Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными




НазваниеНиколас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными
страница8/24
Дата публикации19.02.2014
Размер4.27 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   24

Ронни

Проснувшись, Ронни поняла, что у нее все болит. Все, что может болеть: спина, шея, — и когда она набралась мужества сесть, боль пронзила плечо.

Неужели кому-то нравится спать на земле? Многие ее при­ятели превозносили радости жизни в лагере и походы, но она уже тогда считала их спятившими. Спать на земле ужасно не­удобно!

И конечно, чертово солнце било прямо в глаза. Судя по тому, что она каждый день просыпалась с фермерами, ничего не из­менилось, и сейчас еще нет семи. Солнце висело низко над оке­аном. Немногочисленные люди бегали или прогуливали собаку края воды. Они уж точно спали в кроватях!

Она представить не могла прогулок в такой час, не говоря уже о пробежках. Сейчас ей даже дышать было трудно. Еще не­много, и она просто свалится без сознания!

Набравшись храбрости, она встала и только тогда вспомни­ла, почему провела здесь всю ночь. Девушка проверила гнездо, с облегчением отметив, что оно не тронуто. Кроме того, боль по­тихоньку утихала. Интересно, как Блейз перенесла ночевку на берегу...

И тут все вернулось. Ведь это Блейз так ее подставила!

Девушка закрыла глаза, воскрешая в памяти всю историю. Каким злобным взглядом сверлил ее менеджер, пока не прибы­ла полицейская машина! Как расстроился офицер Пит, увидев, кого задержал! А ведь ей пришлось еще и отцу звонить!

По пути домой ее чуть не вырвало прямо в машине.

Слава Богу, есть и светлое пятно! Отец не взорвался, не стал ее отчитывать. И что всего невероятнее, сказал, что верит в ее виновность. Впрочем, он еще не говорил с ма. Как только это случится, все пропало! Мать наверняка будет орать и бесноваться, пока па не сдастся. И тогда он буквально сотрет ее в порошок, потому что так пообещал матери. После того инцидента ма терзала ее месяц, а это куда хуже, чем просто инцидент.

Ей снова стало плохо. Она не представляла, как может про­вести месяц в комнате, которую приходится с кем-то делить. В месте, где она вовсе не желает находиться. Неужели с ней может случиться что-то худшее, чем то, что случилось?

Вытянув руки, она вскрикнула от режущей боли в плече и медленно, осторожно их опустила.

Следующие несколько минут она перетаскивала вещи к зад­нему крыльцу. Хотя гнездо было за домом, не стоит, чтобы со­седи гадали, почему она спит на пляже. Судя по великолепию домов, окружавших их коттедж, в них жили люди, желавшие, чтобы все было в порядке и их взору представала идеальная кар­тина, когда они стоят на заднем крыльце или пьют по утрам кофе. Сознание того, что кто-то спит рядом с их домом, возможно, не вписывается в общий сценарий совершенства, и не хватало еще, чтобы здесь снова появилась полиция! При своем невезении она, возможно, будет арестована за бродяжничество. За злостное бро­дяжничество.

Перенести все удалось в два приема — у нее не хватило сил утащить все сразу, — и тут она поняла, что оставила около дюны «Анну Каренину». Она собиралась почитать прошлой ночью, но слишком устала и положила книгу под обломок плавника, что­бы туман ее не испортил. Возвращаясь на берег, она заметила парня в бежевом комбинезоне с логотипом «Блейкли брейкс». Он нес большую катушку желтой ленты и охапку палочек. Ронни показалось, что он направляется к их дому.

К тому времени, когда она нашла книгу, парень приблизил­ся еще и сейчас огибал дюну. Потом он направился к ней. Ког­да их глаза встретились, Ронни лишилась дара речи, что бывало крайне редко.

Несмотря на комбинезон, она сразу его узнала. И покрас­нела, увидев, какой он без рубашки: загорелый и мускулистый, каштановые волосы влажны от пота, браслет-макраме сполз с запястья. Это тот парень с волейбольного поля, который вре­зался в нее, тот парень, друг которого едва не подрался с Мар­кусом.

Остановившись перед ней, он, похоже, тоже не знал, что ска­зать. И просто смотрел на нее. И хотя она знала, что это безумие, все же чувствовала, что он рад снова ее видеть. Она видела это по его улыбке, хотя все это не имело для нее смысла.

— Эй, это ты! — воскликнул он. — Доброе утро!

Она не знала, что думать и почему он так дружелюбно на­строен.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она наконец.

— Мне позвонили из «Аквариума». Кто-то прошлой ночью рассказал, что нашел гнездо черепахи, и меня просили приехать и проверить.

— Ты работаешь в «Аквариуме»? Парень покачал головой.

— Просто волонтер. Тружусь в мастерской па по ремонту тормозов. Ты, случайно, не видела здесь черепашьего гнезда?

Ронни немного расслабилась.

— Оно вон там, — показала она.

— Здорово! — улыбнулся он. — Я надеялся, что оно рядом с домом.

— Почему?

— Из-за штормов. Волны вымывают яйца из гнезда, и они уже ни на что не годятся.

— Но это же морские черепахи!

Парень воздел руки к небу:

— Знаю и тоже ничего не понимаю, но такова их природа. В прошлом году мы потеряли пару гнезд после тропического шторма. Такая беда! Это же исчезающий вид! Только одна из тысячи доживает до зрелости.

— Знаю.

— Правда? — спросил он с уважением.

— Па рассказал.

— Вот как?

Он обвел рукой пляж:

— Насколько я понял, ты здесь живешь?

— Зачем тебе знать?

— Просто чтобы поддержать разговор, — легко ответил он. —

Кстати, меня зовут Уилл.

— Привет, Уилл.

— Интересно, — заметил он, помолчав.

— Что именно?

— Обычно, когда кто-то называет себя, собеседник делает

то же самое.

— Я не совсем обычный собеседник, — бросила Ронни, ста­раясь держаться как можно холоднее.

— Это я уже понял, — улыбнулся он. — Прости, что тогда едва не сбил тебя с ног.

— Ты уже извинялся, помнишь?

— Знаю. Но ты тогда здорово разозлилась.

— Газировка выплеснулась на майку.

— Мне очень жаль. Но тебе следовало бы обращать больше внимания на то, что происходит вокруг.

— Прости, ты о чем?

— Это очень энергичная игра.

Ронни картинно подбоченилась:

— Пытаешься доказать, что это я во всем виновата?

— Просто стараюсь сделать так, чтобы это не повторилось. Как уже было сказано, мне очень неловко из-за того, что случи­лось.

Ей вдруг показалось, что он пытается заигрывать с ней. Вот только почему? Она не в его вкусе, это сразу понятно, и, честно говоря, он тоже ей не слишком импонирует. Но сейчас еще очень рано, и у нее нет настроения гадать о причинах. Вместо этого она показала на его ношу, посчитав, что, возможно, лучше сразу при­ступить к делу:

— Как эта лента может отпугнуть енотов?

— Она и не отпугивает. Это для того, чтобы отметить гнездо. Я обмотаю лентой колышки, чтобы парни, которые придут ста­вить клетку, знали, где его найти.

— Когда они поставят клетку?

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Может, через пару дней.

Она вспомнила о страшно затекших конечностях, о ноющем теле и покачала головой:

— Нет. Это будет поздно. Позвони и объясни, что они прос­то обязаны защитить гнездо сегодня. Прошлой ночью я видела енота, бродившего неподалеку от гнезда.

— Правда видела?

— Скажи им, и все! Договорились?

— Как только закончу устанавливать колышки, обещаю, что позвоню.

Она недоверчиво прищурилась, посчитав, что он слишком легко согласился, но прежде чем успела что-то сказать, на заднем крыльце появился отец.

— Доброе утро, солнышко! — окликнул он. — Если ты голод­на, у меня готовится завтрак.

Уилл перевел взгляд с Ронни на ее отца.

— Так ты живешь здесь?

Вместо ответа она отступила.

— Только обязательно скажи людям в «Аквариуме», хорошо?

Она направилась к дому и поднялась на крыльцо.

— Эй! — крикнул Уилл.

Ронни обернулась.

— Ты так и не сказала, как тебя зовут.

— Нет, и вряд ли скажу.

Она направилась к двери, понимая, что не должна огляды­ваться. Но все же не устояла.

Увидев, что он вскинул брови, она мысленно выругала себя, но обрадовалась, что не назвала своего имени.


***

Когда она вошла, отец колдовал над сковородкой, помеши­вая еду лопаткой. На стойке лежал пакет с тортильями, и Ронни должна была признать, что аромат стряпни просто умопомрачи­тельный. Кроме того, она со вчерашнего дня ничего не ела.

— Привет! — воскликнул отец. — С кем ты разговаривала?

— С каким-то парнем из «Аквариума». Его прислали, чтобы отметить гнездо. Что ты готовишь?

— Вегетарианские буррито для завтрака.

— Шутишь?

— Рис, бобы и тофу. И все завернуто в тортильи. Надеюсь, тебе понравится. Я нашел рецепт в Интернете, так что за вкус не ручаюсь.

— Уверена, что вкус волшебный, — кивнула Ронни, помя­лась, но решила покончить с неприятным делом. — Ты уже го­ворил с ма?

Отец покачал головой:

— Нет еще. Но утром я потолковал с Питом. Он сказал, что еще не успел поговорить с владелицей. Ее нет в городе.

— Ее?

— Похоже, тот длинноволосый парень ее племянник. Но Пит говорит, что прекрасно знает хозяйку.

— Вот как, — промямлила она, гадая, какое это имеет зна­чение.

Отец постучал лопаткой по сковороде.

— Так или иначе, я отложил разговор с мамой, пока не буду знать подробностей. Не стоит зря ее беспокоить.

— Хочешь сказать, что ей знать не обязательно?

— Если только сама не попросишь ей позвонить.

— Нет, все в порядке, — поспешно заверила она. — Ты прав: лучше подождать.

— Конечно, — согласился он и, помешав в сковороде вкуснятину в последний раз, выключил плиту. — Почти готово. Ты голодна?

— Умираю с голоду, — призналась она.

Отец взял тортилыо, положил на нее начинку и завернул.

— Довольно?

— Даже много, — отмахнулась она.

— Хочешь кофе? Сейчас будет готов.

Он протянул ей чашку.

— Джона упомянул, что иногда ты ходишь в «Старбакс», я и купил кофе этой марки. Пусть он не так хорош, как готовят в та­мошних кафе, но я сделал все, что мог.

Ронни уставилась в чашку:

— Почему ты все это делаешь для меня?

— А почему бы нет?

«Потому что я не слишком хорошо вела себя с тобой», — мог­ла бы сказать она. Но вместо этого пробормотала «спасибо», ду­мая, что они словно разыгрывают эпизод из «Сумеречной зоны», поскольку у отца, очевидно, начисто улетучились из памяти по­следние три года.

Она налила себе кофе и уселась за стол. Стив присоединил­ся к ней, поставил перед собой тарелку и стал сворачивать буррито.

— Как прошла ночь? Хорошо спала?

— Да, нормально. А вот пробуждение было нелегким.

— Я слишком поздно сообразил, что нужно было купить и надувной матрас.

— Да ничего! Но думаю, после завтрака я прилягу. Что-то я устала. Последние дни вставала на рассвете.

— Тогда, может, не стоит пить кофе?

— Какая разница? Поверь, я все равно отключусь.

В кухню вошел Джона в пижаме с трансформерами. Волосы торчали в разные стороны, и Ронни невольно улыбнулась.

— Доброе утро, Джона, — приветствовала она.

— А черепашки в порядке?

— Живы и здоровы.

— Хорошая работа, — одобрил Джона и, почесав спину, по­дошел к плите. — Что у нас на завтрак?

— Буррито, — ответил отец.

Джона с подозрением оглядел смесь в сковородке и тортильи на стойке.

— Только не говори, па, что перешел на сторону темных сил!

— Но это вкусно! — едва сдержал улыбку Стив.

— Тофу? Терпеть не могу!

Ронни засмеялась.

— Может, хочешь вместо этого поп-тарт?

Джона задумался, точно ожидая подвоха:

— С шоколадным молоком? Ронни глянула на отца.

— Его в холодильнике полно, — заверил он.

Она налила Джоне стакан и поставила на стол. Мальчик не двинулся с места.

— Ладно, что происходит?

— Ты о чем?

— Это неестественно! Кто-то должен злиться и орать. Кто-то всегда злится и орет по утрам.

— Это ты обо мне? — уточнила Ронни, положив два поп-тар-та в тостер. — Я всегда жизнерадостна!

— Ага, как же, — фыркнул Джона. — Уверена, что с чере­пашками все в порядке? Потому что вы оба ведете себя так, слов­но они погибли.

— Честное слово, яйца целы, — поклялась Ронни.

— Я проверю.

— Давай. Кто мешает?

— После завтрака, — решил Джона.

Стив улыбнулся.

— Какие у тебя на сегодня планы? — спросил он Ронни. — После того как поспишь?

Джона потянулся к стакану с молоком.

— Ты же никогда не спишь днем.

— Сплю, когда устаю.

— Нет, — покачал головой Джона, — все это неправильно. Происходит что-то странное, и я не уйду, пока не узнаю, в чем дело.


Поев и успокоив Джону, Ронни вернулась к себе. Стив по­весил несколько полотенец на гардинный карниз в ее комнате, но Ронни уже ничего не замечала, потому что мгновенно засну­ла. Проснулась она в середине дня, вся в поту, долго принима­ла холодный душ. Затем заглянула в мастерскую, чтобы сказать отцу и Джоне, куда идет. Отец по-прежнему не упоминал о на­казании.

Конечно, возможно, он отчитает ее позже, после того как поговорит с полицейским или с мамой. А вдруг он говорит прав­ду? Вдруг поверил ей, когда она сказала, что невиновна?

Вот будет удивительно!

Так или иначе, необходимо поговорить с Блейз, и следую­щие два часа Ронни ее искала. Заглянула в ее дом, в закусочную, и хотя не входила внутрь, все же прилипла к окнам музыкально­го магазина, пока менеджер стоял к ней спиной. Но Блейз нигде не было видно.

Стоя на пирсе, она безуспешно оглядывала берег. Возмож­но, конечно, что Блейз пошла в «Боуэрс-Поинт», любимое мес­то шайки Маркуса. Но она не хотела идти туда одна. Не хватало еще столкнуться с Маркусом! Не шло и речи о том, чтобы в его присутствии попытаться образумить Блейз.

Она уже хотела сдаться и идти домой, когда увидела Блейз, бредущую вдоль берега. Ронни побежала к ступенькам, стараясь не терять ее из виду, и буквально слетела вниз. Если Блейз и заметила ее, то не подала виду. Мало того, уселась на дюне и стала смотреть на воду.

— Ты должна рассказать в полиции обо всем, что сделала, — без предисловий объявила Ронни.

— Ничего я не сделала. Поймали-то тебя!

Ронни очень захотелось хорошенько ее встряхнуть.

— Это ты подложила диски и пластинки в мою сумку!

— Ничего подобного.

— Диски были те самые, которые ты слушала!

— И когда я видела их в последний раз, они лежали у науш­ников, — проворчала Блейз, отказываясь взглянуть на нее.

Кровь прихлынула к лицу Ронни.

— Это серьезно, Блейз. Потому что это моя жизнь. Меня мо­гут осудить за воровство! Это уже бывало раньше.

— И что?

Ронни сжала губы, чтобы не взорваться.

— Зачем ты меня подставляешь?

Блейз лениво поднялась, отряхивая песок с джинсов.

— Никого я не подставляю, — холодно обронила она. — И я тут ни при чем. Именно так и сказала в полиции сегодня утром.

Ронни в отчаянии смотрела вслед уходившей Блейз, которая вела себя так, будто в самом деле ни в чем не виновата.

Ронни вернулась на пирс.

Возвращаться домой не хотелось. Как только па поговорит с офицером Питом, он узнает, что сказала Блейз. Да, может, он все-таки не разозлится, но что, если ей не поверит?

Но зачем все это Блейз? Из-за Маркуса? Либо Маркус ее под­говорил, потому что взбесился, когда Ронни его отвергла, либо сама Блейз поверила, что Ронни пыталась отбить ее бойфренда. Скорее все-таки второе, но в конце концов — какая разница? Какими бы ни были мотивы Блейз, она готова разрушить жизнь Ронни.

Она с утра ничего не ела, но когда волновалась, не могла про­глотить ни кусочка. Поэтому она сидела на пирсе, пока солнце не зашло, наблюдая, как вода превращается из голубой в серую и, наконец, в почти черную. И она была не одна. Люди удили с берега рыбу, хотя, насколько можно судить, клев был не очень... Час назад она видела, как на пирс пришла молодая пара с санд­вичами и змеем. Она заметила, как нежно они смотрели друг на друга. Наверное, учатся в колледже — на вид они года на два ее старше, — но между ними явно было большое настоящее чув­ство, которое ей еще только доведется испытать в будущих от­ношениях с парнями. Иногда она вообще сомневалась, что по­любит кого-то. После развода родителей в ней появилась из­рядная доля цинизма. Как в большинстве ее друзей. Почти все жили в неполных семьях, так что, возможно, все дело в разводе родителей.

Когда погасли последние лучи солнца, она направилась до­мой. Сегодня она хотела прийти пораньше: самое малое, что можно сделать, чтобы показать отцу, как она ценит его отноше­ние. И несмотря на долгий сон, она так и не чувствовала себя от­дохнувшей.

Добравшись до начала пирса, Ронни решила пройти не вдоль берега, а через деловой центр. Завернув за угол около закусоч­ной, она поняла, что этого делать не стоило. Темная фигура опер­лась о капот машины, перекатывая огненный шар. Маркус.

Только на этот раз он был один.

Ронни остановилась, чувствуя, как перехватило дыхание.

Он оттолкнулся от машины и направился к ней. Лицо по-прежнему оставалось в тени. Он пристально наблюдал за ней, продолжая катать мяч, пока не зажал его в кулаке. Погасил мяч, продолжая идти.

— Привет, Ронни, — сказал он, и от его улыбки мороз пошел по коже.

Она продолжала стоять. Пусть видит, что она его не боится, на самом деле боится, и очень...

— Что тебе нужно? — грубо спросила она, ненавидя себя за дрогнувший голос.

— Я увидел тебя и решил подойти поздороваться.

— Поздоровался? Прощай! — отрезала она и уже хотела прой­ти мимо, но он встал перед ней.

— Я слышал, у тебя неприятности с Блейз? — прошептал он.

Ронни передернуло, и она поспешно отстранилась.

— Что ты об этом знаешь?

— Знаю достаточно, чтобы не верить ей.

— Я не желаю это выслушивать.

Она снова попыталась обойти его, и на этот раз он позволил ей пройти, прежде чем крикнуть вслед:

— Не уходи! Я пришел, чтобы найти тебя и сказать, что мог бы убедить ее не подставлять тебя.

Ронни невольно заколебалась. На секунду фигура Маркуса в тусклом свете уличного фонаря показалась ей призрачной.

— Нужно было предупредить тебя, что она очень ревнива.

— Именно поэтому ты пытался пробудить в ней эту рев­ность?

— Я всего лишь шутил в ту ночь. Мне казалось это забавным. Думаешь, я имел хоть малейшее представление о том, что она выкинет?

Еще бы не имел! И добивался именно этого!

— Так исправь положение, — процедила она. — Потолкуй с Блейз, сделай то, что должен сделать.

Маркус покачал головой.

— Ты не слушаешь меня. Я сказал — «мог бы». Если...

— Если — что?

Одним прыжком он перекрыл расстояние между ними. И тут она заметила, что улицы пусты. Никого. И ни одной машины на перекрестке.

— Я подумывал, что мы можем стать... друзьями.

Ронни почувствовала, как щеки снова вспыхнули.

— Что? — выпалила она, не успев опомниться.

— Ты слышала. Или мне объяснить лучше?

Ронни поняла: он стоит так близко, что может ее коснуться, и поскорее отскочила.

— Держись от меня подальше! — выкрикнула она и броси­лась бежать, испугавшись, что он погонится за ней и вот-вот пой­мает. Она чувствовала лихорадочный стук сердца, слышала свое свистящее дыхание.

Ее дом находился недалеко, только она была не в форме. Не­смотря на страх и выброс адреналина, ноги становились все тя­желее. Ронни понимала, что не может держать темп, и, завернув за угол, впервые посмела оглянуться.

И увидела, что она одна на улице. Никто за ней не гонится.

Ронни не сразу вошла в дом. В гостиной горел свет, но она хотела прийти в себя, прежде чем встретится с отцом. Сама не зная почему, не хотела, чтобы он видел, как она испугана. По­этому Ронни уселась на крыльце.

Над головой ярко светили звезды. На горизонте плыла луна. Туман над океаном приносил запах соли и водорослей. При дру­гих обстоятельствах этот запах успокоил бы ее, но теперь казал­ся чужим и неприятным, как и все остальное.

Сначала Блейз. Потом Маркус. Почему вокруг творится ка­кое-то безумие?

Маркус уж точно не в себе, хотя не болен психически. Но он умен, и хитер, и, насколько она смогла увидеть, абсолютно лишен чувства сострадания и желания поставить себя на место другого. Он из тех, кто думает исключительно о себе и своих желаниях. Прошлой осенью на уроке английского ей задали прочитать роман современного автора, и она выбрала «Молчание ягнят». Тогда она поняла, что главный герой, Ганнибал Лектер, был не психопатом, а социопатом. В этот момент Ронни впервые осознала разницу. Хотя Маркус не был серийным убийцей-маньяком и каннибалом, все же Ронни чувствовала, что между этими двумя есть что-то общее. В их видении мира и своей в нем роли.

А Блейз всего лишь...

Ронни не знала, как точнее определить, что собой представ­ляет Блейз. Находится под влиянием собственных эмоций, это точно. Обозленная и ревнивая. Но за день, который они прове­ли вместе, Ронни ни разу не почувствовала, что с девушкой что-то неладно, если не считать того, что она постоянно напряжена: жертва эмоций, торнадо гормонов и незрелости, оставлявший на своем пути разрушенные жизни. Свою и чужие.

Она вздохнула и пригладила волосы. Не хочется идти домой. Мысленно она уже прокручивала разговор, который ее ждет.

«Привет, солнышко, как дела?»

«Не слишком хорошо. Блейз полностью подпала под влия­ние социопата-манипулятора и сегодня утром солгала копам, так что мне придется идти в тюрьму. И кстати, социопат решил, что не только хочет переспать со мной, но еще и появился из ниот­куда и перепугал до смерти. А ты? Как прошел твой день?»

Не слишком похоже на приятную беседу после ужина, кото­рую, вероятно, хочет вести отец...

Значит, придется притворяться.

Ронни со вздохом встала и подошла к двери.

Отец сидел на диване с потрепанной Библией в руках. При виде дочери он захлопнул книгу.

— Привет, солнышко. Как дела?

Так она и знала.

Ронни вымучила улыбку, пытаясь выглядеть небрежной и беспечной.

— Я не сумела с ней поговорить, — пробормотала она.

Было очень трудно вести себя как ни в чем не бывало. Но ей каким-то образом это удалось. Отец немедленно потащил ее на кухню. Оказалось, что он снова приготовил пасту: томаты, баклажан, патиссон и цуккини на макаронах-перьях. Они поели на кухне, пока Джона складывал из лего аванпост из «Звезд­ных войн». Конструктор принес пастор Харрис, когда прихо­дил днем.

Потом все устроились в гостиной. И отец, поняв, что дочь не в настроении говорить, стал читать Библию, пока Ронни пе­релистывала «Анну Каренину», книгу, которая, как уверяла мать, должна ей понравиться. Хотя книга действительно каза­лась интересной, Ронни никак не могла сосредоточиться. Не только из-за Блейз и Маркуса. Из-за того, что отец читал Биб­лию. Хорошенько подумав, Ронни решила, что впервые видит нечто подобное. Впрочем, может, прежде она просто не обра­щала внимания.

Джона закончил строить свое сооружение и объявил, что идет спать. Она дала ему несколько минут в надежде, что, ког­да придет, он уже будет спать, после чего отложила книгу и под­нялась.

— Доброй ночи, солнышко, — окликнул па. — Знаю, тебе пришлось нелегко, но рад, что ты здесь.

Она помедлила, прежде чем подойти к нему. Нагнулась и впервые за три года поцеловала его в щеку.

— Спокойной ночи, па.

Войдя в спальню, Ронни села на кровать. Она была совер­шенно опустошена, и хотя не собиралась плакать, все же не мог­ла сдержать внезапный наплыв эмоций.

Она прерывисто вздохнула.

— Плачь, не стесняйся, — прошептал Джона.

Здорово! Как раз то, что ей сейчас нужно.

— Я не плачу, — заверила Ронни.

— Судя по голосу, плачешь.

— Вовсе нет.

— Ладно, меня это не беспокоит.

Ронни шмыгнула носом, пытаясь взять себя в руки, и суну­ла руку под подушку, где спрятала пижаму. Прижав пижаму к груди, она встала и направилась в ванную, но по пути взглянула в окно. Луна поднялась уже высоко, посеребрила песок, и, по­смотрев в ту сторону, где находилось черепашье гнездо, она вдруг заметила быстро мелькнувшую тень.

Понюхав воздух, енот направился к гнезду, защищенному только желтой лентой.

— О черт!

Ронни отбросила пижаму и вылетела из спальни. Пробегая через гостиную и кухню, она едва услышала оклик встревожен­ного отца, но ответить не успела. Выскочила на улицу и приня­лась кричать и махать руками:

— Нет! Уходи! Убирайся!

Енот поднял голову и поспешно удрал, затерявшись в высо­кой, росшей на дюне траве.

— Что происходит? Что случилось?

Повернувшись, она увидела стоявших в дверях отца и Джону.

— Они не поставили клетку!

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   24

Похожие:

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Лучшее во мне
В 2004 году он и еще несколько рабочих, оставшись на нефтяной вышке, попали в ужасающий ураган «Иван», порывы ветра которого достигали...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconЭта же книга в других форматах
Первая же его книга "Между небом и землей" (2000 г.) прогремела на весь мир и вскоре была экранизирована (продюсер Стивен Спилберг)....

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconСовершенное владение телом и разумом
Ллман — профессиональный спортсмен, чемпион мира по легкой атлетике. Он объехал весь мир, изучая восточные единоборства, йогу и другие...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Счастливчик
Логам Тибо, не раз рисковавший жизнью в «горячих точках» планеты, свято верил: его хранила от смерти случайно найденная фотография...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconМарк и Элизабет Клэр Профет являются основоположниками современной...
Вместе они дали миру новое понимание древней Мудрос­ти и стези практического мистицизма. Их книги можно при­обрести в магазинах по...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconЧингиз Айтматов Джамиля Азбука-Классика
Имя киргизского прозаика Чингиза Айтматова широко известно советскому читателю. Его произведения переведены на многие языки мира

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconАнджей Сапковский один из тех редких авторов, чьи произведения не...
Более того, Сапковский — писатель, обладающий талантом творить абсолютно оригинальные фэнтези, полностью свободные от влияния извне,...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconНиколас Спаркс Лучшее во мне Перевод: Мария Фетисова
Но случай приводит ее в родной городок и дарит новую встречу с Доусоном. Их любовь вспыхивает вновь, – и Аманда, и Доусон понимают,...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconРоберт А. Джонсон мы. Глубинные аспекты романтической любви
Каковы исторические корни романтической любви, и существует ли такая любовь в наше время? Как изменилась ее психология? Этим и другим...

Николас Спаркс. Писатель, которого называют королем романтической прозы. Его произведения переведены более чем на 45 языков и издаются многомиллионными iconРоберт А. Джонсон мы. Глубинные аспекты романтической любви Предисловие
Каковы исторические корни романтической любви, и существует ли такая любовь в наше время? Как изменилась ее психология? Этим и другим...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов