А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями




НазваниеА. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями
страница1/6
Дата публикации05.07.2013
Размер0.74 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5   6
А.Г.Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века

Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями.
Его "Векфильдский священник" был издан Н. И. Новиковым еще в 1786 г. и с тех пор еще шесть раз переводился заново и неоднократно переиздавался ("Вексфильдский священник, история". (Пер. Н. И. Страхова). М., 1786;
"Векфильдский священник". Пер. Я. Герда. СПб., 1846; "Векфильдский

священник". Роман. Пер. А. Огинского. С присовокуплением сведений о жизни и творениях автора, заимствованных Вальтер-Скоттом из сочинений Приора. СПб., 1847; "Векфильдский священник". Пер. И. В. Майнова. М., Маракуев, 1890; "Векфильдский священник", пер. Елиз. и Ек. Бекетовых. СПб., Суворин, 1893;
"Векфильдский священник". Роман. Пер., пред, и примеч. 3. Н. Журавской.
СПб., Ледерле, 1893; "Векфильдский священник". Пер. Т. М. Литвиновой.
Вступит, статья и коммент. Ю. Кагарлицкого. М., Гослитиздат, 1959. При этом некоторые переводы переиздавались дважды и трижды.}. Поэзия Голдсмита привлекла внимание В. А. Жуковского: в 1813 г. он познакомил русскую публику со своим переводом баллады "Эдвин и Анжелина" (под названием "Пустынник". -
"Вестник Европы", 1813, ээ 11-12), а еще раньше, в 1805 г. предпринял
попытку примечательного по тем временам, хотя и вольного, перевода поэмы
"Покинутая деревня" (впервые опубликован под названием "Опустевшая деревня",
в т. I полного собрания сочинений В. А. Жуковского под редакцией А. С.
Архангельского. СПб., 1902). Шедевр Голдсмита-драматурга комедия "Ночь
ошибок" стала известна много позднее, в конце XIX в., но и она издавалась в
четырех переводах {"Победила!", пер. Г. Раис, "Изящная литература", 1884, э
XI; "Вечер с приключениями". Пер. А. Веселовского, "Артист", 1894, э 40;
"Ночь ошибок". Пер. и обработка А. д'Актиля, послесл. К. Державина. Л.- М.,
"Искусство", 1939; "Ночь ошибок". Пер. Н. С. Надеждиной. М., "Искусство",
1954.} и была не раз представлена на советской сцене. И только
Голдсмит-эссеист, автор замечательных юмористических и сатирических
журнальных очерков, до сих пор не привлекал к себе внимания, хотя русская
читающая публика XVIII в. была хорошо знакома с английской просветительской
журналистикой {См. Ю. Д. Левин. Английская просветительская журналистика в
русской литературе XVIII в. - Сб. "Эпоха Просвещения". Л., "Наука", 1967.}.
Между тем лучшие очерки Голдсмита, особенно цикл его эссе, составивших
потом книгу "Гражданин мира", воссоздают достоверную картину английской
действительности во всем ее разнообразии, начиная от деталей повседневного
быта и кончая важнейшими проблемами духовной и политической жизни века. С
"Гражданином мира" связано начало литературной известности Голдсмита, книга
эта завершает журналистский период его недолгого творческого пути.


* * *


Оливеру Голдсмиту (1728-1774) было уже около тридцати лет, когда он
после долгих колебаний избрал, наконец, стезю профессионального писателя. Он
родился в семье священника со скромным достатком, позади было, детство в
заброшенной ирландской деревушке, сельские школы с не бог весть какими
учителями, потом четыре года пребывания в колледже св. Троицы в Дублине. Он
не мог платить за обучение и потому принужден был обслуживать богатых
своекоштных студентов. Нескладный и некрасивый (в детстве он перенес оспу),
униженный сознанием того, - что его держат в университете из милости,
абсолютно неспособный корпеть над тем, что не давало пищи его воображению, и
презиравший усидчивую посредственность, Голдсмит прослыл тупицей и нередко
был предметом насмешек и издевательств.
После окончания колледжа в 1749 г. он почти три года тщетно пытался
как-то определиться; родственники надеются, что он станет священником,
юристом, врачом; его посылают в Эдинбург, славившийся в то время своим
медицинским факультетом. Проведя в Шотландии две зимы, Голдсмит переезжает в
Лейден слушать лекции в тамошнем университете. В немногих сохранившихся
письмах этого периода к родным он поначалу еще дает отчет о своих занятиях,
но вскоре признается, что на лекции почти не ходит, и письма его напоминают
скорее юмористические очерки нравов Шотландии и Голландии {The collected
letters of Oliver Goldsmith, ed. by K. Balderston. Cambridge, 1928, pp.
3-25; в дальнейшем ссылки на это издание даются сокращенно: CL.}.
Особенности национального склада, одежда, быт и нравы людей, их развлечения
- все это схвачено метким ироническим глазом. Отдельные наблюдения,
юмористические сопоставления и даже фразы из этих и более поздних писем,
показавшиеся ему, по-видимому, особенно удачными, он использует много лет
спустя в очерках "Гражданин мира" и в "Векфильдском священнике". Главным
источником его произведений были не столько книги, из которых он черпал
нужные ему сведения, сколько непосредственные жизненные наблюдения. Уже
тогда, быть может бессознательно, у него возникла потребность бережно
отбирать и копить про запас все, что поразило воображение. Подспудно в нем
складывался внимательный к людям и слову художник.
Жил он в эти годы впроголодь, чувствовал себя очень одиноким; "уроду и
бедняку, - писал он, - остается только довольствоваться собственным
обществом, каковым свет предоставляет мне наслаждаться безо всяких
ограничений" {Из письма к кузену Роберту Брайантону от 26 сентября 1753 г. -
CL 13.}. Но ни тогда, ни в последующие, самые бедственные годы журнальной
поденщины это не ожесточило его, не убило неистощимого и благожелательного
интереса к людям. Каким бы отчаянием ни были исполнены некоторые его
журнальные эссе, тюремная проповедь героя его романа Примроза или строки
"Покинутой деревни", одновременно с ними рождаются юмористические очерки и
жизнерадостные комедии. Объясняется это не только индивидуальными свойствами
художника, его душевным здоровьем (позднее романтикам при менее тяжких
обстоятельствах личной жизни действительность представлялась в куда более
мрачном свете), но и тем, что Голдсмит писал в годы, когда еще не были до
конца развеяны иллюзии просветителей, их вера в возможность установленной
разумом общественной гармонии, хотя уже и надвигалась трагическая
кульминация промышленного переворота в Англии 60-70-х годов; Голдсмит стоит
на перепутье, отсюда эти контрасты и двойственное отношение к самой доктрине
просветителей, которую он то разделяет, то оспаривает.
В Лейдене он пробыл недолго: его ждали иные университеты - почти
полтора года странствий, когда, одержимый желанием повидать мир, как
незадолго до него Руссо или столь симпатичный Голдсмиту датский писатель
Хольберг, он отправился в качестве "нищего философа" в путешествие по
Европе. Его путь лежал через Фландрию и Францию до Парижа, потом на юг
Франции, в Швейцарию и Италию; шел он пешком не только из-за отсутствия
денег, но и из убеждения, что путешественник, "который промчится по Европе в
почтовой карете, и философ, который исходит ее пешком, придут к совершенно
различным умозаключениям" {Collected works of Ol. Goldsmith in 5 vols, ed.
by A. Friedman, v. I. Oxford, Clarendon Press, 1966, p. 331; в дальнейшем
ссылки на это издание даются сокращенно: СW.}. Он много повидал, сравнивал
жизнь людей разных стран. Его влекло не праздное любопытство: как и его
герой, китаец Лянь Чи, он стремился понять человеческое сердце, постичь
различия народов, обусловленные средой, государственным строем, религиями. И
рядом с просветительской верой в то, что представления о разумном и
неразумном повсюду одинаковы, возникала мысль, что этические нормы, обычаи,
духовные ценности относительны и ни одна абстрактная теория не может сделать
всех людей счастливыми, ибо что ни человек, то иные представления о счастье
("Гражданин мира, или Письма китайца", письмо XLIV).
В начале 1756 г. Голдсмит возвратился в Англию. Наступили самые тяжелые
для него времена. Нелегко было нищему ирландцу получить место в Лондоне без
рекомендаций и диплома; его нанимали из милости, за гроши. В течение года он
сменил не одну профессию: был помощником аптекаря, корректором в типографии
известного романиста и издателя Ричардсона, учителем и лекарем в одном из
предместий Лондона - Саутуарке. Весной 1757 г. он познакомился с издателем
Гриффитсом, предложившим ему на кабальных условиях сотрудничать в журнале
"Ежемесячное обозрение" ("Monthly review"). Голдсмит должен был
рецензировать новые книги. Так он стал одним из литературных поденщиков.
Это было время, когда выражение "книжный рынок" впервые обрело реальный
смысл. Литература, еще недавно зависевшая от милостей меценатов, перешла в
руки предприимчивых издателей и торговцев, для которых книга была товаром.
Невежественные дельцы от литературы в погоне за прибылью без всякого
стеснения фабриковали чтиво, рассчитанное на самые вульгарны* вкусы.
Оригинальные сочинения, антологии поэзии и переводы тонули среди многотомных
компиляций, кратких пересказов и описаний путешествий, т. е. в потоке
откровенной макулатуры, наподобие той, которую расхваливает китайцу
книготорговец в LI письме. Одновременно резко возрастает выпуск
периодической литературы - журналов и газет, в большинстве своем очень
недолговечных; в 50-е годы в Лондоне выходило до сорока-пятидесяти названий
в неделю {Матт G. S. The periodical essaysts of the eighteenth century. L.,
1923; Weed К. К. and Bond R. P. Studies of British newspapers and
periodicals from their beginning to 1800. A bibliography. - "Studies in
philology", extra ser., 1946, N 2, december.}. К этому следует присовокупить
поток анонимных брошюр и памфлетов, с помощью которых издатели рекламировали
свои книги и поносили книги конкурентов. Полемика велась в грубом,
оскорбительном тоне; стараясь скомпрометировать неугодного автора, анонимные
писаки не брезговали ничем, в том числе и клеветой, вокруг ничтожных книг
раздувался искусственный ажиотаж. Граб-стрит, на которой находилось
большинство типографий и книжных лавок, стала синонимом низкопробной
литературной поденщины, прибежищем беззастенчивых, продажных писак, среди
которых мучительно было находиться человеку с убеждениями и талантом.
Тринадцать очерков "Гражданина мира" (XX, XXIX, XXX, XL, LI, LI 11, LVII,
LXXV, LXXXIV, XCIII, XCVII, CVI, CXIII) дают читателю возможность
представить литературные нравы того времени с достаточной полнотой.
Некоторое время спустя Голдсмит начал сотрудничать и в других
периодических изданиях: установлено девять названий журналов и газет, в
которых он печатался в эти годы. О чем только ни приходилось ему писать в
своих рецензиях и обзорах новых книг! Наряду с историческими трудами
Вольтера и поэзией кельтов, эстетическим трактатом Берка и переизданиями
поэзии Спенсера и Батлера, Голдсмит принужден был рецензировать пухлые
трактаты о происхождении законов, наук и искусств, слащавые любовные романы
(сочинительнице одного из них он иронически напоминает, что удачный пудинг
стоит пятидесяти современных романов), стихотворные опусы вроде "Поведения
женщины, или Опыта об искусстве быть приятной" в двух томах (!) и, наконец,
медицинские труды о лечении геморроя и о заразных болезнях скота в Англии.
Одновременно с этой изнуряющей работой он переводит по заказу издателя
анонимные "Мемуары протестанта..." и готовит сокращенное издание
"Жизнеописаний" Плутарха. Все это печаталось без имени автора, остававшегося
безвестным {Аттрибуция журнальной периодики Голдсмита и сейчас еще не
завершена полностью; наиболее авторитетным в этом отношении является
последнее издание сочинений Голдсмита в 5 томах под редакцией А. Фридмана
(тт. I, III), на которое мы ссылались выше; Фридману принадлежат и наиболее
пенные работы по аттрибуции: Friedman A. Goldsmith's contributions to the
Critical Review. - "Modem philology", XLIV, 1946-47, pp. 23-52; см. также:
"New essays by Ol. Goldsmith", ed. by R. S. Crane. Chicago, 1927.}. Наконец,
в это же время он старается урвать время для своей первой оригинальной книги
- "Исследование о современном состоянии словесных наук в Европе", где после
широкого обзора литературы разных стран Европы он рассказывает о бедственном
положении писателей в Англии. Здесь есть строки, оказавшиеся пророческими:
Голдсмит пишет, что поэт - это дитя, он не дрогнет духом при землетрясении,
но испытывает смертные муки от малейших разочарований; скудная пища,
ненужные треволнения, непомерный труд истощают его творческие силы и
неприметно сокращают его жизнь {CW I, 315}. Автор этих строк умер, когда ему
не было и сорока шести лет.
"Признаться, мне тяжко при мысли, что в тридцать один год я только
начинаю выходить в люди, - писал он в это время брату Генри. - Хотя с тех
пор, как мы с тобой виделись, я не болел ни одного дня, однако я уже не тот
сильный и деятельный человек, каким ты некогда знал меня. Ты едва ли можешь
себе представить, как истощили меня восемь лет разочарований, мук и учения.
Представь себе бледную, печальную физиономию с двумя глубокими морщинами
между бровями, с неприязненно суровым выражением и большой парик" {CL 61.}.
Эти годы разрушили много иллюзий в сознании Голдсмита. В том же письме он
говорит, что, усвоив в юности привычки и представления философа, он оказался
безоружным перед коварными людьми и понял, что бедняку не остается иного
выбора, как быть осмотрительным и корыстным. То же самое скажет потом и один
из героев "Гражданина мира" - господин в черном платье (XXVII).
Корыстным и осмотрительным Голдсмит не стал. Даже в дни, когда его
литературный талант был общепризнан, он остался верен себе, не приобрел
джентльменского лоска и не оброс жирком благополучия. Все его манеры и позже
изобличали, как писал впоследствии его друг, выдающийся английский
портретист Рейнолдс, "человека, который прожил большую часть своей жизни
среди простонародья" {Portraits by sir Joshua Reynolds, ed. by Frederick W.
Hills. Melbourne, 1952, p. 43.}. Не был он и эксцентричным чудаком, ни тем
более "вдохновенным идиотом", как презрительно отозвался о нем знатный
дилетант Хорейс Уолпол, которому претил именно демократизм Голдсмита. У
писателя были слабости, он объяснял их "романтическим складом ума" (romantic
turn), он совершал иногда нелепые с точки зрения здравого смысла поступки,
мог на минуту дать волю пришедшей в голову фантазии, не по средствам и
вычурно нарядиться или неожиданно для такого скромного и застенчивого
человека проявить заносчивость и дерзость в обращении именно с высокомерными
людьми. Но не было ли это попыткой спасти душу живу, защитить свою
индивидуальность и человеческое достоинство и в ирландской провинции, где он
был обречен на прозябание, и в многолюдном равнодушном Лондоне? {О том,
насколько тяжело ему было в этой среде, к которой он тщетно старался
привыкнуть, красноречиво свидетельствуют относящиеся к этому времени строки
из письма Голдсмита к его кузине Джен Лаудер (дочери его дяди священника
Контарина): "Те, кто знает меня, знает также, что я всегда руководствовался
иными побуждениями, нежели остальное человечество, потому что едва ли
сыщется на свете душа, которая была бы более озабочена делами друзей и
меньше заботилась о собственных. А между тем я частенько прикидывался
непонятливым, чтобы меня не сочли льстивым, делал вид, будто не замечаю
достоинств, слишком очевидных, чтобы остаться незамеченными, притворялся
равнодушным, встречая добросердечие и здравомыслие, которыми в душе не мог
не восхищаться, - и все ради того, чтобы быть причисленным к той
ухмыляющейся братии, которая готова принять за истину все, что ни скажешь, и
не упустит свободного места за обеденным столом, к тем узким душонкам, чьи
  1   2   3   4   5   6

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconДжон фиттен голдсмит третий (с) 1998
Вперёд, читатель, сделай себе подарок прямо сегодня! Узнай, что произошло три дня спустя после того, как Агент Купер разбил голову...

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconИскусство первой четверти XVIII века
Современное представление об искусстве XVIII века как первой стадии качественно иного по сравнению с предыдущим этапа искусства Нового...

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconЖурналистика как особая сфера общественной деятельности возникала...
Вызревание этих условий падает в разных странах на различное время — конец XVI, XVII, XVIII вв. В россии журналистика как индустрия...

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconПрограмма дисциплины «История отечественной литературы XI xviii веков»
Программа дисциплины «История отечественной литературы XI – XVIII веков» составлена в соответствии с требованиями федерального/национально-регионального...

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconК-55. XVI xviii вв. – одна из самых насыщенных эпох в истории человечества,...

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями icon1. Укажите объект и субъект деятельности в следующих событиях: крестьянская...
Укажите объект и субъект деятельности в следующих событиях: крестьянская реформа 1861 в России, Английская революция XVII века, первое...

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconВадима Новгородского в истории русской трагедии XVIII века
Повести-«гистории» Петровского времени: тип героя, связь с фольклором и традицией западноевропейского авантюрного романа, место в...

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconМатериалы к зачету по дисциплине «История культуры и искусства»....
Назовите основные этапы развития гражданской архитектуры первой половины ХVII века

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconИсторический опыт свидетельствует, что ни одной империи не удалось...
Причем высшая точка могущества, каковой может быть оценен современный статус США (Pax Americana), одновременно является начальным...

А. Г. Ингер. Голдсмит-эссеист и английская журналистика XVIII века Голдсмит-романист давно и по достоинству оценен русскими читателями iconМудрость древних «софия» ид «Гелиос» 2002 Рампа, Лобсанг. Мудрость...
Эта книга не просто давно ожидаемый читателями словарь эзотерических символов и понятий от а до Я, хотя она достаточно ценна уже...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов