Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы




Скачать 14.96 Mb.
НазваниеМне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы
страница1/96
Дата публикации20.06.2013
Размер14.96 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > История > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   96
Грегори Дэвид Робертс

ШАНТАРАМ Моей матери

ЧАСТЬ I

Глава 1

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы

узнать все то, что я знаю о любви, о судьбе и о выборе, который мы

делаем в жизни, но самое главное я понял в тот миг, когда меня,

прикованного цепями к стене, избивали. Мой разум кричал, однако и

сквозь этот крик я сознавал, что даже в этом распятом беспомощном

состоянии я свободен — я могу ненавидеть своих мучителей или

простить их. Свобода, казалось бы, весьма относительная, но когда ты

ощущаешь только приливы и отливы боли, она открывает перед тобой

целую вселенную возможностей. И сделанный тобой выбор между

ненавистью и прощением может стать историей твоей жизни.

В моем случае это долгая история, заполненная людьми и

событиями. Я был революционером, растерявшим свои идеалы в

наркотическом тумане, философом, потерявшим самого себя в мире

преступности, и поэтом, утратившим свой дар в тюрьме особо строгого

режима. Сбежав из этой тюрьмы через стену между двумя пулеметными

вышками, я стал самым популярным в стране человеком — ни с кем не

искали встречи так настойчиво, как со мной. Удача сопутствовала мне и

перенесла меня на край света, в Индию, где я вступил в ряды

бомбейских мафиози. Я был торговцем оружием, контрабандистом и

фальшивомонетчиком. На трех континентах меня заковывали в кандалы

и избивали, я не раз был ранен и умирал от голода. Я побывал на войне

и шел в атаку под огнем противника. И я выжил, в то время как люди

вокруг меня погибали. Они были, по большей части, лучше меня, просто

жизнь их сбилась с пути и, столкнувшись на одном из крутых поворотов

с чьей-то ненавистью, любовью или равнодушием, полетела под откос.

Слишком много людей мне пришлось похоронить, и горечь их жизни

слилась с моей собственной.

Но начинается моя история не с них, и не с мафии, а с моего

первого дня в Бомбее. Cудьба забросила меня туда, втянув в свою игру.

Расклад был удачен для меня: мне выпала встреча с Карлой Сааранен. Стоило мне заглянуть в ее зеленые глаза, и я сразу пошел ва-банк,

приняв все условия. Так что моя история, как и все остальное в этой

жизни, начинается с женщины, с нового города и с небольшой толики

везения.

Первое, на что я обратил внимание в тот первый день в Бомбее, —

непривычный запах. Я почувствовал его уже в переходе от самолета к

зданию аэровокзала — прежде, чем услышал или увидел что-либо в

Индии. Этот запах был приятен и будоражил меня, в ту первую минуту в

Бомбее, когда я, вырвавшись на свободу, заново вступал в большой мир,

но он был мне абсолютно незнаком. Теперь я знаю, что это сладкий,

тревожный запах надежды, уничтожающей ненависть, и в то же время

кислый, затхлый запах жадности, уничтожающей любовь. Это запах

богов и демонов, распадающихся и возрожденных империй и

цивилизаций. Это голубой запах морской кожи, ощутимый в любой точке

города на семи островах, и кроваво-металлический запах машин. Это

запах суеты и покоя, всей жизнедеятельности шестидесяти миллионов

животных, больше половины которых — человеческие существа и

крысы. Это запах любви и разбитых сердец, борьбы за выживание и

жестоких поражений, выковывающих нашу храбрость. Это запах десяти

тысяч ресторанов, пяти тысяч храмов, усыпальниц, церквей и мечетей, а

также сотен базаров, где торгуют исключительно духами, пряностями,

благовониями и свежими цветами. Карла назвала его однажды худшим

из самых прекрасных ароматов, и она была, несомненно, права, как она

всегда бывает по-своему права в своих оценках. И теперь, когда бы я ни

приехал в Бомбей, прежде всего я ощущаю этот запах — он приветствует

меня и говорит, что я вернулся домой.

Второе, что сразу же дало о себе знать, — жара. Уже через пять

минут после кондиционированной прохлады авиасалона я вдруг

почувствовал, что одежда прилипла ко мне. Мое сердце колотилось,

отбивая атаки незнакомого климата. Каждый вздох был маленькой

победой организма в ожесточенной схватке. Впоследствии я убедился,

что этот тропический пот не оставляет тебя ни днем, ни ночью, потому

что он порожден влажной жарой. Удушающая влажность превращает всех нас в амфибий; в Бомбее ты непрерывно вдыхаешь вместе с

воздухом воду и постепенно привыкаешь так жить, и даже находишь в

этом удовольствие — или уезжаешь отсюда.

И наконец, люди. Ассамцы, джаты и пенджабцы; уроженцы

Раджастхана, Бенгалии и Тамилнада, Пушкара, Кочина и Конарака;

брамины, воины и неприкасаемые; индусы, мусульмане, христиане,

буддисты, парсы, джайны, анимисты; светлокожие и смуглые, с

зелеными, золотисто-карими или черными глазами — все лица и все

формы этого ни на что не похожего многообразия, этой несравненной

красоты, Индии.

Несколько миллионов бомбейцев плюс миллион приезжих. Два

лучших друга контрабандиста — мул и верблюд. Мулы помогают ему

переправить товар из страны в страну в обход таможенных застав.

Верблюды — простодушные странники. Человек с фальшивым паспортом

втирается в их компанию, и они без лишнего шума перевозят его,

нарушая границу и сами о том не подозревая.

Тогда все это было мне еще неведомо. Тонкости контрабандного

промысла я освоил значительно позже, спустя годы. В тот первый приезд

в Индию я действовал чисто инстинктивно, и единственной

контрабандой, какую я перевозил, был я сам, моя хрупкая преследуемая

свобода. У меня был фальшивый новозеландский паспорт, в котором

вместо фотографии прежнего владельца была вклеена моя. Я проделал

эту операцию самостоятельно и небезупречно. Рядовую проверку

паспорт должен был выдержать, но если бы у таможенников возникли

подозрения и они связались бы с посольством Новой Зеландии, подделка

очень быстро раскрылась бы. Поэтому сразу после вылета из Окленда я

стал искать в самолете подходящую группу туристов и обнаружил

компанию студентов, уже не в первый раз летевших этим рейсом.

Расспрашивая их об Индии, я завязал с ними знакомство и пристроился к

ним у таможенного контроля в аэропорту. Индийцы решили, что я

принадлежу к этой раскрепощенной и бесхитростной братии и

ограничились поверхностным досмотром. Уже в одиночестве я вышел из здания аэропорта, и на меня тут же

накинулось жалящее солнце. Ощущение свободы кружило мне голову:

еще одна стена преодолена, еще одна граница позади, я могу бежать на

все четыре стороны и найти где-нибудь убежище. Прошло уже два года

после моего побега из тюрьмы, но жизнь того, кто объявлен вне

закона, — непрерывное бегство, и днем, и ночью. И хотя я не чувствовал

себя по-настоящему свободным — это было мне заказано, — но с

надеждой и опасливым возбуждением ожидал встречи с новой страной,

где я буду жить с новым паспортом, приобретая новые тревожные

складки под серыми глазами на своем молодом лице. Я стоял на

пешеходной дорожке под опрокинутой синей чашей пропеченного

бомбейского неба, и сердце мое было так же чисто и полно радужных

надежд, как раннее утро на овеваемом муссонами Малабарском

берегу.

0

[1]

— Сэр! Сэр! — послышался голос позади меня.

Кто-то схватил меня за руку. Я остановился. Все мои боевые

мускулы напряглись, но я подавил страх.

Только не бежать. Только не не поддаваться панике.

Я обернулся.

Передо мной стоял маленький человечек в унылой коричневой

униформе, держа в руках мою гитару. Он был не просто маленьким, а

крошечным, настоящим карликом с испуганно-невинным выражением

лица, как у слабоумного.

— Ваша музыка, сэр. Вы забыли свою музыку, да?

Очевидно, я оставил ее у «карусели», где получал свой багаж. Но

откуда этот человечек узнал, что гитара моя? Когда я удивленно и с

облегчением улыбнулся, он ухмыльнулся мне в ответ с такой полнейшей

непосредственностью, какой мы обычно избегаем, боясь показаться

простоватыми. Он отдал мне гитару, и я заметил, что между пальцами у

него перепонки, как у водоплавающей птицы. Я вытащил из кармана

несколько банкнот и протянул ему, но он неуклюже попятился от меня

на своих толстых ногах. — Деньги — нет. Мы здесь должны помогать. Добро пожаловать к

Индии, — произнес он и засеменил прочь, затерявшись в человеческом

лесу.

Я купил билет до центра у кондуктора Ветеранской автобусной

линии. За рулем сидел отставной военнослужащий. Увидев, с какой

легкостью взлетают на крышу мой вещмешок и саквояж, точно

приземлившись на свободное место среди прочего багажа, я решил

оставить гитару при себе. Я пристроился на задней скамейке рядом с

двумя длинноволосыми туристами. Автобус быстро наполнялся местными

жителями и приезжими, по большей части молодыми и стремившимися

тратить как можно меньше.

Когда салон был почти полон, водитель обернулся, обвел нас

угрожающим взглядом, пустил изо рта через открытую дверь струю ярко-

красного бетельного сока и объявил, что мы немедленно отправляемся:

— Tхик хайн, чало!

1

[2]

Двигатель взревел, шестерни со скрежетом сцепились, и мы с

устрашающей скоростью рванулись вперед сквозь толпу носильщиков и

пешеходов, которые шарахались в сторону, выпархивая из-под колес

автобуса в последнюю секунду. Наш кондуктор, ехавший на подножке,

поливал их при этом отборной бранью.

Поначалу в город вела широкая современная магистраль,

обсаженная деревьями и кустами. Это напоминало чистенький

благоустроенный пейзаж вокруг международного аэропорта в моем

родном Мельбурне. Убаюканный и ублаготворенный этим сходством, я

был ошеломлен, когда дорога внезапно сузилась до предела, — можно

было подумать, что этот конраст задуман специально для того, чтобы

поразить приезжего. Несколько полос движения слились в одну, деревья

исчезли, и вместо них по обеим сторонам дороги появились трущобы,

при виде которых у меня кошки заскребли на сердце. Целые акры

трущоб уходили вдаль волнистыми черно-коричневыми дюнами, исчезая

на горизонте в жарком мареве. Жалкие лачуги были сооружены из

бамбуковых шестов, тростниковых циновок, обрезков пластмассы,

бумаги, тряпья. Они прижимались вплотную друг к другу; кое-где между ними извивались узкие проходы. На всем раскинувшемся перед нами

пространстве не было видно ни одного строения, которое превышало бы

рост человека.

Казалось невероятным, что современный аэропорт с толпой

обеспеченных целеустремленных туристов находится всего в нескольких

километрах от этой юдоли разбитых и развеянных по ветру чаяний.

Первое, что пришло мне в голову, — где-то произошла страшная

катастрофа, и это лагерь, в котором нашли временное пристанище

уцелевшие. Месяцы спустя я понял, что жителей трущоб и вправду

можно считать уцелевшими — их согнали сюда из их деревень нищета,

голод, массовые убийства. Каждую неделю в город прибывали пять

тысяч беженцев, и так неделя за неделей, год за годом.

По мере того как счетчик водителя накручивал километры, сотни

обитателей трущоб становились тысячами и десятками тысяч, и меня

буквально крючило внутри. Я стыдился своего здоровья, денег в

карманах. Если вы в принципе способны чувствовать такие вещи, то

первое неожиданное столкновение с людьми, отверженными миром,

будет для вас мучительным обвинением. Я грабил банки и промышлял

наркотиками, тюремщики избивали меня так, что кости трещали. В меня

не раз всаживали нож, и я всаживал нож в ответ. Я убежал из тюрьмы с

крутыми порядками и парнями, перебравшись через крутую стену в

самом видном месте. Тем не менее, это рапахнувшееся до самого

горизонта море людского страдания резануло меня по глазам. Я словно

напоролся на нож.

Тлеющее внутри меня чувство стыда и вины все больше

разгоралось, заставляя сжимать кулаки из-за этой несправедливости:

«Что это за правительство, — думал я, — что это за система, которая

допускает такое»?

А трущобы все тянулись и тянулись; изредка бросались в глаза

составлявшие разительный контраст с ними процветающие предприятия

и офисы, а также обшарпанные многоквартирные дома, заселенные

теми, кто был чуть побогаче. Но за ними опять простирались трущобы, и

их неизбывность вытравила из меня всякую почтительность перед чужой страной. Я с каким-то трепетом стал наблюдать за людьми, жившими в

этих бесчисленных развалюхах. Вот женщина наклонилась, чтобы

зачесать вперед черную атласную прядь волос. Еще одна купала детей в

медном тазу. Мужчина вел трех коз с красными ленточками,

привязанными к ошейникам. Другой брился перед растрескавшимся

зеркальцем. Повсюду играли дети. Люди тащили ведра с водой,

ремонтровали одну из хижин. И все, на кого бы я ни посмотрел,

улыбались и смеялись.

Автобус остановился, застряв в пробке, и совсем рядом с моим

окном из хижины вышел мужчина. Это был европеец, такой же

бледнокожий, как и туристы в нашем автобусе, только вся его одежда

состояла из обернутого вокруг торса куска ткани, разрисованного

розочками. Мужчина потянулся, зевнул и безотчетно почесал свой голый

живот. От него веяло прямо-таки коровьей безмятежностью. Я

позавидовал его умиротворенности, как и улыбкам, которыми его

приветствовала группа людей, направлявшихся к дороге.

Автобус рывком тронулся с места, и мужчина остался позади. Но

встреча с ним кардинально изменила мое восприятие окружающего. Он

был таким же иностранцем, как и я, и это позволило мне представить

самого себя в этом мире. То, что казалось мне абсолютно чуждым и

странным, вдруг стало реальным, вполне возможным, и даже

захватывающим. Теперь я видел, как трудолюбивы эти люди, сколько

старания и энергии во всем, что они делают. Случайный взгляд в ту или

иную хижину демонстрировал поразительную чистоту этих нищенских

обиталищ: полы без единого пятнышка, блестящую металлическую

посуду, составленную аккуратными горками. И наконец я обратил

внимание на то, что должен был заметить с самого начала, — эти люди

были удивительно красивы: женщины, обмотанные ярко-алыми,

голубыми и золотыми тканями, ходившие босиком среди этой тесноты и

убожества с терпеливой, почти неземной грацией, белозубые мужчины с

миндалевидными глазами и веселые дружелюбные дети с худенькими

руками и ногами. Старшие играли вместе с малышами, у многих на коленях сидели их маленькие братья и сестры. И впервые за последние
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   96

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconШантарам
Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы узнать все то, что я знаю о любви, о судьбе и о выборе

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconЗачем по всему миру навязывают электронный паспорт?
Зачем по всему миру навязывают электронный паспорт? (Правительства России и Украины этот проект поддержали и собираються вводить...

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconРусская Православная Церковь Миссионерский отдел Московского Патриархата...
Миссия (свидетельство) – проповедь для пробуждения веры – присуща самой природе Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви1 и заключается...

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconРождество Христово
Он сказал им: «О, не бойтесь Всему миру радость ныне. Он сказал им: «О, не бойтесь Всему миру радость ныне. Ныне Бог родился Людям...

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconМарк и Элизабет Клэр Профет являются основоположниками современной...
Вместе они дали миру новое понимание древней Мудрос­ти и стези практического мистицизма. Их книги можно при­обрести в магазинах по...

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconМне никогда не хватало времени и эмоций, чтобы рассказать тебе эту...
О разглядывает, навсегда остаются лишь чувства, воплощенные в глупых предметах. Но как пел известный исполнитель, «there’s a place...

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconМне никогда не хватало времени и эмоций, чтобы рассказать тебе эту...
О разглядывает, навсегда остаются лишь чувства, воплощенные в глупых предметах. Но как пел известный исполнитель, «there’s a place...

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconКогда Джек Уэлч принял компанию в апреле
Известная всему миру предприимчивостью и высочайшим уровнем совершенства. Я хочу, чтобы "Дженерал Электрик" стала высокодиверсифицированной...

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconПервичное здоровье проект нашего выживания
Кроме упомянутой книги, Мишель Оден опубликовал ещё несколько работ, в том числе очень популярную книгу «Вхождение в мир», он также...

Мне потребовалось много лет и странствий по всему миру, чтобы iconЖизнь без границ
Ему потребовалось немало лет, чтобы научится видеть в своих проблемах не препятствие, а возможность роста, ставить перед собой большие...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов