Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд




НазваниеИсследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд
страница5/30
Дата публикации19.06.2013
Размер4.64 Mb.
ТипИсследование
zadocs.ru > История > Исследование
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30
^ ИГРЫ СОЗНАНИЯ
Свами Муктананда и сиддха-йога

За много лет нашей работы мы неоднократно наблюдали и лично пережили множество примечательных совпадений. Иногда это были изолированные случайности, в других случаях они появлялись целыми цепочками и взаимодействующими друг с другом сложными совокупностями. Однако в нашей жизни был период в целых восемь лет, когда у нас была возможность на­блюдать совпадения в огромном количестве. Это было время нашего близкого общения со Свами Муктанандой, духовным учителем из Индии и главой древней школы сиддха-йоги. В 1975 году, когда мы с Кристиной встретились в Биг Суре и начали работать и жить вместе, Кристина была ученицей Свами Муктананды и его страстной последовательницей. Кристина впер­вые встретилась с ним, когда Свами Муктананда остановился в Гонолулу во время своего первого мирового турне, в котором его сопровождал Рам Дасс, известный гарвардский профессор пси­хологии и исследователь воздействия психоделиков, ставший духовным учителем.

Кристина в этот момент переживала глубокое погружение в процесс пробуждения энергии кундалини, которое началось во время рождения ее первого ребенка, Натаниэла, и стало еще бо­лее интенсивным и глубоким с рождением дочери Сары два года спустя. Согласно традиции йоги, энергия кундалини, также на­зываемая змеиной силой, является генерирующей энергией кос­моса, женской по своей природе, которая отвечает за создание вселенной. Она представлена в тонком или энергетическом теле, поле, которое проникает и пронизывает, а также и окружает физическое тело человека. В своей латентной форме эта энер­гия находится в сакральной чакре, в самом основании спины. Слово «кундалини» буквально означает «свернувшаяся», по­скольку она обычно изображается в виде змеи (три с половиной витка), свернувшейся вокруг лингама, символа мужской произ­водящей силы. Эта спящая энергия может быть активирована с помощью медитации, специальных упражнений, вмешатель­ством опытного духовного учителя (гуру) или по неизвестной причине.

Пробужденная энергия кундалини, называемая шакти, уст­ремляется вверх по каналам тонкого тела — нади. По мере того, как она поднимается вверх, она смывает старые травматические впечатления и открывает центры психической и духовной энер­гии, называемые чакрами. Таким образом, пробуждение кун­далини связано с исцелением, духовным раскрытием и позитив­ной личной трансформацией. Этот процесс, высоко ценимый и считаемый в традициях йоги благотворным, нелишен опаснос­тей и требует руководства опытного гуру, чья энергия кундали­ни полностью пробудилась и стабилизировалась. Наиболее яр­кими признаками пробуждения энергии кундалини являются физические и психологические проявления, называемые крия. Крия вызывает мощные ощущения энергии и жара, текущих вверх вдоль позвоночника, которые могут сопровождаться силь­ной дрожью, спазмами и судорогами.

Мощные волны, казалось бы, таких немотивированных эмо­ций, как беспокойство, гнев, печаль, восторг и экстаз, могут выр­ваться на поверхность и на время стать доминирующими в пси­хическом состоянии человека. Эти явления могут сопровож­даться видениями яркого света или различных архетипических существ, а также различными звуками, звучащими внутри чело­веческого тела. Многие из тех, кто пережил этот процесс, часто сталкивались с чем-то, что выглядело как воспоминания о про­шлых жизнях. Непроизвольное и зачастую неконтролируемое поведение дополняет эту картину: разговор на неизвестных язы­ках, пение неведомых песен или священных звуков (мантр), ис­пользование поз йоги (асан) или жестов (мудр), а также звуки и движения, обычно свойственные животным.

Свами Муктананда имел репутацию великого мастера, пол­ностью развившего свою энергию кундалини, т.е. завершенно­го кундалини-йога, способного пробудить духовную энергию в своих учениках. Кристина узнала от своих друзей о его визите на Гавайи и решила принять участие в «интенсиве», как Мукта­нанда называл воскресные «уходы от мира». На одном из таких «уходов», во время медитации, Кристина получила шактипат, что в переводе с санскрита означает передачу духовной энергии от медитирующего гуру ученику с помощью прикосновения, взгля­да или даже мысли. В случае с Кристиной передача энергии про­изошла тогда, когда Муктананда посмотрел на нее и их глаза встретились. В тот момент она увидела молнию, исходящую из глаз гуру и ударившую ее в то место, где духовная традиция по­мещает третий глаз, что вызвало огромной силы крия — волну всепоглощающих эмоций и судороги.

Общение с Муктанандой увеличило интенсивность процес­са пробуждения энергии кундалини, который начался у Крис­тины задолго до встречи с учителем. Это стало началом очень важного для нее общения с этим выдающимся гуру, которое за­вершилось лишь в 1982 году, когда он умер в возрасте 74 лет. После того случая Кристина предложила свою небольшую квар­тиру в Гонолулу, где она жила со своими детьми, Натаниэлом и Сарой, после развода, в качестве места для встреч последовате­лей Муктананды, и гуру принял ее предложение. Он посетил эту квартиру и благословил ее в качестве центра для медитаций. После того как она окончательно разошлась с мужем и покину­ла Гавайи, Кристина старалась использовать любую возмож­ность, чтобы восстановить связь с учителем.

Вскоре после того как мы с Кристиной стали жить вместе в Эсалене, Свами Муктананда прибыл в район Сан-Франциско, чтобы провести несколько месяцев в своем ашраме в Окленде. Окленд был всего в трех часах езды от Биг Сура, где мы жили, и Кристина использовала эту возможность для того, чтобы орга­низовать нам личную аудиенцию, или «даршан», у своего духов­ного учителя. Как выяснилось впоследствии, Кристина не была уверена в том, что Свами Муктананда одобрит наши отноше­ния, и хотела это выяснить. Мне понятна ее озабоченность — будучи «трансцендентальным гедонистом», как я часто в шутку сам себя называл, я не слишком соответствовал традиционным для индийской культуры критериям аскетичного искателя ду­ховного просветления. Я не был вегетарианцем, любил секс и не делал тайны из своей работы с ЛСД и другими галлюцино­генными веществами.

Я слышал о Свами Муктананде еще до встречи с Кристиной и имел возможность просмотреть его автобиографию, озаглав­ленную «Гуру», которое позднее трансформировалось в «Игру сознания». Надо признаться, что я не горел желанием ехать в Окленд, поскольку не был уверен в своем к нему отношении. Двое моих друзей обратились к сиддха-йоге, и со стороны они казались мне безропотными и страстными приверженцами Сва­ми Муктананды. Они были, безусловно, не лучшей рекламой для своего гуру и его влияния на учеников: после участия в воскрес­ном «интенсиве» их поведение радикально изменилось и выз­вало в Эсалене большой переполох. Вместо того чтобы раскры­вать тему, заявленную ими в учебный план института, они при­несли на свои семинары маленькие барабанчики и цимбалы и попытались заставить участников распевать «Шри-Гуру-Гита», «Ом-Намах-Шивая» и другие религиозные индуистские песно­пения.

Религиозная йога никогда не относилась к числу моих лю­бимых духовных практик. Согласно древней индийской тради­ции, люди с разными типами психики нуждались в разных ти­пах йоги. В то время как Кристина, без сомнения, предпочитала бхакти-йогу, подход, предполагающий преклонение перед гуру, меня же значительно больше привлекала джняна-йога, духов­ная стратегия, позволяющая задействовать интеллект на 100% — вплоть до его отключения. Мне также была очень созвучна раджа-йога — система, сфокусированная на психологическом экс­перименте и прямом переживании божественного. Я мог бы с легкостью воспринять карма-йогу, йогу служения, накаплива­ющую кармические заслуги, но бхакти-йога стояла в моей шка­ле ценностей на самом последнем месте.

Но поскольку я от природы очень любопытен, отношение к религиозной практике йоги не перевесило моего интереса к встрече с духовным учителем сиддха-йоги, да еще настолько из­вестным. И к тому же я знал, что этот даршан очень важен для Кристины. Пока мы ехали в район Сан-Франциско, Кристина, чтобы подготовить меня к встрече, продолжала рассказывать мне интересные истории о своем духовном учителе. Поскольку этот маршрут не был нам знаком, мы переоценили то время, которое потребовалось, чтобы добраться до окрестностей Сан-Францис­ко, и приехали в ашрам примерно за двадцать минут до назна­ченного времени.

Решив дождаться даршана в машине, мы продолжали дис­куссию о Свами Муктананде, и в какой-то момент Кристина упо­мянула о том, что Свами является шиваитом, т.е. поклонником Шивы. Это привлекло мое внимание и повысило интерес к пред­стоящей встрече, поскольку я знал, что среди методов, которые шиваиты используют для достижения необычных состояний со­знания, значится прием конопли и семян дурмана. И к тому же я был совершенно уверен, что Шива является самым важным из моих личных архетипов, поскольку два моих самых сильных и значительных опыта во время психоделических сессий были свя­заны именно с этим индийским божеством. Пока мы ждали в машине, я вкратце пересказал Кристине оба эти случая.

Моя первая встреча с Шивой состоялась на одной из первых ЛСД-сессий, еще в Праге. Первые четыре часа сессии я провел в родовых каналах, снова переживая травму собственного рожде­ния. Когда я все-таки появился на свет, измотанный, покрытый кровью и нахлебавшийся вагинальной жидкости, я был испуган видением индийской богини смерти Кали и переживал полную и безоговорочную капитуляцию перед женскими законами ми­роздания. В этот самый момент я увидел огромную фигуру Бхайравы — бога Шивы в ипостаси разрушителя * возвышающуюся надо мной. Я чувствовал себя раздавленным его ногой, слов­но кусок фекалий на самом дне мироздания. Это было пол­ное уничтожение всего, что я считал своей личностью, сокру­шительная смерть моего тела и моего эго. Но, став ничем, я стал всем. Я чувствовал, будто растворился в водопаде света неверо­ятной яркости и совершенной красоты. Я понял, что пережи­ваю то, что в древнеиндийских текстах называлось объединени­ем атмана и брахмана.

Моя вторая встреча с Шивой произошла много лет спустя, во время моего воображаемого путешествия по парку Вентана близ Биг Сура, штат Калифорния, — во время ночной ЛСД-сес­сии, проходившей у водопада в долине, где растут сосны. Я ви­дел гигантскую реку, олицетворяющую собой Время и недолго­вечность всего мироздания. Она текла назад — туда, где нахо­дится источник всего сущего — необъятный шар, излучающий энергию, которая была сознательной, обладающей бесконечным разумом, одновременно творческой и разрушительной. Я услы­шал звук, от которого нельзя было отгородиться, и в тот же миг понял, что это дамбару, барабан Шивы Бхаиравы, Разрушителя, приказывающего всему сотворенному вернутся туда, откуда все появилось на свет.

История вселенной и Земли проходила перед моими глаза­ми, словно в фантастически ускоренном кино, я увидел рожде­ние, развитие и смерть звезд и галактик. Я наблюдал начало, эво­люцию и вымирание видов и был свидетелем зарождения, рас­цвета и упадка культур и династий. Наиболее запомнившимся мне событием этой сессии стала процессия динозавров всех форм и видов, спустя миллионы лет существования входящих в реку времени и исчезающих в ней. Словно величественная космичес­кая голограмма, всю эту завораживающую сцену пронизывала огромная фигура Шивы Натараджи, Повелителя Космического Танца, исполняющего свой танец мироздания. После восхода солнца, когда мое внимание обратилось от внутреннего мира к невероятной красоте окружавшей меня природы, у меня в ушах еще много часов звучало пение: «Ом, харе Ом, харе Ом, Шри Ом», которое я слышал в этом незабываемом видении — лейт­мотив Реки Времени.

Я закончил рассказывать Кристине об этих двух пережива­ниях, которые трансформировали мою жизнь, как раз к тому вре­мени, на которое был назначен наш даршан. Когда мы вошли в комнату и увидели Свами Муктананду, я был поражен его не­обычным видом: на нем была толстая красная вязаная шапочка, большие темные очки и лунги — оранжевая роба. В правой руке он держал пучок павлиньих перьев, который — как я узнал по­зднее — очень сильно пах эссенцией сандалового дерева. Удар павлиньими перьями по голове был любимым способом Свами Муктананды для передачи шактипата.

Баба, как любовно называли его последователи, предложил мне сесть рядом с ним и повернул голову в мою сторону. Затем он снял темные очки — что он делал очень редко — и принялся внимательно изучать мое лицо. Я увидел его сильно расширен­ные зрачки, которые, казалось, свободно плавали по поверхно­сти глазных яблок — подобное я обычно наблюдал у моих паци­ентов, принявших большую дозу ЛСД. Он сфокусировал взгляд на моих глазах и принялся изучать их так тщательно, словно был офтальмологом, и, как бы подводя итог своим профессиональ­ным суждениям, произнес фразу, от которой по моей спине по­ползли мурашки: «Могу сказать, что вы — человек, видевший Шиву».

Я был поражен этим необычайным совпадением: слова Мук­тананды прозвучали всего через несколько минут после того, как я закончил рассказывать Кристине о моих встречах с Шивой и их значении в моей жизни. Если бы он использовал обычные источники информации, у него не было никой возможности уз­нать об этом. Еще труднее было представить себе, что это ба­нальное совпадение, лишенное всякого смысла, — вероятность подобного совпадения была столь ничтожна, что ей вполне мож­но было пренебречь. Мне в голову пришло лишь два возможных объяснения случившегося: либо Свами Муктананда имел пара­нормальный доступ к информации об окружающем его мире, либо он является частью поля, стимулирующего значащие со­впадения в юнгианском понимании.

После того, что произошло, мое любопытство в отношении Свами Муктананды и заинтересованность в том, чтобы провес­ти с ним некоторое время, существенно возросли. Наш обмен мнениями, последовавший за этим потрясающим вступлением, поначалу слегка меня разочаровал, несмотря на то что тема была достаточно интересна для меня с профессиональной точки зре­ния. Муктананда, зная, что я работаю с ЛСД, заговорил об ис­пользовании психоактивных веществ в духовных практиках и выразил уверенность в том, что вызываемые ими переживания очень похожи на те, которые ищут последователи сиддха-йоги.

— Я так понимаю, что вы работаете с ЛСД, — сказал он мне через свою переводчицу Мальти, юную индианку, которую, спу­стя много лет он назовет своей наследницей под именем Свами Читвиласананда. — Мы тоже делаем нечто похожее, но разница состоит в том, что сиддха-йога учит людей не только подниматься высоко, но и оставаться на этой высоте, — уверенно заявил он. — С ЛСД вы можете получить великий опыт, но, в конце концов, вы спускаетесь вниз. В Индии множество людей занимается се­рьезными духовными изысканиями, брахманы и йоги исполь­зуют в своей духовной практике священные растения, — про­должал Свами Муктананда, — но они знают, как делать это пра­вильно.

Затем он заговорил о необходимости уважительного, риту­ального подхода к выращиванию, приготовлению и курению или приему внутрь индийской конопли (Cannabis indica) в виде бханга, ганджи или чараса и стал критиковать случайное и недостой­ное использование марихуаны и гашиша молодыми людьми на Западе. «Йоги выращивают и убирают растение сознательно и с большим уважением, — говорил он. — Сначала они вымачива­ют его в воде четырнадцать дней, чтобы избавиться от всех ток­сичных ингредиентов, а затем сушат. Они кладут его в чилам (специальную трубку) и курят. А затем лежат в экстазе нагими на снегу и льду Гималаев». Рассуждая о курении чилама и экста­тическом восторге йогов, Баба сопровождал рассказ соответству­ющей мимикой, движениями и позами, словно припоминая, как это происходит.

Во время нашего разговора я задал Свами Муктананде воп­рос о соме, священном напитке Древней Индии, который не менее тысячи раз упоминается в Ригведе и явно играл важную роль в ведической религии. Этот священный напиток изготов­лялся из растения с тем же названием, но описание самого рас­тения, к сожалению, затерялось в веках. То, что я читал о соме, меня заинтриговало, и я наделся, что Баба может знать что-то, что поможет установить вид этого растения и в конце концов приведет к выяснению принципа его действия. Раскрытие сек­рета сомы в свое время было мечтой многих из тех, кто занимал­ся исследованием психоделиков.

Когда речь зашла о соме, Муктананда отверг теорию, выд­винутую микологом Гордоном Уоссоном, что сырьем для про­изводства сомы служил Amanita muscaria, или мухомор. Он заве­рил меня, что сома вовсе не гриб, а ползучее растение, — это было похоже на правду и не слишком меня удивило, поскольку другой важный элемент психоделической фармакопеи, знаме­нитое центральноамериканское священное снадобье ололиуки, являлся препаратом, изготовленным из семян вьюнка ипомеи (Ipomoea violacea), который можно назвать ползучим, поскольку он цепляется усами за другие растения.

Но то, что за этим последовало, было для меня большим сюр­призом. Баба не только знал, что такое сома, но и заверил меня, что она по сей день еще используется в Индии. На самом деле он сказал, что постоянно общается с ведическими жрецами, ко­торые используют ее в своих ритуалах. И, по словам Свами Мук­тананды, некоторые из этих жрецов каждый год спускаются с гор в Ганешпури, маленькую деревню к югу от Бомбея, недале­ко от которой находится их ашрам, чтобы отпраздновать его день рождения — по этому поводу они регулярно проводят церемо­нии с использованием сомы. В конце нашей беседы Свами Мук­тананда пригласил Кристину и меня посетить его ашрам в день его рождения и пообещал организовать наше участие в древнем ритуале с использованием сомы.

По большому счету, этот даршан принял форму квазипро­фессионального обмена информацией о «священныхтехниках», но затем ситуация неожиданным образом изменилась. Без ка­ких-либо предисловий или предупреждений Свами Муктанан­да протянул руку к розовой жестяной коробке конфет «Almond Rocca», стоявшей на небольшом столике рядом с ним. В ашраме всегда было много сладостей — Баба сказал, что Шакти, боже­ственная женская энергия, очень любит сладости. В «Амрите», неплохо оборудованном кафетерии ашрама, в большом количе­стве имелись самые фантастические конфеты всех сортов и ви­дов. И вот теперь Муктананда выудил из коробки две конфеты, быстро снял фантики и засунул мне в рот, одновременно доволь­но сильно хлопнув меня по обеим щекам, стукнув по лбу и ткнув в голень.

Затем он встал, давая понять, что даршан подошел к концу. Уже в дверях, поскольку мы с Кристиной уже выходили, он по­смотрел на нас и сказал: «У нас будет два воскресных «интенси­ва» по кашмирскому шиваизму; я приглашаю вас обоих в каче­стве моих гостей». И прежде чем мы вышли из комнаты, Баба посмотрел на меня со значением и добавил: «Для вас это будет очень интересно». В то время я ничего не знал о кашмирском шиваизме, разве что мог, исходя из названия, предположить, что он имеет какое-то отношение к Шиве и Кашмиру. Мы поблаго­дарили Свами Муктананду, попрощались и вышли из комнаты даршанов в обширный зал для медитаций.

В зале было много людей, ожидавших, пока мы выйдем из комнаты даршанов. Среди них было много людей, пришедших к сиддха-йоге через психоделические переживания. Они дога­дались, что наш разговор касался в том числе и психоделиков, и хотели узнать, что сказал Баба паэтому вопросу. Я шел букваль­но сквозь строй, бомбардируемый вопросами вроде: «О чем вы говорили?», «Баба говорил что-нибудь о наркотиках?», «Счита­ет ли Баба, что психоделики — это хорошо?»

У меня не было ни малейшего желания общаться. В моем теле возникло странное ощущение, и что-то явно ворочалось в моей голове. Я извинился, выбрался из толпы и прошел в самый дальний угол зала и сел, скрестив ноги, прислонившись спиной к углу и закрыв глаза. Я чувствовал, что это — лучший способ понять, что именно со мной произошло.

Было известно, что сиддха-йоги способны пробуждать внут­реннюю психическую энергию посредством шактипата, и я знал, что то, что сделал со мной Муктананда, принадлежало именно к этой категории. Однако я не ожидал сколь-либо заметной реак­ции, поскольку не считал себя легко поддающимся внушению. Я не думал, по крайней мере в то время, что что-то меньшее, чем сильный психоактивный наркотик, сможет серьезно изме­нить состояние моего сознания. К тому же из книг и опыта мое­го общения с Кристиной я знал, что шактипат вызывает крия — сильные эмоции, непроизвольные звуки и судороги, но моя соб­ственная реакция меня поразила.

Сразу же после того как я закрыл глаза, я ощутил состояние полного небытия и безграничной, космической пустоты. Мое состояние можно было бы описать так: я чувствовал себя вися­щим в межзвездном пространстве, где-то на полпути между Зем­лей и альфой Центавра. Однако это описало бы лишь очень по­верхностный аспект этого переживания и ничего не сказало бы о чувстве глубокого покоя и уравновешенности и экстраорди­нарных метафизических озарениях, свойственных этому состо­янию. Когда же я открыл глаза, то узнал, что с момента оконча­ния даршана прошло уже больше часа.

Мы с радостью приняли приглашение Свами Муктананды на воскресные «интенсивы» по кашмирскому шиваизму — Кри­стина в силу своего преклонения перед учителем, а я — по при­чине возросшего любопытства и тех интересных совпадений и необычных ощущений, которые я испытал после даршана. Пер­вый же «интенсив» обернулся еще более необычным и очень ин­тересным опытом. Он начался со вступительной лекции по каш­мирскому шиваизму, прочитанной Свами Теджо, одним из при­ближенных Муктананды. Как только Свами начал говорить, я почувствовал растущее недоумение и легкий приступ паранойи. Похоже, он зачитывал отрывки из статьи, которую я написал и опубликовал несколько лет тому назад, в одном из последних номеров малоизвестного периодического издания-однодневки, журнала по тематике изучения сознания. Сходство было пора­зительным, вплоть до конкретных образов и сравнений.

В конце 1960-х, когда я еще работал в Центре психологичес­ких исследований Мэриленда, я решил написать статью, расска­зывающую о тех онтологических и космогонических прозрени­ях, которые доступны в необычных состояниях сознания. Ста­тья была основана на результатах более чем пяти тысяч сессий с применением психоделиков, которые мои коллеги и я провели в Праге и Балтиморе. Я выбрал те места из рассказов моих кли­ентов, где они затрагивали какие-либо фундаментальные про­блемы бытия — природу реальности, мистерию космических принципов творения, процесс создания вселенной, взаимоотношения между человеческим и божественным, роль зла в тка­ни мироздания, реинкарнацию и карму, тайны времени и про­странства и т.п.

К моему удивлению, личные метафизические прозрения моих клиентов были поразительно похожи друг на друга и со­ставляли различные частные аспекты одного всеохватного кос­мического видения. Эта экстраординарная проекция космоса и человеческого бытия, которая вытекала из его анализа, ради­кально отличались от тех, что были сформулированы декарто­во-ньютоновской материалистической наукой. При этом они обладали потрясающим сходством с различными духовными системами, которые Олдос Хаксли называл «непреходящая философия».

Многие аспекты этого видения также демонстрировали по­трясающее сходство с мировоззрением квантово-релятивистской физики и других революционных подходов современной науки, обычно называемых «новыми» или «зарождающимися па­радигмами». Статья, в которой описывались мои открытия, на­зывалась «ЛСД и Космическая игра: Основные принципы пси­ходелической космологии и онтологии» («LSD and the Cosmic Game: Outline of Psychedelic Cosmology and Ontology») и была опубликована в 1972 году, за три года до того, как состоялся ин­тенсив в Окленде. Двадцать шесть лет спустя эта статья стала основой для моей книги «Космическая игра: Исследование ру­бежей сознания» («The Cosmic Game: Explorations of the Frontiers of Human Consciousness»).

И вот в своем вступлении к оклендскому «интенсиву» Сва­ми Теджо, похоже, бесстыдно занимался плагиатом моих соб­ственных идей, высказанных в этой статье. Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что то, о чем он рассказывал, было кашмирским шиваизмом, а вовсе не цитатами из моей ста­тьи. Это было действительно удивительно, поскольку место и время возникновения духовной философии и прозрения моих пациентов разделяли более тысячи лет и миль. Истоки кашмир­ского шиваизма можно проследить вплоть до VIII века нашей эры, когда кашмирскому мудрецу явилось видение, которое при­вело его в особое место за пределами Сринагара, столицы стра­ны. Там он нашел священные тексты, вырезанные на скале, ко­торые позднее стали известны как «Сутры Шивы», главные свя­щенные тексты кашмирского шиваизма. Никто не знает, кто был их автором и как долго они пробыли на этой скале, прежде чем их нашли.

Очень трудно поверить в то, что переживания людей из XX века, славян или евреев, американцев и афроамериканцев, ко­торые приняли ЛСД-25, могут быть настолько схожими с древ­ними кашмирскими текстами. Какая связь может быть между воздействием полусинтетического психоактивного вещества, от­крытого со странной прозорливостью швейцарским химиком, и философскими прозрениями, описанными в текстах древней духовной дисциплины? И чем можно объяснить тот факт, что они не были эксцентричными или сумасшедшими результата­ми психики этих индивидуумов, но приняли форму разделен­ного, внутренне непротиворечивого, хорошо интегрированно­го и всеобъемлющего космического видения?

Чтобы решить эту головоломку, мне потребовалось неко­торое время, но я все-таки нашел ответ, казавшийся очевид­ным. ЛСД не является фармакологическим препаратом, вызы­вающим необычные переживания путем взаимодействия с ней­рофизиологическими процессами мозга. Это замечательное вещество явно является неспецифическим катализатором глу­бокой динамики человеческой психики. Вызванные им пере­живания не являются искусственными нейрохимическими средствами идентификации, симптомами токсического психо­за, как это называют психиатры традиционной школы, но ис­тинным проявлением самой человеческой психики. Эти пере­живания могут быть вызваны естественным образом с помо­щью множества различных подходов, в том числе и различны­ми «технологиями священного», разработанные духовными учениями Востока.

Наша дружба со Свами Муктанандой длилась семь лет, до самой его смерти, и сыграла важную роль в нашей жизни. Мы с Кристиной удостоились многих личных даршанов, и присут­ствовали большом количестве медитаций сиддха-йогов и вос­кресных «интенсивов» в различных частях мира. За все эти годы у меня были богатые возможности сравнить спонтанные пере­живания людей, испытавших воздействие шактипат, с теми, ко­торые были вызваны психоделиками, и я смог подтвердить их значительное сходство.

Вскоре после моей первой встречи со Свами Муктанандой мы с Кристиной разработали холотропное дыхание, сильный не­фармакологический метод самопознания и психотерапии. При этом подходе необычные состояния сознания вызываются очень простой и естественными методиками — более быстрое дыха­ние, соответствующая вызывающая воспоминания музыка и высвобождение блокированных энергий с помощью определен­ных физических упражнений. Переживания, вызванные этим способом, очень сильны и напоминают состояния, вызываемые психоделиками, и те, что описаны в кашмирском шиваизме. Таким образом, они представляют дополнительное доказатель­ство того, что феномены, вызываемые ЛСД и другими подоб­ными веществами, являются не химическими артефактами, а подлинными проявлениями человеческой психики.

Наши взаимоотношения со Свами Муктанандой в последние годы его жизни углубились и активизировались. Во время даршана, последовавшего за конференцией Международной транс­персональной ассоциации в Денверсе, штат Массачусетс, он предложил нам провести одну из следующих конференций в Индии и предложил свою личную помощь, равно как и помощь его людей и ашрама в Ганешпури. Мы провели конференцию в отеле «Оберой» в Бомбее в феврале 1982 года, за несколько ме­сяцев до его смерти. Она называлась «Древняя мудрость и со­временная наука» и создала форум для общения между учены­ми и духовными учителями.

Список участников был поистине звездным: исследователь головного мозга Карл Пршибрам, физик Фритьоф Капра, био­лог Руперт Шелдрейк, семейный психотерапевт Вирджиния Сатир, нейрофизиологи Элмер и Элис Грин, специалист по дет­скому развитию Джозеф Чилтон Пирс и многие другие ученые. Духовный мир представляли Свами Муктананда, мать Тереза, верховный жрец парсов Дастур Миночер Хомджи, суфийский шейх из Турции Музафер Озак аль-Джеррахи, даосский мастер Чунлян Аль Хуан, последователь Шри Ауробиндо Каран Сингх, монах-бенедиктинец отец Беда Гриффит и раввины Залман Шахтер-Шаломи и Шломо Карлебах. Наиболее интересными моментами культурной программы были вечер хасидских танцев, суфийский зикр в исполнении дервишей ордена Халвети-Джеррахи, музыкант Пол Хорн и Алармель Валли, восходящая звезда индийского классического танца. Встреча имела невероятный успех, несмотря на отсутствие Далай-ламы, который не высту­пил с вступительной речью потому, что заболел на пути из Дхарамсалы в Бомбей, и Кармапы, который умер за несколько ме­сяцев до открытия конференции и не мог завершить ее обещан­ной церемонией Черной короны.

На следующий день после закрытия Баба пригласил всех 700 участников в свой ашрам в Ганешпури на бандару, традицион­ный индийский пир. Как выяснилось позднее, присутствие Бабы на нашей Бомбейской конференции стало его последним появ­лением на публике. Когда конференция закончилась, он вер­нулся в свой ашрам в Ганешпури, где и провел остаток своих дней в молчании и постепенной подготовке к передаче духов­ного руководства преемнику и собственной смерти. Мы с Кри­стиной провели две недели в паломничестве по различным свя­тым местам Индии, затем вернулись в Ганешпури, где провели еще две недели со Свами Муктанандой. Два раза в день он появ­лялся в вымощенном мрамором дворике и сидел в молчании, в то время как обитатели ашрама и его гости выражали ему свое уважение и приносили различные подарки.

Все говорило о том, что у Нас не будет другого шанса погово­рить с ним или встретиться с ним наедине, но, за два дня до на­шего отъезда ситуация внезапно изменилась. Нони, его личный слуга, сказал нам, что Баба желает нас видеть. Он хотел, чтобы в пять часов мы пришли в зал для медитаций, где он «настроит наши медитации». Зал для медитаций был духовным сердцем ашрама, он был построен вокруг того места, где жил гуру самого Свами Муктананды, могущественный сиддха-йог Нитьянанда. Это место было отмечено огромной шкурой тигра, животного, посвященного Шиве. Одна из дверей зала вела в спальню Бабы, а другая — на лестницу, ведущую в подземную Пещеру Тигра, другое излюбленное место для медитации.

В указанный час мы с Кристиной пришли в темный зал для медитаций и сели на тигриную шкуру. Похоже, мы медитирова­ли около пяти минут, когда дверь в личные комнаты Бабы тихо приоткрылась, и он вышел в зал. Не сказав ни слова, он подо­шел к Кристине и надавил ей на глазные яблоки, сохраняя дав­ление пятнадцать—двадцать секунд. Затем он перешел ко мне и сделал то же самое. Я почувствовал, как его большие пальцы по­гружаются в мои глаза и словно касаются сетчатки. Я почувство­вал неописуемую боль и давление в голове, и мне большого тру­да стоило взять себя в руки и не прервать происходящее. Я чув­ствовал, что никому, даже известному гуру, нельзя позволять делать то, что Муктананда проделывал с моими глазами, но мое любопытство пересилило боль, и я сказал себе: «Это очень ин­тересно, подождем!» Я так и поступил.

Давление возросло до невероятной интенсивности, и тут моя голова взорвалась сияющим светом, который постепенно пре­вратился в видение звездного неба. Я испытал экстаз поистине космических размеров, который закончился блаженной пусто­той, подобной тому, что я испытал после того как я получил шактипат Муктананды. Это переживание соответствовало тем, что я пережил во время сессий с высокими дозами психоделиков по своей интенсивности, но было намного короче по продолжи­тельности. Переживания Кристины были столь же сильными, но они длились всю ночь и принесли цепочку воспоминаний об оскорблениях, которые она получила от различных мужчин за всю свою жизнь. Она чувствовала, что это — основное эмоцио­нальное очищение и исцеление старых травм.

На следующий день Нони сообщил, что Баба ждет нас в зале для медитаций в тот же час для «второго раунда», как назвал это Баба. На этот раз он повторил туже процедуру давления на глаз­ные яблоки, но добавил еще один элемент. Он прижал свой лоб, украшенный несколькими горизонтальными полосами, нари­сованными золой — знаком Шивы, — к нашим и сильно дунул в наши ноздри. На этот раз испытываемые нами переживания были позитивными для обоих. Утром нашего последнего дня в ашраме, незадолго до отъезда, Баба неожиданно пригласил нас в свои комнаты для даршана. Позднее мы поняли, что это было его последним «прощай».

В самом начале этой встречи он дал каждому из нас по плат­ку для медитаций и по прекрасному темному аметисту. Затем он нарушил молчание и сказал, что эти аметисты необходимо вставить в золотые кольца, и особенно подчеркнул, что эти кольца мы должны носить постоянно. Когда мы уже собира­лись уходить, Баба поразил нас таинственной фразой: «Возвра­щайтесь обратно и продолжайте работать с людьми. Я буду вам помогать. Вы делаете мою работу!» — и знаком показал, что мы можем идти. Это был последний раз, когда мы видели Свами Муктананду, и все, что нам осталось, — память об этом заме­чательном человеке и тот пласт игры с сознанием, который он представлял.

Последователи часто пытаются объяснить скандальные со­бытия, которые происходили вокруг их гуру, тем, что большой свет отбрасывает большую тень и что подобные проблемы воз­никают по вине темных сил, препятствующих просветлению. Свет Свами Муктананды должен был быть очень ярким, по­скольку его тень была огромной и очень темной. Последние ме­сяцы его жизни были омрачены мерзкими слухами о его сексу­альных домогательствах в отношении молодых девушек. Неко­торые из его последователей были потрясены тем, что они счи­тали лживостью и непростительным пороком учителя, и покинули движение, другие решили не верить этим слухам или простить поведение учителя, считая это некой продвинутой тан­трической практикой, приемлемой в Индии, но неправильно понятой на Западе.

После смерти Свами Муктананды ситуация стала еще более запутанной в связи глубокими разногласиями между Читвиласанандой и Нитьянандой, его двумя духовными преемниками. Имевшие место грязные интриги подробно освещались в индий­ской и американской прессе и еще сильнее углубили раскол в кругах сиддха-йогов, а также в рядах последователей этого на­правления йоги по всему миру, которое, по некоторым подсче­там, достигло сотни тысяч человек.

Мыс Кристиной еще дважды приезжали в ашрам в Ганешпури, но магия прежних дней исчезла бесследно. Мы дистанци­ровались от движения и его политики, но, казалось, оставались связанными с сиддха-йогой на каком-то ином уровне. Баба про­должал присутствовать в наших снах и видениях, связанных с различного рода необычными состояниями сознания. Мы так­же снова и снова переживали участие в могущественных ритуа­лах сиддха-йоги, во время которых мы чувствовали сильную связь с тем, что мы называли «энергия Шивы».
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   30

Похожие:

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconОбласти человеческого бессознательного, данные исследований лсд
Лсд, проводимых Рубичеком. В его отделении и под его контролем я прошел в 1956 году свой первый лсд-сеанс. То, что я испытал, углубило...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconОбласти человеческого бессознательного, данные исследований лсд
Лсд, проводимых Рубичеком. В его отделении и под его контролем я прошел в 1956 году свой первый лсд-сеанс. То, что я испытал, углубило...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconПервая встреча последняя встреча?
Ф. Эндикот, исследовав причины отказов кандидатам, пришел к любопытным выводам: на первом месте — «жалкий внешний вид», втором —...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЭрих Кестнер Мальчик из спичечной коробки Кестнер Эрих Мальчик из спичечной коробки
Моя первая встреча с Маленьким Человеком. Пихельштейн и Пихельштейнеры. Родители Максика отправляются в дальние странствия. By Фу...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЛабораторная работа №8 Изучение поглощения космического излучения в свинце
Цель работы: изучение зависимости интенсивности падающего космического излучения от толщины пройденных им свинцовых пластин

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЛекция Сознание как общественный феномен Проблема сознания в истории философии и культуры
В 20 веке поиском ответов на эти вопросы занимается философия сознания философская дисциплина, предметом изучения которой является...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconАльберт Хофманн лсд – мой трудный ребёнок Альберт Хофманн лсд – мой трудный ребёнок Предисловие
...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconКнига взята с Конференции Портала Сознания s-gate org
Революционное медицинское исследование биологии околосмертельного и мистического опыта

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconПрограмма тура: 1 день «Знакомство с северной столицей»
Встреча на ж/д вокзале; Встреча с экскурсоводом; Посадка в автобус; Завтрак в кафе города

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд icon«Встреча Нового года в Северной столице»
Встреча с представителем турфирмы «Верса» в холле гостиницы. Получение уточненных экскурсионных программ. Приобретение дополнительных...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов