Эверет Тру nirvana: Правдивая история




НазваниеЭверет Тру nirvana: Правдивая история
страница39/49
Дата публикации20.06.2013
Размер7.56 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   49
^

Глава 28

Любовь‑болезнь




19 января 1994 года Куртни купили новый дом – за 1,13 миллиона долларов: три этажа, пять спален, Лейк‑Вашингтон‑бульвар‑Ист, 171, в престижном сиэтлском районе Мадрона. Из дома открывался потрясающий вид на озеро, он был почти изолирован, если не считать небольшого парка неподалеку. Сад был огромен ‑ три четверти акра – и полон пышной растительности: магнолии, алтей, рододендроны. На верхнем этаже были большой холодный чердак и несколько неотапливаемых кладовок; на втором помещались спальни, в том числе главная, с собственной ванной; на нижнем располагались просторная гостиная, современная кухня и мастерская~ по совместительству спальня Кали. Из середины гостиной вверх уходила большая лестница. Рядом с домом были теплица и гараж, где стоял Куртов «вэлиант».

Большинство соседей Курта и Кортни либо принадлежали к старому капиталу, либо же представляли новый, всё богатеющий Сиэттл382 – например, Питер Бак из «R.E.M.» или Говард Шульц, организатор сети «Старбакс».

– Дом был потрясающий, – говорит Кали. – Для Курта он был даже слишком большой. Он еще сомневался: «Мы покупаем охренительный особняк. Оно нам правда надо?» Но Кортни его уговорила. Там оказалось больше роскоши, чем мы привыкли, но к тому же было в доме и что‑то пугающее. Большой каменный фундамент, огромный чердак и море места. Дом купили, мы вселились, а потом они уехали [в турне] снова.

я: Они распаковали вещи?

– Вроде того, – смеется он. ‑ Даже не знаю, обжили ли они до конца хоть один дом, в котором поселялись.

я: И продукты по‑прежнему в основном были на тебе?

– Да‑да, – отвечает Кали. – Я люблю ходить за продуктами. Я покупал газировку и овсянку тоннами – и кучу всякой вредной еды: замороженные обеды, мороженое, сладкие пироги.

К тому времени обязанности Кали свелись к тому, что он стал больше компаньоном Курта. Хотя он при случае приглядывал за Фрэнсис, его наркомания во время турне «In Utero» усилилась, поэтому наняли и других нянек – кого‑то через агентства (девушки держались неделю‑другую), кого‑то из числа проверенных людей, например Сигрид Сольхейм или Джеки Фэрри (она порой все еще приезжала помочь).

– Кали был сиделкой, – разъясняет Джессика Хоппер. – Он служил буфером между Куртом и Кортни. Ему перепадало гораздо больше, чем я думала. Курт выдал ему кредитку с лимитом 50 000 долларов – это же с ума сойти. Мы не отдалялись друг от друга, но насколько можно быть близким с человеком, который находится в милях от тебя? Я нечасто говорила с Кортни – С тех пор как я стала девушкой Кали, я вращалась больше в его кругу, чем в их. Когда же я говорила с Кали, то выяснялось, что назревает очередная драма: например, «Nirvana» принуждали к участию в фестивале «Lollapalooza», а Курт не соглашался. Он грозил распустить группу.

Ситуация с «Lollapalooza» породила очередной взрыв напряженности между Куртом и Кортни, Куртом и его группой, Куртом и «Gold Mountain», Куртом и «DGC», Куртом и … короче, всеми. Сообщалось, что «Nirvana» предложили порядка 7 миллионов долларов за участие в дорожном рок‑фестивале, но Курта больше не интересовали бизнес‑игры, особенно в разгар собственного крупного турне. «Nirvana» предполагала сыграть еще 38 концертов в 16 странах за два месяца европейского этапа турне «In Utero». Курт не понимал, зачем нужны такие жуткие расписания. Ведь рок‑музыка изначально должна быть отдыхом, развлечением?!

Однако, несмотря на суровые отповеди Курта, «Nirvana» была втянута в фестиваль «Lollapalooza».

– Похоже было на то, что их с Кортни дела плохи, – продолжает Джессика, – да и каждого в отдельности. Помню, как Кортни говорила мне, что Курт мешает героин с кокаином и стал на этой почве законченным параноиком.

Присутствие Кали было необходимо: дома Курт стал еще более закрыт для общения – он виделся только с Кали, Рене, Диланом Карлсоном, Эриком Эрландсоном и – очень редко – с друзьями вроде Пэта Смира. Большую часть месяца перерыва между американским и европейским турне «In Utero» Курт провел с Диланом за наркотиками.

– Казалось, что Курту постоянно подыскивали подходящих друзей, – говорит Рене Наваррете, – которые бы побуждали его соответствовать образу, желательному для Кортни, и притом не использовали его в своих целях. А он хотел просто вместе тусоваться и шутить. Это и давал ему Дилан: не слишком много мозгов, просто приятная дружба.

Кортни стала настоящей ханжой по поводу Курта и наркотиков, очень вовремя забыв о том факте, что сама лопает таблетки пачками. В итоге Курт стал просить друзей прятать наркотики в кустах …

– Я видел, как наркотики принимали они оба, – сухо комментирует Кали. – И я не уверен в истинности той части рассказа Кортни, где она заявляет, что пыталась прекратить визиты наркодилеров.

– Те три первые недели 1994 года, – поясняет Рене, – были ужасны. Я редко появлялся в доме из‑за ситуации с Кали. [Кали переспал с девушкой Рене, Дженнифер Адамсон, «потерянной сестрой Калкина»383. Она известна тем, что снялась обнаженной для обложки альбома «Monо Men».] Мы с Куртом часто шутили на этот счет: он считал смешным, что я часто грозил Кали местью, да так и не претворил угрозу в жизнь. Он часто говорил при нас обоих: «Ну и когда же ты надерешь Кали задницу?»

Мы с Кали отвечали за все в доме, – продолжает Рене. ‑ Потрясающе – два тинейджера‑торчка занимаются ребенком и едой. Я жил у Кейтлин [Кейтлин Мур – одна из знакомых Куртни по наркотикам.]. Мы тогда встречались. Одна нянька прямо фонтанировала эмоциями. Но она недолго продержалась. Нас с Кали так достало все происходящее, что, когда она жаловалась на шприцы в ванной, мы отвечали: «Это не детская ванная. Детей ведь не пускают на взрослые фильмы? Вот и не надо тащить ребенка во взрослую ванную». Фрэнсис спала с нами в одной кровати – между мной и Кали, и у нас в комнате не было никаких наркотиков. Много где в доме творился беспредел, ведь это был дом наркоманов, но ребенка в те помещения не допускали.

Перед самым переездом из дома на Лейксайд‑эйв в Лос‑Анджелесе случилось Нортиджское землетрясение [перед рассветом 17 января 1994 года], – добавляет Рене. – Кали, я и Фрэнсис спали в нашей комнате внизу. Курт и Кортни спустились к нам, разбудили меня, позвали наверх и сказали: «Слушай, парень, мы хотим тебе сказать, что любим тебя, что все будет хорошо, но все твои знакомые в Лос‑Анджелесе погибли», – и они включили телевизор, и там были огонь и вода повсюду, как будто настал Армагеддон. Потом мы все вместе спустились за Кали. Я стал его будить, а он отвечает: «Слушайте, ребенок, а если ребенок проснется, то будет Армагеддон – прямо здесь и прямо сейчас. Если кто‑то умер, то они и утром останутся мертвыми. А сейчас погасите свет и идите спать». Это был милый жест – они сказали, что мы можем жить с ними вечно. Как будто мы были их дети, о которых надо заботиться.

Посреди всей этой лихорадки «Nirvana» вернулась в студию на свою последнюю, как выяснится позже, сессию – к Роберту Лэнгу в Северный Сиэтл с 28 по 30 января.

– Я был с ними на сессии у Боба Лэнга, – говорит Эрни Бейли. – Пришли Крист, Дэйв и я... Дэйв привез свои барабаны ‑ кажется, он тогда ездил на своем черном внедорожнике; Крист принес бас и маршалловский усилок. Мы расположились и стали ждать …

Курт не появился ни в тот день, ни на следующий. В воскресенье он материализовался и начал носиться с некоторыми идеями ‑ формально это была первая сессия записи почти за год, со времен «In Utero». Сэмплы 11 песен записали за 10 часов, но закончена была только одна – ошеломляющая «You Know You're Right». Это было глубоко саркастичное и гипнотизирующее резюме ситуации с Куртом: текст нацеленно бил по Кортни в пассивно‑агрессивной манере; гитара звенела колоколом, бас и барабаны кружили в сумасшедшем водовороте эмоций и отчаяния. Песня продолжала традиции «тихо‑громкого» шаблона «Nirvana», но только в этом смысле: она находилась где‑то между «In Utero» и чем‑то еще более резким.

«Ничто ее не заботит, она хочет любить только себя, – болезненно подчеркивает Курт, перед тем как пуститься в последний могучий саркастический рык: – Никогда еще все не шло так классно, никогда мне еще не было так прекрасно».

– В первый день мы в основном распаковывали вещи, – продолжает Эрни. – На второй день больше ждали, но потом еще записывали какой‑то материал Дэйва. На третий день Курт наконец появился ближе к вечеру, в вельветовой куртке, притом без гитары и без усилка. Он предполагал, что мы ему всё достанем, ‑а мы‑то думали, что он принесет свою аппаратуру, потому что он не позвонил и не дал как‑то иначе знать, что ему нужно. Крист и Дэйв злились, потому что Курта не было пару дней, а теперь еще и он нервничал, потому что остался без гитары и усилителя.

В итоге он взял мой пулы и недавно переделанную гитару «Univox» из моей машины и усилитель из студии. Подключив все это, мы пошли в пиццерию. Там мы смеялись и неплохо себя чувствовали, но стоило вернуться в студию, как Курт опять замкнулся, в воздухе повеяло напряжением. Инструменталы записали быстро, и дело дошло до вокала …

Я решил уехать и пошел к машине. Я уже собирался включить зажигание, когда у меня возникло странное и неприятное ощущение. Я решил, что от него нужно отделаться, – вернулся и начал не то провода собирать, не то еще что‑то. Я ничего не сказал Курту, потому что мне не хотелось его отвлекать, а просто смотрел, как он играл на гитаре – спиной ко мне, – и думал, что ничего страшного не случилось, это просто смешно. Я вышел, сел в машину и уехал. Больше я его не видел.
2 февраля «Nirvana» вылетела в Европу.

С ними была Мелора Кригер из нью‑йоркского готического виолончельного трио «Rasputina», которую Майкл Лавайн рекомендовал «Nirvana» в качестве замены Лори Голдстон. Особенностью группы Кригер было то, что они играли в викторианских корсетах и панталонах. Еще одно крупное изменение касалось того, что теперь на бэк‑вокале был Пэт Смир, а не Дэйв Грол.

Для первого концерта – три песни на телешоу в Париже, Франция – вся группа облачилась в открытые черные жилеты и белые рубашки, как одевалась поп‑группа начала 80‑х «The Knack»384. Эффект был удивительный: в то время как у троих музыкантов волосы были короткие, аккуратно подстриженные, у Курта оставалась неуправляемая светлая копна – все вместе они казались ухудшенной версией того стиля, какой представлен на клипе «In Bloom». Курту все. было, похоже, исключительно неинтересно, в то время как Крист во время «Pennyroyal Теа», напротив, слишком выкладывался. В середине последней песни – «Drain You» – Курт бросил гитару на пол и вместо этого схватил микрофонную стойку – так и стоял, кричал в микрофон и почему‑то походил на уменьшенную копию Марка Арма.

Жены Дэйва и Криста поехали в турне с группой. Но не Кортни – хотя вроде бы в течение всего европейского турне она уже готова была вылететь, но так и не собрал ась. Шанса возобновить старое товарищество американских концертов не было: Курт находился в глубокой депрессии, переживая, что оказался вдали от своих наркотиков, своего дома и своей жены. Он опять был в завязке – но на морфии. «Он выглядел таким побитым, – прокомментировала Шелли Новоселич. – Очень печально».

Турне началось в Каскаише, Португалия, б февраля, с группой «Buzzcocks» на разогреве385. Это была отличная арт‑панк‑группа из Манчестера, у которой горькие тексты о покинутой любви сочетались с мощными гитарными риффами и яростными поп‑элементами. Они начали штурмовать британские чарты еще в конце 70‑х. После трех прекрасных альбомов они распались, а потом – когда солист Пит Шелли потерпел неудачу в сольной карьере – воссоединились в 1989 году, хотя стали бледной тенью самих себя. Но Курт любил панк‑рок 70‑х, который поддерживали такие журналы, как «Крим» и «НМЭ», – и этого было достаточно, чтобы привлечь своих бывших героев к турне. «Buzzcocks» играли с «Nirvana» до 18 февраля.

Курт очень скучал по Кортни, но заходился от ревности при мысли, что она сейчас, возможно, спит с другим. Он позвонил ей после второго концерта «Nirvana» в Мадриде: плакал, говорил, как ОН всех ненавидит, хотел отменить все остальные концерты. Кортни позже заявила «Роллинг стоун», что Курт ей рассказывал, будто проходи по залу, а его фанаты курили героин через фольгу, выкрикивая: «Курт! Здорово!» – и поднимали большие пальцы, как будто о был их наркоманским кумиром. Вероятно, кое‑кто опять все приукрасил, но совершенно точно, что диалог их – как и всегда ‑ перешел в жестокую ссору. Потом Кортни утверждала, что это был вызвано ее переживаниями о наркомании мужа. Возможно. Но скорее всего, ссора стала результатом его ревности, и постоянно давила Кортни на Курта, чтобы он продолжал сотрудничать с «Gold Mountain» и соглашался на все их «предложения».

– Думаю, он подозревал, что она обманывает его с Эвано Дандо и Билли Корганом, – вздыхает Кали. – Так ли это было? Думаю, да. То есть прямая измена была. Но насколько часто она спала с другими? Для мужа ведь это важно. Был ли настоящий роман? Думаю, нет. Забегу вперед и расскажу здесь, как однажды о позвонил мне из Италии, когда я с Кортни был в Лондоне. Мы его там уже не застали – опоздали на три недели. Он был очень серьезен и спокоен и спросил: «Я знаю, что ты не хочешь оказаться в центре наших раздоров и принять чью‑то стоPolly, но могу ли я спросить тебя кое о чем как друг?» Все было серьезно, без дураков. Я ответил: «Да». И он спросил: «Она мне изменяет?» Помню, что подумал: «Мне кажется, да», – но не высказал этого. А ответил: «Не думаю, а если изменяет, то я об этом ничего не знаю». Я ведь точно не был уверен – как тут скажешь: «Думаю, что такое може‑быть»? Я бы ничем ему не помог, если бы ответил утвердительно.

Мы с Кортни долго откладывали поездку в Европу, – продолжает он. – Мы заехали на пару дней в Лос‑Анджелес по каким‑то ее делам. Она тут же сняла два бунгало в «Шато» [«Шато Мармон» ‑ престижнейший отель в Голливуде] – одно мне с Фрэнсис, другое себе. На второй день она взяла напрокат машину и так далее. Недели через две я перестал ежедневно спрашивать, когда мы собираемся уезжать. Она все откладывала, я все спрашивал, когда же отъезд. Не помню, сколько времени мы там торчали, но Курт звонил и спрашивал: «Вы там едете или как?» Я отвечал: «Да я‑то хоть сейчас. Вот когда Кортни будет готова, так сразу и поедем». Не помню, сколько мы там были, но чек из отеля я запомнил хорошо – нам насчитали 37 тысяч долларов.

Я: Кстати, я думаю, что с Билли она спала, а с Эваном нет.

– Да, Эван всегда с ней дружил, но настоящий роман – пожалуй, нет, – соглашается Кали. – А Билли – да. Итак, я не знал, что она там делает. Я торчал в гостинице и развлекался. Рядом почти постоянно находился Рене. Я, Рене и Фрэнсис. Когда мы наконец вылетели в Европу, у «Nirvana» в турне был перерыв, и Курт ждал нас в Риме. Он снова спросил меня, обманывает ли она его, и я ответил, что нет.

Курт действительно решил было отменить турне, спросив менеджера Джеффа Мейсона о возможных последствиях. Ответ гласил, что «Nirvana» в этом случае несет ответственность за все расходы, а это сотни тысяч долларов. Турне продолжилось, но Курт почти перестал разговаривать с Кристом и Дэйвом, весь уйдя в пораженческое, угрюмое настроение.

13 февраля группа была в Париже, и Курт снялся у французского фотографа, где фигурировал со спортивным пистолетом ‑ на одной из фотографий Курт, глубоко под кайфом, позировал со стволом во рту. Если это была и шутка, то дурного вкуса. Где‑то в то время у Курта стал пропадать голос: годы крика, наркотиков и алкоголя брали свое. Купили спрей для горла, но это было лишь временное решение проблемы, и в каждом городе, где выступала «Nirvana», Алекс Маклеод таскал Курта по врачам – в Барселоне (9 февраля), в Тулузе и Тулоне, Франция (10 и 12 февраля), в Париже (14‑15 февраля), в Ренне и Гренобле (16 и 18 февраля). Но и это не помогало. Врачи просто советовали Курту не нагружать горло месяца два и научиться петь «правильно». Курт отвечал как типичный панк: «Ну на х … »

19 февраля «Nirvana» играла в швейцарском Невшателе, где зрители бросали на сцену рулоны туалетной бумаги. Группой разогрева выступила французская саб‑поповская хардкор‑группа «Les Thugs» (судя по всему, большое влияние на нее оказали «Buzzcocks»). Перед концертом Крист и Дэйв со своими женщинами, а также Мелора и несколько техников пошли кататься на коньках на соседний каток. «Курт не пошел, – заметила Мелора журналистке Кэрри Борцилло‑Вренна, – потому что он был, знаете ли, чем‑то подавлен». На следующий день Курту исполнялось 27. Менеджер Джон Сильва подарил ему пачку сигарет.

Турне продолжилось. 21 февраля в Модене, Италия, программу открывали «Меlvins». Во время «In Bloom» на сцену бросили портрет Курта, и он почти с радостью пытался нацепить его в качестве маски. Но вокалист уже серьезно пал духом: всем было очевидно, что он душой не на сцене, что он мечется, а "НИКТО не хочет или не может с этим ничего сделать. «Все вели себя, как будто ничего не случилось, – говорила Мелора журналистке. – И это было странно. Разговоры его то ли не касались, то ли обтекали. Я не знала, в чем дело, но мне казалось, что этот парень жалок. Группа говорила мало. Казалось, Крист очень заботится о Курте, но я же не была в курсе, что там у них происходило все эти годы … его просто очень беспокоило состояние Курта».

Курт выглядел дерьмово – кожа вся изрыта рябинами и впадинами, жутко бледная, глаза почти ничего не видят – это было очевидно на выступлении «Nirvana» для итальянского телевидения в программе «Туннель» 23 февраля в Риме. Группа сыграла всего две песни – «Serve The Servants» и «Dumb», но было очевидно, что голос певца уже не тот. Первая песня была спета на барочных обертонах, напоминавших легендарное выступление в «Тор of the Pops».

На следующий день у Курта и Кортни была вторая годовщина свадьбы. Ее пара отметила раздельно: Кортни в Лос‑Анджелесе, где они торчали с Кали (а не в Лондоне, как она заявляла позже), постоянно обещая вылететь, а Курт в одиночестве в Милане: только он и несколько тысяч бешеных фанов, подпевавших каждому жалкому слову. Потом все сидели и веселились в раздевалке «Melvins» … все, кроме Курта, который просто молча лежал на кушетке.

На следующий вечер в Милане Курт эффектно сыграл рифф хита группы новой волны «The Cars›, «My Best Friend's Girl», посреди вступления к «Radio Friendly Unit Shifter» – песня на вид очень позитивная, но в ней выражены темные, подавленные чувства ‑ она рассказывает о девушке, которую герой любит, но он видел, как она гуляла за городом с его другом. После концерта Курт поговорил с Кристом и сказал ему, что хочет отменить все остальные концерты, что продолжать нет смысла – но следующий концерт намечался 27 февраля как раз в Любляне, Словения, и многие родственники Криста собирались прийти. Поэтому еще несколько концертов были проведены.

– Он продолжал ради меня, – сказал Крист Чарлзу Кроссу. ‑ Но, похоже, он уже принял решение.

Все три дня в Словении Курт провел, закрывшись, в номере, в то время как его товарищи по группе активно исследовали город и страну.

Последний концерт «Nirvana» прошел в Мюнхене, Германия, 1 марта, в «Terminal Einz» – небольшом (вместимость 3050 человек) ангаре аэропорта. Весь день над группой висело какое‑то предчувствие. Никому не понравилась акустика клуба – слишком большое эхо, – и депрессия Курта еще углубилась. После саундчека он потребовал вперед суточные у Джеффа Мейсона и ушел. Вернувшись, он позвонил Кортни, ввязался в перебранку и тут же позвонил своему юристу Розмари Кэрролл и сказал ей, что хочет развода.

– Говорил ли он мне такое? – спрашивает Розмари. – Да, но не знаю, насколько он был серьезен. Он ее любил, но в то же время ему было очень тяжело. В любых отношениях есть медовый месяц радости, восхищения и подъема, а потом наступает время, когда двум людям нужно понять, насколько они совместимы и могут ли сосуществовать. Возможно, Курт решил, что с Кортни ему жить нельзя. Определяющим моментом в жизни Курта стал развод родителей, и он сделал бы что угодно, чтобы обойтись без развода самому, чтобы не впутывать в это Фрэнсис, – И когда он почувствовал, что развод становится неизбежен, боль была невыносимой.

– Он сходил с ума от болезненной любви и не знал, что теперь со всем этим делать, – говорит Кали. ‑ Я ничего не знал о намечающемся разводе. Я только понимал, что ему надоела постоянная борьба и что он считал Кортни неверной. Он не хотел в это верить, но такие мысли его доводили до бешенства.

Ко всему прочему, Курт был очень болен. На следующий день врач диагностировал у него острый ларингит и бронхит.

– Курт болел, – говорила Мелора все той же Борцилло‑Вренна. – Он не хотел выступать. Искали лекарства на травах и врачей. Отношения с менеджментом тоже не отличались теплотой.

Концерт начался полной, глубоко саркастичной версией «My Best Friend's Girl», которая тут же перетекла в «Radio Friendly Unit Shifter». В голосе Курта звучала мука, когда он выкрикивал рефрен «What is wrong with me?» («Что со мной не так?»), Закончилось выступление «Heart‑Shaped Box», любовной песней, которую Курт написал для Кортни, задолго до того как весь его романтизм был так безжалостно растоптан.

На следующий день «Nirvana» отменила все концерты первой части европейского турне (еще два немецких шоу). Дэйв остался в Германии работать над саундтреком к «Бэкбиту», фильму о «Beatles» и Стюарте Сатклиффе. Крист и Шелли улетели домой, в Сиэтл. А Курт и Пэт Смир полетели в Рим, где поселились в роскошной гостинице «Эксельсиор» и стали ждать Кортни, Фрэнсис и Кали.

– Итак, на пару дней мы полетели в Лондон, – говорит Кали. – Предполагалось, что в Лондоне мы сразу пересядем в самолет на Рим, но Кортни решила зайти в магазины и немного позаниматься пиаром [второго альбома «Hole», «Live Through This», который должен был выйти в начале апреля] – и это вылилось в два дня задержки.

Я: Да, вы заходили ко мне. Вы пришли в офис «Мелоди мейкер», и Кортни помогла мне с обозрением синглов. Среди записей была 7‑дюймовка сольной саб‑поповской песни Лу Барлоу «I'm Not Mocking You». «Он из тех парней, с которым можно переспать, а на следующий день повесить на дереве у себя во дворе, – прокомментировала Кортни. – Лу Барлоу и Стив Малкмус [солист "Pavement"]...  кто круче? За кого выйти замуж, а с кем трахаться на стороне?» Она еще наблевала в мусорку, когда ты менял Фрэнсис Бин подгузники на столе нашего художественного редактора. Девочка написала на гранки.

Кали смеется:

– И на следующий день мы полетели в Рим. Мы просто охренели. Мы живали в лучших гостиницах Америки, но этот отель в Риме, «Эксельсиор», был похож на дворец. Мы едем туда, и Курт так себя ведет ... он не злится, не сердится ... он изо всех сил хотел устроить для Кортни что‑то романтическое. Их номер [541] весь был подготовлен, повсюду стояли цветы [красные розы] и гигантские канделябры по пятьсот баксов. [Курт также приобрел несколько сережек с бриллиантами по три карата.] Было заказано шампанское. [Курт не пил.] Он сказал: «Я так скучал по тебе»,а Кортни выпила таблеток и пошла спать. Он был в шоке и явно несчастлив.

Курт хотел романтики и секса. Это было бы очевидно даже самым нечувствительным наблюдателям – но не Кортни. Потом она призналась журналисту «Роллинг стоун» Дэвиду Фрику: «У меня не было настроения, но ради него надо было с ним лечь. Он просто хотел переспать».

– Через несколько часов я проснулся от ее крика – это было обычным делом, – делает недовольное лицо Кали. – Наши комнаты были смежными, я сразу прибежал и нашел его на полу, с открытыми глазами и кровью из носа. Она сказала: «Курт выпил весь рогипнол386 и запил шампанским».

Кортни проснулась где‑то между четырьмя и шестью и обнаружила, что мужа нет в кровати. Он был полностью одет, в кармане лежали 1000 долларов, а в руке он держал трехстраничную записку. «Записка была на бланке гостиницы, – рассказывала Кортни "Спину" в 1995 году, – и там он говорил, что я его больше не люблю, а развода он не вынесет [из‑за родителей]».

В записке цитировался Шекспир. «Доктор Бейкер [врач из последнего для Курта Центра детоксикации] сказал, что я, как Гамлет, должен выбрать между жизнью и смертью, – писал Курт. – Я выбираю смерть». Также упоминались имена тех, с кем, как считал Курт, Кортни ему изменяла.

«Скорая» приехала около половины седьмого и забрала Кортни и Курта, все еще без сознания, в больницу Умберто 1, в центре города, где его подключили к системе жизнеобеспечения. Опорожнили его желудок – сообщалось, что там обнаружили 60 таблеток рогипнола, каждую из которых ему пришлось выковыривать из индивидуальных пластмассовых контейнеров, но привести его в чувство не удавалось. К полудню стали распространяться слухи о передозировке, а CNN и вовсе сообщил о смерти Курта.

«Gold Mountain» опроверг эти слухи, выступив с заявлением о том, что Курт «по неосторожности отравился смесью назначенных врачом лекарств и алкоголя, страдая от жестокого гриппа и переутомления».

– Он … это было ужасно, – говорит Кали. – Там же находился Пэт Смир, он тоже прибежал. Приехала «скорая» и забрала их, Курт был в коме. Невероятно, насколько быстро работает пресса и как быстро репортеры добрались до меня. В мой номер звонили, спрашивали меня по имени. Кажется, у Курта была в кармане пачка денег, он написал записку, но та вроде бы пропала. Там говорилось, что он уходит, и выглядело так, что это записка самоубийцы. Но я считаю, что это была записка «убегающего». Еще было дико, что он пил; он ведь не пил вообще. Действительно, он принял слишком много рогипнола.

Очередная ситуация из жанра: «Было или не было?» – продолжает Кали. – Можно перепутать случайную передозировку таблеток из‑за депрессии с попыткой самоубийства. Непонятно, почему он был одет и при деньгах. Возможно, эти деньги … да ладно, можно день и ночь раздумывать о таких вещах. Сложно говорить, хотя я хорошо помню, что записку‑то она спрятала.

Я: Она ее сожгла …

– Насколько я помню, ничего она не жгла, пока Курт не умер.

Я: Она рассказывала мне, что когда она сожгла ее, то случилось что‑то странное.

– Когда она бросила записку в камин, тот взорвался, – подтверждает Кали. – Так рассказывали мне те, кто при этом был. Вот так‑то – если верить в такие вещи. Я вот верю. В день, когда мне исполнился 21 год и началась реальная часть этого путешествия [когда умер Курт], все заснули, а я ехал по шоссе. И тут самая большая сова, которую я когда‑либо видел, подлетела прямо к машине с распростертыми крыльями. Она с криком ударилась прямо в лобовое стекло. И я подумал: «Это дурной знак!»

Согласно версии Кортни, Курт на следующий день – 5 марта ‑ очнулся после 20 часов без сознания, написал записку «Уберите эти сраные трубки от моего носа», а когда смог говорить, потребовал клубничный молочный коктейль.

– На самом деле он сказал: «Уберите этот долбаный катетер!» – поправляет меня Кали. – Дело было не в носе, а в катетере. Я попал туда сразу после, и говорят, что он сказал именно это.

^ В.: Много говорилось о сессиях дома у Кобейна 25 марта 1994 года, в которых участвовали ты, Курт и Эрик Эрландсон. Что ты можешь сказать о них?

– Мы просто поиграли и записали четыре песни. Курт пел и играл на барабанах, Эрик на басу, а я на гитаре.

В.: Что, кроме «Dо, Re, Mi»387, было записано?

Да я уже не помню.

В.: Ты не знаешь, собирался ли Курт записаться с «Nirvana»?

И если да, то какие песни предназначались для этого?

– В то время больше разговоров было о турне. По сравнению с тем, что осталось, мы только начали … оставались концерты в Европе, Япония и Дальний Восток, Южная Америка, «Lollapalooza» и т. д. О новом альбоме я знал только то, что Курт что‑то для него пишет, и еще он упоминал какие‑то идеи о направлении альбома. Иногда он просил меня помочь что‑то написать, пока мы ездили по Европе, но меня зто пугало, да и взять акустические гитары в номера было невозможно. Я говорил ему, что у Дэйва хорошие записи, что им надо писать вместе, но не знаю, спрашивал ли он его.

^ В.: Каким был общий настрой группы в последние месяцы жизни Курта? Критики говорят, что Курт ненавидел товарищей по группе и что «Nirvana» по сути распалась.

– ^ У всех групп это бывает. Я вижу такое регулярно и стараюсь всерьез не воспринимать. Я предполагал, что перерыв у нас временный, что мы закончим в Европе и поедем на «Lollapalooza». Даже когда я услышал, что турне отменили, я сперва не поверил.

^ В.: Какое твое самое яркое воспоминание о Курте?

Он меня сломал.

Интервью Расмуса Холдена с Пэтом Смиром, www.nirvапасlub.com, сентябрь 2002 года
‑ Я каждый вечер разговаривал с Куртом, пока он был в Европе, – говорит Рене. – Говорил и пepeд Римом. Курт ждал там Кортни из Лондона – и спрашивал меня, что с ней происходит. Я не знал. Я остался в доме один. Сразу после того передоза в Риме я поговорил с Кали и понял, что творится какой‑то маразм. Кали не знал, что делать, у него на руках остался плачущий ребенок. Кали нашел ту записку в Риме.

Я инстинктивно подумал, что Курт, наверное, обнаружил, что Кортни ему изменяет, – продолжает Рене. – Кто поймет, что случилось на самом деле? Я знаю, что они любили друг друга, но отношения у них были безумные. Меня беспокоило, найдет ли он хоть какой‑то покой. Когда они вернулись из Рима, я уловил его суицидальное настроение по тому, как он принимал наркотики. Я ощущал какую‑то темноту или смерть, висевшую над ним. Если ты наркоман, то предчувствуешь, что будет с другими, которые тоже употребляют. И это было очевидно. Я думаю, что он не обязательно собирался покончить жизнь самоубийством, ему просто было все равно. Я знал, что, пока он на наркотике, с ним все будет нормально, но знал также, что в один прекрасный день это кончится.

Когда Курт вернулся домой, Рене позвонил маме Курта, Венди О'Коннор, и попросил приехать. Было решено, что Курту необходима домашняя еда, чтобы он почувствовал себя снова в своей тарелке. Венди приготовила пару раз ужин с любимым блюдом Курта – рыбными палочками.

– Я не упоминал попытку самоубийства, – говорит Рене. – Мы с Кали это обсуждали, но решили с остальными по этому вопросу не разговаривать. Мы собирались действовать исходя из того, что все хорошо. Если что‑то шло не так, Курт уходил в свою комнату, и входить туда могли только Кали, я или Эрик [Эрландсон].

– Когда мы приехали домой, их ссоры разгорелись с новой силой, – говорит Кали. – Ничего особенного, просто сплошная враждебность. «Gold Mountain»‑ вышибал из него мозги, требуя не отменять «Lollapalooza». [Курт в последний раз подтвердил отмену турне «Lollapalooza» на второй неделе марта. «Группе конец», резко заявил Крист Чарлзу Кроссу.] Посреди всей этой суматохи Кортни пилила его еще и из‑за денег: «Ты теряешь столько бабла! Как ты можешь так поступать по отношению к своей дочери!» всегда верная линия поведения. Ему было всего 27 лет, а на плечах у него лежала тяжесть целого мира. Если ты чувствителен, а на тебя все орут: «Почему ты распоряжаешься нашими жизнями?» – в этом нет ничего хорошего. Он чувствовал себя загнанным в угол.

Я: Пару раз звонил его отец. На звонки отвечал ты?

– Да, я отвечал и говорил, что его нет, тут я уверен, – подтверждает Кали. (Сообщалось, что отец однажды ухитрился дозвониться до Курта, и у них произошел «короткий, но милый» разговор.) – Помню, как в прошлом доме на Лейк‑Вашингтон его отец неожиданно позвонил в дверь. Курт был там, но сказал мне: «Меня нет дома». У меня не было выбора. Я смотрел на его отца и говорил: «Его нет, вы не можете зайти». Я не знал его, но чувствовал, что попал в центр какой‑то истории, которая меня совершенно не касается.

Но самая крупная ссора случилась из‑за оружия, – продолжает он. – Курт заперся в спальне со стволами, угрожая самоубийством и твердя: «Отстаньте от меня; оставьте меня в покое». Но даже тогда я не представлял себе, что он действительно может себе как‑то навредить. Я подумал, что это преувеличение в пылу спора.

18 марта, через две недели после Рима, Кортни вновь позвонила 911, и в считанные минуты появилась полиция. Она сказала копам, что Курт собирается покончить счеты с жизнью. Курт это отрицал, объяснив, что он закрылся в комнате, просто чтобы Кортни от него отвязалась. полиция конфисковала четыре пистолета Курта – «беретту» 38‑го калибра, полуавтоматический кольт AR‑15 и два «тауруса» – плюс 25 коробок с патронами, а также склянку с «различными неoпознанными таблетками». При дальнейших расспросах Кортни призналась, что не видела, чтобы Курт держал пистолет, но ее заботила его безопасность, пoскольку она знала о доступе к оружию.

(Эта версия противоречит более театральному рассказу Кортни журналисту «Спин» Крэйгу Марксу 1995 года о том, как она взломала запертую дверь и увидела разложенное вокруг Курта оружие: «Я схватила револьвер, приставила к собственной голове и сказала: "Я сейчас нажму курок сама. Не могу больше видеть, как ты умираешь". Он схватил меня за руку. Он кричал: "Это небезопасно. Ты не понимаешь. Здесь нет предохранителя. Он выстрелит. Он выстрелит"».)

Полиция отвезла Курта в участок в городе, но не вынесла мер наказания.

– Он всегда радовался, когда приезжали копы, – утверждает Кали. – Даже начинал шутить. И копы, похоже, тоже веселились.

В последние недели жизни Курта некоторые дни остаются белыми пятнами. Один такой период покрывает несколько дней после возвращения Курта и Кортни из Рима – где‑то между 12 марта (когда в полицию анонимно позвонили по 911 из резиденции на Лейк‑Вашингтон, позднее отменив вызов) и 18 марта. Более чем кто‑либо другой устрашенная кажущимся безразличием Курта к собственной судьбе, зная о том, что в Риме произошел не несчастный случай, а самая настоящая попытка суицида (хотя этот факт до самой смерти Курта держался в секрете), Кортни распорядилась, чтобы в доме больше не было наркотиков. Она даже запретила приходить Дилану, потому что считала, что он наркодилер Курта. По иронии судьбы, Дилан снабжал и Кортни.

Такое лицемерие жены стало для Курта последней каплей ‑ какое право она имеет читать ему лекции о наркотиках. Произошла жестокая свара, и Курт, в сопровождении Рене, ушел. Несколько дней Кортни не видела Курта. Товарищи по героину наплевали на все семейные обязанности и отправились по разным дешевым гостиницам на Аврора‑авеню: «Марко Поло», «Крест», «Сиэтл‑инн».

– Мы шли по Денни‑Уэй, – начинает Рене. – Как будто Курт хотел в последний раз пройтись по городу. Это было наше маленькое приключение. Дело происходило ночью, и он не знал, где и что. Мы пошли в «Таверну Линды» [модный клуб в Кэпитол‑хилл], тогда еще только открывшуюся, и там над ним все потешались. Сиэтл ‑ очень маленький мирок. Потом мы заметили Нильса Бернстейна и подсели за его столик, но все было не как дома. Курт чувствовал себя чужим.

У нас не хватало наличности, все кредитки Курта были заблокированы, но у нас оставался чек моей мамы от «Вестерн юнион» на сто долларов. У меня удостоверения не было, воспользовались Куртовым. Мы пришли в магазин, где принимали любые чеки, и словно оказались на одной из телепередач, где неожиданно появляются знаменитости. Там был какой‑то парень под кайфом; он хвалил Курта, но в шутливой манере, так что Курту понравилось. Вдруг появилось ощущение, что он снова наладил контакт с городом, но присутствовало оно недолго.

Мы сбежали из дома, потому что у него случилась ссора с Кортни.

Кали только что ушел с Дженнифер [Адамсон], и дома остался один я. Кортни заявилась домой, а потом я услышал эту дикую перепалку. Это был единственный раз, когда Кортни на моих глазах ударила Курта. Они ссорились из‑за каких‑то таблеток. Кто‑то спрятал чужой рогипнол. Я зашел и увидел, как они молотят друг друга, и прежде чем Курт собрался ударить, я схватил его, перебросил через плечо и вышел из комнаты, а потом и из дома. Когда мы добрались до дороги, я опомнился и сбегал за его курткой, и мы пошли дальше. Мы шли от дома к городу. Нас не было пять дней; в первый вечер при нас все еще были кредитки. Инцидент в таверне случился на третий или четвертый вечер. Для Курта это было не лучшее время: он обычно никогда не покидал дома.

Мы направлялись к нашей подруге Кейтлин [она жила на пересечении 11‑й улицы и Денни‑Уэй]: собственно, это была наша основная цель. Мы остались там – немного поели и заказали такси до ближайшей гостиницы. Мы жили в трех разных отелях – или мотелях, какая разница. В основном мы шлялись по городу – такие подростки‑бродяжки. Было очень здорово. После первого вечера я боялся, что у нас будут проблемы. Я позвонил домой, чтобы понять, как там дела, и попал на Эрика, но он ответил: «Не надо меня впутывать». У Дженнифер Адамсон в Кэпитол‑хилле мы наткнулись на Дилана Карлсона; в то время она уже ни с кем из нас не встречалась – я, Дилан, Кали приходили к ней и просто слушали музыку. Там тоже было здорово. Дилан оказался там случайно, но мы же его хорошо знали.

Мы с Куртом проторчали ту неделю вне дома, потому что у него благодаря этому поднялось настроение. И нам показалось, что будет лучше какое‑то время побыть вдали от дома, глотнуть воздуха. Все мы пытались растормошить его после прилета из Рима.

– Дженнифер Адамсон считалась моей девушкой, – говорит Кали. – И Джессика Хоппер тоже. Джессика была хорошая девушка. Дженнифер тоже неплохая, но наркоманка, и она потом умерла. Она умерла через четыре или пять лет [в 2000 году] после этого от передозировки. Я жил в доме, там же жила и Джессика, но колоться я уходил к Дженнифер. И в те дни у Дженнифер Адамсон дома произошел удивительный вечер. Внезапно там появился Курт и позвонил в дверь. Я посмотрел в глазок, потому что мало кого пускал в квартиру, и спросил: «А что ты тут делаешь?» Он отвечал: «Просто нужно было уйти из дома. Мы с Кортни подрались. Можно зайти и послушать с вами музыку?» Ему очень нравилась «Elastica»388, а я как раз достал их первый сингл.

– Он чуть больше становился собой, когда семьи не было рядом, ‑ продолжает Рене. – У нас появлялась возможность почувствовать себя товарищами. Я шутил, что он так и не переспал с девушками, которые ему нравились, а стоило бы, и представлял себе реакцию Кортни.

Странная вышла прогулка. Я никогда не видел прежде, чтобы он много двигался или занимался физическим трудом – кроме сцены. Иногда он огорчался, ~по тратит слишком много денег на всякую херню, или высмеивал Кортни, которая поступала точно так же, говорил, что этак они разорятся. Курт никогда не понимал, насколько он богат. Кортни тогда ввела правила, запрещающие наркотики в доме: никакого кокаина, спидов, белых порошков, ‑ и я отвечал ей: «А как насчет твоих таблеток?». Мы с Куртом пытались найти крэк, потому что никогда его не пробовали. Но не нашли и вместо этого мы покурили спидов через лампочку – и решили, что это очень прикольно.

Я не предполагал, что кредитки заблокируют. Это сделала Кортни.

Ей всегда удавалось его сломить. Она знала, что нам нужны деньги, а у меня их нет, и она хотела, чтобы Курт вернулся, потому что прослышала, что он там ведет шикарную жизнь, и это ее ранило. А со своими ранами Кортни справлялась, выпуская на окружающих торнадо своих чувств. Я был в шоке от блокировки кредиток, но не удивился суровости меры. Мы с Куртом знали, что это его деньги,но не пошли в банк разбираться. Нам не хотелось создавать проблем. Мне было меньше двадцати, я был несовершеннолетним, да и Курта совершеннолетним, по большом счету, назвать сложно.

В то утро, когда Кортни заблокировала кредитки, Курт нашел газету, в которой говорилось, что «Nirvana» отменила что‑то такое, о чем он и не знал. Он тут же куда‑то позвонил: он не казался шокированным, скорее просто разозлился. Все время нашего отсутствия Курт кому‑то звонил – в основном, подозреваю, Кортни. Не понимаю, зачем он это делал, потому что мне он на нее все время жаловался и твердил, что ее мнение его не волнует, но все равно ей звонил и вполне мило беседовал.

В «Марко Поло» у Курта случилась передозировка, и серьезная.

Так порой бывало. Одной из причин, по которой меня держали, было то, что я хорошо умел возвращать людей к жизни. Моя должность называлась «личный помощник», но я в основном заботился о том, чтобы он не умер, чтобы его не ограбили и он не поймал передоз. В тот день я поднимал его на ноги двадцать минут: в первый раз за долгое время я так испугался. Я никому не говорил, но это был дохлый номер.

В конце дня он позвонил Розмари Кэрролл, чтобы что‑то изменить у себя в завещании. Это меня напугало, потому что я все время боялся его самоубийства. Мы шутили по поводу этого: что все деньги он оставит не Кортни, а Фрэнсис и еще оставит что‑то и нам с Кали.

Я предложил позвонить Христу, и Крист тут же пришел. Он хо тел, чтобы Курт поехал с ним в какую‑то его хижину, где мог бы отдохнуть – в грузовике у Криста было полно спальных мешков и инструментов. Но когда мы уже собирались, Курт передумал и сказал, что, наверное, уже пора вернуться домой. Потом я узнал, что Крист должен был заставить Курта вернуться, но оказался, похоже, двойным агентом – интересно, что случилось бы, если бы мы поехали в ту хижину. Возможно, это все изменило бы. Но мы очень устали слоняться по городу все эти дни.

Последний абзац не очень стыкуется с иными версиями событий.

Согласно одной из них, Крист В ту неделю сначала встретил Курта в «Марко Поло» 21 марта – через три дня после эпизода с оружием, так что Курт и Рене не могли тогда потеряться. Кроме этого факта, версии вполне сходятся. На 21 марта Кортни назначила «встречу с любовью» – но она была отменено, потому что Кристу удалось забрать Курта. Крист считал, что подобная акция Курту бы не помогла, а, напротив, усилила бы его паранойю и отчуждение.

В «Марко Поло» Крист сообщил Курту, что хочет купить мотоцикл. Он не понимал состояния Курта и предложил съездить вдвоем в отпуск (вероятно, уже без Рене). Прежде всего, однако, Курт хотел поесть› – Крист собирался было отвести его в модный ресторан, но Курт предложил закусочную «Jack In The Box». Только на полдороге к Кэпитол‑хилл Крист сообразил, в чем дело: квартира наркодилера находилась в соседнем с закусочной здании. Друзья наорали друг на друга, и Курт ушел.

1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   ...   49

Похожие:

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconИсповедь демона
Правдивая история о нелегкой жизни простых нью-йоркских демонов! Впервые на русском языке!

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconДитер Визнер «Правдивая история»
Мы братья, Дитер, мы должны держаться вместе, не позволяй системе встать между нами

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconКлаус Дж. Джоул жизнь полная любви посланни к правдивая история про любовь
Если вы человек, перелистывающий множество книг в поисках того, что позволит продвинуться вперёд, то в этой книге вы найдёте то,...

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconПервая в России (и весьма правдивая) книга о любимой миллионами группе
Первая в России (и весьма правдивая) книга о любимой миллионами группе Metallica. Очень интересное и познавательное чтиво! Узнай...

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconДжеймс Грэм Баллард Империя Солнца ocr by Ustas; Spellcheck by Satok
Эта правдивая и жестокая история о выживании в условиях голода, смертей и жестокости людей по отношению друг к другу не содержит...

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconЭта книга посвящается Джеку У. Кричу, который с самого начала поверил в то, что записки
Это правдивая история, расска­занная автору принцессой Султаной. За словами автора стоят за­писки и дневники принцессы. Все человеческие...

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconНовая версия; точнее, правдивая история
Сегодня трудно представить себе, что каких-нибудь сто лет назад матрёшки вообще не существовало. Первая русская матрёшка появилась...

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconАрнольд Шварценеггер Вспомнить все: Моя невероятно правдивая история
Австрии. Поэтому мне не пришлось притворяться, изображая восторг и счастье, когда я играл сцену, в которой мой герой Геркулес попадает...

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconОтветы на билеты к экзамену по курсу “всемирная история”
История подразделяется и по широте изучения объекта: история мира в целом (всемирная или всеобщая история); история мировых цивилизаций;...

Эверет Тру nirvana: Правдивая история iconКлаус Дж. Джоул Посланник. Правдивая история про любовь
Но вот, когда макет уже без пяти минут подписан, вдруг понимаю, что мне есть что сказать читателю. Точнее не так – я просто не могу...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов