Детская литература




НазваниеДетская литература
страница5/54
Дата публикации06.03.2016
Размер9.25 Mb.
ТипЛитература
zadocs.ru > Литература > Литература
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   54

Итоги

  • Праистоки детской литературы лежат в архаических цивили­зациях, в эпохе античности, в ранних стадиях развития мировых религий, а также в безбрежном океане мирового фольклора.

  • Мифологема Божественного Ребенка является основой дет­ской литературы.

  • Стадиальное развитие национальных детских литератур обус­ловлено этапами общего развития культуры.

  • Формирование круга детского чтения опережает становление и развитие литературы для детей.

  • История культур, религий, воспитания может многое прояс­нить в вопросах истории и теории мировой детской литературы.

^ ДЕТИ И КНИГА В РОССИИ Х-XVI ВЕКОВ
Начало славянской книжной культуры было по­ложено деяниями братьев Кирилла (826 — 869) и Мефодия (820— 885). Греки родом из Македонии, они несли византийское веро­учение в земли южных славян, оттуда и попали в земли Древней Руси первые книжные знания. Кирилл и Мефодий перевели на македонское наречие древнеболгарского языка Библию, книги для церковного служения. Для переводов святые братья создали в 863 году славянскую азбуку на основе греческого алфавита с добавлением еврейских и коптских букв. Азбука получила название кириллицы1. Ученые пытаются расшифровать текст, который складывается при перечне букв: «аз, буки, веди, глаголь, добро, ести, живете, зело, земля, и, како, люди, мыслете, наш». В одной из расшифровок звучит гимн Слову и учению: «Я буду ведать глагол добра»2. До начала истории детской литературы еще далеко, но важнейшая традиция ее — следование высокой учительной цели — была зало­жена в период становления общеславянской письменной культуры.


1 Долгие века православные народы объединял церковно-славянский язык — это язык написанных кириллицей книг. Церковно-славянский язык был языком церкви, школы и древнерусской книги. Святые братья создали и другую славян­скую азбуку — глаголицу, которая отличается от кириллицы большей сложно­стью и своеобразием начертаний; глаголицей написаны единичные памятники.

2 Древнейшие памятники славянской письменности свидетельствуют об ог­ромном уважении к первоучителям и учительной литературе. В Болгарии появля­ются сочинения Черноризца Храбра «О письменах» (конец IX века), Константи­на Преславского «Учительное Евангелие», «Азбучная молитва», «Служба Мефо-дию» (60-е годы X века).

Литература Киевской Руси складывалась с конца X до середины ХШ века. Древнерусский книжник осознавал писа­ние как проповедь христианства, повествовал лишь о том, что считал правдой. Он не умел и не хотел фантазировать, выражать свою личность через текст или хотя бы сообщать свое имя. Быто­вое, частное, индивидуальное не было еще предметом внимания автора, который сообщал только сверхценные сведения, необхо­димые для всех. Понятие о жанрах еще не сформировалось тогда, систему жанров заменяла система канонов, т.е. правил писания текстов, в зависимости от их назначения. А каноны не предпола­гали разделения текстов по возрастным категориям читателей.

Литература этого периода по своим свойствам не могла «уви­деть» особенного читателя — ребенка. К тому же ребенок воспри­нимался либо как уменьшенная копия взрослого, либо как не­смышленое чадо — существо маргинальное, стоящее на самой грани понятия «человек»; да и пора детства заканчивалась гораздо раньше, чем в наше время.

В русской литературе XI — XIII веков тема детства отсутствова­ла. По замечанию Д.С.Лихачева, «для летописца не существует "психологии возраста". Каждый князь увековечен в своем как бы идеальном, вневременном состоянии. О возрасте князя мы узнаем только тогда, когда возраст (как и болезнь) мешает его действи­ям. Если в летописи говорится о детстве князя, то летописец стре­мится и здесь изобразить его как бы в его сущности князя. Ребе­нок-князь начинает битву, бросая копье (Игорь), или защищает мать с мечом в руках (Изяслав), или совершает обряд посажения на коня. С момента "посага" (обычно в восьмилетнем возрасте) летописец по большей части уже не упоминает о возрасте князя, оценивая его поступки как поступки князя вообще»1.

В киевском периоде не выявлен ни один «детский» текст. Веро­ятнее всего, круг чтения взрослых и детей был общим, в основ­ном это были переводы византийских произведений. Однако зна­комство с некоторыми книгами происходило именно в детские и отроческие годы. В первую очередь человек учил Азбуку, т.е. сла­вянский кириллический алфавит.

Из книг Кирилла и Мефодия на Руси широкое распростране­ние получило недельное Священное Писание (Евангелие, приспо­собленное для богослужебного календаря). Священное Писание соединилось в сознании народа с дохристианским сельскохозяй­ственным календарем; во многом благодаря этому соединению сло­жился ныне известный мир русского фольклора, являющийся важ­нейшим фактором в развитии детской литературы.


1 Лихачев Д. С. Человек в литературе Древней Руси. М., 1970. — С. 30.

И в Европе, и на Руси одной из первых учебных книг для детей и взрослых была Псалтырь, входящая в состав Священного Писа­ния (Псалтырь — сборник изречений, притч из Ветхого Завета — из всех книг Ветхого Завета ближе всего к христианству). Долгие века она следовала за Азбукой и была общесемейной книгой. От­дельные псалмы и фрагменты заучивали наизусть, выводили из нее пословичные выражения. В детской памяти запечатлевались яр­кие и поучительные истории-притчи: к примеру, об Ионе, кото­рый в бурю упал с корабля, был проглочен китом и спасен по воле Бога; о строительстве Вавилонской башни, положившем начало многоязычию; о царе Соломоне и его мудрых делах. Многие из притч затем не раз перелагались писателями для детей (например, сбор­ник «Вавилонская башня» под редакцией К.И.Чуковского).

Азбука и Псалтырь готовили к чтению главной книги — Биб­лии, были этапными ступенями к постижению универсальной концепции космоса и человечества.

В каждой книге раскрывалось универсальное содержание, постигать которое предстояло всю сознательную жизнь. Человек с малых лет сначала слушал, потом читал, перечитывал, заучи­вал наизусть фрагменты, переписывал куски или книгу цели­ком; при этом вся его библиотека могла состоять из единствен­ной книги. И в наше время классическими называют в первую очередь те произведения, с которыми любой читатель может ве­сти диалог всю жизнь.

Грамотность широко распространилась среди русичей. Грамот­ные люди (их называли «букварями») пользовались большим ува­жением, а книга была предметом особого культа. Рукописные книги чрезвычайно ценились, хотя и не были редкостью. Исключитель­ная значимость книг объясняется их содержанием, выходившим за рамки общенародного знания. Они стоили слишком дорого, чтобы записывать то, что было выражено в фольклоре и легко хранилось в памяти любого человека. Репертуар форм детского фольклора был общеизвестным (в отличие от репертуара былин) и не фиксировался в книгах вплоть до 30-х годов XIX века.

Параллельно книжной традиции развивалась традиция устной риторической словесности, в рамках которой юное поколение по­лучало обрашенное к нему авторское Слово. Один из древнейших русских памятников — «Поучение» Владимира Мономаха (1117) дает представление о том, какими могли быть лучшие из подобных про­изведений. Князь Владимир Всеволодович (1053—1125) обра­щался с поучением к сыновьям и своим духовным «детям», давая им христианские, военные и житейские наставления и рассказы­вая о своей жизни. В частности, он призывал постоянно всему учиться и приводил в пример своего отца, который, «дома сидя, научился пяти языкам»1. Первый из восьмидесяти трех военных походов князь совершил в тринадцать лет, много раз рисковал жизнью на охоте. Лаконичный рассказ князя об опасных охотах способен поразить и современного юного читателя: «Дважды туры поднимали меня на рога вместе с конем. Олень меня бодал, а из двух лосей один нога­ми меня топтал, а другой рогами бодал. Вепрь у меня с бедра меч сорвал, медведь возле моего колена потник прокусил, лютый зверь вскочил на конский круп и коня вместе со мной повалил».


1 В этой и последующей главе цитаты приближены к современной русской орфографии и пунктуации.

Со временем «Поучение» стало восприниматься как обраще­ние к молодежи, к детям и вошло в круг детского и подростково­го чтения. От «Поучения» ведет начало русская мемуарно-автобио-графическая литература, одна из жанровых форм которой — авто­биографическая повесть о детстве — играет роль промежуточного звена между литературой для взрослых и литературой для детей.

В древнерусских памятниках раскрывается тема воспитания иде­ального человека, которая впоследствии оформилась в так называе­мые «роман воспитания» (в европейских литературах) или «повесть воспитания» (в русской литературе) и вошла в набор популярных мотивов литературных сказок. Произведения на тему воспитания тра­диционно входят в чтение современных детей и подростков.

В «Повести о Варлааме и Иоасафе» (переведена не позднее XII века) разрабатывается сюжет, похожий на жизнеописание Буд­ды: Иоасафу, только родившемуся сыну индийского царя Авени-ра, звездочеты предсказывают будущее христианского подвижни­ка. Царь-язычник запирает сына во дворце, чтобы тот никогда не узнал ни о болезни и смерти, ни о христианстве. Однако во дво­рец проникает под видом купца христианин-пустынник Варлаам, говорит с царевичем о смысле жизни и смерти, раскрывает в нра­воучительных притчах догматы христианского учения, и под его влиянием Иоасаф находит путь к истинной вере. Царь после упор­ной борьбы с сыном принимает крещение, а Иоасаф по примеру наставника удаляется в пустыню и становится отшельником.

Основной сюжет «Повести...» и притчи Варлаама имели долгую жизнь — не только в поздних списках и фольклоре, но и на фре­сках, иконах, в книжных миниатюрах; одна из первых пьес рус­ского театра (XVII век) была поставлена на основе данного сюжета. На протяжении нескольких веков дети и отроки слушали и читали «Повесть о Варлааме и Иоасафе», они легко понимали ее аллего­рии в многочисленных изображениях, в песнопениях и пересказах.

Привлекал детей и витязь Девгений — главный герой повести византийского происхождения «Девгениево деяние» (переведена в XII веке, известна по спискам XVII—XVIII веков). Одна из глав повествует о подвиге мальчика Девгения: на своей первой охоте он руками разрывает медведя и мечом рассекает пополам льва. Затем подросший богатырь увозит дочь военачальника Стратига; она же ему под стать — дева-поляница из русских былин. В целом повесть напоминает сказку о добывании невесты, былины и вместе с тем рыцарские романы, переводы которых вошли на Руси в моду.

Первый образ ребенка в древнерусской литературе встречается в «Сказании о Борисе и Глебе», которое было написано по мотивам истории, изложенной в «Повести временных лет». Это сказание датируется примерно серединой XI века. В нем говорится о сыновь­ях Владимира, убитых в 1015 году Святополком Окаянным, их стар­шим братом. В отличие от летописной версии сказание создавалось ради возведения жертв в чин святых мучеников (первых в креще­ной Руси), поэтому оно более эмоционально, в нем использованы литературные приемы условности. Так, автор уменьшил возраст князя Глеба, хотя по историческим данным Глеб не был к мо­менту убийства ребенком; подчеркнул примету будущей святости братьев, сказав, что малолетние Борис и Глеб любили читать книги. Особенно трогателен образ юного Глеба — беспечного, доверчи­вого. Увидев издали убийц, он тянется к ним, приказывает греб­цам своей лодки грести навстречу к ним. Увидев его, злодеи «ом­рачились»; он же ждет от них «целования». Когда его собрались убить, он посмотрел на убийц кроткими очами и, слезами зали­ваясь, жалостно умолял: «Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего!.. Не губите меня, в жизни юного, не пожинайте колоса, еще не созревшего, соком беззлобия налитого, не срезайте лозу, еще не выросшую, но плод имеющую».

Тот факт, что истоком темы детства в русской литературе яв­ляется образ ребенка-жертвы, святого мученика, имел огромное значение для дальнейшего развития этой темы в творчестве Пуш­кина, Достоевского, Толстого, Чехова, Андреева, Платонова и других писателей. Главные вопросы русской философии и этики так или иначе проходили проверку в сюжете детского страдания.

Представление об устройстве Вселенной грамотные дети могли получить из «Христианской топографии» Козьмы Индикоплбва — переведенного византийского «научного» сочинения (время перево­да неизвестно). Следуя античным заблуждениям и противореча Пто­лемею, который считал Землю шарообразной, Козьма утверждает, что Земля плоская и окружена океаном, солнце по ночам заходит на севере за большую гору. Его познания из области животного мира не отличались достоверностью, зато давали волю воображению худож­ников: в далеких странах обитают ноздророг (носорог), телчеслон (слон), вельблудопардус (жираф), единорог, речной конь, дельфин.

Излюбленная в наши дни литература детей и подростков — приключения и фэнтези — восходит к произведению, которое еще в глубокой древности будоражило умы читателей, — к элли­нистическому роману «Александрия» (II —III века, первый древ­нерусский перевод появился не позднее середины XIII века). Это сказочно-легендарное жизнеописание Александра Македонского. В первой части романа рассказывается о родителях Александра — чародее Нектанаве и македонской царице Олимпии, о его детстве и воспитании, о начале его правления и о первых подвигах, на­пример об укрощении коня-людоеда Буцефала («вологлавого»), о войнах со скифами. Вторую часть составляют описания походов, побед и завоеваний Александра. Последняя, наиболее обширная часть романа была для читателей особенно привлекательна, так как занимающий ее целиком рассказ о походе Александра в Ин­дию более всего изобилует фантастическими подробностями. Путе­шествующий завоеватель встречает свирепых людей-гигантов, шестиногих и трехглавых зверей, людей с собачьими головами («песиглавцы»), диких женщин («дивьи жены»). Войско Александра попадает в землю, где нет солнца; оттуда его выводят говорящие птицы с человеческими лицами. Александр сражается с чудови-щем-горгоной и отрубает ей голову, на которой вместо волос ра­стут змеи; верхом на крылатом грифоне поднимается он к небу, в стеклянном ящике опускается на дно морское; посещает Мака-рийские («счастливые») острова, на которых обитают «нагомуд-рецы», живущие в мире и довольстве; побеждает нечистые наро­ды Гог и Магог и «заклепывает» их в пещере за северными гора­ми, откуда они выйдут лишь перед концом мира; наконец, дохо­дит до пределов земли, до «реки-Океана», видит страну, где то­мятся грешники, хочет даже проникнуть в «земной рай», и только пламенный меч ангела останавливает его.

Хотя «Христианская топография» и «Александрия» не давали до­стоверных сведений о географии и истории, все же они будили инте­рес к большому миру, раздвигали мысленные горизонты читателей.

Гораздо больше точных сведений содержится в многочислен­ных произведениях о русской истории, да и художественный уро­вень таких величайших памятников, как «Сказание и страсть и похвала святую мученику Бориса и Глеба» (конец XI века), «По­весть временных лет» (начатая в 1113 году) и «Слово о полку Иго-реве» (коней XII века), несравненно более высок. Эти и другие отечественные произведения составляли наиболее ценную часть круга чтения молодого поколения, и до сих пор российские школь­ники получают из них уроки патриотизма и исторического мыш­ления. Так, начало летописного свода традиционно входило в гим­назические и школьные курсы истории, а «Слово о полку Игоре -ве» открывает список важнейших русских произведений, изучае­мых в современном школьном курсе литературы.

Помимо поучений, сказаний, летописей, хронографов (истори­ческих хроник), военных и бытовых повестей в крут детского чтения входили также жития святых. Пишущий в этом жанре обязан был следовать строгим канонам: жизнь святого должна быть представ­лена целиком — детство, когда герой добровольно отказывается от забав ради благочестия, зрелость, отданная богоугодным делам, кончина — последний подвиг благочестия — и посмертные чудеса, свидетельствующие о святости героя. Интерес к житиям поддержи­вался давней традицией давать имена младенцам по святцам. Лю­дям нравится читать жития «своих» святых и святых своих близких.

Даже когда школа в России стала отделяться от церкви, жи­тия, переложенные специально для детей, оставались в круге их чтения. Особенно часто в детских учебных хрестоматиях встреча­лись жития русских святых: Алексея — Человека Божьего, Алек­сандра Невского, Сергия Радонежского.

Жития стали одним из прообразов книг о замечательных лю­дях, оставивших благой след в истории; очевидно, что такие про­изведения чаще предлагались молодому поколению, на их основе создавались повести с реальным героем, чья жизнь и деяния изоб­ражены как пример для подражания.

«Древнерусскую литературу можно рассматривать как литера­туру одной темы и одного сюжета. Этот сюжет — мировая исто­рия, и эта тема — смысл человеческой жизни», — утверждал ака­демик Д.С.Лихачев.

История детей-книжников начинается с крешения Руси в 988 году, вместе с историей древнерусской школы1. В «Повести временных лет» говорится о киевском князе Владимире: «Посылал он собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книж­ное. Матери же детей плакали о них, ибо не утвердились еще они в вере, и плакали о них, как о мертвых. Когда отданы были в учение книжное, то тем самым сбылось на Руси пророчество, гласившее: "В те дни услышат глухие слова книжные и ясен будет язык косно­язычных"». Тогда же первый митрополит Киевский Михаил обра­тился к учителям с наставлением учить детей «яко же словесам книжного разума, тако же и благонравию, и правды, и любви».

Будущие писцы учились в школах-скрипториях, открывавшихся в основном при монастырях. Овладев азами грамоты и счета, они приступали к «учению книжному». «Учение» начиналось рано: в Новгороде найдены кусочки бересты, датированные началом XIII века, на которых мальчик Онфим упражнялся в письме и рисовании. По предположению ученых, ему было не больше пяти лет. Можно назвать эти берестяные грамотки первым известным памятником школьной письменности в Древней Руси.


' Древнерусский и средневековый периоды в истории детской литературы описал Ф. И.Сетин. См. его монографию «Возникновение русской детской лите­ратуры» (М., 1978) и учебник для студентов институтов культуры, педагогиче­ских институтов и университетов «История русской детской литературы, конец X—1-я половина XIX в.» (М, 1990).

2 Учеба детей в Европе начиналась с освоения латыни — языка исчезнувших древних римлян. Стар и млад учились по учебнику латинской грамматики Элия Доната. Эти учебники, называвшиеся донатами, печатались с литых металличе­ских пластин, т.е. лубочным способом. Учебники менялись мало, служили до полного износа. Рукописные книги были слишком дороги, чтобы отдавать их в руки ребенка для учения, поэтому в средневековой Европе получили распростра­нение лубки — дешевая печатная продукция для небогатых людей. В частности, учебным целям служила лубочная Псалтырь на латыни. Кроме церковно-славян­ского на роль международных языков претендовали тогда греческий — язык еше не погибшей Римской империи — и койне — язык, созданный на основе группы романских языков. Вот почему русские учебные книги часто содержат параллель­ные тексты на разных языках. В дореволюционную пору российские гимназисты изучали древнегреческий и латинский языки по грамматикам немецкого фило­лога Рафаэля Кюнера (1802—1878). читая и переводя при этом хрестоматийные образцы античной и ранней средневековой литературы.

Русь приобщала своих детей к знанию языков — греческого, церковно-славянского, латинского2. Переведенные на церковно­славянский язык сочинения древнеримских, византийских и за­падноевропейских авторов составляли круг чтения первых поко­лений русских книжников.

При отсутствии следов специальной литературы для детей в древ­нерусском периоде имели большое хождение учебные, дидактико-познавательные источники. Азбука, латинская грамматика да Псал­тырь, рукописные или отпечатанные с лубочных досок, составля­ют главный свод «детских» книг в древнерусский период.

Важный этап в возникновении русской детской литературы — XV век, когда, по данным этнографов и фольклористов, форми­руется представление о детстве как особенной, важной поре в жизни человека. Происходят качественные изменения и в культуре. В Европе начинается постепенный закат рукописной книги и по­лучает все более широкое распространение печатная книга1. Тогда же в древнерусской литературе появляются первые ростки бел­летристики — произведения с занимательным сюжетом, свобод­ные от церковной догматики. Начинается долгий процесс секуля­ризации культуры, т.е. формирования светской культуры в недрах церковно-религиозной.

В 1574 году во Львове печатник ^ Иван Федоров впервые напеча­тал славянскую «Азбуку», дав ей подзаголовок «Начальное учение детям хотящим разумети писание». В 1578 году в украинском горо­де Остроге он напечатал новую «Азбуку» с параллельными греко-славянскими текстами. «Азбука» Ивана Федорова имела традици­онное для рукописных вариантов построение. Книга небольшого формата делилась на три части. В первой помещались алфавит и начальные упражнения для чтения, вторая часть содержала сведе­ния по грамматике, а третья служила хрестоматией: здесь были тексты для чтения.


1 В 1440 году в немецком городе Майнце Иоханн Гутенберг с помощью изоб­ретенного им печатного станка отпечатал первое издание Библии. В 1457 году появилась первая в Европе печатная Псалтырь того же типографа — с крупным шрифтом, удобным для малограмотных. По инициативе Ивана Грозного в Мос­кве была создана первая типография, и с 50-х годов XVI века в ней стали выхо­дить анонимные издания. Там же в 1564 году первые известные нам печатники Иван Федоров и Петр Мстиславец выпустили книгу «Апостол», ставшую услов­ным рубежом в развитии отечественного книжного дела. Уехавшие в литовское имение Заблудово печатники издали Учительное Евангелие и Псалтырь с Часо-словцем. Значительный итог работы Ивана Федорова — издание первой полной славянской Библии с собственным послесловием.

Такую структуру азбуки сохранили до наших дней. Жива и тради­ция писания особых стихов (акростихидов): каждая их строчка на­чинается с очередной буквы алфавита, а все вместе первые буквы составляют алфавит или некое высказывание, обычно начало мо­литвы. Такие азбуки сочиняли Маршак, Заходер, Берестов, Сап-гир и другие поэты XX века. И древние, и современные азбуки помимо чисто учебных задач имеют эстетические и назидатель­ные цели сообразно с духом и идеологией века. Так, Иван Федо­ров в своей «Азбуке» писал о происхождении церковно-славян-ской письменности и ее создателях — Кирилле и Мефодии, о праве славянских народов развивать книжность на родном языке.

Европейские и русские первопечатные книги выстроены как соборы — с немыслимой красотой и гармоничностью всех элемен­тов. Целью первопечатников было дать возможность всем, без раз­личий возраста, пола, сословной принадлежности и даже религи­озных тенденций, напрямую обратиться к Божественному слову. И в Европе, и на Руси книгопечатание явилось решающим факто­ром в развитии учебно-просветительной книги, в том числе и книги для детей. Первопечатные книги составляют набор, бывший в Сред­ние века обязательным в образовании детей и взрослых: от азбуки и доната — через часослов и Псалтырь — к Священному Писанию.

История русской старопечатной книги переплетается с полити­ческими процессами. Во второй половине XV—XVI веке Русь ос­вобождалась от татаро-монгольского ига и укрепляла свою госу­дарственность. При этом увеличивалась потребность в образова­нии детей и освоении ими единых нравственно-патриотических идей. Частью политических распрей, борьбы церковных иерархов с ересями была борьба за влияние на малолетних наследников великокняжеского престола, что побуждало авторов видеть в них важных читателей1. И это тоже способствовало возникновению самостоятельной литературы для детей.

Поначалу детская литература оставалась учебно-просветитель­ной, к тому же рукописной, как встарь. Первая рукопись, кото­рую можно рассматривать как предназначенную детям, представ­ляла собой нечто вроде учебного пособия по грамматике — цари­це наук того времени: статья «О осми частех слова» была поделе­на на отдельные фрагменты, которые сопровождались вопроса­ми, — так получилась беседа между учеником и учителем.

Подобную статью в конце XV века сочинил ^ Федор Курицын (умер не позднее 1500 года)2«Написание языком словенским о грамоте и ее строении». По его мнению, грамота — это «мудрость многа, учение богоблаженное, изяществу навыкновение, неве­жеству искоренение».


' См.: Скрынников Р. Г. Государство и церковь на Руси XIV—XVI вв.: По­движники русской церкви. — Новосибирск, 1991. — С. 142 — 148.

2 Примечательна фигура книжника: Федор Курицын был посольский дьяк, глава московских еретиков, которым покровительствовала Елена Волошанка — мать малолетнего княжича Димитрия. Именно Димитрию дед его Иван III хотел оставить престол, переменив потом решение в пользу сына Василия. Интерес Курицына к школьным упражнениям едва ли был бескорыстным: место возле наследника было ареной борьбы еретиков с ортодоксами. Мысль об изучении грамоты на родном языке входила в круг идей московских еретиков.

Долгая борьба ортодоксальных церковников с еретиками при­вела в конце концов к полупризнанию «латинства» и усвоению в русской школе некоторых латинско-католических идей. Неслучайно в конце XV века появляется яркая фигура Димитрия Герасимова — переводчика и дипломата, человека веселого и образованного, искусного рассказчика (по отзывам современников-иностранцев). Новгородец по рождению, он получил образование в одной из школ Ливонии, знал немецкий и латинский языки. Еще в ранней молодости он перевел и переложил для детей учебник латинской грамматики «Донатус» (1491). Ему принадлежат и самые ранние из известных записи двух народных сказок. Кроме того, Гераси­мов оставил первое высказывание о специфике детской книги: «Якоже мати младенца питает от сосцу млеком, а не жестокими брашны, аще бо не сущим ему зубом, сице и учитель в толику меру достигших учеников, не мудрая и хитрейшая истязает их вопрошая, но легчайшая и препростейшая», — иными словами, он провозгласил основополагающий принцип обучения: от про­стого к сложному. Димитрия Герасимова мы называем первым русским детским писателем.

С древнейших времен существовал канон, по которому книж­ники создавали тексты, адресованные к исключительному по по­ложению ребенку. Так, в начале 1530-х годов писатель и перевод­чик Максим Грек (около 1470—1556) из тверского заключения обращался к малолетнему Ивану Васильевичу (1530—1584; Вели­кий князь с 1533 г., царь всея Руси с 1547 г.). Он давал наставление «правды и благозакония» в делах предстоящего правления. И хотя автор не учитывал возраста адресата, его послание было, по-види­мому, воспринято с благосклонностью: семнадцатилетний Иван ГУ, будучи в лучшей поре своей жизни, освободил ученого старца.

Труды Максима Грека во многом сформировали круг началь­ного чтения русских христиан, придали этому чтению черты ре-нессансной культуры, в лоне которой сложилась личность вели­кого гуманиста. Он переводил не только христианские книги, но и античных авторов. В частности, он перевел Менандра, комедии которого еще древние римляне считали подходящими для детей.

Одно из самых распространенных произведений эпохи поздне­го Средневековья — «Сказание о седми свободных мудростях» (пер­вая половина XVI века). Неизвестный автор прибег к художествен­ному приему, благодаря которому сообщение юному читателю научных сведений делалось более легким. Семь наук («мудростей», «хитростей» или «художеств», как их еще называли) персонифи­цированы, т.е. выступают как живые герои, они рассуждают о своих достоинствах и пользе. Так художественный образ становит­ся ключевым решением проблемы доступности научных знаний в детской литературе.

Среди дошедших до нас первопечатных книг второй половины XVI века известно двенадцать детских. В основном это книги для учения и учебного чтения, их называли азбуками или грамматиками.

Народная литература в Древней Рус и, как и в дру­гих христианских странах, издавна была направлена к примире­нию двух культур — языческой и христианской.

С первых веков нашей эры складывались апокрифы — полу­книжные, полународные сказания на религиозные темы, осно­ванные на преданиях, вымыслах и даже языческих мифах, рас­сказы о библейских и евангельских лицах, христианских святых, событиях ветхозаветной и новозаветной истории. Многочислен­ные апокрифы составляли целый религиозный эпос, отчасти за­писанный в так называемых «отреченных» книгах (т.е. не при­знанных каноническими), отчасти бытуюший в устной форме. По­пулярные апокрифические сюжеты лежали в основе текстов ду­ховных стихов, т.е. анонимных песен на христианские сюжеты.

На Руси имели хождение очень древние переводные апокри­фы, например известные с первых веков нашей эры сказания о детстве Иисуса и Девы Марии, и новые славянские апокрифы, сложенные в домонгольское время (сюжет «Голубиной книги»). Жизнь апокрифов не прекратилась и в XX веке.

На Москве укоренились обычаи по весне лепить для детей жа­воронков из теста, делать глиняные птички-свистульки и выпу­скать живых птичек из клеток на волю. Обычаи эти связаны с новозаветным сюжетом о Благовещении, а также с апокрифом о мальчике Иисусе, который вылепил из глины двенадцать воробь­ев, и они улетели из его рук. Дети были едва ли не главными участниками праздника: они выбирали на базаре птичку, сами распахивали дверцу клетки. В детское чтение вошла первая строфа стихотворения А.С.Пушкина «Птичка» (1823):

В чужбине свято наблюдаю Родной обычай старины. На волю птичку выпускаю При светлом празднике весны...

Духовные стихи распевали странствующие богомольцы, нищие. Пели и дети, особенно трогательно в их исполнении звучали сти­хи о благочестивых детях. Например, о стойкости святого Кири-ка, которому было три года без двух месяцев, а он уже в церкви читал книгу и пел стихи «херувимские» своим мучителям, или о подвигах двенадцатилетнего воина Федора Тирона, который бил­ся с врагами двенадцать суток, спас свою мать, сразился с огнен­ным змеем и «пошел с своей с родимой матушкой / По морю, яко по суху».

В эпических апокрифах и духовных стихах долго сохранялось античное мифическое представление о мироустройстве, расцве­ченное христианскими и сказочно-былинными мотивами. Так, в стихах «Голубиной книги» Земля все еще стоит на трех рыбах, а кит-рыба — «всем рыбам мати»:


Когда ж кит-рыба поворотится, Тогда мать-земля восколыбнется, Тогда белый свет наш покончится.

Да и сама форма «Голубиной книги» восходит к античной жан­ровой традиции: «беседы» мудрецов строились как чередование вопросов и ответов (заметим, что детские писатели часто будут прибегать к этой форме в своих стихах и прозе). Так, князь Влади­мир Красное Солнышко обращается к «премудрому царю Давыду Евсеевичу» (имеется в виду легендарный царь-мудрец Давид) с наивно-детскими, по первому впечатлению, вопросами:

От чего у нас начался белый вольный свет?

От чего у нас солнце красное? •

От чего у нас звёзды частые?

От чего у нас ночи тёмные?

От чего у нас ветры буйные?

От чего у нас дробен дождик?

От чего у нас ум-разум?

От чего наши помыслы?

От чего у нас мир-народ? —

и так далее. Даже мудрейшему из царей не прочесть великой кни­ги Божией, упавшей из тучи на землю, он может лишь «по старой по своей по памяти» рассказать о происхождении и устройстве мира. Мир же этот прекрасен, хоть и очень стар.

Эстетическое наслаждение и нравственное удовлетворение от апокрифов побудили писателей искать героев, сюжеты, приемы, подобные по силе воздействия на воображение юных. Влияние апокрифической литературы и духовных песен на развитие дет­ской литературы, особенно дореволюционной, хотя и мало ис­следовано, но, без сомнения, существенно.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   54

Похожие:

Детская литература iconАнтокольской Издательство «Детская Литература»
...

Детская литература iconЛитература для детей дошкольного возраста
Зарубежная детская литература. Специфика этапов литературного развития: Средневековье и эпоха Возрождения

Детская литература iconСписок рекомендованої літератури з педагогіки
Соловейчик С. Л. Учение с увлечением : роман / С. Л. Соловейчик. – М. Детская литература, 1976. – 175 с

Детская литература iconСергей Федин игры со словами
Когда-то я даже ради забавы вступил в союз литераторов по разделу «Детская литература». Но детским писателем становишься не по формальным...

Детская литература iconЖюль Габриэль Верн Дети капитана Гранта
«Дети капитана Гранта. Вокруг света в восемьдесят дней.»: Детская литература; Москва; 1986

Детская литература iconСимон Львович Соловейчик Учение с увлечением mcat78 lib aldebaran ru
«Соловейчик С. Л. «Учение с увлечением», издание второе»: Детская литература; Москва; 1979

Детская литература iconНиколай Дубов Мальчик у моря Школьная Библиотека повести Издательство "детская литература"
Повести Николая Ивановича Дубова населяют многие люди добрые и злые, умные и глупые, веселые и хмурые, любящие свое дело и бездельники,...

Детская литература iconАркадий Петрович Гайдар Тимур и его команда «Тимур и его команда»: Детская литература; 1985
Широко известная повесть о пионерах довоенных лет написана просто, увлекательно. Обыкновенные мальчишки и девчонки взяли на себя...

Детская литература iconЧто же такое детская агрессия?
Что же такое детская агрессия? — это как некая батарейка, заряд, который своей силой и состоянием может что-то разрушить, а при правильном...

Детская литература iconСказка в трех действиях Москва, Изд-во "Детская литература"
И ученый рассердился не столько потому, что тень ушла от него, сколько потому, что вспомнил известную историю о человеке без тени,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов