В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i




НазваниеВ. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i
страница14/20
Дата публикации20.06.2013
Размер2.84 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > История > Книга
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20
^

Книга шестая. Битва


Раване и его приспешникам стало известно о наступлении Рамы на Ланку. Младший брат властителя ракшасов, разумный Вибхишапа, пытался склонить Равану к примирению. Он советовал Десятиглавому возвратить Ситу ее законному супругу. 0 государь,— говорил Вибхишана, стожив ладони. — Война — последнее средство выполнить свое намерение, если этого нельзя достигнуть путем согласия и великодушия двух правителей. Что худого сделал тебе мудрый, благородный и доблестный Рама? Возврати ему Ситу, брат мой, пока не поздно! Он двинулся на нас с неисчислимой обезьяньей ратью. Побороть сына Дашаратхи не дано никому в трех мирах. Верни ему супругу, иначе от прекрасной Ланки не останется камня на камне!»

Равана, однако, презрел мудрый совет меньшего брата, говоря: «Общеизвестно, что из всех неприятностей наихудшие доставляет нам родня! Кто не знает, что от коров — молоко, от женщин — прихоти, а от родни - козни?»

Оскорбленный Вибхишана, в сопровождении четырех ракшасов, покинул Лапку. Они перелетели океан и явились к Раме. После недолгой беседы сын Дашаратхи принял их под свое покровительство.

Для того чтобы два великих войска приблизились к неприступной твердыне Раваны, им необходимо было переправиться через океанские воды.

Прошли три ночи. Доблестный сын Дашаратхи тщетно взывал к богу океана, однако надменный Сагара не показывался из своей изумрудной обители. Тогда Рама обратился к нему, говоря: «О Сагара! Если столь велика твоя гордыня, я осушу океан и превращу его в твердь! Пыль будет клубиться там, где бушевали воды. Мои обезьяны посуху пересекут царство Сахары!»

^ Часть двадцать вторая (Рама и океан)

Внезапно послышался рев, надрывающий душу.

На йоджану волны свирепые залили сушу.
Казалось, потопом грозил океан буйногласный.

Но с места не двинулся Рагху потомок прекрасный.
Тут Сагара всплыл из пучины морской, по примеру

Дневного светила, что плавно восходит над Меру.
Его окружали пространства блистающей влаги,

И пламя из пастей своих извергали паннаги.
Одет в наряд струистый, изумрудный,

Носил убор из жемчуга нагрудный,

А на чело венец надвинул чудный

Властитель океана правосудный.
Живые цветы, драгоценные камни и злато

В затейливом этом венце сочетались богато.
В алмазном начельнике переливалось, горело

Все то, что в соленых волнах создавалось и зрело.
Он Раме явился в одеждах своих изумрудных,

Как царь Химавата, владетель сокровищ подспудных,

Каменьев, горящих, как жар, тайников многорудных.
Бурлила у ног водоверть, а туманы и тучи

Клубились над Сагарой, как над горою дремучей.
Священные Ганга и Синдху, плеща благозвучно,

Почетными стражами были при нем безотлучно.
И Сагары голос певучий раздался в пространстве,

Когда из пучины он всплыл в изумрудном убранстве;
Он первый приветствовал Раму, сложивши ладони,

И царскому сыну сказал как нельзя благосклонней:
«И суша, и воздух, и воды, о мой Безупречный,

И звезды — в плену у природы своей вековечной!
Я должен быть бездной: иметь невозможно мне брода, —

Пойми, о любезный потомок великого рода!

Отнять у меня две исконных приметы, два свойства —
Мою глубину и неистовых волн беспокойство, —

Не могут ни ужас, ни страсть, ни корысть, ни геройство!
Поверь, мой царевич прекрасный, на свете нет силы,

Способной смирить океан, где кишат крокодилы.
Но если нужна для твоих обезьян переправа,

Опасность не будет грозить им ни слева, ни справа.
Как посуху пересечет океан это племя,

А хищники моря недвижными станут на время.
Вот — Нала, небесного зодчего мудрое чадо!

Пусть мост он воздвигнет, а я поддержу, если надо!»
Сказал — и пропал океана великий хранитель.

И Нала воскликнул: «Подводных чудовищ обитель —

Для нас не преграда! Отец мой — небесный строитель!
Мы мост наведем над пучиной — родился я зодчим!

Пройдем с обезьяньей дружиной и ног не промочим».
В просторы лесов, достигавших небесного свода,

Ликуя, вломились быки обезьяньего рода.
Ветвей обитатели, ростом едва ли не с гору,

Всех пьющих корнями в лесах вырывали в ту пору.
Деревья туда, где кипели безбрежные воды,

Тащили с высот храбрецы обезьяньей породы.
Со стуком и всплеском швыряли, свирепы и яры,

Ашоку с бамбуком, кутаджу, и тал, карникары,
И арджуну, и семилистник, анколу и бхаву,

И «конское ухо», спеша навести переправу.
Как Индры знамена, несли обезьяны деревья,

На месте покинутых чащ оставляя корчевья.
Они волокли валуны, исполинские глыбы,

С которыми туши слоновьи сравниться могли бы.
Вгрызались орудьем особым в кремнистую гору,

И с треском ломалась она, поддаваясь напору.
Сперва, при внезапном паденье вершин многолесных,

Вода океана взлетала до хлябей небесных

И медленно, с горных высот, нисходила обратно.

Деревьев обвал сотрясал океан многократно.
А часть обезьян между тем, проявляя сноровку,

Чтоб выровнять мост, натянула в сто йоджан веревку.
При помощи Великосильных, воздвигнута Налой,

Росла в океане запруда длины небывалой.
Несметная рать обезьян исполинского роста,

С горами и тучами схожих строителей моста,
По воле великого Рамы, стволы и колоды,

И скалы, и глыбы обрушили в бурные воды.
Тростник натаскали, каменьев насыпали труду.

Ветвями цветущими прочно скрепили запруду.
С немыслимой кладью, как демоны, в шуме и спешке,

Теснясь и крича, совершали они перебежки.
И падали в громокипящую бездну обвалы:

Деревья с корнями, тростник, мпогоглыбные скалы.

Так мост возводили проворно подручные Налы.
В течение первого дня, в преизбытке задора,

Четырнадцать йоджан запруды построили споро.
И двадцать — назавтра воздвигиула рать обезьянья.

Для великосильных не диво такие деянья!
И йоджану двадцать одну среди водной пучины

Закончили к вечеру третьего дня исполины.
И двадцать две йоджаны быстро достроить к исходу

Четвертого дня удалось обезьяньему роду.
На пятый еще двадцать три уложили, и до ста

Они довели протяженность волшебного моста.
Был Налы отец, Вишвакарман, божественный зодчий,

И доблестный Нала, что дар унаследовал отчий,
Воздвигнул невиданный мост с удальцами своими.

В два берега он упирался концами своими.
Столпились боги в небесах, откуда

Была видна чудесная запруда,

Разгородившая, как дно сосуда,

Пучину, где живут морские чуда.
Как в небе — Млечный Путь, на глади водной,

Богам, гандхарвам и святым угодный,

В сто йоджан мост светился превосходный.

Его построил Нала благородный.
Любуясь мостом, рассекающим надвое воды,

Пустились плясать обезьяны и их воеводы.
Скакать, кувыркаться, реветь, оглашая пространство,

И сотней ужимок свое выявлять обезьянство.

На мост, Вишвакармана сыном воздвигнутый, дивный,

Вступили они, чтобы выйти на брег супротивный.
И взору приятен, шагающей рати удобен,

Блистал он, пробору в кудрях Океана подобен.
Воителей по мосту вел Добродетельный Лучник,

С ним — Лакшмана, брат, и Сугрива, отважный сподручник.
Одни — посредине, другие — по краю запруды,

Неслись обезьяны, стремительны и крепкогруды.
Блистающий мост Вишвакармана сын хитроумный

Для них проложил через весь океан многошумный.
И гулом, и грохотом голос его заглушая,

Прошла беспрепятственно по мосту сила большая.
И сын Дашаратхи, готовясь к походу на Ланку,

Нашел для своей разношерстной дружины стоянку:
Плоды и коренья съедобные пресную воду —

Все то, что потребно в лесах обезьяньему роду.
^ Часть двадцать третья (Вещие приметы)
Сказал благородному Лакпшане брат Богоравный,

Которому знаки зловещие сделались явны:
«Здесь, в чаще, обильной плодами и влагой прохладной,

Дружину свою па полки разобьем, Ненаглядный!
ГГредвестья толкуя недобрые, полные смысла,

Я вижу, какая опасность над миром нависла.
Побоище ждет обезьян и могучих соседей, —

Союзников их, Джамбавана, ревучих медведей.
Несчетные ракшасы гибель найдут в этой бойне.

Что медлить? Пойти напролом будет много достойней!
Вздымается вихрь, океан сотрясающий в гневе,

И гордые кряжи, хранящие золото в чреве.
Гиенам, что жрут мертвечину, подобные тучи

Кровавым дождем обагряют равнину и кручи.
От солнца кольцо пламенистое вдруг отделилось

И, в красно-сандаловых сумерках, наземь свалилось.
Зверье завывает надрывно, и жалобно птицы

Кричат, на багровое солнце уставив зеницы.
Угроза исходит от исчерна-красного диска

Луны, в небосклоне ночном пламенеющей низко.
О Лакшмана, с темной отметиной солнце мне внове,

И страшен донельзя его ореол цвета крови.
Нам гибель вселенной предсказана: звезд изобилья

Не вижу, царевич безгрешный, сквозь черную пыль я!

И небо мне застят ворон да стервятников крылья.
К тому же, — сказал Безупречному сын Каушальи, —

Вокруг не смолкают зловещие крики шакальи!
Где рать против рати с мечами и копьями встанет,

Равнина сухая кровавыми топями станет.
Сегодня же снимемся, Лакшмана, с этой стоянки

И с войском своим обезьяньим направимся к Ланке!»

Тем временем Равана, готовясь к войне, засылает во вражеский стан двух ракшасов — Шуку и Сарану. Эти лазутчики сообщают властителю Ланки добытые ими сведения о великой обезьяньей рати.

^ Часть двадцать шестая (Военачальники Рамы)
Разгневанный Равана видел полки и дружины.

Несметная рать облепила холмы и долины.
И Сарану он вопросил, возмущенъем пылая,

Узнать имена вожаков обезьяньих желая:
«Каких полководцев поставил Сугрива над войском,

Что с нами сразиться спешит в нетерпенье геройском?
Кто больше других на Сугриву имеет влиянья

И сколь многочисленна грозная рать обезьянья?»
И Сарана молвил: «Среди обитателей пущи

Нет воина, равного той обезьйне ревущей,
Что Ланку с лесами, горами неистовым рыком

Теперь сотрясает в своем исступленье великом.
Вокруг обезьяны, что славится мощью волшебной,

Стеснились кольцом предводители рати враждебной.

Ты зришь, государь, полководца отважного Нилу,

Которому вверил Сугрива несметную силу.
А этот храбрец обезьяний, что смотрит на крепость

И, грозно зевая, свою изъявляет свирепость?
То — Ангада, с шерстью желтее цветочных тычинок,

Тебя, государь, выкликающий па поединок.
Он, тяжко ступая, песет исполинское тело

И в ярости хлещет хвостом по земле то и дело.
Как лотоса нити, смельчак этот желтого цвета

И стуком хвоста сотрясает все стороны света.
Сугривы племянник, он будет на царство помазан;

Он с праведным Рамой, как Индра с Варуною, связан.
Сын Ветра нашел благославного Рамы супругу,

И в этом разумного Ангады видят заслугу.

За ними стоит исполинского роста воитель

С дружиной своей, небывалого моста строитель
По имени Нала, что дар унаследовал отчий:

Родитель его — Вишвакарман, божественный зодчий.
Серебряношерстый, со скалящей зубы, рычащей

Дружиной бойцов, уроженцев сандаловой чащи,
Как тигры, свирепых, в одеждах шафранного цвета, —

Храбрец обезьяний, всемирно прославленный, Швета,
Что Ланку твою сокрушить похваляется громко,

Спасая супругу великого Рагху потомка.
Лесистой торой Самрочапою храбрый Кумуда

Владеет, и войско с собою привел он оттуда.
О Равана, тот, за которым твои супостаты

Престрашные с виду шагают, косматы, хвостаты,
Воитель по имени Чанда, свирепый, всевластный,

Смельчак, предводитель дружины своей разномастной.
Он двинуть надеется тьмы обезьян красно-медных,

И черных, и желтых — на Ланку, при кликах победных,
И в бездну морскую обрушить останки твердыни.

Так Ланке твоей удалец угрожает в гордыне.
Другой, желто-бурый, гривастый, как лев, не мигая,

Взирает на город, очами его обжигая.
И кажется, будто не выстоит, испепелится

Внезапно объятая пламенем наша столица.
Живет этот Рамбха в лесах, расцветающих пышно,

В том крае, где горы вздымаются — Сахья и Кришна,
Сто раз по сто тысяч быков обезьяньего рода

Собрал он и уйму полков сколотил для похода!
Ужасные латники Рамбхи свирепой осанкой

Свою изъявляют готовность разделаться с Ланкой.
А этот, ушами прядущий, зевающий гневно

Храбрец обезьяний, встречающий смерть повседневно,
Бестрепетный воин, исполненный бранного пыла,

Что рать приучил не показывать недругам тыла,
Что скалится, великосильный, не ведая страха,

Как палицей, крепким хвостом ударяя с размаха,—
Достойный Шарабха. От века владеет он чудной

Горой под названьем Салвейа, как царь правосудный.
Несметную силу привел он, поставив под стяги

Четыреста раз по сто тысяч ревущих в отваге

Своих обезьян, что зовутся «лесные бродяги».
О раджа! Кто блещет в кругу предводителей рати,

Как Индра могучий в кругу небожителей братьи,
И, словно литаврами, ревом своим непрестанным

Скликает ветвей обитателей к подвигам бранным?
Вожак обезьян громогласный, рыкающий дико

Панаса, прекрасной горы Париятра владыка.
Одних воевод пятьдесят сотен тысяч привел он,

Да каждый — с полком и безмерной решимости полон!
Чье войско — второй океан, сотрясаемый бурей?

Как звать полководца, что ростом подобен Дардуре

И paть озаряет, блистая, как солнце в лазури?
О царь, пред тобою воитель, чье имя Вината:

Из Вены, реки благодатной, испил он когда-то.
При нем шестьдесят сотен тысяч бегущих вприскочку,

Ужасных в строю и подобных быкам — в одиночку.

Помериться силой тебя вызывает Кратхана,

Ведущая уйму полков и дружки обезьяна.
Не ставя своих ни во что, гордосильный Гэвайя

К тебе приближается, ярости волю давая.
Могучее тело его поросло красномохрой

Косматою шерстью, как будто окрашено охрой.
И семьдесят раз по сто тысяч скликает он к бою,

И Ланке грозит, упоенный своей похвальбою».
^ Часть тридцать седьмая (Рама готовится к наступлению)

Отпрыск рода Икшваку, доблестный Лакшмана, обезьяний царь Сугрива, сын Ветра Хануман, Вибхишана, племянник Сугривы Аягада и другие военачальники сошлись на совет, дабы обсудить, как им проникнуть в неприступную твердыню Ланки, от века обороняемую свирепым владыкой ракшасов.

Разумный Вибхишапа молвил царевичу слово.

Сверх меры возвышенно было оно и толково.
«Мой раджа! На Ланку, что Раваны дышет величьем,

Лазутчиков смелых направил я в образе птичьем.
Они прилетели обратно с рассказом подробным

О силах враждебных, расставленных в Ланке Всезлобным.
— Что мною услышано было, о мой Безупречный,

Узнаешь! — продолжил Вибхишана добросердечный, —
Стоят у Восточных ворот йатудханы Прахасты.

У Южных — на страже стоит Махапаршва Бокастый.
Совместно с Бокастым врата сторожит Маходара.

Герой Индраджит, обладатель незримости дара,
У Западных врат пребывает, и Раваны сына

Кольцом обступила Летающих Ночью дружина.
Тяжелые молоты, луки, мечи и трезубцы,

Секиры и копья сжимают в руках душегубцы.
У Северных врат, окружен многотысячной стражей,

Мой царственный брат — в ожидании армии вражьей.
Но знающий мантры святые властитель и воин,

Снедаем тревогой, нашествием обеспокоен.
Меж тем кривоглазый храбрец Вирупакнга в твердыне

Построил свою копьеносную рать посредине.
Лазутчики паши не только сочли колесницы.

Их тысяч с десяток, о сын Каушальи-царицы!

Подсчитаны также слоны, жеребцы, кобылицы.
Вдобавок тьма-тьмущая ракшасов пеших и конных,

Весьма кровожадных, опасных, в бою непреклонных.
Свирепо и дико отважное воинство это.

И ценит в нем Лапки владыка достоинство это.
И ратников тысячу тысяч любой воевода

Имеет на случай войны против ракшасов рода.
Поверь, Безукорный, когда ополчился, к примеру,

Властитель злотворный па бога богатства Куберу,
Он ракшасов грозных пригнал исполинского роста,

Выносливых, доблестных — семьдесят раз тысяч по сто.
И были они своему государю послушны, —

Как Равана — злобны, гордыни полны, криводушны.
Тебя устрашить невозможно, мой раджа преславный

Но ярость хочу я в тебе пробудить, Богоравный. -
Подвластных единому взмаху могучей десницы

Слонов, пехотинцев, и конницу, и колесницы

На ратное поле ты выведешь, царь лунолицый.
Как сын Дашаратхи, обученным войском владея,

С презренным расправишься ты, уничтожив злодея».
Вибхишаны речь прозвучала разумно и кстати.

Царевич велел выступать предводителям рати:
«К Восточным воротам пошлю с обезьянами Нилу.

Прахасте Рукастому с ним совладать не под силу!
А к Южным воротам отправится Ангада — ярый

Воитель, разбить Махапаршву с его Маходарой!
Пускай Хануман, этот бык обезьяньего рода,

От Западных врат ни столба не оставит, ни свода
И в Ланку ворвется с толпой обезьян без препоны —

Так сын Дашаратхи приказывал благопреклонный, —
Дорогу расчистив Сугривы несметной дружине,

Что ринется в город, под стать смертоносной лавине!
Падет от руки моей Равана боговраждебный,

Что чинит злодейства, используя дар свой волшебный!
Живым существам трех миров не дает он покоя.

Богам и святым нестерпимо глумленье такое.
По стоит лишь двинуться в сторону Северных врат мне —

Снести их поможет возлюбленный Лакшмана-брат мне!
Как только от них не останется камня на камне,

Мой Лакшмана бросить в столицу поможет войска мне!
Царям обезьян и медведей даю полномочья,

Не мешкая, вражеских сил сокрушить средоточья!

Обе стороны в ярости двинулись друг на друга. Ракшасы выехали на конях, закованных в золотые брони. Убранство слонов пламенело на солнце. Ослепительно блистали златочеканные колесницы. Под гром барабанов и трубные звуки раковин бесчисленное войско Рамы кинулось на своих могущественных недругов. Неистовый бой не прекратился даже с наступлением ночи.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

Похожие:

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconД остоянием России стал рассекреченный и опубликованный, так называемый “
Достоянием России стал рассекреченный и опубликованный, так называемый “План Даллеса“ (Доктрина Даллеса), в котором как в зеркале...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconBeowulf) Эпическая поэма (VLLL-LX вв.)
Никто не отважился вступить в единоборство с диким чудовищем. Хродгар на­прасно молил богов, чтобы они помогли ему избавиться от...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconВ востоковедении прошлого века прочно укоренился интерес к истории...
Вымысел и правда, легенда и быль сливаются больше, чем где бы то ни было, если не по внешним очертаниям, то по содержанию; и испанскому...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconМногие вздрагивают при слове «уборка». Это наша постоянная повинность,...
Виде уличной пыли и песка; они влетает в наши окна в виде промышленной и автомобильной копоти, сажи, частичек грунта, цветочной пыльцы,...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconГорода Богов Том 3 в объятиях Шамбалы Предисловие
Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconГорода Богов Том 3 в объятиях Шамбалы Предисловие
Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconАвторство представленных текстов отчасти условно
Авторство представленных текстов отчасти условно. Во всяком случае, не представляет зримого интереса. Во всяком случае, для самих...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconСтруктурированный текст, в котором могут осуществляться переходы по выделенным меткам
Гипертекст это структурированный текст, в котором могут осуществляться переходы по выделенным меткам

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i icon1. История и структура учреждения
Учреждение в том виде, в котором оно существует на сегодняшний день, образовалось в апреле 2011 года и представляет собой крупную...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconАнкета с просьбой о выдаче краткосрочной визы, заполненная на французском...
Визовый отдел принимает документы в том виде, в котором Вы подаете. Отсутствие в досье какого-либо документа (или его ксерокопии),...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов