Аспект пресс




НазваниеАспект пресс
страница1/31
Дата публикации19.11.2013
Размер4.71 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Литература > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31




ВВЕДЕНИЕ В ЯЗЫКОВЕДЕНИЕ

ХРЕСТОМАТИЯ

Составители

А. В. Блинов, И. И. Богатырева, В. П. Мурат, Г. И. Рапова



АСПЕКТ ПРЕСС

Москва

2000

УДК 80/81

ББК 81

В 24

В 24 Введение в языковедение: Хрестоматия: Учебн. пособие для студентов вузов/Сост. А. В. Блинов, И. И. Богатырева, В. П. Мурат, Г. И. Рапова. — М.: Аспект Пресс, 2000.— 342 с.

ISBN 5-7567-0252-0

Хрестоматия составлена для использования вместе с учебни­ком А.А. Реформатского «Введение в языковедение». В нее включе­ны важнейшие труды отечественных и зарубежных лингвистов, освещающие проблемы языковедения и основные методы науч­ного исследования языка.

Для студентов-филологов, а также студентов и аспирантов, спе­циализирующихся в области общего и сравнительно-исторического языкознания.

УДК 80/81

ББК81

ISBN 5-7567-0252-0

© «Аспект Пресс», 2000
^

ОТ СОСТАВИТЕЛЕЙ


Настоящая Хрестоматия составлена для лекционного курса, чи­таемого на всех филологических факультетах университетов. «Вве­дение в языковедение» представляет собой начальный курс в об­разовании филологов широкого профиля, т.е. будущих лингвистов и литературоведов — специалистов в области русской, славянс­кой, романской, германской, классической и востоковедческой филологии. Он знакомит студентов с системой понятий и терми­нов, которыми пользуется любая филологическая дисциплина и поэтому является основой лингвистической педагогики. Страте­гическая линия курса заключается в том, чтобы определить отно­шение теории лингвистики к языку как реальному объекту: это значит, что данный курс имеет целью теоретическую подготовку студентов к изучению языков (родного, иностранных и класси­ческих) и в связи с этим ставит задачу помочь им овладеть языка­ми практически. В этом смысле курс является подготовительным: он знакомит слушателей с кругом проблем, которые в последую­щие годы обучения обобщаются в курсах «Общее языкознание», «Теория языка», «История лингвистических учений», отчасти в курсе «Теория литературы».

Классическим учебником по данному курсу является «Введе­ние в языковедение» А. А. Реформатского, на базе которого строят­ся лекционные и практические занятия. Настоящая Хрестоматия представляет собой текстовое пособие к этому учебнику. Подбор работ, вошедших в состав Хрестоматии, ориентирован на его ком­позиционное построение и воспроизводит в основных чертах пред­ложенную А. А. Реформатским последовательность изложения как предмета языкознания, так и методов лингвистического исследо­вания. Открывают Хрестоматию работы общетеоретического харак­тера. Состав понятий и проблем, представленный в них, затем подробно развертывается и интерпретируется в описаниях отдель­ных ярусов языковой системы. Все авторы текстов, включенных в Хрестоматию, являются признанными классиками отечественно­го и зарубежного языкознания.

Составители настоящей Хрестоматии — преподаватели кафед­ры общего и сравнительно-исторического языкознания филоло­гического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, ведущие практи­ческие занятия по курсу «Введение в языковедение». На протяже­нии ряда лет лекции по этому курсу читал заведующий нашей кафедры, доктор филологических наук, профессор Юрий Влади­мирович Рождественский, ушедший из жизни 24 октября 1999 г. Новое издание предлагаемой Хрестоматии — дань памяти нашему учителю и коллеге.

А. В. Блинов, И. И. Богатырева,

В. П. Мурат, Г. И. Рапова
^

I. Общий раздел

Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики*


ВВЕДЕНИЕ

Глава 1 Общий взгляд на историю лингвистики

Наука о языке прошла три последовательные фазы развития, прежде чем было осознано, что является подлинным и единствен­ным ее объектом.
* ^ Соссюр Ф. де. Труды по языкознанию/Перевод с франц. М., 1977. С. 39—61, 98-127, 155-159.
Начало было положено так называемой «грамматикой». Эта дисциплина, появившаяся впервые у греков и в дальнейшем про­цветавшая главным образом во Франции, основывалась на логике и была лишена научного и объективного воззрения на язык как таковой: ее единственной целью было составление правил для отличения правильных форм от форм неправильных. Это была дис­циплина нормативная, весьма далекая от чистого наблюдения: в силу этого ее точка зрения была, естественно, весьма узкой.

Затем возникла филология. «Филологическая» школа существо­вала уже в Александрии, но этот термин применяется преимуще­ственно к тому научному направлению, начало которому было положено в 1777 г. Фридрихом Августом Вольфом и которое про­должает существовать до наших дней. Язык не является единствен­ным объектом филологии: она прежде всего ставит себе задачу устанавливать, толковать и комментировать тексты. Эта основная задача приводит ее также к занятиям историей литературы, быта, социальных институтов и т.п. Всюду она применяет свой собствен­ный метод, метод критики источников. Если она касается лингви­стических вопросов, то главным образом для того, чтобы сравни­вать тексты различных эпох, определять язык, свойственный дан­ному автору, расшифровывать и разъяснять надписи на архаических или плохо известных языках. Без сомнения, именно исследования такого рода и расчистили путь для исторической лингвистики. < ... > Но в этой области филологическая критика имеет один существен­ный недостаток: она питает слишком рабскую приверженность к письменному языку и забывает о живом языке: к тому же ее инте­ресы лежат почти исключительно в области греческих и римских древностей.

Начало третьего периода связано с открытием возможности сравнивать языки между собою. Так возникла сравнительная фило­логия, или, иначе, сравнительная грамматика. В 1816 г. Франц Бопп в своей работе «О системе спряжения санскритского языка...» ис­следует отношения, связывающие санскрит с греческим, латинс­ким и другими языками. Но Бопп не был первым, кто установил эти связи и высказал предположение, что все эти языки принад­лежат к одному семейству. Это, в частности, установил и высказал до него английский востоковед Вильям Джоунз (1746—1794). Одна­ко отдельных разрозненных высказываний еще недостаточно для утверждения, будто в 1816 г. значение и важность этого положения уже были осознаны всеми. Итак, заслуга Боппа заключается не в том, что он открыл родство санскрита с некоторыми языками Европы и Азии, а в том, что он понял возможность построения самостоятельной науки, предметом которой являются отношения родственных языков между собою. Анализ одного языка на основе другого, объяснение форм одного языка формами другого — вот что было нового в работе Боппа.

Бопп вряд ли мог бы создать (да еще в такой короткий срок) свою науку, если бы предварительно не был открыт санскрит. База изысканий Боппа расширилась и укрепилась именно благодаря тому, что наряду с греческим и латинским языками ему был дос­тупен третий источник информации — санскрит; это преимуще­ство усугублялось еще тем обстоятельством, что, как оказалось, санскрит обнаруживал исключительно благоприятные свойства, проливающие свет на сопоставляемые с ним языки.

Покажем это на одном примере. Если рассматривать парадиг­мы склонения латинского genus (genus, generis, genere, genera, generum и т.д.) и греческого génos (génos, géneos, géneï, génea, genéōn и т.д.), то получаемые ряды не позволяют сделать никаких выводов, бу­дем ли мы брать эти ряды изолированно или сравнивать их между собою. Но картина резко изменится, если с ними сопоставить со­ответствующую санскритскую парадигму (janas,janasas,janasi,janassu, janasam и т.д.). Достаточно беглого взгляда на эту парадигму, чтобы установить соотношение, существующее между двумя другими па­радигмами: греческой и латинской. Предположив, что janas пред­ставляет первоначальное состояние (такое допущение способству­ет объяснению), можно заключить, что s исчезало в греческих формах géne(s)os и т.д. всякий раз, как оказывалось между двумя гласными. Далее, можно заключить, что при тех же условиях в латинском языке s переходило в r. Кроме того, с грамматической точки зрения санскритская парадигма уточняет понятие индоев­ропейского корня, поскольку этот элемент оказывается здесь впол­не определенной и устойчивой единицей (janas-). Латинский и гре­ческий языки лишь на самых своих начальных стадиях знали то со­стояние, которое представлено санскритом. Таким образом, в данном случае санскрит показателен тем, что в нем сохранились все индоев­ропейские s. Правда, в других отношениях он хуже сохранил харак­терные черты общего прототипа: так, в нем катастрофически изме­нился вокализм. Но в общем сохраняемые им первоначальные эле­менты прекрасно помогают исследованию, и в огромном большинстве случаев именно санскрит оказывается в положении языка, разъяс­няющего различные явления в других языках.

С самого начала рядом с Боппом выдвигаются другие выдающи­еся лингвисты: Якоб Гримм, основоположник германистики (его «Грамматика немецкого языка» была опубликована в 1819—1837 гг.); Август Фридрих Потт, чьи этимологические разыскания снабдили лингвистов большим материалом; Адальберт Кун, работы которого касались как сравнительного языкознания, так и сравнительной мифологии; индологи Теодор Бенфей и Теодор Ауфрехт и др.

Наконец, среди последних представителей этой школы надо выделить Макса Мюллера, Георга Курциуса и Августа Шлейхера. Каждый из них сделал немалый вклад в сравнительное языкозна­ние. Макс Мюллер популяризировал его своими блестящими лек­циями («Лекции по науке о языке», 1861, на английском языке); впрочем, в чрезмерной добросовестности его упрекнуть нельзя. Выдающийся филолог Курциус, известный главным образом сво­им трудом «Основы греческой этимологии» (1858—1862, 5-е при­жизненное изд. 1879 г.), одним из первых примирил сравнитель­ную грамматику с классической филологией. Дело в том, что пред­ставители последней с недоверием следили за успехами молодой науки, и это недоверие становилось взаимным. Наконец, Шлейхер является первым лингвистом, попытавшимся собрать воедино ре­зультаты всех частных сравнительных исследований. Его «Компендиум по сравнительной грамматике индогерманских языков» (1861) представляет собой своего рода систематизацию основанной Боппом науки. Эта книга, оказывавшая ученым великие услуги в тече­ние многих лет, лучше всякой другой характеризует облик школы сравнительного языкознания в первый период развития индоев­ропеистики.

Но этой школе, неотъемлемая заслуга которой заключается в том, что она подняла плодородную целину, все же не удалось со­здать подлинно научную лингвистику. Она так и не попыталась выявить природу изучаемого ею предмета. А между тем без такого предварительного анализа никакая наука не в состоянии вырабо­тать свой метод.

Основной ошибкой сравнительной грамматики — ошибкой, которая в зародыше содержала в себе все прочие ошибки, — было то, что в своих исследованиях, ограниченных к тому же одними лишь индоевропейскими языками, представители этого направле­ния никогда не задавались вопросом, чему же соответствовали производимые ими сопоставления, что же означали открываемые ими отношения. Их наука оставалась исключительно сравнитель­ной, вместо того чтобы быть исторической. Конечно, сравнение составляет необходимое условие для всякого воссоздания истори­ческой действительности. Но одно лишь сравнение не может при­вести к правильным выводам. А такие выводы ускользали от ком­паративистов еще и потому, что они рассматривали развитие двух языков совершенно так же, как естествоиспытатель рассматривал бы рост двух растений. Шлейхер, например, всегда призывающий исходить из индоевропейского праязыка, следовательно выступа­ющий, казалось бы, в некотором смысле как подлинный историк, не колеблясь, утверждает, что в греческом языке е и о суть две «ступени» (Stufen) одного вокализма. Дело в том, что в санскрите имеется система чередования гласных, которая может породить представление об этих ступенях. Предположив, таким образом, что развитие должно идти по этим ступеням обособленно и парал­лельно в каждом языке, подобно тому как растения одного вида проходят независимо друг от друга одни и те же фазы развития, Шлейхер видит в греческом о усиленную ступень е, подобно тому как в санскритском ā он видит усиление ă. В действительности же все сводится к индоевропейскому чередованию звуков, которое различным образом отражается в греческом языке и в санскрите, тогда как вызываемые им в обоих языках грамматические след­ствия вовсе не обязательно тождественны. <...>

Лингвистика в точном смысле слова, которая отвела сравни­тельному методу его надлежащее место, родилась на почве изуче­ния романских и германских языков. В частности, именно романи­стика (основатель которой Фридрих Диц в 1836—1838 гг. выпустил свою «Грамматику романских языков») очень помогла лингвисти­ке приблизиться к ее настоящему объекту. Дело в том, что романи­сты находились в условиях гораздо более благоприятных, чем ин­доевропеисты, поскольку им был известен латинский язык, про­тотип романских языков, и поскольку обилие памятников позволяло им детально прослеживать эволюцию отдельных романских язы­ков. Оба эти обстоятельства ограничивали область гипотетических построений и сообщали всем изысканиям романистики в высшей степени конкретный характер. Германисты находились в аналогич­ном положении; правда, прагерманский язык непосредственно неизвестен, но зато история происходящих от него языков может быть прослежена на материале многочисленных памятников на протяжении длинного ряда столетий. Поэтому-то германисты, как более близкие к реальности, и пришли к взглядам, отличным от взглядов первых индоевропеистов.

Первый импульс был дан американцем Вильямом Уитни, ав­тором книги «Жизнь и развитие языка» (1875). Вскоре образовалась новая школа, школа младограмматиков (Junggrammatiker), во гла­ве которой стояли немецкие ученые Карл Бругман, Герман Остгоф, германисты Вильгельм Брауне, Эдуард Сивере, Герман Пауль, славист Август Лески́н и др. Заслуга их заключалась в том, что результаты сравнения они включали в историческую перспективу и тем самым располагали факты в их естественном порядке. Благо­даря им язык стал рассматриваться не как саморазвивающийся организм, а как продукт коллективного духа языковых групп. Тем самым была осознана ошибочность и недостаточность идей срав­нительной грамматики и филологии.* Однако, сколь бы ни были велики заслуги этой школы, не следует думать, будто она пролила полный свет на всю проблему в целом: основные вопросы общей лингвистики и ныне все еще ждут своего разрешения.
* Новая школа, стремясь более точно отражать действительность, объявила войну терминологии компаративистов, в частности, ее нелогичным метафорам. Теперь уже нельзя сказать: «язык делает то-то и то-то» или говорить о «жизни языка» и т.п., ибо язык не есть некая сущность, имеющая самостоятельное бы­тие, он существует лишь в говорящих. Однако в этом отношении не следует захо­дить слишком далеко; самое важное состоит в том, чтобы понимать, о чем идет речь. Есть такие метафоры, избежать которых нельзя. Требование пользоваться лишь терминами, отвечающими реальным явлениям языка, равносильно претензии, будто в этих явлениях для нас уже ничего неизвестного нет. А между тем до этого еще далеко; поэтому мы не будем стесняться иной раз прибегать к таким выраже­ниям, которые порицались младограмматиками.
Глава 2

^ Материал и задача лингвистики; ее отношение к смежным дисциплинам

Материалом лингвистики являются прежде всего все факты речевой деятельности человека как у первобытных народов, так и у культурных наций, как в эпоху расцвета того или другого языка, так и во времена архаические, а также в период его упадка, с охватом в каждую эпоху как форм обработанного, или «литера­турного», языка, так и форм просторечных — вообще всех форм выражения. Это, однако, не все: поскольку речевая деятельность в большинстве случае недоступна непосредственному наблюдению, лингвисту приходится учитывать письменные тексты как единствен­ный источник сведений о языках далекого прошлого или далеких стран. В задачу лингвистики входит:

а) описание и историческое обследование всех доступных ей языков, что ведет к составлению истории всех языковых семейств и по мере возможности к реконструкции их праязыков;

б) обнаружение факторов, постоянно и универсально действу­ющих во всех языках, и установление тех общих законов, к кото­рым можно свести отдельные явления в истории этих языков;

в) определение своих границ и объекта.

Лингвистика весьма тесно связана с рядом других наук, кото­рые то заимствуют у нее ее данные, то предоставляют ей свои. Границы, отделяющие ее от этих наук, не всегда выступают впол­не отчетливо. Так, например, лингвистику следует строго отгра­ничивать от этнографии и от истории древних эпох, где язык учи­тывается лишь в качестве документа. Ее необходимо также отли­чать и от антропологии, изучающей человека как зоологический вид, тогда как язык есть факт социальный. Но не следует ли вклю­чить ее в таком случае в социологию? Каковы взаимоотношения лингвистики и социальной психологии? В сущности, в языке все психично, включая его и материальные и механические проявле­ния, как, например, изменения звуков; и, поскольку лингвисти­ка снабжает социальную психологию столь ценными данными, не составляет ли она с нею единое целое? Всех этих вопросов мы касаемся здесь лишь бегло, с тем чтобы вернуться к их рассмотре­нию в дальнейшем.

Отношение лингвистики к физиологии выясняется с меньшим трудом: отношение это является односторонним в том смысле, что при изучении языков требуются данные по физиологии зву­ков, тогда как лингвистика со своей стороны в распоряжение физиологии подобных данных предоставить не может. Во всяком слу­чае, смешение этих двух дисциплин недопустимо: сущность язы­ка, как мы увидим, не связана со звуковым характером языкового знака.

Что же касается филологии, то, как мы уже знаем, она резко отличается от лингвистики, несмотря на наличие между обеими науками точек соприкосновения и те взаимные услуги, которые они друг другу оказывают.

В чем заключается практическое значение лингвистики? Весь­ма немногие люди имеют на этот счет ясное представление, и здесь не место о нем распространяться. Во всяком случае, очевид­но, что лингвистические вопросы интересны для всех тех, кто, как, например, историки, филологи и др., имеет дело с текстами. Еще очевидно значение лингвистики для общей культуры: в жизни как отдельных людей, так и целого общества речевая деятельность явля­ется важнейшим из всех факторов. Поэтому немыслимо, чтобы ее изучение оставалось в руках немногих специалистов. Впрочем, в дей­ствительности ею в большей или меньшей степени занимаются все; но этот всеобщий интерес к вопросам речевой деятельности влечет за собой парадоксальное следствие: нет другой области, где возни­кало бы больше нелепых идей, предрассудков, миражей и фикций. Все эти заблуждения представляют определенный психологичес­кий интерес, и первейшей задачей лингвиста является выявление и по возможности окончательное их устранение.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Аспект пресс iconТема XII
Соловьев А. И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М.: Аспект Пресс, 2000....

Аспект пресс iconБакулев Г. П. Массовая коммуникация: зарубежные теории и концепции...
Бакулев Г. П. Массовая коммуникация: зарубежные теории и концепции : учеб пособие для студ вузов / Г. П. Бакулев. – М. Аспект Пресс,...

Аспект пресс iconЕвропейского Университета «Books for Civil Society»
Индивидуальные различия/Пер, с англ. Т. М. Марютиной под ред. И. В. Равич-Щербо — М.: Аспект Пресс, 2000.— с. 527

Аспект пресс iconСписок информационных источников
Введение в политологию: учебник для студентов вузов/В. П. Пугачев, А. И. Соловьев. – 4-е изд.; перераб и доп. – М.: Аспект Пресс,...

Аспект пресс iconУчебника для студентов высших учебных заведений аспект пресс
Охватывают 480 членов федерации или федеральных земель, которые могут сравниться с 180 политически суверенными государ­ствами.*

Аспект пресс iconУчебника для студентов высших учебных заведений аспект пресс
Охватывают 480 членов федерации или федеральных земель, которые могут сравниться с 180 политически суверенными государ­ствами.*

Аспект пресс iconВведение в языковедение
Р 45 Введение в языковедение/Под ред. В. А. Виноградова. М.: Аспект Пресс, 1996. 536 с. Isbn 5-7567-0046-3

Аспект пресс iconТеория и практика
Стратегический менеджмент: Теория и практика: Учебное пособие для вузов. — M.: Аспект Пресс, 2002. — 415 с

Аспект пресс iconМгу им. М. В. Ломоносова и Гуманитарном институте. Для студентов,...
Ш95 Основы нейрофизиологии: Учебное пособие для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2000. с. 277

Аспект пресс iconДиагностика и интерпретация апрель пресс эксмо-пресс 2 0 0 1
Д 46 Детский рисунок: диагностика и интерпретация. — М: Апрель Пресс, Изд-во эксмо-пресс, 2001. — 272 с, илл. (Серия «Психологический...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов