Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд




НазваниеИсследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд
страница14/30
Дата публикации19.06.2013
Размер4.64 Mb.
ТипИсследование
zadocs.ru > История > Исследование
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   30
^ В ПОДЗЕМЕЛЬЯХ КИЕВСКО-ПЕЧЕРСКОЙ ЛАВРЫ
Прошлая жизнь в царской России

С самого раннего детства, сколько я себя помню, я был оча­рован другими странами, их географией, культурой и людьми. Страстное желание путешествовать и исследовать мир всегда было существенной частью моей личности, но в молодо­сти мне казалось, что для этой страсти я был рожден не в том месте и не в то время. Оккупация фашистами Чехословакии с 1939 по 1945 год и все, что принес с собой нацизм, нанесли жес­токий удар по моим детским мечтам о кругосветном путеше­ствии. После разгрома немцев союзниками наша страна наслаж­далась коротким периодом свободы, в том числе и свободы пе­редвижений ее граждан. Летом 1947 года нам с моим братом Павлом удалось провести целых пять недель в маленькой юго­славской деревушке Трпань на полуострове Пелешац.

Красота Адриатического побережья и соседнего горного кря­жа произвели на меня глубокое впечатление и подогрели мой аппетит к более длительным путешествиям в будущем, однако мой энтузиазм и надежды прожили недолго. Государственный переворот в феврале 1948 года, отдавший Чехословакию под по­литический контроль Советского Союза, снова закрыл границы нашей страны. В последующее десятилетие восточноевропей­ские сателлиты Советского Союза постепенно становились все более открытыми для путешествий, но в течение многих лет сам Советский Союз оставался для чешских туристов закрытым.

В 1959 году у меня появилась возможность провести летние каникулы в Румынии, главным образом в Мамае. Этот между­народный курорт, самый большой на Черном море, был знаме­нит своиМи широкими пляжами с фантастически приятным пес­ком, тянущимися более чем на пять миль, небольшим количе­ством осадков, безоблачным небом и приятной температурой морской воды. Воспользовавшись преимуществами подобных идеальных условий, я большую часть времени проводил на пля­же. Там я познакомился с русским эпидемиологом, доцентом Киевского университета, который вместе с семьей проводил здесь каникулы. Они приехали из Киева в Мамаю на своем но­веньком «Москвиче», послужившем им наградой за многие годы ожидания и куда больший срок почти спартанского существо­вания и тщательной экономии.

Из разговоров с ученым и его семьей я вскоре понял, что мои новые друзья ненавидят Советский Союз так же сильно, как и я. Наши ежедневные встречи на пляже дали мне возможность по­практиковаться в русском языке и получить кое-какую инфор­мацию о жизни в Советском Союзе, что называется, из первых рук. Мы затронули очень широкий спектр тем, но одна из них произвела на меня особенно глубокое впечатление. Рассказы­вая об исторических достопримечательностях Киева, мои рус­ские друзья упомянули Печерскую лавру, русский православный монастырь, располагавшийся внутри огромной горы. Этот мо­настырь состоял из запутанной системы катакомб и гротов, ко­торые превратили внутреннюю часть горы в сложный подзем­ный лабиринт, напоминающий огромную голову швейцарского сыра. По обеим сторонам коридоров располагались ниши, где хоронили тела монахов лавры, с самого ее основания и до на­ших дней. Постоянные сквозняки и благоприятные климатичес­кие условия сохранили их путем сухой мумификации для пос­ледующих поколений.

Киевско-Печерская лавра изначально была частью обшир­ного религиозного комплекса, включавшего также Успенский собор, чудесный православный храм, завод по производству све­чей, мастерскую по написанию икон и другие здания. Друзья рас­сказали мне, что большевикам, объявившим крестовый поход против религии, считая ее, согласно определению Карла Марк­са «опиумом для народа», было хорошо известно значение этого религиозного центра для украинского народа. Однако они воз­держивались от грубого вторжения в жизнь монахов и монахинь, и вынуждены были проявлять терпимость, поскольку опасались народного восстания.

Взаимоотношения между населением Украины и советским правительством с самого начала складывались очень напряжен­но. С 1922 года, когда Украина была аннексирована Советским Союзом, сопротивление власти России, оставшееся еще со вре­мен царизма, возросло из-за жестокости Советов, в том числе двух искусственно вызванных голодов, второй из которых был инспирирован Иосифом Сталиным и его правой рукой Лазарем Кагановичем. Целью этих провокаций, в результате которых умерло несколько миллионов человек, было сломить дух укра­инских крестьян и принудить их к коллективизации, а также подавить возрождение украинской культуры.

История Киевско-Печерской лавры заворожила меня. Пока я слушал рассказ моих друзей, я чувствовал, как по спине бегут мурашки, а сердце бьется быстрее. Эта реакция поразила и оза­дачила меня, поскольку была очень необычной и нетипичной. Было ясно, что для такого глубокого эмоционального отклика должна быть причина, скрывающаяся в подсознании, и я почув­ствовал сильное желание посетить Киевско-Печерскую лавру и выяснить, что за всем этим стоит. Двумя годами позже, когда гражданам Чехословакии разрешили въезд в Советский Союз, я стал участником одного из первых туров, в программу которого входило посещение Киева, Ленинграда и Москвы. Где бы мы ни находились, нас сурово опекали гиды советского «Интурис­та» и нам было настоятельно рекомендовано при любых обстоя­тельствах не отходить от группы. Индивидуальный осмотр дос­топримечательностей был строго запрещен, а нарушение этих правил могло повлечь за собой серьезные политические послед­ствия.

Основной причиной для выбора именно этого тура была воз­можность оказаться в Киеве и посетить Печерскую лавру, и я был совершенно разочарован, когда узнал, что этот важный исто­рический памятник не включен в программу. Когда я задал этот вопрос, то в ответ услышал, что Успенский собор был разрушен немцами во время Второй мировой войны, а больше там смот­реть нечего. Стоит заметить, что от своих русских друзей, с ко­торыми я познакомился в Мамае, я получил совсем другую ин­формацию. Они утверждали, что собор при отступлении мини­ровали советские войска, и они же взорвали его, когда немец­кая армия вошла в город. Таким образом, они убили сразу двух зайцев — уничтожали духовный символ Украины и обратили гнев украинского народа против немцев.

Однако то, что на самом деле случилось с Успенским собо­ром, не имело особого значения — в первую очередь меня инте­ресовала Печерская лавра и ее катакомбы. И, насколько мне было известно, лавра по-прежнему существовала, без особого ущерба пережив советскую власть и немецкую оккупацию. По­чти сразу по прибытии в Киев я начал испытывать беспокой­ство — мое страстное желание посетить таинственное подзем­ное кладбище превратилось в навязчивую идею, сопротивлять­ся которой я был не в силах, и это тоже было чем-то особенным и нехарактерным. Меня считали человеком очень рациональ­ным, идущим по жизни самым прямым путем и без значитель­ных эмоциональных всплесков.

В конце концов я решил пойти на риск, оторваться от груп­пы и самостоятельно посетить лавру. Поскольку в то время я уже достаточно бегло говорил по-русски, то был вполне способен взять такси и направить его к монастырю. Я попал внутрь и про­шел по путанице коридоров, между нишами с останками мона­хов, в течение многих веков живших и умиравших в этом мона­стыре, — их худые руки, обтянутые коричневой пергаментной кожей, были соединены словно в последней молитве. Время от времени коридоры открывались в небольшие пещеры, где на стенах висели особо почитаемые иконы, а перед ними горели свечи. Сквозь облака густого дыма благовонных курений я ви­дел группы монахов с длинными бородами; казалось, они нахо­дились в состоянии глубокого транса, и их монотонное пение казалось потусторонним и порождало странное эхо.

Я понял, что и сам нахожусь в очень необычном состоянии сознания. Я чувствовал, проходя по темным катакомбам, и час­то знал, что я увижу за поворотом. Ощущение «дежавю» («уже виденного») или «дежавесю» («уже прожитого») было всеобъем­лющим. В одной из ниш я увидел мумию, руки которой не были сложены в молитве, и меня захлестнула волна эмоций, казалось, поднявшаяся из самых глубин моего существа, — я никогда не чувствовал ничего похожего. Тогда я закончил свою экскурсию и, потрясенный, поспешил в гостиницу. Я не сомневался, что пытаюсь убежать от еще более сильной и дезорганизующей ре­акции. Было ясно, что мой противозаконный визит в Печерс­кую лавру и враждебные обстоятельства, которые ему предше­ствовали, не создали благоприятной психологической обстанов­ки для глубокого анализа этих переживаний.

Я вернулся в гостиницу в состоянии странной неудовлетво­ренности и с четким ощущением, что мой визит является неза­вершенным гештальтом. Но, с другой стороны, я был приятно поражен, узнав, что гиды «Интуриста» так и не заметили моего отсутствия, что само по себе уже было маленьким чудом. Я встре­тил Новый год в Москве, наслаждаясь культурными ценностя­ми этого города, и, согласно старой поговорке «В чужой монас­тырь со своим уставом не ходят», в потрясающих количествах поглощал отличную «Старку» — водку, изготовленную по рецеп­ту, сохранившемуся еще с царских времен. Со мной больше не случалось необычных переживаний, аналогичных тем, что я ис­пытал в Печерской лавре. Самым впечатляющим сознательным приключением до самого конца моей поездки оставался визит в один из самых известных московских аттракционов — комплекс плавательных бассейнов на открытом воздухе, в которых можно было плавать в горячей воде и нырять туда с вышек, окутанных холодом, приближавшимся к —30 по Цельсию.

После возвращения из России я часто проигрывал в памяти киевский эпизод, пытаясь понять те странные эмоции, которые он во мне вызвал. Однако я недолго оставался погруженных! в размышления об этом необычном происшествии. Я был увле­чен исследованиями ЛСД в пражском Институте психиатричес­ких исследований, проводя две сессии с применением психоде­ликов в день и пытаясь понять, что же мне удалось выяснить. Каждый день я сталкивался с таким количеством трудных и раз­рушающих парадигму традиционной науки переживаний и на­блюдений, что забыть о моем русском приключении ничего не стоило. Правда, эта история получила неожиданное продолже­ние много лет спустя, когда я покинул Чехословакию и уже ра­ботал в Мэрилендском центре психиатрических исследований в Балтиморе.

Директор центра, доктор Альберт Курланд, пригласил на ме­сяц Джоан Грант и Денниса Келси, супружескую пару из Евро­пы, известную своим интересным подходом к гипнотерапии. Джоан, француженка, обладала сверхъестественной способнос­тью вводить себя в состояние транса и переживать эпизоды из других времен и стран, которые походили на воспоминания из прошлых жизней. Она опубликовала серию, основанных на ее реконструкциях целых жизней книг, таких, как «Крылатый фа­раон», «Жизнь в облике Кэролы» и «Так был рожден Моисей».

Деннис был английским психотерапевтом, прошедшим под­готовку в качестве гипнотизера. Когда они работали вместе, Ден­нис просил клиентов, подвергаемых гипнозу, подобраться как можно ближе к источнику той проблемы, с которой они при­шли на сеанс. Джоан обладала невероятным даром настраивать переживания клиентов и помогать им в решении их проблем. Часто источник эмоциональных и психосоматических симпто­мов клиентов кроется в каком-либо эпизоде из прошлых жиз­ней, поэтому супруги Келси выбрали для своей совместной пуб­ликации, в которой была описана их работа, название «Множе­ство жизней» (Келси и Грант, 1967).

В то время, когда супруги Келси находились в нашем иссле­довательском центре, все его сотрудники могли испробовать их метод, лично поучаствовав в сессии. Проблема, которую я тогда решил проработать на сессии, был конфликт между чувствен­ностью и духовностью, который я в то время переживал. В ос­новном я был в восторге от жизни и вполне способен с большой жаждой наслаждаться различными удовольствиями, которые может предложить человеческое существование. Однако время от времени я испытывал желание уйти от мира, найти отдален­ный ашрам и посвятить всю свою жизнь духовным практикам. Деннис загипнотизировал меня и попросил вернуться в про­шлое, чтобы выяснить, с чего началась эта проблема.

Как только я вошел в гипнотический транс, я почувствовал себя маленьким русским мальчиком, стоящим в большом саду и смотрящим на богатый, похожий на дворец дом. Я знал, что на­хожусь в России и что я родился в дворянской семье, но при этом продолжал слышать голос Джоан, доносившийся как бы изда­лека. Мягко, но настойчиво она повторяла: «Посмотри на бал­кон!» Я сделал то, о чем она просила, не задумываясь о том, от­куда ей известно, что я стою перед домом и что на его фасаде есть балкон. Я посмотрел на балкон и увидел старую женщину с узловатыми, скрюченными пальцами, сидящую в кресле-качал­ке. Я знал, что это — моя бабушка, и испытывал сильную лю­бовь и сочувствие к ней.

Затем декорации изменились, и я увидел себя идущим по до­рогое к одной из окрестных деревень. Я помнил, что приходил туда довольно часто. Простой, но яркий деревенский мир му­жиков представлялся волнующим бегством от строгой и скуч­ной жизни родной семьи. Деревенские дороги были покрыты грязью и лужами, и все вокруг было пропитано запахом навоза, солома на крышах домов торчала во все стороны, а люди были одеты в грязные лохмотья, но в этом месте кипела жизнь.

Я вошел в плохо освещенную и очень бедную кузницу. Он стоял у горящего горна — огромный и очень мускулистый муж­чина, полуобнаженный и весь покрытый черными, курчавыми волосами. Могучими ударами тяжелого молота он придавал фор­му раскаленному докрасна куску железа, лежащему на наковаль­не. Внезапно мне вспомнился первый акт вагнеровского «Зиг­фрида», где Зигфрид перековывает Нотунг, сломанный меч, дан­ный Одином его отцу Зигмунду. Созерцание этой сцены и вели­кая музыка, которой Вагнер мастерски имитировал звуки, слышные во время ковки, всегда производило на меня неиз­гладимое впечатление — мой правый глаз начинал гореть, его веко дергалось, на нем выступали слезы. Внезапно все это про­изошло снова, но только несравнимо сильнее. Я чувствовал ост­рую боль в правом глазу, правую половину лица свело судоро­гой, а по щекам потекли потоки слез.

В отличие от других случаев, на этот раз я понял, почему я реагирую именно таким образом. В то время как я смотрел на кузнеца, завороженный этим зрелищем, кусок горячего железа ударил меня в правую половину лица и вызвал сильные ожоги. Последовало несколько крайне болезненных с эмоциональной точки зрения сцен. Я пережил ужас матери, увидевшей мое лицо обожженным до неузнаваемости, и ее последующее отдаление от меня и неприятие. Я снова пережил агонию юнца с изуродо­ванным лицом, который достиг половой зрелости и которого му­чило неудовлетворенное сексуальное влечение и задевали по­стоянные отказы. Я увидел, как после осознания, что для меня больше нет места в светском мире, я в полном отчаянии сбежал в монастырь — сменив стыд и унижение вынужденным безбра­чием на фальшивую гордость самоотречения, я принял постриг в Киевско-Печерской лавре.

Как только я на сознательном уровне установил связь со сво­ей памятью о жизни в этом монастыре, мои кисти свела сильная судорога. Я понял, что за десятилетия, проведенные в темноте и сырости катакомб, пальцы обеих моих рук были страшно изуро­дованы. Не знаю, был ли это артрит, вызванный условиями жиз­ни, или истерической реакцией невротического характера, от­ражающей глубокую неудовлетворенность жизнью? Возможно ли, что я использовал в качестве модели для этого психосомати­ческого симптома органическое заболевание, поразившее руки моей любимой бабушки?

Последней в моей гипнотической регрессии была сцена смерти, которая стала завершением жизни, полной страданий, и могла восприниматься как освобождение, избавление от тюрь­мы безнадежно поврежденного тела. Однако обрести покой и примирение в мой последний час помешало неожиданное ос­ложнение. В Киевско-Печерской лавре существовал обычай хо­ронить умерших в нишах стен подземелий и соединять их руки на груди в молитвенном жесте — символическое выражение ус­пешного завершения хорошо прожитой жизни, проведенной в служении Богу. Но мои изуродованные кисти, превращенные каким-то патологическим процессом в безобразные клешни, нельзя было соединить в символическом жесте благослове­ния, означавшем успешное завершение моей монашеской жизни. Я заплакал, переполненный смесью гнева, печали и жа­лости к самому себе.

Я ненавидел жизнь в монастыре и завидовал тем счастлив­цам, чьи тела были неповрежденными и красивыми, — они мог­ли наслаждаться тем, что находилось за его стенами. То, что я оставался в монастыре, не было результатом свободного выбо­ра, я отказался от мира за его пределами, сбежав от стыда, от­верженности и унижения, и невозможность обрести правиль­ное завершение той жизни неописуемого страдания была боль­ше, чем я мог вынести. Я всхлипывал, все тело мое дрожало, и слезы струились из глаз.

В этот трагический момент и вмешалась Джоан с ее неверо­ятной интуицией, начав, очень мягко и осторожно, массировать мои сведенные кисти. Когда кисти наконец расслабились, она свела их вместе и сложила в молитвенном жесте, удерживая сво­ими ладонями. Я почувствовал, что быстро достиг завершения и примирения моей несчастной жизни в Киевско-Печерской лав­ре. Огромный объем негативных эмоций, накопившихся у меня в Сознании и теле за несколько десятилетий невольного мона­шеского существования, теперь вышел наружу. Они постепен­но сменялись ощущением глубокой релаксации и внутреннего покоя, блаженства и любви. Не было сомнений в том, что то, что мне довелось пережить, было для меня глубоко целитель­ным, и все моя последующая жизнь была согласована этим ин­туитивным прозрением. С тех пор как Келси провели эту сес­сию, у меня больше никогда не случалось конфликтов между духовностью и способностью наслаждаться тем, что способна предложить жизнь — природой, работой, пищей, сексом и мно­жеством других вещей, присущих плоти.

Сессия закончилась убедительным чувством, что я разрешил эту проблему. Однако несколько лет спустя некоторые элемен­ты этой истории внезапно всплыли на поверхность в моей жиз­ни, во время месячного семинара, который мы с Кристиной про­водили в Эсаленском институте в Биг Суре, штат Калифорния.

Дик Прайс, соучредитель Эсалена и один из бывших студентов Фрица Перлса, который был приглашен на наш семинар в каче­стве гостя, проводил сессию гештальт-терапии с Кэролайн, мо­лодой женщиной, участвовавшей в семинаре. Перед началом сессии Кэролайн рассказала о внезапно возникшем у нее инте­ресе к России, ее людям и культуре. Она учила русский и полю­била петь русские песни.

Проблемой, с которой она пришла на сессию, было то па­губное воздействие, которое одиннадцать лет пребывания в ка­толическом монастыре оказали на ее сексуальную жизнь, жиз­ненные силы и любовь к жизни. Когда она со все нарастающей интенсивностью выплескивала свой гнев и печаль по потерян­ным годам ее юности, я ощущал растущий эмоциональный от­клик на эту историю. Я догадался, что это как-то связано с тем, как похожа ее история на историю из моей прошлой жизни в России, но интенсивность моего отклика меня поразила. Мой правый глаз начал гореть, веко дергалось, а по щекам потекли слезы.

По мере того как я сквозь пелену слез смотрел на Кэролайн, ее лицо менялось и в конце концов стало лицом моей матери из той русской инкарнации. Я внезапно оказался в том моменте истории, когда меня привезли домой после ожога, полученного в кузнице, и моя мать увидела, насколько я изуродован. Кэро­лайн явно изливала эмоции из своей нынешней жизни, но в моем восприятии она была частью одной из моих инкарнаций. Она была моей матерью, женщиной, чье сердце было разбито тем, что со мной произошло. Сессия закончилась, и я был глубоко тронут произошедшим. Все еще потрясенный и сбитый с толку, я подошел к двери, собираясь отправиться на ланч, но, открыв ее, замер, пораженный увиденным.

Я смотрел на чудовищно изуродованное лицо молодой жен­щины, которая собиралась открыть ту дверь, в которую я выхо­дил. Я все еще находился под впечатлением той, русской инкар­нации, и на мгновение мне показалось, что я смотрюсь в зерка­ло. Выяснилось, что девушка, которая хотела войти в комнату, была подругой Кэролайн по имени Виктория. Она прочитала о Мэрилендской программе применения психотерапии с исполь­зованием психоделиков у людей в последней стадии рака и при­шла, чтобы поучаствовать в ЛСД-сессии. Виктория рассказала мне свою невероятную историю.

Она и ее сестра были однояйцевыми близнецами, но сест­ра Виктории умерла вскоре после рождения. Позднее, к свое­му большому смятению, ее родители обнаружили, что в роддо­ме перепутали бирки с именами, и выжившая девочка полу­чила имя своей умершей сестры. В возрасте четырех лет от роду Виктория выпала из заднего окна едущей машины и едва не умерла. Вскоре после того как девочка поправилась, у нее по­явились первые симптомы редкой формы рака кожи. В после­дующие годы болезнь прогрессировала, и Виктория перенесла целый ряд пластических операций, которые превратили ее лицо в жутковатую мозаику глубоких шрамов и лоскутков переса­женной кожи.

У Виктории сложилась странная теория относительно при­роды ее таинственного заболевания. Она была уверена, что во время той аварии она оказалась на том свете и приняла на себя личность сестры, имя которой она носила. Эта идентификация выразилась в прогрессирующем ухудшении ее состояния и раз­ложении ее тела. Она идентифицировала себя с изгнанным при­зраком сестры, страдала глубокой депрессией, и даже всерьез ду­мала о самоубийстве как о способе прекратить страдания. Ни один из подходов, который она испробовала, не принес благо­творных изменений в ее состояние, и когда она услышала о воз­действии терапии с использованием психоделиков, то решила попробовать.

Мы с Кристиной согласились стать проводниками Викто­рии на ее сессии с высокой дозой ЛСД, и эта сессия оказалась для каждого из нас глубоким и значительным опытом. Пережи­вания Виктории были очень широкого спектра: она имела дело с болью и горечью своего трудного положения, с тем случаем, который произошел в детстве, и с травмой своего рождения и смерти сестры. Но она не задерживалась слишком долго в каж­дом из этих переживаний и провела большую часть сессии в со­стоянии блаженства и космического единства. Это переживание было таким глубоким и необыкновенным, что она примирилась с трагическим ходом своей нынешней жизни и с Богом.

В то время, когда она переживала этот прилив восторга, ее, казалось, окружал ореол сияющей энергии. Хотя мы с Кристи­ной сидели рядом с Викторией, мы не видели ее шрамов. Ее лицо выглядело совершенно гладким и прекрасным. Было ясно, что мы находились в состоянии «контактного кайфа», и несколько часов спустя наше восприятие вернулось к норме. Однако Вик­тории удалось сохранить большую часть нового эмоционально­го подхода к жизни, которого она достигла во время сессии, а для меня видение исцеленного, прекрасного лица Виктории было окончательным завершением моего приключения из про­шлой жизни, связанного с Россией.

Хотя с момента нашей сессии с Викторией прошла уже чет­верть века, я больше не сталкивался с чем-либо, что добавило бы еще фрагмент к этой головоломке. Время от времени я мыс­ленно возвращался к этому приключению, пытаясь понять, в каких именно взаимоотношениях находятся прошлые и нынеш­ние герои этой истории. В то время как связь между мною и не­счастным монахом была очевидной и прямой, взаимосвязь меж­ду Викторией и изуродованным монахом, Кэролайн и моей рус­ской матерью, мною нынешним и Викторией, Викторией и Кэ­ролайн, а также роль во всем этом Кристины куда более неопределенна и таинственна.

Хотя мои переживания, описанные в этой истории, перепле­таются с невероятными совпадениями, раскрывающими слож­ную невидимую ткань, лежащую в основе нашей повседневной реальности, достаточная часть этой глубокой динамики остает­ся скрытой, чтобы защитить природу законов, действующих в мире кармы.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   30

Похожие:

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconОбласти человеческого бессознательного, данные исследований лсд
Лсд, проводимых Рубичеком. В его отделении и под его контролем я прошел в 1956 году свой первый лсд-сеанс. То, что я испытал, углубило...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconОбласти человеческого бессознательного, данные исследований лсд
Лсд, проводимых Рубичеком. В его отделении и под его контролем я прошел в 1956 году свой первый лсд-сеанс. То, что я испытал, углубило...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconПервая встреча последняя встреча?
Ф. Эндикот, исследовав причины отказов кандидатам, пришел к любопытным выводам: на первом месте — «жалкий внешний вид», втором —...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЭрих Кестнер Мальчик из спичечной коробки Кестнер Эрих Мальчик из спичечной коробки
Моя первая встреча с Маленьким Человеком. Пихельштейн и Пихельштейнеры. Родители Максика отправляются в дальние странствия. By Фу...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЛабораторная работа №8 Изучение поглощения космического излучения в свинце
Цель работы: изучение зависимости интенсивности падающего космического излучения от толщины пройденных им свинцовых пластин

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЛекция Сознание как общественный феномен Проблема сознания в истории философии и культуры
В 20 веке поиском ответов на эти вопросы занимается философия сознания философская дисциплина, предметом изучения которой является...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconАльберт Хофманн лсд – мой трудный ребёнок Альберт Хофманн лсд – мой трудный ребёнок Предисловие
...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconКнига взята с Конференции Портала Сознания s-gate org
Революционное медицинское исследование биологии околосмертельного и мистического опыта

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconПрограмма тура: 1 день «Знакомство с северной столицей»
Встреча на ж/д вокзале; Встреча с экскурсоводом; Посадка в автобус; Завтрак в кафе города

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд icon«Встреча Нового года в Северной столице»
Встреча с представителем турфирмы «Верса» в холле гостиницы. Получение уточненных экскурсионных программ. Приобретение дополнительных...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов