Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными




НазваниеНиколас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными
страница4/24
Дата публикации19.02.2014
Размер4.27 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Маркус

Он знал, что так и будет. Девчонки всегда таскались за ним, особенно приезжие. В этом весь секрет: чем хуже с ними обра­щаешься, тем больше они к тебе липнут.

Глупы как пробки. Предсказуемые идиотки.

Он прислонился к кадке с деревом, стоящей перед отелем. Блейз обняла его. Ронни сидела напротив, на скамье. Тедди и Ланс говорили неразборчиво, глотая слова, как всегда, когда пы­тались привлечь внимание проходивших мимо девушек. Они уже под мухой; впрочем, они были навеселе еще до начала шоу. Де­вушки, кроме самых уродливых, не обращали на них внимания. Впрочем, Маркус и сам нечасто обращал на них внимание.

Блейз тем временем покусывала его шею. Его тошнило от ее манеры лизаться на людях. И вообще от нее самой. Не будь она так хороша в постели, не знай штучек, которые в самом деле его заводили, отделался бы от нее еще месяц назад, благо у него было четыре-пять телок, с которыми он регулярно спал. Но сейчас он плевал и на них, потому что уставился на Ронни. Ему нравилась фиолетовая прядь в ее волосах, тугое стройное тело, блестящие тени для век. Несмотря на дурацкую майку, девчонка была класс­ная! И ему это нравилось. Очень.

Он на миг прижался бедрами к бедрам Блейз, жалея, что она вообще тут торчит.

— Пойди принеси мне жареной картошки. Я голоден.

Блейз отстранилась.

— У меня осталась только пара баксов, — заискивающе про­ныла она.

— И что? На картошку хватит. Да, и постарайся ничего не слопать по дороге.

Он не шутил. Последнее время живот Блейз стал мягковат и немного обвис, а лицо казалось одутловатым. И неудивительно, учитывая, что последнее время она пьет почти как Тедди и Ланс.

Блейз притворно надулась, но Маркус подтолкнул ее, и она поплелась в сторону лотков с едой. Маркус тем временем подо­шел к Ронни и уселся рядом. Близко, но не слишком. Блейз ужас­но ревнива, и он не хотел, чтобы она прогнала девушку, прежде чем у него появится шанс узнать ее поближе.

— И что ты думаешь?

— О чем?

— О шоу. Видела что-то подобное в Нью-Йорке?

— Не видела, — признала она.

— Где ты живешь?

— Недалеко от пляжа.

Судя по ответу, ей было неловко — возможно, из-за отсут­ствия Блейз.

— Блейз говорит, что ты сбежала от папаши. Вместо ответа она пожала плечами.

— Как, ты не хочешь об этом говорить?

— Нечего тут говорить.

— А с Блейз откровенничаешь?

— Тебя я даже не знаю.

— Ты и Блейз не знаешь. Вы только что познакомились. Похоже, резкая отповедь ей не понравилась.

— Я просто не хотела с ним разговаривать. И проводить здесь лето.

— Так уезжай! — посоветовал он, откинув волосы с глаз.

— Ага, только шнурки поглажу. И куда мне ехать?

— Давай вместе во Флориду?

— Ч-что? — изумилась она.

— Я знаю парня, у которого есть там пляжный домик, почти рядом с Тампой. Если хочешь, отвезу тебя туда. Можем оставать­ся столько, сколько захотим. Моя машина вон там.

Она потрясенно уставилась на него.

— Я не могу ехать с тобой во Флориду — мы... мы только по­знакомились. И как насчет Блейз?

— А что насчет Блейз?

— Ты с ней.

— И что? — хладнокровно осведомился он.

— Все это очень странно. Ронни встала и покачала головой.

—Пожалуй, пойду посмотрю, как там Блейз.

Маркус полез в карман за огненным мячом.

— Ты знала, что я шучу, верно?

Собственно говоря, он не шутил. И сказал это по той же при­чине, что и бросил в нее огненным мячом: чтобы увидеть, как далеко сможет с ней зайти.

— Да... все о'кей. Нормально. Но я все равно пойду погово­рю с Блейз.

Маркус проводил ее взглядом. Он восхищался ее потрясаю­щим телом, но не совсем понимал, что она собой представляет. Одевалась она как все в его среде, но в отличие от Блейз не ку­рила, не выказывала ни малейшего интереса к тусовкам, и он чувствовал, что она не совсем та, какой кажется. Может, бога­тые родители? Вполне вероятно. Квартира в Нью-Йорке, пляж­ный домик... Семейка должна иметь деньги на все это. Нос дру­гой стороны, никаких шансов на то, что она войдет в круг здеш­них мажоров. По крайней мере тех, которых он знал. Так кто она? И почему это должно что-то для него значить?

Он терпеть не мог людей с деньгами и манеру размахивать ассигнациями. Однажды, перед тем как бросить школу, он слы­шал, как богатенький парень толковал о новой яхте, подарке на день рождения. Не какой-то дерьмовый скиф, а настоящая яхта водоизмещением двадцать один фут, с джи-пи-эс и сонаром, и парень безостановочно хвастался, как собирается использовать яхту все лето и ставить у загородных клубов.

Через три дня Маркус поджег яхту и, прячась за раскидис­той магнолией, наблюдал, как она горит.

Он, разумеется, никому не сказал, что наделал. Проболтать­ся одному — все равно что исповедоваться копам. Тедди и Ланс вообще в расчет не идут. Запри их в камере на денек, и они рас­колются в ту же минуту, как откроется дверь. Поэтому в послед­нее время он настаивал, чтобы они делали всю грязную работу. Лучший способ заставить их молчать — вдолбить, что они еще более виноваты, чем он. Ведь это они крали спиртное, они избили в аэропорту парня до потери сознания, прежде чем украсть его бумажник, они нарисовали свастику на синагоге. Он не очень им доверял и, в общем, не особенно симпатизировал, но они вписывались в его планы. И помогали достичь цели.

Тедди и Ланс продолжали валять дурака. Впрочем, они всег­да были идиотами. После ухода Ронни Маркусу не сиделось на месте. Нечего торчать тут и бездельничать!

После того как Блейз вернется и он съест картошку, вполне можно и погулять. Посмотреть, что подвернется. Никогда не зна­ешь, что может случиться в подобном городишке в такую ночь, в такой толпе. Одно ясно: после шоу ему всегда требуется нечто большее. Чего бы это ни стоило.

Оглянувшись на лоток с едой, он увидел, что Блейз платит за картошку, а Ронни стоит у нее за спиной. Он снова уставился на Ронни, мысленно приказывая посмотреть на него. И в конце концов это ему удалось. Ничего особенного, просто взгляд мель­ком, но этого было достаточно, чтобы он вновь задался вопро­сом, какова она в постели.

Возможно, тигрица. Как большинство из этих девиц, если умеешь их завести.


Уилл
Что бы Уилл ни делал, все время ощущал тяжесть давящей на него тайны. Вроде бы все шло как обычно: он ходил в школу, играл в баскетбол, сдавал выпускные экзамены, веселился, а осе­нью собирался в колледж. Конечно, не все было так уж идеаль­но. Шесть недель назад он порвал с Эшли, но это не имело ни­чего общего с тем, что случилось в ту ночь, которую он никогда не забудет. Большую часть времени он ухитрялся не вспоминать, но иногда все с ужасающей силой к нему возвращалось. Картинки не менялись, не тускнели, изображения не расплывались. Иногда, словно наблюдая все глазами постороннего, он видел, как бежит по берегу и хватает Скотта, зачарованно уставивше­гося на огонь.

— Что ты наделал, черт возьми! — завопил он.

— Я не виноват! — крикнул в ответ Скотт.

Только тогда Уилл сообразил, что они не одни. Неподалеку стояли Маркус, Блейз, Тедди и Ланс, наблюдая за ними. Уилл сразу понял, что они все видели.

Видели и знают.

Уилл схватился за мобильник, но Скотт сжал его руку.

— Не звони в полицию! Говорю тебе, все вышло случайно! — взмолился он. — Брось, старина! Ты мне обязан!

Первые два дня в газете и по телевизору только об этом и кричали. Уилл с упавшим сердцем слушал новости и читал ре­портажи. Одно дело — случайный пожар. Но священник попал в больницу, и каждый раз, проезжая мимо сгоревшей церкви, Уилл испытывал тошнотворное чувство вины. И пусть церковь выстроили вновь и пастор давно поправился — это ничего не ме­няло: он обо всем знал и ничего не сделал.

— ТЫ МНЕ ОБЯЗАН...

Больше всего его преследовали именно эти слова.

Не просто потому, что они со Скоттом лучшие друзья еще с детского сада, но по другой, куда более важной причине. Иног­да, среди ночи, он долго лежал без сна, отчасти признавая пра­воту Скотта и пытаясь придумать, как все исправить.

Как ни странно, на этот раз именно случай на сегодняшней игре вызвал поток воспоминаний. Вернее, та девушка, с которой он столкнулся. Ее не интересовали его извинения, и в отличие от большинства здешних девушек она не пыталась скрыть гнев. Не визжала и не пыталась с ним заигрывать. И выглядела сдер­жанной, спокойной, что поразило его как нечто необычное.

После того как она убежала, они закончили сет, и он должен был признать, что раза два пропустил подачи, чего обычно с ним не бывало. Скотт бросал на него злобные взгляды и, может, из-за игры света выглядел точно так же, как в ночь пожара, когда Уилл выхватил мобильник, чтобы позвонить в полицию. Этого оказалось достаточно, чтобы воспоминания вновь вырвались на волю.

Он сумел держать себя в руках, пока они не выиграли, но по­том решил, что неплохо бы побыть одному. Поэтому отправил­ся на фестиваль и остановился у одной из тех игровых кабинок, выиграть в которых было невозможно. И был готов бросить че­ресчур плоский волейбольный мяч в слишком высоко прикреп­ленную корзинку, когда сзади раздался голос:

— Вот ты где! — протянула Эшли. — Намеренно избегаешь нас?

«Да, — подумал он, — именно избегаю».

— Нет, — пробормотал он вслух. — Просто не играл с само­го конца сезона и хотел проверить, насколько потерял форму.

Эшли улыбнулась. Ее белый топ и длинные серьги выгодно оттеняли голубые глаза и светлые волосы. Она переоделась пос­ле финальной игры турнира. Она была единственной из его зна­комых девушек, кто регулярно носил с собой полный комплект сменной одежды, даже отправляясь на пляж. В прошлом мае на выпускном балу она переодевалась трижды: к ужину, к танцам и к последующей вечеринке. Подумать только, принесла с собой чемоданчик! Приколов корсаж к ее груди и сфотографировавшись, он был вынужден тащить чемодан в машину. Мать Эшли не находила ничего необычного в том, что она тащит с собой столько вещей, словно отправляется на каникулы, а на школьный вечер. Но может, в этом и кроется часть проблемы. Эшли как-то позволила ему заглянуть в гардеробную матери: эта женщина имела не менее двухсот пар обуви и тысячи различных предметов одежды. В этой гардеробной поместился бы «бьюик»!

— О, я тебе не помешаю! Страшно подумать, что можешь по­терять целый доллар!

Уилл отвернулся и ударом направил мяч к корзинке, он от­скочил от ободка и щита, прежде чем упасть внутрь. Раз! Еще два раза повезет, и он выиграет!

Когда мяч покатился назад, местный служащий уставился на Эшли. Та, похоже, даже не заметила его присутствия.

Когда мяч покатился по сетке и вернулся к Уиллу, тот взгля­нул на служащего:

— Кто-нибудь выиграл сегодня?

— Конечно! Полно выигравших каждый день, — ответил он, продолжая смотреть на Эшли.

Ничего удивительного: все и всегда замечали Эшли. Она как вспыхивающая неоновая вывеска для всех, у кого в крови бур­лит хоть капля тестостерона.

Эшли шагнула вперед, сделала пируэт и прислонилась к ка­бинке. И снова улыбнулась Уиллу. После того как ее объявили королевой вечера, она всю ночь носила тиару.

— Ты хорошо играл сегодня, — заметила она. — Подача ста­ла намного лучше.

— Спасибо.

— По-моему, ты почти так же хорош, как Скотт.

— Невозможно, — покачал он головой. Скотт играл в волейбол с шести лет, а Уилл начал в старших классах. — У меня хорошая реакция и прыжок. Но не такая техника, как у Скотта.

— Я говорю только о том, что вижу.

— Сосредоточившись на ободке корзины, Уилл выдохнул, стараясь расслабиться перед броском, как советовал тренер. Мяч просвистел сквозь корзинку. Два – два

— Что будешь делать с плюшевой зверюшкой, если выиграешь?

— Не знаю. Хочешь, подарю?

— Только если хочешь подарить именно мне.

Он понимал, что, по ее мнению, должен сам предложить ей игрушку, поскольку просить — ниже ее достоинства. После двух лет, проведенных с Эшли, осталось очень мало того, что он о ней не знал.

Уилл схватил мяч, снова выдохнул и сделал последний бро­сок — к сожалению, слишком резкий. Мяч отскочил от заднего края ободка.

— Почти, но не совсем, — покачал головой служащий. — Вам нужно бы попробовать еще раз.

— Я проиграл и знаю это.

— Вот что я вам скажу. Сбрасываю доллар. Два доллара за три броска.

— Не стоит.

— Два доллара, и каждый из вас сделает по три броска.

Он схватил мяч и протянул Эшли.

— Я бы хотел, чтобы вы попробовали.

Эшли презрительно воззрилась на мяч, всем своим видом показывая, что подобная мысль ей в голову не могла прийти. И возможно, это было чистой правдой.

— Не стоит, — отказался Уилл. — Но спасибо за предложе­ние. Эшли, не знаешь, Скотт еще не ушел?

— Он за столом, с Касси. Или по крайней мере был, когда я пошла тебя разыскивать. По-моему, она ему нравится.

Уилл направился туда. Эшли не отставала.

— Тут мы поговорили, — небрежно бросила она, — и Скотт с Касси решили, что неплохо бы поехать ко мне. Мои родители в Райли, на приеме у губернатора, и нам никто не помешает.

Уилл знал, чем это кончится.

— Я пас, — коротко ответил он.

— Почему нет? Можно подумать, здесь так уж интересно.

— Просто не считаю, что это хорошая мысль.

— Это потому что мы больше не вместе? Но я вовсе не стрем­люсь тебя вернуть.

Но ведь именно поэтому она вернулась на турнир! И разо­делась сегодня вечером. И отправилась его искать. И предложи­ла ехать к ней домой, поскольку родители в отъезде.

Но вслух он ничего не сказал. Был не в настроении спорить и не хотел усложнять и без того непростые отношения. Она во­все не плохой человек. Просто это не его женщина.

— Завтра с утра мне нужно быть на работе, и я провел целый день, играя на солнце в волейбол, — объяснил он. — Просто хочу лечь пораньше.

Но она схватила его за руку и остановила.

— Почему ты больше не отвечаешь на мои звонки?

Он промолчал. Да и что он мог сказать?

— Я хочу знать, что сделала не так, — допытывалась она.

— Ты все сделала так.

— Что же случилось?

Не дождавшись ответа, она умоляюще улыбнулась:

— Поедем и там поговорим обо всем, ладно?

Уилл сознавал, что она по крайней мере заслуживает ответа. Беда в том, что ответ вряд ли ей понравится.

— Я уже ответил. Просто устал.


— Ты устал?! — прогремел Скотт. — Ты сказал ей, что устал и хочешь спать?!

— Что-то в этом роде.

— У тебя крыша поехала?

Сидевший напротив Скотт в упор смотрел на него. Касси и Эшли ушли на пирс поговорить: вне всякого сомнения, чтобы обсудить каждое слово, сказанное Уиллом Эшли, придав некий Драматический оттенок ситуации, которой следовало бы оста­ваться закрытой для посторонних. Но там, где Эшли, всегда при­сутствует драма. У него вдруг появилось чувство, что лето будет чересчур длинным.

— Я действительно устал, — пожал он плечами. — А ты раз­ве нет?

— Может, ты не слышал, что предлагала Эшли. У нее нико­го нет! Двое на двое в пляжном домике...

— Да, она упоминала об этом.

— И мы все еще здесь, потому что...

— Я уже сказал.

Скотт покачал головой:

— Но послушай: ничего не понимаю! Ты пользуешься пред­логом «я устал», когда родители просят тебя помыть машину или встать пораньше, чтобы успеть в церковь. Не тогда же, когда по­является возможность вроде этой?

Уилл промолчал. Хотя Скотт был только на год младше (осе­нью он пойдет в выпускной класс), все же часто вел себя так, словно был старшим и куда более мудрым братом Уилла.

«Если не считать той ночи в церкви...»

— Видишь вон того парня у баскетбольной кабинки? Вот его я понимаю. Он стоит там весь день, пытаясь соблазнить людей на игру, чтобы заработать немного денег на пиво и сигареты и повеселиться в конце смены. Простая, скучная жизнь, не та, ко­торую я хотел бы вести. Но повторюсь: я его понимаю. А вот тебя... Ты видел Эшли сегодня? Классная телка! Выглядит как та крошка в «Максиме».

— И?..

— По-моему, горячая штучка!

— Знаю. Мы были вместе пару лет, помнишь?

— Я и не говорю, что нужно все начинать сначала. Просто предлагаю поехать к ней, повеселиться и посмотреть, что из это­го выйдет. И кстати, я так и не уразумел, почему ты вообще с ней порвал. Ее заклинило на тебе, и вы двое казались идеаль­ной парой.

— Мы не были идеальной парой, — покачал головой Уилл.

— Ты уже говорил... И что это означает? Она что, истеричка или что-то происходит, когда вы остаетесь одни? Ты обнаружил ее стоящей над тобой с мясницким ножом? Или она воет на луну, когда ты идешь на пляж?

— Нет, ничего подобного. Не вышло, вот и все.

— «Не вышло, вот и все», — повторил Скотт. — Ты хоть сам себя слышишь?

Видя, что Уилл по-прежнему неприступен, Скотт перегнул­ся через стол.

— Ну же, дружище! Сделай это для меня! Повеселись немно­го! Сейчас каникулы! У нас команда!

— По-моему, ты совсем отчаялся.

— Именно так. Если ты не согласишься, Касси со мной не поедет. А мы говорим о девушке, которая почти готова залезть ко мне в постель...

— Прости, но ничем не могу помочь.

— Прекрасно! Порти мне жизнь! Кому оно надо, верно?

— Выживешь! — пообещал Уилл. — Кстати, ты голоден?

— Немного, — проворчал Скотт.

— Пойдем купим чизбургеров.

Уилл поднялся, но Скотт продолжал дуться:

— Тебе нужно больше тренироваться. Посылаешь мяч во всех направлениях. Не пойму, как мы ухитрились не проиграть.

— Эшли сказала, что я играл не хуже тебя. Скотт фыркнул и, оттолкнувшись, встал.

— Она сама не знает, о чем говорит.

Постояв в очереди, Уилл и Скотт подошли к стойке с при­правами, где Скотт залил свой бургер кетчупом. Кетчуп вылез по бокам, когда Скотт снова придавил котлету булочкой.

— Отвратительно, — прокомментировал Уилл.

— Начнем с того, что этот парень, Рэй Крок, основал ком­панию, которую назвал «Макдоналдс». Так или иначе, к перво­му гамбургеру, во многих отношениях первому американскому гамбургеру, по его настоянию добавили кетчуп. Одно это долж­но объяснить тебе, как это важно для общего вкуса.

— Продолжай. Все это так интересно! Я пойду раздобуду че­го-нибудь попить.

— Мне бутылку воды, ладно?

Едва Уилл отошел, как что-то полетело в Скотта. Тот тоже успел это увидеть и инстинктивно отпрыгнул, уронив чизбур­гер.

— Какого черта ты вытворяешь? — завопил он, разворачи­ваясь. На земле лежала скомканная коробка с жареным карто­фелем. Чуть в стороне, засунув руки в карманы, стояли Тедди и Ланс. Между ними возвышался Маркус, безуспешно пытаясь принять невинный вид.

— Не пойму, о чем ты, — усмехнулся он.

— Об этом! — прорычал Скотт, пнув коробку обратно.

Позже Уилл решил, что именно его тон заставил всех насто­рожиться. Сам он ощутил, как встали дыбом волосы на затылке, когда в воздухе запахло насилием.

Насилием, которого, очевидно, добивался Маркус...

Уилл заметил, как какой-то отец подхватил сына и отошел. Эшли и Касси, возвращавшиеся с пирса, замерли на месте.

Галадриель, как сама называла себя Блейз, наоборот, под­винулась ближе.

Скотт, стиснув челюсти, злобно смотрел на них.

— Знаешь, мне до тошноты осточертело твое дерьмо.

— И что ты мне сделаешь? — ехидно улыбнулся Маркус. — Швырнешь бутылочную ракету?

Больше ничего не потребовалось.

Скотт внезапно шагнул вперед. Уилл лихорадочно проди­рался сквозь толпу, пытаясь вовремя подбежать к другу.

Маркус не двигался. Плохо дело! Уилл знал, что эта троица способна на все... И что еще хуже, знала, что наделал Скотт...

Но Скотт так разозлился, что плевал на все!

Уилл рванулся вперед, но Тедди и Ланс уже успели взять Скотта в клещи. Уилл попытался перекрыть разделяющее их рас­стояние, но Скотт двигался слишком быстро, и, похоже, все происходило одновременно. Маркус немного отступил как раз в тот момент, когда Тедди пинком свалил табурет, вынудив Скотта отскочить. Тот врезался в стол, перевернув его. К счастью, сам не упал и выпрямился, сжав кулаки. Ланс снова подобрался к нему. Пока Уилл продолжал пробираться вперед, до него донес­ся детский рев. Вырвавшись наконец на волю, Уилл бросился к Лансу, но тут в самую гущу драки ворвалась девушка.

— Прекратить! — заорала она, выкинув руки вперед. — Ра­зошлись немедленно!

Ее голос был на удивление громким и властным, достаточно властным, чтобы Уилл замер на месте. Все остальные оцепене­ли, и во внезапной тишине еще пронзительнее звучали крики малыша. Девушка развернулась, разъяренно глядя на драчунов, и, едва заметив фиолетовую прядь в ее волосах, Уилл понял, где видел ее раньше. Только сейчас на ней была мешковатая майка с рыбкой на груди.

— Брейк! Конец драке! И не сметь кулаками размахивать! Неужели не видите, что сбили ребенка?

Она решительно протиснулась между Скоттом и Маркусом и присела на корточки перед плачущим малышом, которого едва не растоптали в общей давке. Ему было три или четыре года: свет­лые вихры, ярко-оранжевая рубашечка...

— Все хорошо, солнышко? — улыбаясь, нежно спросила де­вушка. — Где твоя мама? Давай ее найдем?

Мальчик мгновенно уставился на ее майку.

— Это Немо, — пояснила она. — Он тоже потерялся. Тебе нравится Немо?

Сквозь толпу протолкнулась охваченная паникой женщина с младенцем на руках.

— Джейсон! — кричала она. — Ты где? Вы не видели малень­кого мальчика? Светлые волосы, оранжевая рубашка...

При виде сына она с облегчением улыбнулась и, поудобнее Усадив младенца, подбежала ближе.

— Нельзя убегать от мамы! — воскликнула она. — Ты меня перепугал! С тобой все в порядке?

— Немо, — объявил он, показывая на девушку. Мать обернулась, впервые заметив ее.

— Спасибо! Он удрал, пока я меняла ребенку памперс, и...

— Ничего страшного, — покачала головой девушка. — С ним ничего не случилось.

Уилл, посмотрев вслед матери, уводящей детей, тоже повер­нулся к девушке и заметил, с какой доброй улыбкой она наблю­дает за удаляющимся малышом. Но как только они отошли до­статочно далеко, девушка вдруг заметила, что все на нее глазеют, и смущенно скрестила руки на груди. Собравшиеся быстро рас­ступились перед появившимся полисменом.

Маркус что-то пробормотал Скотту, прежде чем растворить­ся в толпе. Тедди и Ланс последовали его примеру. Блейз пошла за ними, но, к удивлению Уилла, девушка с фиолетовой прядью схватила ее за руку:

— Погоди! Куда ты? Блейз вырвала руку.

— «Боуэрс-Поинт».

— Где это?

— Иди вдоль берега — и найдешь, — крикнула на бегу Блейз.

Девушка, казалось, не знала, что делать. К тому времени на­пряжение, такое ощутимое всего несколько минут назад, рассе­ялось так же быстро, как возникло. Скотт поднял стол и напра­вился к Уиллу как раз в тот момент, как к девушке подошел ка­кой-то мужчина — по-видимому, ее отец.

— Вот ты где! — воскликнул он со смесью облегчения и раз­дражения. — Мы тебя искали. Пойдем?

Девушка насупилась.

— Нет, — отрезала она и зашагала к толпе, идущей на пляж. К мужчине подбежал мальчишка.

— Полагаю, она не голодна, — заметил он. Мужчина поло­жил руку на плечо мальчика, наблюдая, как девушка не огляды­ваясь спускается на пляж.

— Наверное, нет, — кивнул он.

— Нет, подумай только, — бесился Скотт. — Я едва не вре­зал этому подонку!

— Э... да, — отозвался Уилл, грубо оторванный от сцены, за которой так пристально наблюдал. — Но не уверен, что Тедди и Ланс тебе позволили бы.

— Попробовали бы! Наверняка бы струсили! Все это одни понты.

Уилл думал иначе. Но ничего не сказал.

Скотт перевел дух.

— Держись, сюда идет коп.

Полицейский медленно приближался, очевидно, пытаясь оценить ситуацию.

— Что здесь происходит? — рявкнул он.

— Ничего, офицер, — смиренно ответил Скотт.

— Я слышал, здесь была драка.

— Нет, сэр.

Полицейский, скептически усмехаясь, ждал, что будет даль­ше. Но парни молчали. К этому времени возле стойки со специ­ями уже толпились другие люди, решившие поесть. Полицей­ский обозрел сцену, уверился, что ничего не пропустил, но при виде кого-то стоявшего за спиной Уилла лицо его озарилось улыбкой узнавания.

— Это ты, Стив? — окликнул он, спеша подойти к отцу де­вушки. Рядом с Уиллом появились Эшли и Касси. Лицо Касс и раскраснелось.

— Ты в порядке? — спросила она Скотта.

— Абсолютном.

— Этот парень — псих! Что случилось? Я не видела, как это началось.

— Он швырнул в меня чем-то, а я такого не потерплю! Меня тошнит от этого типа! Вообразил, что все его боятся, что он мо­жет делать все, что в голову взбредет, но в следующий раз пусть только попробует — ему не поздоровится...

Остальное можно пропустить мимо ушей. Скотт ужасный трепач, но Уилл давно уже научился не слушать его. И сейчас от­вернулся, снова увидев полицейского, болтавшего с отцом де­вушки. Ему вдруг стало интересно, почему та сбежала от папа­ши и почему тусуется с Маркусом. Она не такая, как эти подон­ки. Сомнительно, что она знает, в какое дерьмо вляпалась!

Пока Скотт распространялся на тему собственной храброс­ти, уверяя Касси, что легко справился бы со всеми тремя, Уилл вдруг сообразил, что старается подслушать разговор полицей­ского и отца девушки.

— Привет, Пит, как дела?

— Все та же дребедень, — вздохнул коп. — Стараюсь держать ситуацию под контролем. Как подвигается витраж?

— Медленно.

— То же самое ты отвечал, когда я в последний раз спра­шивал.

— Да, но теперь у меня появилось тайное оружие. Это мой сын Джона. Этим летом он будет моим помощником.

— Правда? Вот здорово, маленький человечек! Стив, кажет­ся, твоя дочь тоже должна была приехать?

— Она здесь.

— Да, но сразу сбежала, — добавил мальчик. — Здорово зла на па.

— Мне очень жаль, если так.

Уилл увидел, как отец показал на берег.

— Не знаешь, куда она могла уйти?

Коп, прищурившись, рассматривал полосу пляжа.

— Да куда угодно. Но здесь есть парочка паршивцев. Осо­бенно Маркус. Поверь, ты бы не захотел, чтобы она водила с ним компанию.

Скотт все еще бахвалился. Касси и Эшли зачарованно его слушали, не обращая внимания на Уилла. Того так и подмыва­ло окликнуть полицейского. Он знал, что сейчас не время что-то говорить. Он не знаком с девушкой и понятия не имеет, по­чему та убежала. Может, у нее на это была веская причина.

Но, увидев встревоженное лицо ее отца, он вспомнил, с ка­ким терпением и добротой она обращалась с малышом, и слова вырвались прежде, чем он успел опомниться.

— Она пошла в «Боуэрс-Поинт»! — объявил он.

Скотт осекся на полуслове. Эшли, хмурясь, недоуменно ус­тавилась на Уилла. Остальные трое нерешительно изучали его.

— Ваша дочь, верно?

Дождавшись, пока отец слегка кивнет, он повторил:

— Она собиралась в «Боуэрс-Поинт».

Коп, покачав головой, обратился к отцу:

— Когда я закончу здесь, поговорю с ней и, может, сумею убедить вернуться домой.

— Ты не обязан это делать, Пит.

Полицейский тяжело вздохнул.

— Думаю, в этой ситуации обязан.

Неожиданно волна облегчения накрыла Уилла с головой. Должно быть, по его лицу все было понятно, потому что, повер­нувшись к друзьям, он наткнулся на их внимательные взгляды.

— И какого черта все это значит? — взорвался Скотт.

Уилл не ответил. Вернее, не мог ответить, потому что сам ничего не понимал.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Лучшее во мне
В 2004 году он и еще несколько рабочих, оставшись на нефтяной вышке, попали в ужасающий ураган «Иван», порывы ветра которого достигали...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconЭта же книга в других форматах
Первая же его книга "Между небом и землей" (2000 г.) прогремела на весь мир и вскоре была экранизирована (продюсер Стивен Спилберг)....

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconСовершенное владение телом и разумом
Ллман — профессиональный спортсмен, чемпион мира по легкой атлетике. Он объехал весь мир, изучая восточные единоборства, йогу и другие...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Счастливчик
Логам Тибо, не раз рисковавший жизнью в «горячих точках» планеты, свято верил: его хранила от смерти случайно найденная фотография...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconМарк и Элизабет Клэр Профет являются основоположниками современной...
Вместе они дали миру новое понимание древней Мудрос­ти и стези практического мистицизма. Их книги можно при­обрести в магазинах по...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconЧингиз Айтматов Джамиля Азбука-Классика
Имя киргизского прозаика Чингиза Айтматова широко известно советскому читателю. Его произведения переведены на многие языки мира

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconАнджей Сапковский один из тех редких авторов, чьи произведения не...
Более того, Сапковский — писатель, обладающий талантом творить абсолютно оригинальные фэнтези, полностью свободные от влияния извне,...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Лучшее во мне Перевод: Мария Фетисова
Но случай приводит ее в родной городок и дарит новую встречу с Доусоном. Их любовь вспыхивает вновь, – и Аманда, и Доусон понимают,...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconРоберт А. Джонсон мы. Глубинные аспекты романтической любви
Каковы исторические корни романтической любви, и существует ли такая любовь в наше время? Как изменилась ее психология? Этим и другим...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconРоберт А. Джонсон мы. Глубинные аспекты романтической любви Предисловие
Каковы исторические корни романтической любви, и существует ли такая любовь в наше время? Как изменилась ее психология? Этим и другим...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов