья и долины Вистлы в великое переселение на юго-восток и со временем обосновались на равнинах к северу от Черного моря. Но в «Видсиде» «леса у Вистлы» воспринимаются как первозданный лес, отделяющий территор «Мирквуд неизведанный».20. То, что Этла (согласно «Песни об Атли») предлагает в дар как часть своих владений «Гнитанхит», где находится логово Фафнира, представляет проблему, решить которую предлагалось несколькими способами. Мой отец считал весьма вероятным, что Гнитахейд издревле ассоциировался с золотым кладом, о котором мы ничего не знаем, — именно клад и привлек к себе Фафнира, а позже дал имя области, где Фафнир устроил логово и стерег свое сокровище. Форму «Гнитанхит» (Gnitanheath) я объяснить не в силах.27. Слово runbora в древнеанглийском, по всей видимости, не зафиксировано. Я предполагаю, что оно означает «тот, кто несет run (в значении (тайный) совет)», то есть — «советчик, советник», синоним к зафиксированному слову radbora с тем же значением.36. Хагена (Hagena): Хёгни.37. weargloccum «волчий волос»: в древнеанглийском языке слово wearg использовалось исключительно для обозначения человека, объявленного вне закона, изгоя, но исландское vargr сохранило дополнительное значение «волк». К этому слову восходит название варгов (Wargs) Средиземья.39.. комментарии к «Песни о Гудрун», строфы 37–48, где цитируется стих из исландской песни.IIтветствуют строфы 127–130.После строки 19 отец, без сомнения, отверг целый кусок текста своей собственной песни, поскольку в законченном варианте он не повторяется. Древнеанглийская песнь продолжается и завершается на строфе 32 «Песни об Атли», «Lifanda gram…» — «живого конунга…». of cwican cumbolwigan — cwanode lyt; blodge on beode to his bre ‘Her is me heorte Hagenan frecnan,5 ungelic heortan eargan Hellan; bifa efne swa lyt bifode leohte life samod beloren weor10 Her hord Niflunga, nu Hagena ne leofa a me twegra w untweo is me, nu ic ana beom. Rin sceal r15 wrohtweccendum, wealcende flod entiscum yrfe Ealdniflunga; blican on burnan beagas wundene, nealles on handum Huna bearna!’* Leod lifigendne on locan setton20 Huna m wyrmas gewri Slog hearpan on heolstre. Hringde, dynede, streng wi25 hea feondum on andan. Swa sceal folccyning gold gu Тогда Хагена рассмеялся, когда вырезали сердце Из груди живого воина, — мало он сетовал; Сочащееся кровью, подали на блюде его брату. Тогда заговорил Гудхере, копье-нифлунг: «Тут лежит сердце храброго Хагены,5 Непохожее на сердце труса Хеллы; Мало дрожит оно, лежа на блюде, Столь же мало дрожало оно в его груди.     И лишишься ты, Этла, И древних сокровищ, и света, и жизни;10 Одному мне принадлежит Весь клад Нифлунгов, теперь, когда Хагена мертв. Когда нас было двое, я сомневался; Теперь, когда я один, сомнений не осталось. Рейну владеть красным золотом,15 Что сеяло рознь меж людьми, — быстроводной реке [будет принадлежать] Наследие древних Нифлунгов, добытое у великанов. Пусть блистают в реке крученые кольца, А не украшают руки Детей гуннов!»* Конунга живым поместили в узилище20 Воины гуннов. Там ползали змеи, Змеи извивались в пределах стен, Но Гудхере в гневе ударил По струнам арфы в своем укрытии. Зазвенела, отозвалась Струна под пальцем. Раздался его голос,25 Ясный, как боевой клич в серых скалах, Исполненный ярости против врагов. Так владыка людей, Воинственный правитель должен защищать свое золото от недругов.Комментарии2. Элемент cumbol в сложном слове cumbolwiga означал «флаг», «знамя».4. gar-niflung. В ранних вариантах этого фрагмента отец здесь использовал слово gimneojiung, в строке 12 hord Neoflunga, а в строке 17 — Ealdneoflunga. Объяснить эти формы имени я не в состоянии, но в любом случае в окончательной версии он вернулся к формам Niflung, Niflunga. В ранних формах (и только) он добавил слово gar «копье» над gim «драгоценный камень» в gimneoflung, но поскольку соответствующий стих «Песн6. Хелла (Hella): в «Песни об Атли» и в «Песни о Гудрун» раба зовут Хьялли.17.том, что смысл выражения не вполне понятен), вместо того, чтобы соотносить слово с arfi: как писал он сам, «весьма сомнительно, что клад может быть “из рода богов”».н. ч. asir), затем заменил написанное на прилагательное entisc (а впоследствии entiscum) — «великан, великаний», производное от существительного ent (к которому восходит назва25–26. Примечательно, что практически дословная формулировка                              stefn in becom heaиспользована в «Беовульфе» (строки 2552–2553) применительно к боевому кличу Беовульфа при приближении дракона.notesПримечания1Здесь и далее слово «Нибелунги» пишется с прописной буквы, когда оно употребляется как имя собственное, для обозначения рода и его отдельных представителей, и со строчной — когда оно обозначает сказочных существ, хранителей клада (такое написание закрепилось, в частности, в названии знаменитой «Песни о нибелунгах»). — Примеч. пер.2Безбожный (др.-исл.). — Примеч. пер.3erd4Мой отец полагал, что «Большая Песнь о Сигурде» (см. с. 254) — основная составляющая недостающей тетради — была украдена.5Волк в панцире (лат., норв.). — Примеч. пер.6Круглое число! — вел ли отец отсчет с 1643 или 1663 года, он в любом случае округлил цифру.7Имеется в виду рутинная смена постов и скоромной пищи, характерная для цикла жизни христианского западноевропейского Средневековья. — Примеч. пер.8Перевод данного фрагмента, равно как и прочих цитат из «Младшей Эдды», опирается на перевод О. Смирницкой «Младшей Эдды», с поправками на расхождения, обусловленные английским текстом. — Примеч. пер.9В русскоязычном издании мы добавили перевод и в тех случаях, когда заглавие представляет собою имя собственное. — Примеч. пер.10Данное примечание адресовано автором англоязычному читателю. — Примеч. пер.11Речь идет об оригинале текста. В русском тексте имена собственные передаются в традиционной для русскоязычной скандинавистики транскрипции. — Примеч. пер.12Нижеследующий отрывок про метрику древнеанглийской поэзии (а также и несколько фрагментов из раздела «Аллитерация» ниже) дословно воспроизводят текст статьи «О переводе “Беовульфа”», входящей в сборник «Чудовища и критики» (ACT, 2007). В настоящем издании он приводится в переводе М. Артамоновой. Здесь и далее примеры, иллюстрирующие аллитерационные схемы, приводятся на языке оригинала; их перевод добавлен нами в квадратных скобках. — Примеч. пер.13получает значение 2. Но редукция происходит и в других случаях, например, во втором ударном слове на стыке двух ударений в предложении. Ударение одного из двух следующих друг за другом слов (по отдельности равноударных), например, существительного и прилагательного, также часто редуцируется до значения 3. Используя такие приблизительные значения, мы заметим, что общее значение каждой краткой строки, как правило, равно 10. Строки типа С чаще бывают облегченными, а Е — утяжеленными.14Таким образом, мы говорим не о чисто фонетическом явлении: нельзя приписать ему точные значения (вроде описанных выше) или измерить его с помощью приборов.15В русском переводе аналогом может послужить строка из первой части песни: Отр на отмели / близ омута черного. — Примеч. пер.16В «Песни о Вёльсунгах» Гуннар пел о том, как брат Будли погиб от руки бургундов (VII.15); и то же самое говорится в «Песни о Гудрун», строфа 4.17После слова «Вёльсунгов» отец вписал: «(Избранных)», но вычеркнул это слово. Одна из этимологических теорий о происхождении имени, которой отец придерживался (по крайней мере одно время), ассоциирует его с германским словом, означающим «выбирать».18Интересно, что имя «Сигурд» соотносится с прозвищем одного из ключевых персонажей толкиновского мифа, Турина Турамбара. Тур-амбар на языке квенья означает то же, что исландское sig-urthr — победитель рока. Надпись на могиле Турина, «Dagnir Glaurunga» (синд. — «Погубитель Глаурунга»), — точная калька с прозвища Сигурда Fafnisbani — «Фафнироборец», «Погубитель Фафнира». — Примеч. М. Артамоновой.19Ссылки и цитаты из томов «The History of Middle-earth» на эту тему содержатся в книге: «The Peoples of Middle-earth» (1996), с. 374–375; относительно записи в «Анналах Амона» см. «Morgoth’s Ring» (1993), с. 71, 76.20Здесь и далее «Сага о Вёльсунгах» цитируется в переводе Б. Ярхо. — Примеч. пер.21В переводе Б. Ярхо эта фраза звучит так: «Дай усам напиться, сын!» — Примеч. пер.22В стихотворном переводе А. Корсуна эта строфа звучит так: «Тула седого пусть обезглавит, — в Хель ему место! Сокровищем всем, что Фафнир стерег, один владел бы». — Примеч. пер.23Здесь и далее текст «Речей Хакона» приводится в переводе С. Петрова. — Примеч. пер.24Здесь и далее текст «Речей Сигрдривы» приводится в каноническом переводе А. Корсуна. — Примеч. пер.25Текст «Отрывка Песни о Сигурде» приводится в каноническом переводе А. Корсуна, с поправками на расхождения, обусловленные английским оригиналом. — Примеч. пер.26В русскоязычной традиции эта песнь называется «Вторая Песнь о Гудрун». — Примеч. пер.27Текст «Второй Песни о Гудрун» приводится в каноническом переводе А. Корсуна, с поправками на расхождения, обусловленные английским оригиналом. — Примеч. пер.28Здесь и далее текст «Песни об Атли» приводится в каноническом переводе А. Корсуна. — Примеч. пер.29В каноническом переводе А. Корсуна эта строфа звучит так: «Волос вплетен был волчий в кольцо — по волчьей тропе придется нам ехать!» — Примеч. пер.30В каноническом переводе В. Тихомирова эта строфа звучит так: И эта известна Эорманрика волчья повадка: был вождь всевластен, вожатай безжалостный, в державе готов. — Примеч. пер.31В каноническом переводе В. Тихомирова на русский язык отрывок звучит так: «…то не крыши горят ли?» Юный тогда измолвил муж-воеводитель: «То не восток светается, то не змей подлетает, то не крыши горят на хоромах высоковерхие, то враги напустились, птицы свищут, бренчат кольчуги, щит копью отвечает и рожны звенят; вот луна просияла, под облаками текущая, — вот злые козни подымаются — обернется им ненависть новой пагубой. Вы вставайте, воины, просыпайтесь, сражайтесь мужи, о дружине порадейте, поспешайте в сражение, неустрашимые, бейтесь!» — Примеч. пер.

See more books in http://www.e-reading-lib.com
1   2   3   4   5   6

Похожие:

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconСафарли Э./ Мне тебя обещали
Астрель: аст; Москва; 2010; isbn 978-5-17-071166-6, 978-5-271-32186-3, 978-5-7-071165-9, 978-5-271-32187-0

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconПринцесса ждет
Аст, Астрель, Хранитель; Москва; 2008; isbn 978-5-17-025318-0, 978-5-271-12562-1, 978-5-9762-5299-8

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconИгра ангела
Аст, Астрель, Полиграфиздат; Москва; 2010; isbn 978-5-17-064664-7, 978-5-271-28718-3, 978-5-4215-1015-4

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconОбщаться с ребенком. Как?
Аст, Астрель, Харвест; Москва; 2008; isbn 978-5-17-052715-1, 978-5-271-20891-1, 978-985-16-5630

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconТридцатилетняя война
...

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconНиже ада / Андрей Гребенщиков
Издательства: Астрель, аст; Москва; спб; 2011; isbn 978-5-17-073524-2, 978-5-271-34782-5

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconХороший, плохой, неживой
Аст, аст москва, вкт; М.; 2008; isbn 978-5-17-039077-9, 978-5-9713-7315-5-, 978-5-226-00238-0

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconСьюзен Коллинз. Голодные игры
Издательства: аст, Астрель; Москва; 2010; isbn isbn: 978-5-17-062463-8, 978-5-271-25794-0

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconЛорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck:...
Аст, Астрель, вкт; Москва, Владимир; 2012; isbn 978-5-17-075392-5, 978-5-271-37533-0, 978-5-226-04797-8

Название: Легенда о Сигурде и ГудрунАвтор: Дж. Р. Р. Год издания: 2011Издательство: аст, Астрельisbn: 978-5-17-070663-1, 978-5-271-32122-1Страниц: 416Формат: fb2 iconТомас Харрис. Ганнибал: Восхождение
Аст, аст москва, Хранитель; Москва; 2008; isbn 978-5-17-048108-8, 978-5-9713-6422-1, 978-5-9762-5107-5

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов