В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i




НазваниеВ. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i
страница15/20
Дата публикации20.06.2013
Размер2.84 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > История > Книга
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20
^

Часть сорок четвёртая (Ночная битва)


Внезапная мгла опустилась мертвящим покровом

На поле, что было повито закатом багровым.
Но в сумраке ночи, гасящей дыханье жисое,

Вражда и победы желанье усилились вдвое.
Свирепые ратники в битве ночной, беспощадной

Сшибались, рубились, окутаны тьмой непроглядной.
«Ты — ракшас?» — «Ты — кто, обезьяна?» — во мраке друг с другом

Они окликались, мечами гремя по кольчугам.
В бронях златокованых демоны с темною кожей

На горы огромные в сумраке были похожи,—
Лесистые горы с обильем целебного зелья,

Где блеска волшебного склоны полны и ущелья.
На рать обезьянью, вконец ослепленные гневом,

Ужасные ракшасы лезли с разинутым зевом.
На ракшасах темных брони златокованы были,

Но войском Сутривы они атакованы были.
На древки златые знамен обезьяны кидались,

В коней, колыхавших густые султаны, вцеплялись.
В клочки разрывали они супротивные стяги,

Слонов и погонщиков грызли в свирепой отваге.
И стрелы, что были, как змеи, напитаны ядом,

Метали два царственных брата, сражавшихся рядом.
И ракшасов тьму сокрушили, незримых и зримых,

Опасные стрелы царевичей необоримых.
В ноздрях и в ушах застревая, взвилась круговертью

Колючая пыль меж земной и небесною твердью.
Мешая сражаться, она забивалась под веки.

По ратному полю бежали кровавые реки.
Гремели во мраке мриданги, литавры, панавы.

Воинственных раковин слышался гул величавый.
Им вторили вопли пронзительные обезьяньи,

Колес тарахтенье, коней исступленное ржанье.
Тела вожаков обезьяньего племени были

Навалены там среди темени, крови и пыли.
Там ракшасов гороподобные трупы лежали,

И дротиков груды, и молотов купы лежали.
Земли этой, взрытой и кровью полигон, дарами

Казалось оружье, что грoзнo вздымалось буграми.
Как будто земля, где цветов изобилье всходило,

Мечи и железные копья теперь уродила.
И тьмой грозновещей, как в день преставления света,

Кровавое поле сражения было одето.
И демоны Раму обстали во мраке кромешном,

И тучами стрелы метали, смеясь над безгрешным.
Ужасные эти созданья ревели бурлящим

В ночи океаном, конец мирозданья сулящим.
Но выстрелил Рама из лука по их средоточью

Шесть раз — и пронзил он шестерку Летающих Ночью:
Свирепого Яджнашатру, брюхача Маходару,

И Щуку, и Шарану — смелых лазутчиков пару.
Весьма пострадал Ваджрадамштра Алмазноклыкастый.

Почти без дыханья уполз Махапаршва Бокастый.
Стал Рама в места уязвимые, без передышки,

Свои златоперые стрелы, как пламени вспышки.
Все стороны света, при помощи меткой десницы,

Мгновенно расчистил Владетель большой колесницы..
Лишь стрелы во мраке сверкали огня языками

Да грозные ракшасы гибли в огне мотыльками.
Сражения ночь озарялась обильным свеченьем,

Точь-в-точь как осенняя ночь — светляков излученьем:

Там стрел мириады блистали златым опереньем!
И сделался грохот литавр оглушительней вдвое,

И ракшасов яростный вой устрашительней вдвое,

И бой в непроглядной ночи сокрушительней вдвое.
Громам, пробудившим Трехрогой горы подземелья,

В ответ загудели пещеры, овраги, ущелья.
С хвостами коровьими и обезьяньим обличьем,

Бросались голангулы в битву с воинственным кличем.
Бойцы черношерстые, пользуясь мрака укрытьем,

Весьма огорошили ракшасов кровопролитьем.
Тут Лпгада в битву ввязался, воитель достойный.

Его благородный родитель был Валин покойный.
А Раваны сын, Индраджит, соскочил с колесницы,

Поскольку в сраженье лишился копей и возницы,
Призвал колдовство на подмогу, окутался дымкой

И, загнанный доблестным Ангадой, стал невидимкой.
Одобрили боги великого мужа деянья.

«Отменно! Отменно!» — воскликнула рать обезьянья.
Тогда Индраджит побежденный почувствовал злобу.

Воистину ярость ему распирала утробу.
Владея от Брахмы полученным даром чудесным,

Пропал из очей Индраджит, словно став бестелесным.
Потомок властителя Ланки, вконец озверелый,

Он мечет в царевичей Раму и Лакшману стрелы.
Он мечет в них стрелы, незримый, усталый от битвы.

Блестящи они, точно молнии, остры, как бритвы.
В обоих царевичей, посланы этим злодеем,

Впились ядовитые стрелы, подобные змеям.
Они, с тетивы напряженной слетая без счета,

Опутали воинов храбрых тела, как тенета.
Коварный Индраджит в обличье явном

Не взял бы верх над Рамой богоравным.

Он, отведя глаза двум братьям славным,

Царевичей сразил в бою неравном.
^ Часть сорок пятая (Стрелы Индраджита)
Блестящие стрелы нарача и полунарача

Метал Индраджит, от царевичей облик свой пряча.
И, места живого на них не оставив хоть с палец,

В тела их впились мириады губительных жалец.
Обточены гладко, различного вида и ковки,

Сновали небесным путем золотые головки.
Подобны луны половине в ночном небосклоне,

Телячьему зубу иль сложенной паре ладоней.
С тигровым клыком или с бритвой сравниться способны, —

Ужасные стрелы, что в мир отправляют загробный.

Их слал без числа этот Индры боритель всезлобный.
Царя Дашаратхи и Лакшманы-брата надежа,

Сраженный, покоился Рама на доблести ложе.
Изогнутый трижды, с разбитой златой рукоятью

Свой лук он сложил, окруженный рыдающей ратью.
С глазами, как лотосы, в битве — опора, защита,—

Исполненный мужества пал от руки Индраджита!
Прекрасного Раму, лежащим па доблести ложе,

Увидя, свалился израненный Лакшмана тоже.

^ Часть пятидесятая (Исцеление Рамы Гарудой)
От вихря пошла водоверть в океане, и тучи

Нагнал на небесную твердь этот ветер могучий.
Он вырвал деревья, обрушил зеленые своды

И с острова сбросил крылами в соленые воды.
И трепет объял обитателей суши и влаги.

Поспешно укрылись огромные змеи-паннаги.
И чуда морские в пучину соленую с плеском

Попрятались, яростных молний напуганы блеском.
Волшебным огнем воссиял из потемок пернатый

Божественный Гаруда, этот потомок Винаты.
И змеи, что стрелами были в руках чародея,

Змеиной природе противиться дольше не смея,
Проворно из ран ускользнули при виде Супарпы.

Ведь змей пожирателем издавна слыл Огнезарный!
Царь птиц, наклонясь над мужами в зияющих ранах,

Безмолвно коснулся перстами их лиц осиянных.
И зажили раны лежащих на доблести ложе,

Оделись тела золотистой атласистой кожей,

Отваги и силы обоим прибавилось тоже.
У Рагху потомков могущество их родовое,

Решимость, выносливость, ум увеличились вдвое.
Их память окрепла, умножилась их прозорливость.

Рассудок, проснувшись, обрел дальновидность и живость.
Отважны, как царь небожителей великодарный,

Обласканы двое воителей были Супарной.
Сказал богоравный царевич: «Твое появленье

Разрушило чары и нам принесло исцеленье.
Подобно тебе, только дед мой, божественный Аджа,

Да славный отец мой, Кошалы властительный раджа,
Своим приближеньем внушали мне трепет сердечный.

Скажи, кто ты есть, обладатель красы безупречной,
Душистым сандалом натертый, невиданный прежде,

В венце златозарпом и белой беспыльной одежде?»
Исполнен божественной силы и обликом светел,

Ему дивнокрылый потомок Винаты ответил:
«О Рама! я — Гаруда. Помни, царевич бесценный,

Родной, как дыханье, что я тебе друг неизменный!
Спасти от змеиных сетей громоносному богу

И то не под силу! Но прибыл я к вам на подмогу.
Бесчестный в бою, Индраджит применил чародейство,

И стрелами сделал он змей острозубых семейство.
Ты будь начеку, опасайся, мой друг, вероломства.

Сразило тебя ядовитое Кадру потомство,
Исчадье змеиной праматери, лютой врагини

Прекрасной Винаты — меня породившей богини.
О Рама и Лакшмана! К вам, незнакомым с боязнью,

На выручку я поспешил, побуждаем приязнью.
Теперь вы свободны! Попомните слово Супарны:

Сколь вы благородны, столь ракшасы в битве коварны!»

И ласково обнял царевичей двух Светозарный.
Увидя, что Рагху потомки здоровы и целы,

Что, в змей превратись, уползли Индраджитовы стрелы,
Восторгом охвачена, вся обезьянья дружина

Взревела во славу спасенного царского сына.
Хвостов раздуваньем, прыжками и львиным рычаньем,

Литавр, и мридангов, и раковин грозным звучаньем.
Лесов обитатели, дух выявляя бесстрашный,

Деревья комлястые вырвали для рукопашной
И, ревом способствуя вражеской крепости взятью,

К стенам подступили вплотную неистовой ратью.

Проведав о том, что сыновья Дашаратхи, после чудесного исцеления божественным Гарудой, вновь появились на бранном поле, Десятиглавый послал туда лучших своих военачальников.

Дальновидный потомок Рагху счел нужным расспросить о них младшего брата Раваны.
^ Часть пятьдесят девятая (Военачальники Раваны)
Вибхишана мудрый не медлил со словом ответным:

«Возвышенный доблестью воин с лицом медноцветным,
Чей слон под своим седоком головою качает,

А сам он, как солнце взошедшее, блеск излучает,
Зовется Акампаной. Следом несется, в отваге,

Угрюмый воитель со львом благородным на стяге.
И лук у того храбреца, что летит в колеснице,

Блистает, как радуга — у Громовержца в деснице.
Слоновьих изо гнутых бивней ощеривший пару,

Главенством своим он обязан незримости дару.
Он — Раваны сын, Индраджит, этот ракшас клыкастый!

А лучник неистовый, схожий с Махендрой иль Астой,
Что встал в колеснице, огромное выказав тело,

И лук исполинских размеров напряг до предела —
Смельчак и силач. Называется он Атикайя,

А тот медноглазый, сидящий, очами сверкая,
На буйном слоне, что гремит колокольцами яро,—

Воитель отважный, бестрепетный муж Маходара.
Свирепо ревущий, прославленный твердостью духа,

Он имя свое получил за великое брюхо.
Блистающий всадник, что высится снежной горою,

В броне облаков, озаренных заката игрою,
Как молния, быстрый, в бою неразлучный с удачей,

Бесстрашный седок, под которым трепещет горячий

Скакун в раззолоченной сбруе, — зовется Пишачей.
А этот, разубранный весь, в одеянье богатом,

Что держит зазубренный дротик, отделанный златом,

И едет верхом на быке, словно месяц, рогатом?
Оружьем своим досаждает он целому миру,

И знают повсюду его, государь, как Тришпру.
Взгляни на того, темнокожего, с грудью могучей,

На Кумбху-воителя, обликом схожего с тучей.
Не знающий промаха лучник, эмблемой для стягов

Избрал он змеиного раджу, владыку паниагов.
Махая тяжелой, гвоздями утыканной часто,

Покрытой узором алмазным дубиной комлястой,
На битву Никумбха, овеянный славой, стремится,

А дивная палица пышет огнем и дымится!
Врагов сокрушитель, Нарантака, с видом надменным

Летит в колеснице, снабженной оружьем отменным,
Украшенной пестрыми флагами, блещущей яро.

Скалу многоглыбную выломал он для удара.
А десятиглавый, очами сверкающий дико —

Богов устрашитель и ракшасов буйных владыка,
Чей лик, окруженный звериными лицами, блещет, —

Под белым зонтом с драгоценными спицами блещет!
Огромный, как Виндхья, властительный, великомудрьй,

Он схож с окруженным зловещими духами Рудрой.
Как солнце, в алмазном венце и подвесках алмазных,

Является он среди рактасов зверообразных.
Ты видишь владетеля Ланки, ее градодержца,

Что Ямы унизил гордыню и спесь Громовержца!»
И, глядя на Равану, во всеуслышанье, веско

Вибхишане Рама ответил: «Безмерного блеска
Исполнен владыка Летающих Ночью, и трудно

Его созерцать — как светило, горящее чудно.
Нам кажется облик его, расплываясь в сиянье,

Полуденным солнцем в своем наивысшем стоянье.
Поверь, обладать не дано этим блеском ужасным

Ни демонам, ни божествам, ни царям грозновластным.
Свирепые духи дружиной своей разноликой

Несутся с оружьем за двадцатируким владыкой.
Несметная силища! Горы подняв над собою,

Стремятся страшилища гороподобные к бою.
Их раджа, как Яма всевластный, с петлей наготове,

Грозит уничтожить созданья из плоти и крови».
Сказал Добромыслящий: «Мне предначертано роком

Узреть злоприродпого Равану собственным оком.
Теперь от меня в трех мирах пусть не ищет защиты!

Повсюду настигнет мой гнев похитителя Ситы».

^ Часть пятдесят девятая. Продолжение (Бой Раваны с Хануманом)
Так доблестный Рама ответил и с Лакшманой-братом,

Взяв лук, устремился навстречу своим супостатам.
Ряды обезьян чередой надвигались, как волны.

Хоть Ланки владыка, свирепой решимости полный,
В поток обезьяний ворвался огромною рыбой,

Не дрогнул Сугрива, запасшийся каменной глыбой:
Вершину скалы отломил, не смутясь ее весом,

И в Равану кинул громаду, поросшую лесом!
Но Раваны стрелы златые посыпались градом,

И стали обломки кремнистой скалы камнепадом.
И с Лнтакой схож, для вождя супротивного стана

Стрелу ядовитую он достает из колчана.
Она, как змея, налита смертоносною силой,

А скоростью может сравниться лишь с богом Анилой.
Как Индры стрела громовая, приятная взору,

Как Сканды копье, расколовшее Краунча-гору,
Шипя и сверкая, впилась она с лету в Сугриву.

Он рухнул со стоном,— казалось, не быть ему живу!
Орут йатудханы! Взыграла нечистая братья.

Ликуя, друг другу они раскрывают объятья:

Главарь обезьяний Сугрива лежит без понятья!
Но ринулись в битву Гавакша и Нала удалый,

Подняв над собою утесы и острые скалы.
А следом за ними — Сушена, Ришабха, Гавайа,

Деревья с корнями из глуби земной вырывая.
Но Равана стрелы свои златоперые тучей

Метал в обезьян, отражая их натиск могучий.
Наскок вожаков обезьяньих остался бесплодным,

И был нанесен им великий урон Злоприродным.
Сын Ветра, отважный воитель, в боях наторелый,

Храбрец Хануман, отвращая жужжащие стрелы,
Примчался к властителю Ланки и поднял десницу,

Отменной чеканки узрев пред собой колесницу.
Когда подступил он к ее золотому подножью,

От речи противника Равану проняло дрожью.
«О Равапа Неуязвимый! Доселе тревоги, —

Сказал он, — тебе не внушали бессмертные боги.
Ни данавов ты не страшился, огромных сверх меры,

Ни слуг твоего многосильного брата Куберы,
От собственных рэкшасов и музыкантов небесных

Тем более нечего ждать повреждений телесных.

Но я — обезьяна, ветвей обитатель древесных!
Моей пятерни опасайся! Великое дело

Свершу, если выбью твой дух окаянный из тела!»
С очами от гнева багровыми, Десятиглавый

Воскликнул: «Теперь ты покроешься вечною славой!
Ударь — и скажи, что со мною померился силой,

А я сокрушу тебя мигом, рожденный Анилой».
Сказал Хануман благородный: «Припомни, кто разом

Расправился с Акшей — отродьем твоим пучеглазым!»
Вконец разъярившийся Равапа каменной дланью

Ударил противника в крепкую грудь обезьянью.
Земля зашаталась под ним, а над ним — поднебесье.

Но вскоре вожак обезьяний обрел равновесъе,
И, времени даром не тратя, воитель удалый

Огрел Боговредпого лапой своей пятипалой.
Подобно горе, что колеблют подземные силы,

Затрясся Злонравный, ушибленный сыном Анилы.
Когда Хануман ошарашил Пуластьи потомка,

Вокруг веселились и боги, и асуры громко.
Но пуше других ликовали тогда обезьяны:

Едва отдышался соперник его окаянный.
Затем, Ханумана приветствуя речью хвалебной,

Воскликнул: «Послушай, боритель дружины враждебной!
Достойным противником ты оказался, не скрою,

И мужество выказал, как подобает герою!»
«Какое тут мужество? — молвил советник Сутривы. —

Мне стыд и позор, если оба остались мы живы!
Тебя, недоумок, супруги чужой соблазнитель,

К царю преисподней кулак мой спровадит в обитель!»

Хануману, однако, не удалось выполнить эту угpoзу. Вконец разъяренный Равана ударом кулака по темени сбил его с ног и поскакал на колеснице в сторону военачальника обезьян Нилы, которого осыпал градом стрел. Очнувшийся Ханумап крикнул Десятиглавому: «Если ты бьешься с Нилой, третьему ввязываться неблагородно!» Меж тем раненый Нила, шатаясь, отступает. Равана посылает в Лакншану стрелу Брахмы, и сын Сумитры падает, обливаясь кровью. Тем не менее пущенные им три метких стрелы впились в грудь повелителя ракшасов. С неистовым ревом вонзает он в сына Сумитры исполинское копье. Тут Хануман одним прыжком бросается на Равану и, в свою очередь, сбивает его с ног ударом кулака. При этом могучая обезьяна поднимает окровавленного Лакшману и выносит его из боя.

Рама, видя, что бесчисленное обезьянье войско терпит поражение, бросается на владыку Ланки, но мужественный Хануман останавливает его, говоря: «Взбирайся ко мне па плечи — и ты одолеешь Равану!» Потомок Рагху стремительно вскочил Хануману на плечи, точь-в-точь как Вишну на Гаруду, и натянул тетиву своего божественного лука. Равана меж тем обрушил свой гнев на Ханумана, посылая в него огненные стрелы, напоминающие пламень конца мирозданья. Завязалось грозное сражение двух супротивных ратей, в котором сын Дашаратхи, метнув дротик, нанес повелителю демонов глубокую рапу. Равана зашатался и выронил лук. Видя его смятение, Рама достал из колчана пламенеющую стрелу в виде полумесяца и сшиб с головы недруга усеянный драгоценными каменьями венец. Обессиленный, утративший свое величие Равана стоял перед Рамой, дожидаясь бесславного конца. Но великодушный царевич Айодхьи пощадил его, говоря: «Ты совершал ратные подвиги. Немало моих отважных воителей пало от твоей руки. Но я не воспользуюсь усталостью недруга, чтобы с дрмощью моих неотвратимых стрел лишить его жизни. О владыка Летающих Ночью! Я дарую тебе передышку. Отправляйся на Ланку в царственной колеснице. Ты еще испытаешь на себе мое могущество!»

Возвратившись в столицу, униженный великодушном Рамы, Десятиглавый был полон страха. Мысль о предстощем поединке не давала ему покоя. Он послал своих приближенных на вершину горы Чарьягопура, дабы пробудить младшего брата Кумбхакарпу от сна, навеянного проклятьем Брахмы, ибо один лишь Кумбхакарна, обладающий несравненной мощью, способен был посрамить богов и данавов.

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Похожие:

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconД остоянием России стал рассекреченный и опубликованный, так называемый “
Достоянием России стал рассекреченный и опубликованный, так называемый “План Даллеса“ (Доктрина Даллеса), в котором как в зеркале...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconBeowulf) Эпическая поэма (VLLL-LX вв.)
Никто не отважился вступить в единоборство с диким чудовищем. Хродгар на­прасно молил богов, чтобы они помогли ему избавиться от...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconВ востоковедении прошлого века прочно укоренился интерес к истории...
Вымысел и правда, легенда и быль сливаются больше, чем где бы то ни было, если не по внешним очертаниям, то по содержанию; и испанскому...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconМногие вздрагивают при слове «уборка». Это наша постоянная повинность,...
Виде уличной пыли и песка; они влетает в наши окна в виде промышленной и автомобильной копоти, сажи, частичек грунта, цветочной пыльцы,...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconГорода Богов Том 3 в объятиях Шамбалы Предисловие
Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconГорода Богов Том 3 в объятиях Шамбалы Предисловие
Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconАвторство представленных текстов отчасти условно
Авторство представленных текстов отчасти условно. Во всяком случае, не представляет зримого интереса. Во всяком случае, для самих...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconСтруктурированный текст, в котором могут осуществляться переходы по выделенным меткам
Гипертекст это структурированный текст, в котором могут осуществляться переходы по выделенным меткам

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i icon1. История и структура учреждения
Учреждение в том виде, в котором оно существует на сегодняшний день, образовалось в апреле 2011 года и представляет собой крупную...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconАнкета с просьбой о выдаче краткосрочной визы, заполненная на французском...
Визовый отдел принимает документы в том виде, в котором Вы подаете. Отсутствие в досье какого-либо документа (или его ксерокопии),...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов