Аспект пресс




НазваниеАспект пресс
страница9/31
Дата публикации19.11.2013
Размер4.71 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Литература > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   31
^

С. О. Карцевский. Об асимметричном дуализме лингвистического знака*



* Звегинцев В.А. История языкознания ХIХ-ХХ веков в очерках и извлечениях М., 1965. 3-е изд. Ч. 2. С. 85-93.
Знак и значение не покрывают друг друга полностью. Их гра­ницы не совпадают во всех точках: один и тот же знак имеет не­сколько функций, одно и то же значение выражается нескольки­ми знаками. Всякий знак является потенциально «омонимом» и «синонимом» одновременно, т.е. он образован скрещением этих двух рядов мыслительных явлений.

Будучи семиологическим механизмом, язык движется между двумя полюсами, которые можно определить как общее и отдель­ное (индивидуальное), абстрактное и конкретное.

С одной стороны, язык должен служить средством общения между всеми членами лингвистической общности, а с другой сто­роны, он должен также служить для каждого члена этой общности средством выражения самого себя, и какими бы «социализиро­ванными» ни были формы нашей психической жизни, индивиду­альное не может быть сведено к социальному. Семиологические значимости языка будут непременно иметь виртуальный и, следо­вательно, общий характер, для того чтобы язык оставался незави­симым от настроений индивида и от самих индивидов. Такого рода знаки должны, однако, применяться к всегда новой, конкретной ситуации.

Если бы знаки были неподвижны и каждый из них выполнял только одну функцию, язык стал бы простым собранием этикеток. Но также невозможно представить себе язык, знаки которого были бы подвижны до такой степени, что они ничего бы не значили за пределами конкретных ситуаций. Из этого следует, что природа лингвистического знака должна быть неизменной и подвижной одновременно. Призванный приспособиться к конкретной ситуа­ции, знак может измениться только частично; и нужно, чтобы благодаря неподвижности другой своей части знак оставался тож­дественным самому себе.

Независимо от того, направляется ли наше внимание в дан­ной конкретной ситуации на новое, неизвестное, или на старое, одновременное присутствие этих двух элементов неизбежно для всякого акта понимания (или познания). Новое включается в ста­рые рамки, оно осмысляется как новый род старого вида. Но это всегда род, а не индивид. Познать или понять явление — это зна­чит включить его в совокупность наших знаний, установить коор­динаты, на скрещении которых его можно будет найти. И все же действительно новыми являются не сами координаты, а их взаи­моотношение, их скрещение. Само собой разумеется, что акт по­знания не может затронуть «индивидуальное» в собственном смысле слова. Реальное бесконечно, и в каждой данной ситуации мы удер­живаем только некоторые элементы, отбрасывая остальное как не имеющее значения с точки зрения наших интересов. Мы прихо­дим тем самым к понятию, схематическому продукту интеграции, призванному с самого своего зарождения служить общим типом.

Лингвистический знак по своей внутренней структуре соответ­ствует скрещению координат различных степеней обобщения в зависимости от семиологического плана, которому он принадле­жит. Истинно новым, например, в слове, которое только что со­здалось, является скрещение координат, а не координаты как та­ковые. Иначе и не могло бы быть, так как всякое слово с момента своего появления обозначает род, а не индивид. Если мы являемся свидетелями перемещения границ между семой и морфемой внут­ри слова, что часто имеет место в этимологизировании детей, на­пример, mamagei, papont и т.д., то это явление возможно только благодаря существованию в языке таких слов, как papagei и mammouth,* которые и оказываются затронутыми смещением ко­ординат. В момент ее «изобретения» координата является непре­менно общей, а не индивидуальной, созданной ad hoc для еди­ничного явления. Можно было бы утверждать, что невозможно создание только одного слова и что можно создать по крайней мере лишь два слова одновременно.
* Ср. нем. ^ Papagei «попугаи» и франц. mammouth «мамонт». — Прим. сост.
Общее и индивидуальное даны во всякой семиологической сис­теме не как сущности, а как взаимоотношения двух координат или двух рядов семиологических значимостей, из которых одна служит для дифференциации другой. Однако не следовало бы слишком на­стаивать на дифференциальном характере лингвистического знака. В введении к нашей «Системе русского глагола» мы говорили следую­щее: «Стало обычным утверждение, что лингвистические значимос­ти существуют только в силу своего противоположения друг к другу. В такой форме эта идея приводит к абсурду: дерево является дере­вом, потому что оно не является ни домом, ни лошадью, ни ре­кой... Чистое и простое противоположение ведет к хаосу и не может служить основанием для системы. Истинная дифференциация предполагает одновременные сходства и различия. Мыслимые яв­ления образуют ряды, основанные на общем элементе, и проти­вополагаются только внутри этих рядов... Таким образом, оправ­дывается и становится возможной омофония, когда две значимо­сти, принадлежащие двум различным рядам... оказываются обладающими одним звуковым знаком».

Бессмысленно спрашивать, например, какова в русском языке значимость как морфемы. Прежде всего нужно установить ряды общих значимостей, внутри которых это проявляется. Напри­мер, стол, стола, столу..., паруса, парусов..., жена, жены... и т.д. Только тогда, учитывая ряд, мы можем понять, какова диффе­ренциальная значимость этой морфемы.

Если один и тот же звуковой знак, как мы видели, в разных рядах может служить для передачи различных значимостей, то и обратное оказывается возможным: одна и та же значимость внутри различных рядов может быть представлена разными знаками; ср. имя существительное множественного числа — столы, паруса, кре­стьяне и т.д. Омофония — явление общее, омонимия же является ее частным случаем и проявляется в понятийных аспектах языка; противоположное ей явление (гетерофония) проявляется в поня­тийных аспектах как синонимия. Однако это не что иное, как две стороны одного и того же общего принципа, который можно было бы сформулировать, хотя и не очень точно, следующим образом: всякий лингвистический знак является в потенции омонимом и синонимом одновременно. Иначе говоря, он одновременно при­надлежит к ряду переносных, транспонированных значимостей одного и того же знака и к ряду сходных значимостей, выражен­ных разными знаками. Это логическое следствие, вытекающее из дифференциального характера знака, а всякий лингвистический знак непременно должен быть дифференциальным, иначе он ни­чем не будет отличаться от простого сигнала.

Омонимия и синонимия в том смысле, в каком мы их здесь понимаем, служат двумя соотносительными координатами, самыми существенными, поскольку они являются самыми подвижными и гибкими; они более всего способны затронуть конкретную дей­ствительность.

Омонимический ряд является по своей природе скорее психо­логическим и покоится на ассоциациях. Синонимический ряд имеет скорее логический характер, так как его члены мыслятся как раз­новидности одного и того же класса явлений. Однако число членов этого ряда не определено, ряд остается всегда открытым: даже если он существует в потенции, возможность введения данного значе­ния в состав класса обязательно сохраняется. Именно эта идея класса в контакте с конкретной ситуацией становится центром излуче­ния сходных значимостей.

Омонимический ряд также остается открытым, в том смысле, что невозможно предвидеть, куда будет вовлечен данный знак иг­рой ассоциаций. Однако в каждый данный момент мы имеем толь­ко два звена, относящихся друг к другу как знак транспонирован­ный, знак в переносном смысле, к знаку «адекватному» и сохра­няющихся в контакте в силу принципа tertium comparationis.* Центром излучения омонимов является совокупность представлений, ассо­циируемых со значимостью знака; их элементы изменяются в за­висимости от конкретной ситуации, и только конкретная ситуа­ция может дать tertium comparationis.
* Tertium comparationis (лат.) — «третий из сравниваемых»
В «полном» знаке (таком, как слово, которое сравнивается с морфемой) имеется два противоположных центра семиологических функций; один группирует вокруг себя формальные значимо­сти, другой — семантические. Формальные значимости слова (род, число, падеж, вид, время и т.д.) представляют элементы значе­ний, известные всем говорящим; эти элементы не подвергаются, так сказать, опасности субъективного истолкования со стороны говорящих; считается, что они остаются тождественными самим себе в любой ситуации. Семантическая часть слова, напротив, пред­ставляет некий род остатка, противящегося всякой попытке раз­делить его на элементы такие же «объективные», каковыми явля­ются формальные значимости. Точная семантическая значимость слова может быть достаточно установлена лишь в зависимости от конкретной ситуации. Только значимость научных терминов за­фиксирована раз и навсегда благодаря тому, что они включаются в систему идей. Между тем еще очень далеко до того, чтобы гово­рить о системе в отношении совокупности наших идей, соответ­ствующих тому, что можно было бы обозначить «идеологией обы­денной жизни».

Поэтому всякий раз, когда мы применяем слово как семанти­ческую значимость к реальной действительности, мы покрываем более или менее новую совокупность представлений. Иначе гово­ря, мы постоянно транспонируем, употребляем переносно семан­тическую ценность знака. Но мы начинаем замечать это только тогда, когда разрыв между «адекватной» (обычной) и случайной ценностью знака достаточно велик, чтобы произвести на нас впе­чатление. Тождество знака тем не менее сохраняется: в первом слу­чае знак продолжает существовать, потому что наша мысль, склонная к интеграции, отказывается учитывать изменения, происшед­шие в совокупности представлений; во втором случае знак, види­мо, продолжает существовать, потому что, вводя tertium comparationis, мы тем самым мотивировали новую ценность ста­рого знака.

Какой бы конкретной ни была эта транспозиция, она не за­трагивает индивидуальное. С момента своего появления новое об­разование представляется как знак, т.е. оно способно обозначать аналогичные ситуации, оно является уже родовым и оказывается включенным в синонимический ряд. Предположим, что в разгово­ре кто-то был назван рыбой. Тем самым был создан омоним для слова «рыба» (случай переноса, транспозиции), но в то же время прибавился новый член к синонимическому ряду: «флегматик, вялый, бесчувственный, холодный» и т.д.

Другой центр семиологических значимостей слова, а именно группировка формальных значимостей, может быть также транс­понирован, использован в переносном смысле. Вот пример транс­позиции грамматической функции. Повелительное наклонение выражает волевой акт говорящего, перед которым стушевывается роль собеседника как действующего лица (Замолчи!). Однако эта форма появляется в другой функции: «Только посеяли, а мороз и ударь» (tertium comparationis: действие неожиданное, следователь­но, «произвольное», независимое от действующего лица), или: «Смолчи он, все бы обошлось» (tertium comparationis: действие, навя­занное действующему лицу); наконец, мы находим омофоны: «Того и гляди» и «То и знай» и т.д. Повелительная форма обладает, есте­ственно, и синонимами, например: «Замолчать! Молчание! Тсс!..» и т.д. В своих основных чертах грамматическая транспозиция по­добна семантической транспозиции. Обе они осуществляются в зависимости от конкретной действительности. Мы не можем оста­навливаться здесь на том, что их различает. Заметим все же основ­ную разницу между ними. Формальные значимости, естественно, более общи, чем семантические значимости, и они должны слу­жить типами, из которых каждый включает почти неограниченное число семантических значений. Поэтому грамматические значимо­сти более устойчивые, а их транспозиция менее часта и более «ре­гулярна». Сдвиг, смещение грамматического знака либо по омонимической, либо по синонимической линии можно если не пред­видеть, то по крайней мере зафиксировать. Но невозможно предвидеть, куда повлекут знак семантические сдвиги, смещения. Однако в области грамматики подразделения происходят всегда попарно, и две соотносительные значимости противополагаются как контрастные. Впрочем, мы знаем, что в зависимости от неко­торых конкретных ситуаций такие различные значимости, как со­вершенный и несовершенный вид, могут потерять свое противо­положение. Следовало бы, таким образом, чтобы в «синтаксисе» не только изучались омонические и синонимические сдвиги каж­дой формы (что, впрочем, является единственным средством для понимания значения функции каждой формы), но и были сдела­ны попытки определить, в какой конкретной ситуации и в зави­симости от каких понятий значимость знака приходит к своей про­тивоположности.

Для иллюстрации асимметричного характера знака можно было бы прибегнуть к следующей схеме:



Обозначающее (звучание) и обозначаемое (функция) посто­янно скользят по «наклонной плоскости реальности». Каждое «вы­ходит» из рамок, назначенных для него его партнером: обознача­ющее стремится обладать иными функциями, нежели его собствен­ная; обозначаемое стремится к тому, чтобы выразить себя иными средствами, нежели его собственный знак. Они асимметричны; будучи парными (accouplés), они оказываются в состоянии неус­тойчивого равновесия. Именно благодаря этому асимметричному дуализму структуры знаков лингвистическая система может эво­люционировать: «адекватная» позиция знака постоянно переме­щается вследствие приспособления к требованиям конкретной ситуации.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   31

Похожие:

Аспект пресс iconТема XII
Соловьев А. И. Политология: Политическая теория, политические технологии: Учебник для студентов вузов. – М.: Аспект Пресс, 2000....

Аспект пресс iconБакулев Г. П. Массовая коммуникация: зарубежные теории и концепции...
Бакулев Г. П. Массовая коммуникация: зарубежные теории и концепции : учеб пособие для студ вузов / Г. П. Бакулев. – М. Аспект Пресс,...

Аспект пресс iconЕвропейского Университета «Books for Civil Society»
Индивидуальные различия/Пер, с англ. Т. М. Марютиной под ред. И. В. Равич-Щербо — М.: Аспект Пресс, 2000.— с. 527

Аспект пресс iconСписок информационных источников
Введение в политологию: учебник для студентов вузов/В. П. Пугачев, А. И. Соловьев. – 4-е изд.; перераб и доп. – М.: Аспект Пресс,...

Аспект пресс iconУчебника для студентов высших учебных заведений аспект пресс
Охватывают 480 членов федерации или федеральных земель, которые могут сравниться с 180 политически суверенными государ­ствами.*

Аспект пресс iconУчебника для студентов высших учебных заведений аспект пресс
Охватывают 480 членов федерации или федеральных земель, которые могут сравниться с 180 политически суверенными государ­ствами.*

Аспект пресс iconВведение в языковедение
Р 45 Введение в языковедение/Под ред. В. А. Виноградова. М.: Аспект Пресс, 1996. 536 с. Isbn 5-7567-0046-3

Аспект пресс iconТеория и практика
Стратегический менеджмент: Теория и практика: Учебное пособие для вузов. — M.: Аспект Пресс, 2002. — 415 с

Аспект пресс iconМгу им. М. В. Ломоносова и Гуманитарном институте. Для студентов,...
Ш95 Основы нейрофизиологии: Учебное пособие для студентов вузов. М.: Аспект Пресс, 2000. с. 277

Аспект пресс iconДиагностика и интерпретация апрель пресс эксмо-пресс 2 0 0 1
Д 46 Детский рисунок: диагностика и интерпретация. — М: Апрель Пресс, Изд-во эксмо-пресс, 2001. — 272 с, илл. (Серия «Психологический...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов