Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд




НазваниеИсследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд
страница9/30
Дата публикации19.06.2013
Размер4.64 Mb.
ТипИсследование
zadocs.ru > История > Исследование
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30
^ ПОД ЗАКЛЯТЬЕМ САТУРНА
Смерть моей матери

Расписание моих лекций, семинаров и тренингов в самых раз­ных частях мира обычно составлялось в сотрудничестве с от­дельными людьми или организациями, которые принимали и организовывали эти мероприятия. В большинстве случаев я не имел ни малейшего отношения к выбору их тем, за исключени­ем предоставления списка названий моих возможных презента­ций с их кратким изложением. Именно так было создано и рас­писание моего европейского тура осенью 1992 года. Следует упо­мянуть о том, что расписание и маршрут для моего лекционного тура обычно составляется за год или даже полтора до самой по­ездки.

Мое европейское турне началось с шестидневного трениро­вочного модуля по холотропному дыханию и трансперсональ­ной психологии в Финдхорне, Шотландия. Тема этого модуля была предложена Кэри Спаркс, директором программы по хо­лотропному дыханию — «Смерть и умирание: психологические, философские и духовные перспективы». Причиной выбора по­добной темы был в первую очередь тот факт, что модуль с по­добной темой был в списке модулей по выбору для наших тре­нингов и некоторое время не проводился.

Я собирался посмотреть в Англии кое-какие достоприме­чательности после окончания модуля, а затем ехать в Герма­нию — проводить воскресный семинар в Мюнхене. Семинар в Германии был организован Бригиттой Асхауэр, нашим другом и сертифицированным ведущим холотропного дыхания. Темой для этого семинара она выбрала название одной из моих книг «Человек перед лицом смерти». Эта тема очень ее интересова­ла и, как она думала, должна быть интересна немецкой ауди­тории.

Случилось так, что Европейская ассоциация гуманистичес­кой психологии запланировала свою ежегодную встречу на не­делю, следующую за моим мюнхенским семинаром, и местом ее проведения был Гармиш-Партенкирхен, город, расположенный недалеко от Мюнхена. Организаторы узнали, что во время встре­чи я буду в тех краях, и попросили меня приехать в Гармиш-Партенкирхен в понедельник и прочитать на конференции лек­цию и провести семинар. Я согласился приехать и спросил, ка­кую тему, по их мнению, мне следует затронуть. «Вы проводили терапию с использованием психоделиков у пациентов в после­дних стадиях рака, а среди участников нашей конференции много врачей. Будет здорово, если вы остановитесь именно на этой теме», — ответили они.

Когда тур уже начался, несколько неожиданное развитие со­бытий сильно изменило мои первоначальные планы. Когда я был в Финдхорне, мне позвонила Джилл Перс, редактор выходящей в издательстве Thames and Hudson серии книг духовной направ­ленности под названием «Искусство и воображение» (в мягких обложках, но довольно высокого уровня). Когда-то давно мы с Кристиной внесли свой вклад в эту серию книгой под названи­ем «За пределами смерти: врата сознания». В то время я работал над еще одной книгой для подобной серии под названием «Кни­ги Мертвых: Руководство по жизни и смерти». Это была работа по изучению древних трактатов о смерти и умирании: тибетс­кой «Книги Мертвых» («Бардо тодрол»), египетской «Перт Эм Хру», ацтекской «Кодекс Борджиа», «Керамического кодекса» майя и европейской «Искусства умирания». Джилл сказала мне, сроки поджимают и на то, чтобы закончить книгу, у меня есть всего несколько дней. Она заставила меня отложить запланиро­ванный осмотр достопримечательностей и немедленно прибыть в Лондон, что я и сделал.

Следующие пять дней я провел в маленьком офисе Thames and Hudson, работая с раннего утра и до поздней ночи, дописы­вая свою будущую книгу, компонуя иллюстрации и соответству­ющие им заголовки. Все это время я провел в окружении эсха­тологической мифологии — гневные божества Тибета, египет­ские стражи врат подземного мира, мезоамериканские боги смерти и прочий хтонический зверинец, сцены суда над мерт­выми, ангелы и демоны, сражающиеся за душу умершего. Я за­кончил работу как раз вовремя, чтобы успеть на свой авиарейс в Мюнхен.

В результате этого неожиданного изменения планов я про­вел почти две недели полностью погруженным в тему смерти — шесть дней длился один из модулей тренинга в Финдхорне, пять дней работа над «Книгами Мертвых» в Лондоне и еше два дня — семинар в Мюнхене. Когда я лежал в постели у себя в номере после окончания мюнхенского семинара и наслаждался заслу­женным отдыхом, собираясь хорошо выспаться перед тем как отправиться на конференцию в Гармиш-Партенкирхене, зазво­нил телефон, и этот звонок внес еще один неожиданный эле­мент в мое путешествие по Европе.

Мне звонил секретарь моего брата Пола из его офиса в Ко­ролевской психиатрической больнице в Канаде. Он только что получил шокирующее известие из Чехословакии о том, что моя мать внезапно скончалась в своей квартире в Праге. Это было для нас полной неожиданностью, поскольку, несмотря на весь­ма почтенный возраст — 86 лет, — моя мать обладала прекрас­ным здоровьем. Как мы узнали позднее, за неделю до этого она прошла сессию холотропного дыхания, а в день своей смерти в 11:30 разговаривала по телефону со своими близкими друзьями, семейной парой, приглашая их на десерт. Когда они приехали к ней два часа спустя, мама была уже мертва.

Секретарь Пола дал мне номер телефона брата, который в это время был в гостинице в Берлине. Я должен был решить, стоит ли мне ехать в Гармиш-Партенкирхен; на конференции ожидалось более 700 участников, и мои лекция и семинар были одним из ключевых пунктов. После некоторого колебания мы с Полом решили, что я выполню свое обещание, в то время как Пол отправится в Прагу и сделает все необходимое для погребе­ния. А я задержусь в Праге после похорон и тоже сделаю все, что требуется. Пол должен был уехать на следующий день после по­хорон, поскольку его ждали срочные дела в Канаде.

Я прочел свою лекцию и провел семинар по смерти и умира­нию на конференции в Гармиш-Партенкирхене. В тот вечер не было прямого рейса из Мюнхена в Прагу, и я вынужден был вос­пользоваться ночным поездом. Я прибыл в Прагу утром, после ночи, проведенной в купе железнодорожного вагона и на такси добрался до кладбища. На заупокойной службе я мог в послед­ний раз увидеть свою мать, перед тем как ее тело будет кремиро­вано. Во второй половине дня прошли поминки, на которых присутствовали наши родственники, друзья и знакомые — мы делились воспоминаниями и рассказывали истории о моей ма­тери.

Следующие четыре дня, с помощью Кристины, которая к тому времени прилетела из Калифорнии, я выполнял печаль­ную обязанность, разбирая вещи матери и решая, что с ними делать. Это было для меня время воспоминаний и глубокой пе­чали. Пережив войну, мама была совершенно не способна изба­виться даже от тех вещей, которые стали бесполезны. Ее квар­тира была заполнена огромным количеством одежды, шляп, ко­шельков и сумочек, украшений и других свидетельств различ­ных периодов ее жизни. Многие из них для меня имели свой особый запах и ассоциировались с какими-либо воспоминани­ями, поэтому необходимость разбирать их была связана с боль­шим количеством эмоциональных потерь, и я чувствовал, что закончилась целая эра.

Когда я позднее обсуждал с Полом эту невероятную цепочку совпадений, он добавил к этой и без того богатой мозаике еще один интересный фрагмент. Как я уже говорил выше, в тот мо­мент, когда наша мать умерла, я находился в Мюнхене, а Пол — в Берлине. С тех самых пор, когда мы эмигрировали из Чехос­ловакии, это был второй случай за 25 лет, когда мы оба, и при­том одновременно, находились в Европе. Случилось так, что в день смерти матери Пол представлял в Берлине данные о смерт­ности маниакально-депрессивных пациентов, работу, за кото­рую позднее его группа получит премию Американского обще­ства суицидологии в Нью-Йорке.

Очень интересно было взглянуть на это стечение обстоя­тельств с астрологической точки зрения. Астрологи, несомнен­но, припишут большую часть произошедшего влиянию архети­па Сатурна, часто называемого Великим Злодеем. В своем нега­тивном аспекте Сатурн представляет недолговечность, старение, смерть, конечность вещей, потери, скорбь и депрессию. Мифо­логически Сатурн являлся римским божеством, часто сравни­ваемым с греческим богом Кроносом, Отцом Времени и Мрач­ным Жнецом. Астрологи говорят об архетипических циклах Сатурна, которые длятся от двадцати девяти до тридцати лет — срок, необходимый Сатурну для полного оборота вокруг Солн­ца и возвращения в то место, где он находился в тот момент, когда мы родились. Время возвращения Сатурна обычно является вре­менем глобального завершения.

До этого я дважды посещал Прагу во время своего второго возвращения Сатурна. Мой первый визит совпал с празднова­нием семидесятой годовщины создания Чехословакии (в 1918 году). Большая пешеходная зона (Na pfikopech), прилегающая κ известной Вацлавской площади, была расчерчена двумя ря­дами высоких цилиндрических колонн, оклеенных увеличен­ными газетными вырезками из разных периодов истории Че­хословакии. Они располагались в хронологическом порядке, так что, проходя мимо и читая текст, я буквально просматри­вал и воскрешал в памяти наиболее значительные события сво­ей жизни.

Причиной моего второго визита в июне 1992 года стала Меж­дународная трансперсональная конференция, проходившая под названием «Наука, духовность и глобальньдй кризис: движение к миру с будущим», на которой мы с Кристиной были коорди­наторами программы. Это время было для меня моментом боль­шого завершения. В 1960-х годах я начал свои независимые ис­следования в области психоделиков в Праге и вот теперь, трид­цать лет спустя, я привез в Прагу трансперсональную психоло­гию и холотропное дыхание, плоды многолетней работы. Три недели погружения в смерть, от начала тренинга в Финдхорне и до конца моего пребывания в Праге, казались неотъемлемой частью моего второго возвращения Сатурна и его завершения.
^ БЛАГОСЛОВЕНИЕ БОГОВ
Дон Хосе Мацува и церемония призывания дождя индейцев уичоли

В наши первые годы жизни в Эсалене мы познакомились с Премом Дасом, молодым американцем из Сан-Хосе, ко­торый продавал в Эсалене артефакты индейцев племени уичоли из северной части центральной Мексики. Все они были созда­ны под влиянием видений, вызванных приемом пейота во вре­мя религиозных церемоний, и среди них были вышивки цвет­ными нитями, изображавшие мифологические мотивы, резные деревянные животные и сосуды из выдолбленных и высушен­ных тыкв с затейливыми украшениями из бус, «Глаза богов» и молитвенные стрелы. Он также предлагал богато расшитые ру­башки, брюки, платья, пояса и браслеты. В то время когда Прем Дас появился в Эсалене, он жил в Мексике, в деревне индейцев уичоли недалеко от Тепика, столицы штата Наярит, и был уче­ником дона Хосе Мацувы, выдающегося столетнего шамана.

Мы узнали, что духовная история Према Даса была очень интересна. Когда ему было одиннадцать лет, он принимал учас­тие в экспериментах, проводимых лабораторией исследований гипноза Стенфордского университета. Руководил исследовани­ями Эрнест Р. Хилгард. Хотя намерением Хилгарда было всего лишь изучить воздействие гипноза на детей, во время одной из сессий Прем Дас испытал сильные мистические переживания, пробудившие в нем глубокий интерес к духовному поиску. Преж­де чем ему исполнилось двадцать, он добрался до Индии и изу­чал агни-йогу у Харидас-Бабы, гуру, известного своим обетом молчания. Именно Харидас-Баба дал юноше имя Прем Дас.

После возвращения в США Прем Дас отправился в Мекси­ку и, когда прибыл в Тепик, он увидел сотканную из цветных ниток картину — путешествие шамана, или мараакаме, в сол­нечное царство. Тропа шамана на картине была отмечена семью цветами и сильно напомнила Прему Дасу индийскую систему чакр. Зачарованный этим совпадением, Прем Дас решил выяс­нить, где сделана картина, — он был уверен, что люди, сделав­шие эту картину, должны иметь систему верований, сходную с кундалини-йогой. Поиски привели Према Даса в деревню ин­дейцев уичоли, где он нашел дона Хосе и был принят в ученики. Главным духовным проводником индейцев уичоли и главным инструментом обучения у дона Хосе был пейот, галлюциноген­ный кактус, именовавшийся у ботаников Lophophora Williamsii или Anhalonium Lewinii.

Прем Дас описал нам всю трагичность положения индейцев племени уичоли. Эти люди, потомки ацтеков, жили небольши­ми сообществами, разбросанными по каньонам и долинам труд­нопроходимых гор Сьерра-Мадре в штатах Халиско и Наярит. Они были земледельцами, выращивали зерно, бобы и перец чили на пологих склонах гор. Уичоли были представителями и хра­нителями древних доиспанских традиций своего далекого про­шлого, которые они пытаются сохранить и защитить от различ­ного внешнего влияния. Они называют себя «вишалика» («це­лители») и верят, что проведение соответствующих церемоний жизненно необходимо для исцеления Земли и поддержания ес­тественного баланса в природе. Уичоли благополучно противо­стояли вторжению испанских конкистадоров и теперь старают­ся сохранить свою культуру, несмотря на все возрастающую аг­рессивность их соседей-мексиканцев.

В 1970-е годы мексиканское правительство, стремясь интег­рировать все аборигенные народы в единое общество, открыло школы, клиники и сельскохозяйственные станции, чтобы по­знакомить уичолей с достижениями современной культуры. С тех самых пор небольшие самолеты стали доставлять турис­тов и представителей власти в самые отдаленные районы Сьер­ра-Мадре. Фермеры жаждут заполучить высокогорные травяные плато, на которых живут уичоли, для того чтобы пасти там свои все увеличивающиеся стада скота. Христианские миссионеры и религиозные фанатики предприняли множество попыток обра­щения «язычников». Молодое поколение индейцев подверже­но соблазнам потребительского общества, таким, как телевиде­ние, радио, мотоциклы и алкогольные напитки.

Развитие мексиканского общества вступило также в серьез­ное противоречие с очень важным элементом ритуальной жиз­ни уичолей. Свою главную святыню, пейот, они добывали в сво­ем ежегодном паломничестве в Вирикуту («Страну Цветов»), их духовный дом, расположенный на западных склонах горной цепи Каторсе. Этот путь в 500 км длиной нужно проделать пеш­ком, а те, кто отправляется туда в первый раз, идут еще и с завя­занными глазами. Согласно истории, которой уже несколько тысяч лет, Вирикута — это земля, где были созданы уичоли и где их потомки, стоя на Серро-Кемадо, Обожженном Холме, стали свидетелями рождения Солнца; здесь также произошла первая охота на оленя.

Уичоли верят, что пейот вырастает там, куда ступает нога духа-оленя, Кауюмаре, и они собирают священный кактус, изоб­ражая охоту на оленя. Во время путешествия в Вирикуту они при­нимают пейот в ритуальных целях и собирают его в таком коли­честве, которого им хватает на весь год. Частное землевладение и система изгородей подрывают мистичность этого события, заставляя индейцев использовать для паломничества автомоби­ли и современные дороги.

Последняя атака промышленной цивилизации особенно па­губно сказалась на деревне, в которой жил Прем Дас. С незапа­мятных времен основными продуктами, которые производили уичоли, были зерно и бобы, комбинация которых составляла прекрасно сбалансированную диету. Для того чтобы увеличить производство зерна, мексиканское правительство ввезло на зем­ли индейцев гербициды, после чего на этой земле стало невоз­можно выращивать бобы, и это заставило уичолей покупать бобы на рынке. Но когда рыночные цены на бобы увеличились втрое, этот продукт стал для индейцев недоступен, и у лишенных при­вычной пищи детей начались проблемы со здоровьем.

Услышав об этом, мы решили, что поможем уичолям выжить и сохранить их культуру и духовную жизнь. С помощью Према Даса мы связались с их шаманами и мастерами, и этот контакт стал взаимовыгодным для обеих сторон. Прем Дас регулярно привозил из Мексики своего учителя дона Хосе и других шама­нов в качестве гостей на наши месячные семинары. Они регу­лярно привозили большое количество великолепных произве­дений индейских мастеров, которые очень высоко ценились обитателями Эсалена, участниками семинаров и гостями. Этот обмен сильно обогатил нашу программу и дал достаточно средств для закупки необходимого количества бобов для индейцев.

Для нас же основной выгодой данного предприятия стала возможность встречи с доном Хосе, чтимым шаманом уичоли, или мараакаме, и провести с ним некоторое время. Во время его визитов в Биг Сур дон Хосе регулярно останавливался в нашем доме в качестве гостя. Он был одним из самых выдающихся ду­ховных учителей и людей, каких я когда-либо знал. Когда мы впервые с ним встретились, дону Хосе было уже больше ста лет. У него была только одна рука — вторую он потерял еще мальчи­ком во время рыбалки, а неудачный удар мачете стоил ему двух пальцев на оставшейся руке. И, несмотря на это, он сам каждый год выращивал пять тонн зерна и полагал, что лучшая гарантия отменного здоровья и долголетия — это каждый день как следу­ет попотеть. Его жизненная сила была поразительной: он ходил по горам с такой скоростью, что Прем Дас, молодой и физичес­ки развитый человек, еще не отпраздновавший свое тридцати­летие, с трудом за ним поспевал. Несмотря на свой возраст, он активно интересовался сексом и постоянно уделял внимание женщинам, участвовавшим в наших семинарах.

Ночные церемонии, которые проводил дон Хосе, были дей­ствительно незабываемым событием. Он проводил их в огром­ной шляпе и национальном индейском костюме, богато расши­тых и украшенных замысловатым геометрическим орнаментом и священными символами его племени — оленьим духом Кауюмари, прапрадедом Огня Татевари, кактусом-пейотом хикури, двуглавым орлом, представлявшим способность шамана видеть во всех направлениях сразу, и многими другими. Каждый раз перед церемонией дон Хосе принимал большую дозу пейота, который помогал ему преодолеть ограничения обычного чув­ственного восприятия и «видеть мысленным взором и сердцем Великого Духа взаимосвязь вещей, видимых и невидимых».

Несмотря на то что принятая им доза пейота была весьма значительной дон Хосе проводил ритуалы и вмешательство це­лителя с безукоризненной точностью, держа свою молитвенную стрелу с индюшачьими и орлиными перьями в трех оставшихся пальцах, и часами мелодично и завораживающе распевая свя­щенные гимны. Прем Дас аккомпанировал ему либо ритмич­ными ударами барабана, либо игрой на изготовленном вручную деревянном струнном инструменте, а группа поддерживала их звуком трещоток, сделанных из тыкв и сушеных бобов. Дон Хосе обладал непревзойденной способностью балансировать между священным и земным. Во время пения он был необычайно се­рьезен и создавал торжественную и мистическую атмосферу, но в перерывах его озорная половина одерживала вверх: он смеял­ся и обменивался с Премом Дасом веселыми, а подчас и непри­личными шутками.

Самая невероятная и запоминающаяся церемония была про­ведена доном Хосе в Большом доме Эсалена в конце 1970-х, в самый разгар катастрофической калифорнийской засухи, длив­шейся в течение нескольких лет. Все это время недостаток воды был критическим, сельское хозяйство Калифорнии оказалось под угрозой, и даже люди, жившие в богатых домах, не имели достаточно воды для туалета и мытья посуды. В самом начале церемонии один из участников сказал дону Хосе: «Раз в Кали­форнии царит такая ужасная засуха, может быть, стоит провес­ти церемонию вызывания дождя?» Все присутствующие воспри­няли это как шутку — все, кроме дона Хосе.

Для тех из нас, кто не понимал, о чем поет дон Хосе на языке уичолей, эта церемония ничем не отличалась от тех, которые мы проводили прежде. Она длилась всю ночь — целая ночь пения, барабанного боя и музыки, всего лишь с несколькими переры­вами. В середине церемонии Прем Дас повел всех присутствую­щих в Танце Оленя, во время которого мы двигались вокруг ком­наты, сочетая движение вперед с вращением корпуса вокруг вер­тикальной оси. На рассвете дон Хосе достал из своей санитар­ной сумки большую раковину морского ушка и хвост кролика и пригласил нас спуститься к океану, чтобы обрести лимпьесу (очищение) и принести океану жертвы в благодарность за хоро­шую церемонию.

Мы вышли из Большого дома на поросшие кипарисами уте­сы побережья Биг Сур, по-прежнему под впечатлением церемо­нии. Зрелище подсвеченного лучами восходящего солнца Ти­хого океана захватывало дух и подавляло. В то время как вся груп­па молча застыла, созерцая этот потрясающий вид, кто-то заме­тил, что начал моросить дождь. «Невероятно... немыслимо... фантастика...» — так выглядела реакция на дождь во время ужас­ной засухи, но дон Хосе был совершенно спокоен. «Это купури, благословение богов, — сказал он. — Это бывает всегда и озна­чает, что мы провели хорошую церемонию».

По мере того как мы спускались вниз по каменным ступе­ням, моросящий дождь усиливался. Дон Хосе спустился на бе­рег и остановился на плоском камне, примерно в десяти футах над поверхностью воды. Он положил свое пожертвование на скалу у своих ног и начал петь. В тот день поверхность океана была очень спокойной, но, после нескольких'минут звучания этой молитвы, мы с удивлением заметили, что на его поверхно­сти возникла одна гигантская волна и быстро направилась к той скале, на которой стоял дон Хосе. Эта огромная масса воды дол­жна была обрушиться на скалу с огромной силой, но вдруг сфор­мировала на самом краю небольшой спиральный гребешок, ко­торый слизнул со скалы подношения, даже не коснувшись ног дона Хосе. Ни у кого из видевших это не возникло и тени со­мнения, что этот потрясающий мараакаме взаимодействовал с океаном как с живым существом, и тот ответил ему, приняв его подношение.

Дон Хосе наполнил раковину морского ушка морской во­дой и, погрузив в нее хвост кролика, благословлял одного члена группы за другим. К тому времени когда благословение закон­чилось, дождь уже лил как из ведра, и мы промокли насквозь, получив и другого рода очищение. Когда мы вскарабкались об­ратно на холм, мы принялись танцевать на лужайке под дождем прямо перед Большим домом, вокруг прекрасного эвкалипта — некоторые даже скинули всю одежду. Может быть, для среднего американца это и достаточно необычно, но для Эсалена, извест­ного своим культом тела и совместными купаниями, это было вполне естественно. Мы были в восторге от того, что только что пережили.

Когда мы позднее рассказали об этом Джозефу Кемпбеллу, он поделился с нами похожей историей из собственной жизни. Несколько лет тому назад он был приглашен на церемонию при­зывания дождя в резервацию индейцев навахо в штате Нью-Мек­сико. Как и наша, ойа проходила во время жестокой засухи. Ког­да они прибыли к месту проведения обряда и ритуал начался, небо было голубым и без единого облачка. Джозеф утверждал, что его поразили напрасные попытки шамана навахо, который очень решительно выполнял действия, выглядевшие весьма глу­по. Совершенно не обращая внимания на реакцию окружающих его людей, он продолжал петь и бить в барабан, и постепенно на горизонте стали скапливаться темные тучи и быстро двигаться по направлению к тому месту, где проводилась церемония. И прежде чем церемония подошла к концу, скептически настро­енные зрители промокли насквозь.

Когда я позднее размышлял о верованиях аборигенов в по­добную церемониальную магию, я вынужден был признать, что положительные результаты подобных церемоний не должны нас удивлять. Аборигены, хотя и не слишком сведущи в техно­логии, но отнюдь не глупы. Трудно поверить, что они продол­жали бы почитать шаманов, если бы те проводили церемонию за церемонией без какого-либо видимого результата. Поскольку традиция церемоний призывания дождя продолжается, они должны заканчиваться успешно в значительном количестве случаев, но это не означает, что дождь и церемония призыва­ния были жестко взаимосвязаны. Как мы уже видели из других историй, изложенных в этой книге, законы синхронии играют в мировой системе вещей, случайную, но весьма значительную роль.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30

Похожие:

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconОбласти человеческого бессознательного, данные исследований лсд
Лсд, проводимых Рубичеком. В его отделении и под его контролем я прошел в 1956 году свой первый лсд-сеанс. То, что я испытал, углубило...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconОбласти человеческого бессознательного, данные исследований лсд
Лсд, проводимых Рубичеком. В его отделении и под его контролем я прошел в 1956 году свой первый лсд-сеанс. То, что я испытал, углубило...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconПервая встреча последняя встреча?
Ф. Эндикот, исследовав причины отказов кандидатам, пришел к любопытным выводам: на первом месте — «жалкий внешний вид», втором —...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЭрих Кестнер Мальчик из спичечной коробки Кестнер Эрих Мальчик из спичечной коробки
Моя первая встреча с Маленьким Человеком. Пихельштейн и Пихельштейнеры. Родители Максика отправляются в дальние странствия. By Фу...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЛабораторная работа №8 Изучение поглощения космического излучения в свинце
Цель работы: изучение зависимости интенсивности падающего космического излучения от толщины пройденных им свинцовых пластин

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconЛекция Сознание как общественный феномен Проблема сознания в истории философии и культуры
В 20 веке поиском ответов на эти вопросы занимается философия сознания философская дисциплина, предметом изучения которой является...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconАльберт Хофманн лсд – мой трудный ребёнок Альберт Хофманн лсд – мой трудный ребёнок Предисловие
...

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconКнига взята с Конференции Портала Сознания s-gate org
Революционное медицинское исследование биологии околосмертельного и мистического опыта

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд iconПрограмма тура: 1 день «Знакомство с северной столицей»
Встреча на ж/д вокзале; Встреча с экскурсоводом; Посадка в автобус; Завтрак в кафе города

Исследование космического сознания. Моя первая встреча с лсд icon«Встреча Нового года в Северной столице»
Встреча с представителем турфирмы «Верса» в холле гостиницы. Получение уточненных экскурсионных программ. Приобретение дополнительных...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов