Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011




НазваниеКруглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011
страница1/5
Дата публикации16.08.2013
Размер0.62 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5
Круглый стол «Теория и практика новой драмы»

КРУГЛЫЙ СТОЛ «ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА НОВОЙ ДРАМЫ»

В рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска»

18 марта 2011
Круглый стол «Теория и практика новой драмы» собрал специалистов, изучающих современную драматургию в вузах, и театральных практиков. Организаторы круглого стола стремились ввести в общий обиход базовые понятия и термины новой драмы, обсудить, что мешает развитию новой драмы, и попробовать дать прогнозы на будущее. Модератором первой части круглого стола («Теория») выступила Татьяна Могилевская – знаток русской новой драмы, доктор искусствоведения, автор диссертации о российском документальном театре в Сорбонне-III (Франция), переводчик «Лексикона новой и новейшей драмы» под редакцией Ж.-П. Сарразака. Вторую часть провела критик Елена Ковальская.

^ Часть I. Теория.

В этой части Круглого стола выступили ученые и преподаватели высшей школы, работающие над темами, связанными с «Новой драмой» в рамках персональной научной работы, преподавания, организации научных мероприятий и издательской деятельности. Цель состояла прежде всего в том, чтобы впервые обрисовать российскую «картографию» изучения Новой драмы в высшей школе и научных институтах.
Участники:
Татьяна Могилевская

Доктор искусствоведения, автор диссертации о российском документальном театре в Сорбонне-III (Франция), переводчик «Лексикона новой и новейшей драмы» под редакцией Ж.-П. Сарразака.
^ Ильмира Болотян

Кандидат филологических наук, сценарист, редактор. Автор и обозреватель журнала «Современная драматургия». Имеет публикации в различных периодических изданиях и научных сборниках. Участник различных российских и международных научных конференций. Живет в Москве, работает редактором сценариев на телевизионном канале РЕН-ТВ.
^ Татьяна Журчева

Канд. филол. наук. Диссертация: «Драматургия Александра Вампилова в историко-функциональном освещении (конфликты, характеры, жанровое своеобразие)». Доцент кафедры русской и зарубежной литературы Самарского государственного университета. Инициатор и организатор научно-практического семинара «Новейшая драма рубежа XX-XXI вв.». Издатель научных сборников «Новейшая драма рубежа XX-XXI вв.: проблема конфликта. Театральный критик. Редактор журнала «Театральный проспект».
^ Анна Степанова

Кандидат искусствоведения, профессор кафедры истории театра России РАТИ-ГИТИС, руководитель очного и заочного курсов театроведческого факультета. Ведет семинары по театральной критике, по современному театру, «Анализ пьесы и спектакля», курс по истории русского театра ХХ века (ГИТИС); курс "Анализ спектакля" в магистратуре ЦИМа. Автор статей о проблемах театрального искусства и драматургии в специализированных изданиях («Театр», «Современная драматургия» и др.), и учебных пособиях по театру.
^ Сергей Лавлинский

Литературовед, доцент кафедры теоретической и исторической поэтики РГГУ; автор спецкурса, инициатор открытых семинаров, посвященных изучению поэтики новейшей отечественной драматургии.
^ Татьяна Могилевская:

Добрый день. Я приветствую также, и в первую очередь, участников первой части круглого стола, которые согласились поиграть с нами в эту игру, которую я назвала «Картография изучения новой драмы в России». Прежде чем представить участников, позволю себе очень личное вступление, чтобы как-то контекстуализировать свое присутствие здесь сейчас. Дело в том, что в конце 80-х — начале 90-х я училась в Московском университете на отделении теории и истории искусства. Обучение это было долгое и насыщенное. Но то, что мы делали в аудитории, и то, что мы делали вне ее — а именно, в тогда только организовывавшихся частных галереях и центрах современного искусства очень различалось. Первая частная галерея современного искусства была основана в Москве в 1989 году. И, когда мы — молодые студенты-искусствоведы — приходили в эти места, то видели там произведения искусства, форма которых абсолютно не напоминала ничего из того, что нам читали преподаватели. Искусство Египта и Древней Греции было нам крайне интересно, но крайне обидно и странно было, что XX век пробалтывался за полчаса и что никто-никто не хотел ответить на вопрос: «Кто такой Марсель Дюшан?», про которого я тогда писала диплом. Было ощущение полной раздвоенности — жизнь, которая происходила в сфере современного искусства, была чрезвычайно увлекательна, но ключей для понимания того, что в ней происходило, наши преподаватели не могли дать по вполне понятным тогда причинам. В 1999 году я стала заниматься изучением новой драмы. Первым знакомством в этой среде для меня стал Максим Курочкин, который пришел ко мне домой и дал трехчасовое интервью. Дальше он меня послал в Тольятти на фестиваль «Майские чтения», где я познакомилась с Вадимом Левановым, братьями Дурненковыми и другими драматургами той нарождающейся среды. Потом я попала в Любимовку. Тогда у меня опять появилось ощущение, которое уже было в начале девяностых, ощущение среды актуального искусства. Но опять же, как обращаться с этими пьесами, которые были так непохожи на те, что шли на сценах театров, как их анализировать было абсолютно непонятно. С тех пор я уже успела поучиться в других местах, не в России, примкнуть к определенной научной школе во Франции, которая позволила мне выработать инструменты для понимания творчества тех драматургов, с которыми я встретилась. Через 10 лет у меня возник вопрос: а есть ли у меня коллеги, с которыми я могу обсуждать вопросы структуры, тематики пьес новой драмы? Конечно, «Новая драма» — это движение, в котором есть масса саморефлексивных мест, большое развитие дискуссий на фестивалях, особенно на «Любимовке», это показывает. Тем не менее, ощущение, которое возникает на этих дискуссиях — это то, что есть очень много способных людей, интересно пишущих, анализирующих творчество своих коллег, и есть некое ощущение дырки на уровне аналитического дискурса, которого мы ожидаем от критиков или театроведов. Пытаясь год назад создать научную группу, которая бы объединила театроведов и драматургов, мы как раз говорили, что нам пора иметь доступ к какому-то общему инструментарию, чтобы мы могли друг друга понять - и когда драматург пытается определить способ своего письма, который он нашел, допустим, у Джармуша, или еще где-то, и пытается дать ему название, описывая структуру своей пьесы, студент-филолог, театровед или профессиональный театровед был бы способен поддержать с ним беседу об этом. Благодаря фестивалю «Любимовка» я и познакомилась с человеком, который оказался кладезем информации по этому вопросу: «А где же мои коллеги?». Этот человек сейчас сидит по правую руку от меня, ее зовут Ильмира Болотян. Она стала для меня такой связкой между миром новой драмы и академическим миром, который последние 5 лет занимается изучением и анализом новой драмы — и делает это не только способом академического ученого, на уровне текста, но и в диалоге с драматургами нашей среды. Благодаря Елене Ковальской возникла идея этого круглого стола. Это дало нам возможность встретиться и показать, как происходят такие процессы.
^ Ильмира Болотян:

Здесь также присутствует профессор Маргарита Ивановна Громова, которая ведет семинар по современной русской драматургии в Московском педагогическом государственном университете. Семинар существует с начала 1970-х годов: можно себе представить, какое количество научных работ, от курсовых и до диссертаций по современной драматургии, было уже написано за это время. Это большая честь, что я, как ученица Маргариты Ивановны, сейчас выступаю и представляю ее здесь.
^ Татьяна Могилевская:

За последние пятнадцать лет вышел только один учебник по современной российской драматургии - и это учебник Маргариты Ивановны и ее студентов.

Я прошу начать Ильмиру, которая и ввела меня в мир академического изучения новейшей драмы. Я прошу ее выступить в ипостаси молодого ученого и рассказать, во-первых, как она, молодой ученый, узнала 8-10 лет назад о существовании «новой драмы», как она принимает решение писать про нее, где она ищет информацию и, конечно, какой инструментарий использует, какое определение ей дает.
^ Ильмира Болотян:

Изучением современной драматургии я занимаюсь с 2002 года. Это изучение началось непосредственно под руководством Громовой Маргариты Ивановны на ее семинаре. Первое же знакомство с документальным театром вербатим на семинаре в Горках Ленинских зацепило меня просто как зрителя, а потом уже заинтересовало как человека, который только входит в мир науки и ищет методы описания и анализа окружающих явлений. Лично для меня в то время была важна социальная направленность документального театра, его экспериментальный характер, и большую роль, конечно, сыграл человеческий фактор - возможность непосредственного общения с авторами, драматургами, режиссерами, возможность участвовать в обсуждениях, а также – в сборе материала для каких-то проектов.

Традиционно считается, что изучение современного материала содержит в себе больше сложностей, поскольку мало источников, на которые можно опереться студенту. Здесь мной, под руководством Громовой Маргариты Ивановны и коллег, был проделан некий путь, о котором я кратко расскажу.

Я хочу сразу пояснить: под «новой драмой» в рамках своей работы я понимаю театрально-драматургическое движение конца XX — начала XXI века и пьесы, производимые в рамках данного движения. Я описывала период с 1998 по 2008 год — и это важно отметить, поскольку все, что я буду сейчас говорить, относится именно к пьесам данного периода. Понятно, что наука всегда отстает от процесса, и это нормально, объяснимо. Мои бакалаврская и магистерская работы были посвящены документальному театру, но, когда я взялась за очень непростую тему своей кандидатской диссертации: «Жанровые искания в русской драматургии конца XX - начала XXI века», стало понятно, что рамки исследования значительно расширяются и необходимо определиться с подходами и методами.

Обычно в арсенале студента-филолога не так много методов для работы с современным материалом - одним из самых популярных является дескриптивный, то есть описательный: когда дается описание ряда явлений, поставленных в хронологический ряд, при этом охватывается как можно больше явлений, делается их общий обзор. В рамках такого описания довольно сложно сделать какие-то углубленные выводы. С этого метода и я начинала — поскольку «новая драма» в то время была мало описана, это было необходимо. Однако, это первый этап, и всегда, как на семинарах Маргариты Ивановны, так и на конференциях, которые организовывали мои коллеги, делались попытки анализа отдельных текстов и явлений в целом.

При написании диссертации было важно определиться с подходом: то есть отделить литературоведческий подход от театрально-критического, литературно-критического и театроведческого, так как всегда есть большое искушение использовать критический инструментарий в научной работе. Я сейчас вкратце поясню, как я вижу эти подходы:

Если мы берем театрально-критический подход, то его цель — выяснить, насколько, с точки зрения актуальности развития форм театрального искусства, точно осуществляется та или иная постановка по пьесе, плюс - критиком дается оценка в рамках его методологии. Театральный критик пишет: «Автор А был поставлен в театре Б, из этого получился У» - и ставит оценку постановке.

Цель театроведческого подхода — определить сущность явления драматического спектакля как такового либо с точки зрения истории театра (и здесь мы говорим о школах, направлениях), либо с точки зрения теории театра, которая исследует становление форм театра, его языка. Театровед пишет: «В период Х театр С поставил автора А, из этого вышел У»; «Спектакль С поставлен по пьесе автора А в театре Б и состоит из элементов Е и F».

Цель литературно-критического подхода — исследование актуальных тем, проблем, отраженных в драме как в произведении литературы. То есть литературный критик учитывает двойственную природу драмы, но при этом театральные постановки как таковые его не интересуют. Литературный критик может написать: «Автор А отражает реалии Б» - и делится своей оценкой.

Если мы вернемся к литературоведению, то литературовед, так же, как и театровед, может исследовать произведение с двух позиций: истории литературы и теории литературы. В первом случае его интересуют школы, направления и драма как род литературы (здесь литературоведение и театроведение тесно сотрудничают). Во втором случае литературоведа интересует исключительно поэтика драмы — то есть система художественного языка.

Важно было отделить эти моменты, чтобы сосредоточиться именно на литературоведческом подходе, но оказалось — и для меня как студента это было открытием — что в самой теории драмы есть свои этапы, свои стратегии, и каждая из них соответствует одному из трех уровней драматического произведения. Назову их: уровень восприятия (рецептивный), уровень структуры и уровень словесного высказывания. В самой теории драмы есть традиции исследования каждого из этих аспектов. Задача исследователя состоит в том, чтобы выбрать определенный ракурс исследования и учесть имеющиеся подходы.

Мне особенно близок тот подход, который учитывает все три аспекта драматического произведения и в то же время определяет его (произведения) место в историческом контексте. Ученый не может замыкаться только на своих изысканиях, тут очень важно общение с коллегами. Я познакомилась с учеными из других городов, в частности, я была на научно-практических семинарах Татьяны Валентиновны Журчевой, общалась с коллегой Сергеем Петровичем Лавлинским, была на его семинарах и конференциях. Абсолютно уверенно могу сказать, что все эти люди являются моими учителями.

Но я бы хотела продолжить нашу тему картографии и рассказать о других своих коллегах. Во-первых, если продолжить картографию изучения «новой драмы» именно в высших школах, нельзя не упомянуть Казань, где проходила самая первая научная конференция «Современная российская драма», также регулярно проходят переводческие семинары по переводу современных пьес на другие языки. В Казанском университете работает германист Елена Шевченко, один из вопросов, который она исследует – проблема сходства и различия русской и немецкой новой драмы. Она также исследует такое неоднозначное понятие, как постдраматический театр, о котором мы будем говорить во второй части. Елена Шевченко очень тесно сотрудничает с практиками театра. Благодаря ей и помощи драматургов Вадима Леванова и Вячеслава Дурненкова, в Казани стартовал проект «Это моя Казань» - будет написана пьеса, поставлен спектакль.

Также нельзя не упомянуть Тверь — на базе кафедры теории литературы Тверского государственного университета регулярно проходит конференция «Драма и театр», выпускается сборник с одноименным названием. Очень жаль, что практики театра мало знают об этих сборниках.

В Тюменском государственном университете доцент кафедры русской литературы Лариса Кислова ведет курс «Новая русская драма: тенденции развития». Сфера ее научных интересов — это гендерная проблематика новой драмы, а также, и мне кажется очень интересной эта тема, диалог тольяттинской и уральской драматургических школ.

Есть ученые в Новосибирске — в частности, Наталья Муратова рассматривает диалог новой драмы с классикой. Все имена здесь не перечислишь, но уже этого достаточно, чтобы понять, что карта изучения современной драматургии складывается именно в высших школах.

Возвращаясь к своей диссертации, я продолжу тему инструментария и осмысления теоретических понятий в новом контексте, которую начала Татьяна. Скажу, как я справлялась с этой проблемой в рамках своей работы. Поскольку моя тема была обозначена как «Жанровые искания...», я столкнулась с такой проблемой - выяснилось, что теория жанра современной драмы еще только формируется, и достаточно сложно было найти действительно подходящий инструментарий, который позволил бы описывать изменяющиеся жанровые образования современной пьесы. Поэтому логичным было, и мои коллеги меня поддержали, обратиться к теории Бахтина, работам кафедры истории и теории поэтики РГГУ, в частности, к работам Натана Давидовича Тамарченко, Самсона Наумовича Бройтмана, Валерия Игоревича Тюпа, которые разработали универсальную теоретическую модель жанровой структуры, хотя они занимались в основном эпосом. В моей работе была предпринята попытка адаптации их методологии исследования эпических и поэтических жанров к жанрам драматическим. Подробно сейчас на этом останавливаться не буду.

В моей работе используется также междисциплинарный подход, поскольку показалось важным проанализировать театрально-драматургическое движение «новая драма» не только с точки зрения поэтики, но и с позиции социокультурного аспекта. Здесь пришлось обратиться к методам социологии: в частности, я использовала теорию социокультурной стратификации Государственного института искусствознания, который в свое время разработал эту теорию для описания различных социальных групп. Мне показалось, что возможно с помощью этого инструментария описать театрально-драматургическое движение «новое драма» именно как социокультурное явление.

Скажу вкратце о выводах, которые были сделаны: во-первых, стало понятно, что «новая драма» как движение отличается собственной групповой картиной мира, например, в этой картине мира не признаются авторитеты и кумиры, авторитарное слово всегда подвергается сомнению, за ориентир принимается некое знание, чувствование реальности как объективного мерила окружающей действительности; предметы и явления в этой картине мира выступают сами по себе и часто не рассматриваются как предметы, имеющие символическое значение. Сразу вспоминается театр вербатим, в котором социальный образ рассказчика должен быть точно перенесен на сцену «как он есть» - то есть, самобытность предмета, его аутентичность, «реальность» являются главными предметами изображения и рефлексии.

С помощью методов социологии были также определены функции движения, а именно: инновационная, преобразовательная, коммуникативная, культуртрегерская, компенсаторная, функция реализации. Как контркультурное явление «новая драма» существует в оппозиции к репертуарному и антрепризному театру, масс-медиа. Учитывая характер движения, мы можем говорить, что драматургия «новой драмы» выступает как альтернатива массовой культуре. Здесь очень важна роль документального театра вербатим, поскольку благодаря этой технике происходило обновление тем и речевых особенностей современного театра.

По моим наблюдениям, движение «новая драма» как социокультурное явление представляет собой своеобразную форму самореализации и самоидентификации ее участников.

Здесь возникал вопрос, почему первое, на что обращали внимание некоторые исследователи «новой драмы» — это категория насилия? Что стоит за ней? «Насилие» в исследовании драматургии какое-то время выходило на первый план. Я выступаю здесь не только от своего лица, но и от лица некоего научного сообщества, и, как показалось нам с коллегами, насилие – это производная, во-первых, от метафизики абсурда, а во-вторых, - следствие драматического образа кризиса идентичности. С помощью жестов насилия герой либо решает свою проблему идентификации, либо защищает свою идентичность. Какой бы текст мы не взяли — хоть Евгения Гришковца, хоть Юрия Клавдиева — герой этих пьес прежде всего будет отвечать на вопрос: «Кто я?». Разночтения здесь есть, на мой взгляд, только в форме: можно либо открыто рефлексировать, как это делает герой Гришковца в пьесе «Как я съел собаку», а можно выдумать себе некий фантастический мир древоточцев и через отношения с ним, через эту игру, фантазию идентифицировать себя таким образом, как это делает герой «Собирателя пуль» Клавдиева.

Все эти социокультурные особенности, которые каким-то образом преломляются в текстах, естественно, влияют на сюжетный аспект современной драматургии; на композиционно-речевой аспект: либо это тотальная саморефлексия, либо, наоборот, это рефлексия над чужим сюжетом, над некими мифами, отраженными в культуре, как например, в «Пленных духах» братьев Пресняковых. Интересно проанализировать и особенности авторских интенций: автор либо стремится объединиться с читателем/зрителем, практически слиться с ним в «катарсическом» единстве; либо стремится изменить картину мира читателя/зрителя (например, драматургия и театр вербатим изначально стремятся повлиять на картину мира зрителя).

В заключение, я бы хотела пояснить, а зачем собственно нужно научное изучение современной драматургии. Мне кажется, что разные теоретические выкладки и различные способы анализа приходят на помощь в первую очередь читателю/зрителю, который хотел бы научиться адекватно воспринимать тексты, в том числе и драматические. Ученые помогают в процессе этого понимания.
  1   2   3   4   5

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconОбразовательная программа фестиваля «золотая маска» 2012 Москва,...
Организация работы билетного стола театра, театрального фестиваля: структура продаж, специализированное программное и техническое...

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconРуководство подготовкой и проведением Фестиваля осуществляет организационный комитет фестиваля
«Сургутский государственный университет Ханты – Мансийского автономного округа – Югры» в рамках реализации долгосрочной программы...

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconОбразовательная программа фестиваля «золотая маска» 2012 Москва,...
Ольга Гудова / главный специалист-эксперт отдела театрального искусства Министерства культуры Российской Федерации

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconПрезентация в Российском экономическом университете им. Г. В. Плеханова....
Экопоселения как форма внутренней эмиграции: мотивация и перспективы распространения

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconНаучный совет студентов и аспирантов факультета философии и культурологии...
Ростовским региональным молодёжным отделением Российской ассоциации политической науки. В декабре 2011 года при участии совета прошел...

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconОльга Зверлина Пожизненно смерть! Пьеса-вРодевиль с неверным мужем...
Комната драматурга Пьескина – письменный стол, громоздкий шкаф, кресло, пара стульев, окно с портьерами до полу; за ширмой виднется...

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconСтеллер, Г. В. Описание земли Камчатки / Г. В. Стеллер. Петропавловск-Камчатский:...
Стеллер, Г. В. Описание земли Камчатки / Г. В. Стеллер. Петропавловск-Камчатский: Холдинговая компания "Новая книга", 2011. 576 с....

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconПрограммы Фестиваля «Браво!»-2012 представляют семинар по современной...
Двусторонняя президентская комиссия, является детищем Джона Фридмана, американского писателя и специалиста по русскому театру, который...

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconТеория и практика
Стратегический менеджмент: Теория и практика: Учебное пособие для вузов. — M.: Аспект Пресс, 2002. — 415 с

Круглый стол «теория и практика новой драмы» в рамках программы «Новая пьеса» фестиваля «Золотая маска» 18 марта 2011 iconО проведении фестиваля «kamwa moda 2013»
Фестиваль «kamwa moda 2013» проводится в рамках Международного фестиваля современных этнических культур «kamwa» в Перми c 5 по 8...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов