Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными




НазваниеНиколас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными
страница14/24
Дата публикации19.02.2014
Размер4.27 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   24

Уилл

Берег тянулся на много миль вперед, отделенный от Уил­мингтона мостом через Береговой канал. Конечно, многое здесь изменилось с тех пор, как Уилл был маленьким: берег становился более людным в летнее время, маленькие бунгало вроде тех, в котором жила Ронни, вытеснялись солидными, высокими особ­няками, выходившими фасадами на океан. Но все же он любил ночной океан. В детстве он любил подъезжать на велосипеде к самой воде в надежде увидеть что-то интересное и почти никогда не разочаровывался. Видел больших акул, которых выброси­ло волнами на песок, песочные замки, такие изящные, что мог­ли бы выиграть в любом конкурсе, а однажды, не более чем в пя­тидесяти ярдах от берега, увидел кита, игравшего в воде за прибоем.

Сегодня здесь никого не было, и Уилла вдруг посетила мысль, что с этой девушкой он хотел бы встретить будущее.

Конечно, он слишком молод для подобных мыслей, и думать о женитьбе рано. Но он почему-то чувствовал, что, если вновь встретит Ронни через десять лет, она будет именно той, которая ему нужна. Конечно, Скотт не понял бы его, потому что не за­глядывает в будущее далее наступающего уик-энда. Впрочем, Скотт не так уж отличается от большинства его знакомых. У него и Уилла совершенно разные взгляды на отношения с девушка­ми. Уилл терпеть не может одноразового секса, не снимает дев­чонок, чтобы возвыситься в глазах приятелей, не собирается за­водить очередной роман только для того, чтобы покончить со старым ради кого-то новенького и привлекательного. Он прос­то не из таких. И никогда таким не будет. Познакомившись с де­вушкой, он сразу задавал себе вопрос, подходит ли она для не­скольких свиданий или с ней можно долго проводить время.

Возможно, отчасти это связано с родителями. Они женаты тридцать лет, начинали, когда были бедны, и долго выбивались в люди. Создали свой бизнес и вырастили детей. И при этом крепко любил и друг друга, праздновали успехи и держались вмес­те в тяжелые времена. Конечно, никто из них не совершенен, но Уилл рос в убеждении, что они команда, и со временем ему самому захотелось того же.

Конечно, легко считать, что он провел два года с Эшли, потому что та красива и богата, и хотя Уилл солгал бы, сказав, что ее красота значения не имеет, все же она менее важна, чем те ка­чества, которые он в ней разглядел.

Она слушала его так же, как он слушал ее, и он считал, что может сказать ей все, и наоборот. Но со временем Уилл все силь­нее ощущал нарастающее разочарование, особенно когда Эшли со слезами призналась, что пошла на вечеринку с парнем из мест­ного колледжа. После этого все изменилось: ушла беспечность, а с ней и доверие. Не то чтобы он беспокоился, что она снова выкинет что-то в этом роде: все делают ошибки, и это всего-на­всего поцелуй, — но этот случай каким-то образом помог про­яснить положение и лучше понять, чего он хочет от самых близ­ких людей. Он начал замечать, как Эшли обращается с окружа­ющими людьми, и то, что видел, ему не нравилось. Любовь к бесконечным сплетням — то, что когда-то он считал пустяком, — начинала его раздражать, как и долгие сборы на вечеринки, за­ставлявшие его терпеливо ждать по часу. Конечно, его грызла совесть за разрыв с ней, но он утешал себя тем, что ему было все­го пятнадцать, когда они начали встречаться, и Эшли стала его первой девушкой. Но он считал, что у него нет иного выхода. Для Эшли не имело никакого значения, каким Уилл был на самом деле и что для него важно. Наверное, легче покончить с такими отношениями, прежде чем все усложнится еще больше.

В этом смысле сестрица Меган была похожа на него. Кра­сивая и умная, она подавляла своим интеллектом почти всех парней, с которыми встречалась. И переменила многих, но не тщеславия или легкомыслия. Когда Уилл спросил, почему на не может остановиться на ком-то одном, она откровенно ответила: «Есть парни, считающие, что когда-нибудь, в отдаленном будущем, обязательно остепенятся, а есть такие, который готовы жениться, как только встретят свою девушку. Первые утомляют меня, потому что они жалки, а вторых, честно говоря, трудно найти. Но я интересуюсь только серьезными людьми, а для того чтобы встретить такого, нужно время. Если отношения не выдерживают долгого срока, зачем тратить на них силы и время?»

Меган... При мысли о сестре он улыбнулся. Она всегда жила по собственным правилам. И последние шесть лет буквально сводила ма с ума своим отношением к жизни, поскольку быст­ренько отвергла всех городских парней из тех семейств, которые та одобряла. Но Уилл должен был признать, что Меган права, и, слава Богу, умудрилась встретить в Нью-Йорке того, кто отве­чал ее критериям.

Ронни чем-то напоминала ему Меган. Она тоже не такая, как все. Свободомыслящая. Упорная и независимая. Внешне она со­вершенно не соответствовала его понятиям о красоте, но у нее потрясающий отец, замечательный брат, а сама она невероятно умна и добра. Кто еще будет спать на песке, чтобы охранять че­репашье гнездо? Кто еще остановит драку, чтобы помочь малы­шу? Кто еще в свободное время читает Толстого?

И кто еще, по крайней мере в этом городе, влюбится в Уил­ла, ничего не зная о его семье?

Нужно признать, что и это важно для него. Он любил свою семью и гордился созданным отцом бизнесом. Ценил преиму­щества, которые дала ему эта жизнь, но хотел стать самостоя­тельным. Хотел, чтобы люди знали его как Уилла. Не как Уилла Блейкли. Но кроме как с сестрой, не мог поговорить об этом ни с одним человеком в мире. В конце концов, он жил не в Лос-Анджелесе, где в каждой школе можно найти деток знаменитос­тей. В родном городе Уиллу приходилось нелегко. Здесь все друг друга знали, и, становясь старше, он с большей осторожностью выбирал себе друзей. Лишенный всякого высокомерия, он, однако, научился воздвигать невидимую стену между собой и со­беседником, по крайней мере пока не был уверен, что новый знакомый или девушка не имеет корыстных целей и не интере­суется его семьей. И не знай он наверняка, что Ронни ничего не известно о его семье, убедился бы в этом, когда остановил машину перед своим домом.

— О чем ты думаешь? — спросила она. Легкий ветерок тере­бил ее волосы, и она безуспешно пыталась собрать пряди в не­тугой хвост. — Что-то ты притих.

— Я думал о том, как мне у вас понравилось.

— Такой маленький домик? Он немного отличается от того, к чему ты привык.

— У тебя прекрасный дом! — настаивал он. — И твой па класс­ный, и Джона тоже, хотя он и наголову разбил меня в покер.

— Он всегда выигрывает. Но не спрашивай как. Я хочу ска­зать, с самого детства. Думаю, он жульничает, но не могу понять, каким образом.

— Может, тебе нужно получше лгать?

— Хочешь сказать, как лгал ты, когда сказал, что работаешь на своего отца?

— Я работаю на отца, — пожал плечами Уилл.

— Ты знаешь, о чем я.

— Просто я считал, что особого значения это не имеет. А раз­ве это не так?

Он остановился и повернулся к ней.

Ронни, похоже, тщательно выбирала слова:

— Это... очень интересно и помогает лучше тебя узнать, но если бы я сказала, что моя ма работает помощником поверенно­го в адвокатской конторе на Уолл-стрит, ты отнесся бы ко мне иначе?

Уилл понимал, что должен отвечать абсолютно честно.

— Нет, конечно. Но это совсем другое.

— Почему? Потому что твоя семья богата? Но это играет роль только для тех, кто считает деньги самым важным в жизни.

— Я этого не говорил.

—Так что же тогда имел в виду? — с вызовом бросила она, но тут же покачала головой. — Послушай, давай напрямик: мне абсолютно все равно, даже если бы твой па был султаном Брунея. Тебе повезло родиться в богатой семье. И от тебя зависит, как ты с этим живешь. Я здесь, потому что хочу быть с тобой. Но

если бы не хотела, все деньги в мире не изменили бы моего от­ношения к тебе.

Уилл лукаво прищурился:

— Почему у меня такое чувство, будто ты уже произносила эту речь?

— Потому что я ее произносила. Приезжай в Нью-Йорк и увидишь, почему я привыкла говорить то, что думаю. В некото­рых клубах встречаешь исключительно снобов, и они так хвас­таются своими семьями и тем, сколько у них денег... Мне это ос­точертело. Мне всегда хочется ответить: «Здорово, что другие в твоей семье чего-то добились, но чего добился ты?»

Только я ничего такого не говорю, потому что они этого не поймут. Считают себя избранными. На подобные вещи даже злиться не стоит, потому что все это так смехотворно. Но если думаешь, что я пригласила тебя из-за твоей семьи...

— Не думаю, — перебил Уилл. — Даже на секунду не ду­мал.

Он понимал, что сейчас она пытается понять, говорит ли он правду или просто пытается ей угодить. Надеясь положить ко­нец дискуссии, он повернулся и показал на мастерскую:

— Что это такое?

Ронни ответила не сразу, очевидно, размышляя, стоит ли рассказывать все.

— Мастерская, — решилась она наконец. — Прилагается к дому. Па и Джона делают там витражи.

— Твой отец делает витражи?

— По крайней мере сейчас. А вообще па говорил тебе за обе­дом — он преподавал музыку.

Ронни наклонилась, чтобы стряхнуть что-то с ноги, и, вы­прямившись, сменила тему:

— Что будешь делать дальше? Продолжать работать на отца?

Уилл сглотнул, противясь искушению снова ее поцеловать.

— Буду работать до конца августа. А потом еду в Универси­тет Вандербилда.

Из окна какого-то дома доносилась музыка. Прищурившись, Уилл различил фигуры людей, собравшихся на задней террасе. Песня вроде бы пришла из восьмидесятых, хотя названия он не помнил.

— Здорово.

— Что именно? Университет?

— Похоже, ты не очень рад.

Уилл взял ее за руку, и они пошли дальше.

— Это хороший университет, и кампус такой красивый, — пробормотал он неловко.

— Но ты не хочешь туда ехать, — проницательно заметила она.

Казалось, она обладала способностью читать его мысли и чувства. Это немного пугало, но зато с ней было легко. Ей по крайней мере он мог сказать правду.

— Я хотел поступить куда-то еще, и меня приняли в универ­ситет, где разработана потрясающая программа по защите окру­жающей среды, но ма потребовала, чтобы я поступил в Вандербилд.

— Ты всегда делаешь так, как велит ма?

—Ты не понимаешь, — вздохнул Уилл. — Это семейная тра­диция. Там учились дед и бабка, родители и сестра. Ма заседает в совете попечителей, и... она...

Он осекся, пытаясь найти нужные слова. Ронни внима­тельно наблюдала за ним, но он не хотел встречаться с ней взглядом.

— Понимаешь, при первой встрече Меган может показаться холодной и высокомерной, но когда получше ее узнаешь, поймешь, что она самое сердечное и доброе на свете создание. Она сделает все, подчеркиваю — все, для меня. Не хотел говорить, но последние несколько лет дались ей нелегко.

Он остановился, чтобы поднять с песка раковину, но, рас­смотрев, послал в воду.

— Помнишь, как ты спрашивала про браслеты?

Ронни кивнула, ожидая продолжения.

— Мы с сестрой носим браслеты в память о младшем брате. Его звали Майк, и он был чудесный малыш, из тех, кто прекрасно общается с людьми. Он так заразительно смеялся, что окру­жающие невольно подхватывали этот смех, особенно когда был повод.

Он помедлил, глядя на воду.

— Так или иначе, четыре года назад мы со Скоттом ехали на баскетбольный матч, и была очередь мамы везти нас. Майк, как всегда, поехал с нами. Весь день шел дождь, и дороги были скольз­кими. Мне следовало быть осторожнее, но мы с Скоттом стали играть в «милосердие» на заднем сиденье. Знаешь эту игру? Ког­да выворачиваешь друг другу руки и ждешь, пока кто-то сдастся

первый.

Уилл поколебался, собираясь с силами, чтобы продолжить рассказ.

— Мы всерьез увлеклись, стараясь достать друг друга, изви­вались и пинались, а ма кричала, чтобы мы прекратили, но мы не слушались. Наконец я взял верх, и Скотт завопил от боли. Ма обернулась посмотреть, что случилось. Она не справилась с уп­равлением и...

Он сглотнул, чувствуя, что слова его душат.

— Майк погиб. Черт, если бы не Скотт, мы с мамой, возмож­но, тоже не выжили бы. Пробили ограждение и оказались в воде. Дело в том, что Скотт прекрасно плавает, и ему удалось выта­щить всех троих, хотя в то время ему было только двенадцать. Но Майки... Майки умер при столкновении. Он всего первый год

ходил в детсад...

— Мне так жаль, — прошептала Ронни, сжимая его руку.

— Мне тоже.

Он сморгнул слезы, которые до сих пор каждый раз жгли гла­за при страшном воспоминании.

— Но ты понимаешь, что это несчастный случай?

— Вполне. И ма тоже понимает. Но все равно винит себя за то, что выпустила руль. Отчасти винит и меня.

Уилл покачал головой.

— С тех пор она всегда ощущает потребность все контроли­ровать. В том числе и меня. На самом деле она всего лишь ста­рается меня уберечь, и мне тоже кажется, что это правильно. Ма потеряла сознание на похоронах, и я возненавидел себя за то, что был виновником катастрофы. Тогда я пообещал себе, что сделаю все, чтобы загладить вину. Хотя сознавал, что это невоз­можно.

Рассказывая, он нервно вертел за запястье плетеный браслет.

— Что означают эти буквы «ВВММ»?

— «Всегда в моих мыслях». Это сестра придумала. Чтобы помнить Майка. Она сказала мне об этом после похорон, но я почти ее не слышал. Меня трясло от ужаса. Мама кричит, ма­ленький брат лежит в гробу, сестра и па плачут. Я поклялся ни­когда больше не ходить на похороны.

Ронни не могла найти нужных слов. Уилл выпрямился, по­нимая, что ей необходимо прийти в себя. Да и ему тоже. Он не ожидал от себя такой откровенности.

— Прости, мне не следовало все это говорить.

— Почему? Я рада, что ты рассказал.

Она вновь сжала его руку.

— Это не та идеальная жизнь, которую ты, возможно, пред­ставляла.

— Я никогда не воображала, что твоя жизнь идеальна.

Он ничего не ответил. Ронни инстинктивно подалась вперед и поцеловала его в щеку.

— Жаль, что тебе пришлось пройти через все это.

Он длинно, прерывисто вздохнул и снова пошел вперед.

— Так или иначе, для ма было важно, чтобы я поступил в университет Вандербилда. Значит, я пойду туда.

— Уверена, там тебе понравится. Я слышала, что это пре­красный университет.

Он переплел ее пальцы со своими, думая, какими мягкими они кажутся по сравнению с его загрубевшей кожей.

— Теперь твоя очередь. Чего я еще не знаю о тебе?

— Ничего похожего на то, что ты только что мне рассказал, — покачала она головой. — Даже сравнения никакого.

— Это не важно. Я просто хочу лучше тебя узнать.

Она оглянулась на свой дом.

— Ну... я не разговаривала с отцом три года. И заговорила только пару дней назад. После того как он и ма разъехались, я очень на него рассердилась. Не хотела никогда больше видеть и, уж конечно, помыслить не могла, чтобы провести с ним лето.

— А сейчас? Рада, что приехала?

— Может быть, — призналась она.

Он рассмеялся и шутливо подтолкнул ее.

— Какой ты была в детстве?

— Занудой. Только и делала, что играла на пианино.

— Я бы хотел послушать, как ты играешь.

— Я больше не играю, — отрезала она.

— Никогда?

Ронни покачала головой, и Уилл понял, что ей не хочется об этом говорить. Вместо этого он стал слушать рассказы о ее друзь­ях, о том, как она проводит выходные, улыбался ее историям о Джоне. Казалось таким естественным проводить с ней время. С этой девушкой ему необычайно легко! Он открывал ей подроб­ности своей жизни, которые никогда не обсуждал с Эшли. На­верное, хотел, чтобы она узнала его настоящего, и почему-то ве­рил, что она реагирует правильно.

Таких прежде он не встречал. Ему ужасно не хотелось отпускать ее руку. Их пальцы словно приклеились друг к другу.

Если не считать шума, доносившегося из дома, где проходи­ла вечеринка, ничто больше не нарушало тишину. Они были со­всем одни. Музыка была тихой и нежной, и, подняв голову, Уилл увидел прочерк падавшей звезды. Повернувшись к Ронни, он по ее лицу понял, что она тоже все видела.

— Ты загадал желание? Какое? — спросила она шепотом.

Но он не мог ответить. Только обнял ее свободной рукой, точно зная, что влюбился. Потом он притянул ее к себе и поце­ловал под звездным покрывалом, не переставая поражаться соб­ственной везучести. Какой же он счастливчик, что нашел ее!
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   24

Похожие:

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Лучшее во мне
В 2004 году он и еще несколько рабочих, оставшись на нефтяной вышке, попали в ужасающий ураган «Иван», порывы ветра которого достигали...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconЭта же книга в других форматах
Первая же его книга "Между небом и землей" (2000 г.) прогремела на весь мир и вскоре была экранизирована (продюсер Стивен Спилберг)....

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconСовершенное владение телом и разумом
Ллман — профессиональный спортсмен, чемпион мира по легкой атлетике. Он объехал весь мир, изучая восточные единоборства, йогу и другие...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Счастливчик
Логам Тибо, не раз рисковавший жизнью в «горячих точках» планеты, свято верил: его хранила от смерти случайно найденная фотография...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconМарк и Элизабет Клэр Профет являются основоположниками современной...
Вместе они дали миру новое понимание древней Мудрос­ти и стези практического мистицизма. Их книги можно при­обрести в магазинах по...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconЧингиз Айтматов Джамиля Азбука-Классика
Имя киргизского прозаика Чингиза Айтматова широко известно советскому читателю. Его произведения переведены на многие языки мира

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconАнджей Сапковский один из тех редких авторов, чьи произведения не...
Более того, Сапковский — писатель, обладающий талантом творить абсолютно оригинальные фэнтези, полностью свободные от влияния извне,...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Лучшее во мне Перевод: Мария Фетисова
Но случай приводит ее в родной городок и дарит новую встречу с Доусоном. Их любовь вспыхивает вновь, – и Аманда, и Доусон понимают,...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconРоберт А. Джонсон мы. Глубинные аспекты романтической любви
Каковы исторические корни романтической любви, и существует ли такая любовь в наше время? Как изменилась ее психология? Этим и другим...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconРоберт А. Джонсон мы. Глубинные аспекты романтической любви Предисловие
Каковы исторические корни романтической любви, и существует ли такая любовь в наше время? Как изменилась ее психология? Этим и другим...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов