В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i




НазваниеВ. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i
страница3/20
Дата публикации20.06.2013
Размер2.84 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > История > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Часть сорок вторая (Нисхождение Ганги)
«О доблестный и правдолюбивый отпрыск рода Икшваку! — начал Вишвамитра. — Послушай преданье о нисхождении священной реки Гапги на землю. Царством Кошалы правил в ту пору твой предок, правосудный властитель Бхагиратха. Сыновья Сагары — а было их шестьдесят тысяч, о бесценный мой! — пребывали, как тебе известно, в аду. Печальный жребий этих покойных царевичей Айодхьи тревожил добродетельного Бхагиратху, которому они приходились двоюродными дедами.

К царю Бхагиратхе был милостив мирозиждитель:

«Ты мне угодил, добросклонный Айодхьи властитель!

Твоим пожеланиям благочестивым я внемлю.

Да будет по-твоему: спустится Ганга на землю!»

Но Шива сказал: «Для земли непосильное бремя

Возьму на себя и под Гангу подставлю я темя!»

А Ганга, мирами тремя почитаема свято,

Как старшая дочерь Владыки Снегов — Химавата,

Рекой обернулась и, с небом простившись лазурным,

Обрушилась Шиве на темя течением бурным.

Подумала Ганга: «Я в пекло столкну его живо!»

Но мысли ее прочитал и разгневался Шива:

«Кудрями своими свяжу непокорные воды!

Священная эта река не увидит свободы.

У Шивы в кудрях заплутаешься, как в Гималаях».

И Ганга распутать за тысячу лет не смогла их.

Теченье реки, что блуждала, как пленная дева,

Удерживал в буйных своих волосах Маха дева.

Сквозь жесткие пряди его, как сквозь поросль густую,

Священные воды пробиться пытались впустую.

Но Шива признал Бхагиратхи заслугу святую.

Он Ганге вину отпустил и сложил с нее кару.

И хлынули волны великой реки в Бриндусару.

На семь рукавов разделилась она при паденье.

Довольству людскому служило протоков рожденье.

И трое из них на восток понесли полноводье:

Где Храдини, Панаши, Налини — там плодородье!

На запад отправились трое, чаруя приятной

Красой и даруя прохладой своей благодатной:

Сучакшу, и Сита, и Синдху — названье тем водам

Божественной Ганги, с небесным расставшейся сводом.

Седьмым у великой реки был проток безымянный.

Последовал он за повозкой царя осиянной.

А праведный царь Бхагиратха, в могучей деснице

Сжимая поводья, скакал в золотой колеснице.

И вторили гулкие горы, гремя, как мриданги,

Ревущим потокам с небес низвергавшейся Ганги.

Созданья, рожденные влагой соленой и пресной,

Летели стремглав по течению Ганги небесной:

И в панцирях пестрых, семья черепах пресноводных

Среди серебром отливающих рыб разнородных,

И бездна творений морских: непонятные дива,

У коих окраска затейлива, стать прихотлива.

Порою внезапный толчок выбивал из потока

Живые, как ртуть, существа, что взлетали высоко

И вспыхнув, как молния, гасли в мгновение ока.

Поток закипал, белоснежною пеной блистая.

Казалось, над Гангой плыла лебединая стая.

Иль в неба густой синеве белопенной грядою

Беспечно неслись облака над священной водою.

Меж тем, безупречная, волны катящая плавно,

Красавица Ганга могла повернуть своенравно,

Подчас удивляя и струй неожиданным взлетом,

Как будто он в райском селенье рожден водометом.

Из горнего мира лиясь, человеку на благо,

Была восхитительна Ганги божественной влага.

Река, обладавшая даром смывать прегрешенья,

Исправно служила земле для ее украшенья.

В блистающих водах, что свежестью дивной дышали,

Ревнители веры свои омовенья свершали.

Иные созданья, прекрасные ликом и статью,

Утратили рай, ибо преданы были проклятью.

Но с тела великого Шивы упавшее — свято!

Несла очищенье пресветлая дочь Химавата

От скверны духовной,— не только от грязи телесной,

И грешным изгнанникам рай возвращала небесный.

Меж тем колесница с тогдашним Айодхьи владыкой

Неслась перед бурными водами Ганги великой.

И вслед за его колесницей бессмертные боги

Вдогонку пустились, покинув златые чертоги.

Толпою отшельники мудрые шли за богами,

Священную пыль поднимая босыми ногами.

Небесные не отставали от них музыканты,

И боговраждебные данавы — злые гиганты.

И слуги Куберы со статью своей двуединой,

Рожденные с телом людским, с головой лошадиной,

И странные жители царства змеиного — наги,

И злые болезни, что косят людей,— махораги.

И двигались поступью плавной небесные девы

За Гангой священной, упавшей с главы Махадевы.

А Ганга струилась, даруя земле орошенье,

И смыла навес, под которым богам приношенье

Готовил отшельник, от мира избрав отрешенье.

Был Джахну-мудрец раздосадован этим событьем,

Поскольку уплыли дары его разом с укрытьем.

И реку святую, такой оскорбившись гордыней,

Он выпил, как будто и не было Ганги в помине!

Восторгом охвачен был каждый божественный зритель:

Великое чудо и впрямь совершил святожитель!

Дивились бессмертные боги: «Проглочена в гневе,

Она у тебя, как дитя, помещается в чреве!»

И Джахну, что мастером был превращений волшебных,

Наслушался вдоволь таких восклицаний хвалебных.

Польщенный, он выпустил волны ее через уши,

И вновь разлилась полноводная Ганга по суше.

Но царь в преисподнюю мчится к двоюродным дедам,

И дочь Гималаев за ним устремляется следом.

И Сагары буйных сынов бескорыстный радетель, —

По дну океана несется Айодхьи владетель.

Могучую Гангу сдержал он с великим усильем.

Она колесницу теснила воды изобильем.

Он к пеплу двоюродных дедов приблизился с грустью,

Но Ганга омыла его и направилась к устью.

И что же? Царевичи ад покидают кромешный!

К высотам небесным возносится сонм их безгрешный
^ Часть сорок пятая (Пахтанье океана)
Под стать Амаравати — Индры столице — дышала

Блаженством небесным представшая взору Вишала.

Царевич, сияньем ее восхищенный, учтиво

Ладони сложил, вопрошая про дивное диво:

Кто городом этим для подданных счастия правит?

Чей род знаменитый, какая династия правит?

Поведай, отшельник святой, мне и сыну Сумитры!»

И Рагху потомок услышал рассказ Вишвамитры:

Был век золотой, когда асуры, так же как боги,

Охвачены думой одной, пребывали в тревоге.

Они рассуждали: «Чем немощным стать или старым,

Не лучше ли впрямь заручиться счастливейшим даром —

Священною амритой, дивным бессмертья нектаром?

Для этого мы океан будем пахтать молочный.

Мутовку возьмем и обвяжем веревкою прочной.

Наместо мутовки пусть Мандары служит громада,

А крепче веревки, чем Васуки-змей, нам не ладо!»

На Мандару царственный змей был намотан кругами,

И асуры начали пахтанье разом с богами.

Пыхтя, он вгрызался в утесы, стоящие рядом.

От этого вырвало Васуки собственным ядом.

На скалы обрушившись яро, исполненный злобы,

Добытчик нектара отраву изверг из утробы.

Как будто бы пахтали тысячу лет они кряду

Затем, чтоб жильцы трех миров погибали oт яду!

Тут боги пустились на пастбище в поисках Рудры

И слезно взмолились ему: «Защити, Благомудрый!»

И бросились к Вишну другие: «От этой отравы

Не дай нам погибнуть, Живого Хранитель всеправый!»

С улыбкой приблизился Вишну — он был жизнелюбцем! —

К суровому Шиве, стоящему тут же с трезубцем:

«Узнай, Махадева, Властитель миров беспорочный!

Нам первую дань океан посылает молочный.

За то, что мы пахтали тысячу лет его кряду,

Ты первую дань океана прими, как награду.

О бог над богами! Твоей она будет по праву».

И Вишну исчез. Махадева же выпил отраву.

Богам остальным причинив огорчепья избыток,

Глотал он, как амриту, этот ужасный напиток.

Но Шива не умер, однако, по милости змея,

Навек у него посинела могучая шея.

Великого лука носитель,— он с этого часу

В свою удалился обитель, на гору Кайласу.

А боги и демоны вновь окунули в Кшироду

Мутовку громадную на удивленье народу.

Не пахтая, будто и не было привязи прочной,

Все глубже она в океан погружалась молочный.

Воскликнули боги: «Наплачемся с пахтаньем этим.

Бессмертья нектар не добудешь барахтаньем этим!»

Что делать? Пришлось обратиться к Нараяне снова:

«О Вишну, хранитель всего, что есть в мире живого!

Мы Мандару-гору не в силах поднять без подмоги!

Даруй нам опору», — взмолились в отчаянье боги.

Нараяна мудрый не медля придумал уловку

И, став черепахою, спину подвел под мутовку.

Он Мандару поднял, ее поместил посредине,

Но Васуки шея пришлась на одной половине,

А хвост на другой; за него небожители змея

Тащили, поскольку осталась у демонов шея.

К хвосту оттеснили богов злоприродные дружно,

И тысячу лет они пахтали вместе натужно.

Но рано ли, поздно ли час наступает урочный:

Из волн поднялся Аюрведы творец непорочный.

Сначала Дханваптари — то было первое чудо! —

С кокосовой миской и посохом вышел оттуда.

Небесные девы, как масло мутовкою, сбиты,

Душистыми брызгами пены молочной покрыты,

За ним появляются, пахтаньем чудным добыты.

Чарующей прелестью лиц эти девы блистали,

Но боги и асуры их за блудниц посчитали.

Прекрасная Варуни, мужа искавшая рьяно, —

За ними из волн показалась и дочь Океана.

С отвергнутой асурами, несмотря на богатство, —

В ней боги меж тем находили большое приятство.

Амброзией вскормлен и вспоен водою проточной,

Конь Индры всплывает, светясь белизною молочной.

Скакун быстролетный, что облака в небе воздушней,

Теперь у царя небожителей заперт в конюшне.

За белым конем — Кауштубха — божественный камень,

Из пены молочной возникнув, искрится, как пламень.

Все боги и демоны ждут вожделенного чуда:

Неужто не выйдет бессмертья нектар из-под спуда?

Но час для добра и для худа приходит урочный,

И амриту им океан посылает молочный.

С ее появленья — о Рагху потомок! — с богами

Свирепые асуры стали навеки врагами.

Упорно стремясь к обладапью нектаром волшебным,

Они обращаются к ракшасам боговраждебным.

В ужасной борьбе поколений, семейств и династий

Три мира не чают спасенья от этих несчастий.

Тем временем был озабочен картиной печальной,

Узрев истребленье взаимное, бог изначальный.

Он девы, по имени Мохини, образ прекрасный

Внезапно приняв, появляется в битве опасной.

Неузнанный, он похищает с великой сноровкой

Сосуд со священною амритой, чудной мутовкой

Добытый совместно из пены молочной богами

И асурами, что смертельными стали врагами».
^ Часть пятдесят вторая (Волшебная корова Камадхену)
Когда-то, в незапамятные времена, Вишвамитра был могущественным государем. Однажды, со своим многочисленным войском, прибыл он в обитель великомудрою подвижника, Васиштхи.

Мудрец добросклонный сказал Вишвамитре с улыбкой:

«Без пиршества с гостем расстаться я счел бы ошибкой.

А если царю и его многочисленной рати

Радушье я выкажу — будет пристойно и кстати!»

«Довольно того, что принес ты мне воду в кувшине,—

Изрек Вишвамитра. — Не надо иной благостыни!

С дороги уста освежить пересохшие смог я,

И смыл раскаленную пыль с обессилевших ног я.

Не нужно мне, Васиштха, лучшего благотворепья,

Чем эти, на пальмовых листьях, плоды и коренья!

Когда удалюсь из обители этой безгрешной,

Да будет мне благословением взор твой утешный!»

Однако мудрец не хотел с Вишвамитрой расстаться,

И царственный гость наконец принужден был остаться.

Не мешкая, Васиштха кликнул рябую корову.

К нему Камадхену явилась по первому зову.

Не то чтобы пестрая шерсть придавала ей цену:

Умела желанья людей исполнять Камадхену!

Отшельник премудрый сказал ей: «Лесную обитель

Украсил своим посещеньем великий властитель.

Царя с многочисленным войском порадую пиром,

И после того отпущу Вишвамитру я с миром.

Тебя, Камадхену, затем я призвал па подмогу,

Чтоб каждому яств и напитков досталось помногу.

Что — сладко, что — горько, что — терпко, что — остро, что — кисло,

Что — солоно, — сравнивать вкусы людские нет смысла!

Сластена — один, у другого душа просит перцу.

Старайся, чтоб каждому кушанье было по сердцу!»

Корова, премудрому Васиштхе вняв с полуслова,

С отменным стараньем исполнила волю святого,

Тотчас угощенье для пиршества было готово.

И сахарный свежий тростник, и душистая ладжа —

От жареных зерен таких не откажется раджа!

Холмы белоснежного риса и сладостей груды,

Молочные реки и с пальмовым соком сосуды.

Мясные навары, похлебки с приправою пряной,

Настойки, валящие с ног, и напиток медвяный.

Жpeцам и царевым советникам было раздолье.

Пришлось по нутру и воителям это застолье.

Тьма-тьмущая лучников там, не чинясь, пировала,

Но Васиштха всех ублажил, накормив до отвала.

Сияя, как солнце весеннее в месяце читра,

С восторгом сказал святожителю царь Вишвамнтра:

«Не ты мне, по я тебе, брахман, воздать был обязан

Почет небывалый, что здесь мне тобою оказан!
Отшельник святой! Предложу тебе славную мену:

Сто тысяч коров получай за свою Камадхену.

Тебе обещаю лелеять ее и беречь я.

Жемчужину эту отдай мне, Сосуд Красноречья!

Сокровища нужно вставлять в золотую оправу.

Сиянье камней дорогих венценосцам по праву.

Отнять у тебя Камадхепу могу я по праву!»

Но дваждырожденный ответил: «Мне цену любую

Сули — ни за чю не отдам Камадхену рябую!

Ты вверился ложной надежде, Врагов Истребитель:

Жилищем, как прежде, ей Васишгхи будет обитель!

Недаром пекусь я об этом созданье чудесном,

Как честью своей дорожащий — об имени честном.

Какую замену найду я священной корове?

Желанья и нужды мои Камадхену не внове.

Воздать ли дары прародителям, жертву ли богу —

Я кликну ее, и она прибежит на подмогу.

Возможно ль расстаться мне с этим твореньем волшебным —

Усердным, разумным и добрым, как воздух потребным?»

Горя нетерпеньем, властитель откликнулся с жаром:

«Тебя, святожитель, обрадую царственным даром!

Четырнадцать тысяч слонов получай, Добросклонный!

При них — золотые стрекала, украсы, попоны.

Вдобавок сто восемь златых колесниц,

Беспорочный, Коней, четвернями влекомых, окраски молочной.

А также объезженных славно, лихих, но не буйных

Одиннадцать тысяч моих скакунов златосбруйных.

И тысячу тысяч лоснящихся, сытых, дебелых

Коров — краспошерстых дымчатых, бурых и белых.

Отшельник премудрый, коль скоро мала тебе плата,

Проси у меня сколько хочешь алмазов и злата!»

Но Васиштха молвил: «Чрезмерна она иль ничтожна,

Желаний своих исполненье продать невозможно».

Тогда Вишвамитра, открыто не выказав гнева,

Велел Приближенным украсть Камадхепу из хлева.

«Была я доверчивой, преданной, кроткой, послушной!

За что ты отверг меня, Васиштха великодушный?

Утратив хозяина, в руки владельца второю

Попала я! — слезы лия, сокрушалась корова. —

Желанья святые твои выполнять было любо,

А царские слуги со мною обходятся грубо.

Тобою накормлена рать Вишвамитры радушно,

А этот злохитрый тебя обокрал криводушно!»

Постылую стражу свою разметав, Камадхепу

Тем самым конец положила докучному плену.

У хижины, листьями крытой, беглянка с любовью

Прижала к ногам святожителя морду коровью:

«Хозяин мой благорассудный, зачем ты дозволил,

Чтоб этот неправый властитель меня обездолил?

Зачем на глазах господина, рожденного Брахмой,

Меня увели, невзирая на горе и страх мой?»

Ответил подвижник: «Тебя он похитил бессудно.

Тягаться с монархом, владеющим ратью, мне трудно!

Неужто властителю мира терпеть прекословье,

Имея коней, колесницы, и войско слоновье,

И пешую рать, над которой колышутся сгяги,

И бьющих без промаха лучников, полных отваги?»

Спросила корова-пеструха, являя смиренье:

«Идет ли насилье с величием духа в сравненье?

В занятьях святых упражняясь, мудрец безгреховный

Владеет великим источником силы духовной.
О Васиштха, ты, со своим преимуществом главным,

Возьмешь перевес над могуществом самоуправным.

По если тебе, святомудрый подвижник, угодно,

При помощи силы духовной, что брахманам сродна,

На месте владений царя я оставлю пустыню,

Собью с него спесь, растопчу Вшнвамитры гордыню!»

Мясистые губы разжав, замычала корова

И рать создала, превзошедшую войско царево.

Усильем ее рождены, повинуясь ей слепо,

На царских воителей ринулись персы свирепо.

И стали глаза Вишвамитры от гнева багровы.

Обрушил он стрелы на войско волшебной коровы.

Увидя, что персов редеют ряды, Камадхену

Им шлет ионийцев и лучников шакских на смену.

По бранному полю кровавые хлынули реки.

Отменные были воители шаки и греки!

Там пик златоострых торчало, что желтых тычинок:

Не меньше, чем было у пестрой коровы рябинок!

И рать Вишвамитри, как пламень конца мирозданья,

Дотла истребили свирепые эти созданья!
Царь Вишвамитра, чья гордыня была сломлена неожиданной для него победой великого подвижника Васиштхи, убедился в преимуществе духовной мощи брахмана перед воинской силой кшатрия. Передав сыну престол, он удалился в священную местность, называемую Пушкарои. Питаясь плодами и кореньями, в ее дремучих лесах размышлял он о бренности мира и совершал подвиги, угодные богам.

Довольный его деяниями, четырехликий бог-мирознждитель даровал Вишвамитре брахманство и примирил его с Васиштхой.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconД остоянием России стал рассекреченный и опубликованный, так называемый “
Достоянием России стал рассекреченный и опубликованный, так называемый “План Даллеса“ (Доктрина Даллеса), в котором как в зеркале...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconBeowulf) Эпическая поэма (VLLL-LX вв.)
Никто не отважился вступить в единоборство с диким чудовищем. Хродгар на­прасно молил богов, чтобы они помогли ему избавиться от...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconВ востоковедении прошлого века прочно укоренился интерес к истории...
Вымысел и правда, легенда и быль сливаются больше, чем где бы то ни было, если не по внешним очертаниям, то по содержанию; и испанскому...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconМногие вздрагивают при слове «уборка». Это наша постоянная повинность,...
Виде уличной пыли и песка; они влетает в наши окна в виде промышленной и автомобильной копоти, сажи, частичек грунта, цветочной пыльцы,...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconГорода Богов Том 3 в объятиях Шамбалы Предисловие
Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconГорода Богов Том 3 в объятиях Шамбалы Предисловие
Шел 1999-й год. Российская экспедиция на Тибет продолжалась. Мы разбили лагерь на подступах к легендарному Городу Богов

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconАвторство представленных текстов отчасти условно
Авторство представленных текстов отчасти условно. Во всяком случае, не представляет зримого интереса. Во всяком случае, для самих...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconСтруктурированный текст, в котором могут осуществляться переходы по выделенным меткам
Гипертекст это структурированный текст, в котором могут осуществляться переходы по выделенным меткам

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i icon1. История и структура учреждения
Учреждение в том виде, в котором оно существует на сегодняшний день, образовалось в апреле 2011 года и представляет собой крупную...

В. А. Потаповой Рамаяна древнеиндийская эпическая поэма на санскрите, авторство которой приписывается легендарному мудрецу Вальмики. Окончательно её текст в том виде, котором он дошёл до нас, сложился во II i iconАнкета с просьбой о выдаче краткосрочной визы, заполненная на французском...
Визовый отдел принимает документы в том виде, в котором Вы подаете. Отсутствие в досье какого-либо документа (или его ксерокопии),...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов