Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое




НазваниеЗемли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое
страница2/44
Дата публикации12.07.2013
Размер6.8 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Медицина > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44
2 -
В лесах, некогда известных как Великие Западные Леса, он был самым большим созданием. И самым древним. Многие из огромных старых вязов, замеченных Роландом в долине внизу, были еще только-только пробившимися из земли прутиками, когда этот медведь явился из туманных неизведанных просторов Внешнего Мира, словно жестокий странствующий монарх.

Когда-то в Западных Лесах жили люди Древнего Племени (это их следы в последние недели время от времени попадались Роланду) – жили в вечном страхе перед исполинским бессмертным медведем. Обнаружив, что на новых землях, куда они пожаловали, они не одни, люди поначалу пытались убить его, но их стрелы, хоть и приводили зверя в ярость, не причиняли серьезного вреда. Зато, не в пример прочим лесным тварям, не исключая и хищных кустарниковых кошек, что устраивали себе логова и производили на свет потомство в дюнах на западе, великана не ставил в тупик источник его мучений. Нет; он, этот медведь, знал, откуда берутся стрелы. Знал. И за каждую стрелу, нашедшую цель в живой плоти под косматой шкурой, забирал у Древнего Племени троих, четверых, а то и целую дюжину. Детей, если мог до них добраться; женщин, если не мог. Воинами он пренебрегал, и это было унизительнее всего.

С течением времени людям стала ясна истинная природа зверя, и попытки убить его прекратились. Он, конечно же, был воплощением демона – или призраком божества. Они нарекли его "Мьяр", что на языке Древнего Племени означало "мир под миром". Восемнадцать с лишним веков длилось неоспоримое господство этого семидесятифутового медведя в Западных Лесах, и вот он умирал. Возможно, поначалу орудием смерти стало некое микроскопическое живое существо, попавшее в медвежий организм с едой или питьем; возможно, винить следовало весьма преклонный возраст великана; скорее всего, дело было в сочетании того и другого. Важна была не причина, а окончательный результат: невероятный, потрясающий мозг косматого гиганта опустошала, превратив в свою кормушку, стремительно увеличивающаяся колония паразитов. После многих лет расчетливого звериного здравомыслия Мьяр сошел с ума.

Медведь понял: в его лесу опять появились люди; он правил в этой чаще, и какой бы обширной она ни была, ни одно значительное происшествие в ее пределах не ускользало от его внимания надолго. Он убрался подальше от новоприбывших – не из страха, а оттого, что ему до них, как и им до него, не было никакого дела. Потом за работу взялись паразиты, и чем сильнее Мьяром овладевало безумие, тем больше крепла уверенность лесного исполина в том, что это опять Древнее Племя, что расстановщики капканов и выжигатели леса вернулись и вскоре вновь примутся за прежнее вредное озорство. Только лежа в своей последней берлоге, в добрых тридцати милях от занятого новоприбывшими места, и чувствуя себя на заре каждого следующего дня хуже, чем на закате предыдущего, он пришел к твердому убеждению, что Древнее Племя наконец изыскало действенную пагубу: яд.

На этот раз он шел не за тем, чтобы отомстить за пустячную рану – он шел бесследно уничтожить врагов, пока их яд не успел доконать его… и в дороге мысли исчезли. Осталась лишь багровая ярость, монотонное поскрипыванье заржавленной штуки у него на темени – расположившейся меж ушей вращающейся штуки, которая когда-то делала свое дело в приятной тишине, – да пугающе обострившееся обоняние, которое безошибочно вело его к лагерю трех пилигримов.

Медведь, которого по-настоящему звали не Мьяром, а совершенно иначе, продирался через лес точно некое подвижное сооружение, косматая башня с красновато-коричневыми глазками. В этих глазах тлело безумие и жар лихорадки. Огромная голова, одетая гирляндой сломанных веток и облетевшей хвои, безостановочно вертелась из стороны в сторону. То и дело раздавался приглушенный акустический взрыв – АП-ЧХИ! – зверь чихал, и из мокрых ноздрей летели тучи корчащихся белых паразитов. Лапы, вооруженные трехфутовыми кривыми когтями, раздирали древесные стволы. Он шел, поднявшись на дыбы, продавливая в мягкой черной почве под деревьями глубокие следы. От него едко пахло свежей смолой и застарелым, закисшим дерьмом.

Штука у него на макушке жужжала и поскрипывала, поскрипывала и жужжала.

Курс медведя оставался почти неизменным: прямая, которая должна была привести к становищу тех, кто дерзнул вернуться в его лес, кто посмел с недавних пор наполнить его голову тягостной, неведомой, мучительной болью. Древнее ли это племя, новое ли, оно погибнет. Порой, завидев сухое дерево, он довольно далеко отклонялся от прямой дороги, чтобы повалить мертвый ствол. Оглушительный треск падения – сухой, взрывной – тешил зверя; когда в конце концов дерево во всю свою прогнившую длину растягивалось на лесной подстилке или застревало, привалясь к одному из сородичей, медведь спешил дальше в наклонно падающих снопах солнечного света, помутневшего от носившейся в воздухе древесной пыли.
– 3 -
Двумя днями раньше Эдди Дийн вновь занялся резьбой по дереву. В последний раз он пробовал что-то вырезать, когда ему было двенадцать. Эдди помнил, что в свое время любил и, кажется, неплохо умел резать по дереву. Помнить последнюю подробность наверняка молодой человек не мог, но на то, что память его не подводит, указывало по меньшей мере одно обстоятельство: Генри, его старший брат, видеть не мог Эдди за этим занятием.

"Ага, – говорил обычно Генри, – гляньте-ка на нашего маменькина сыночка. Что сегодня мастерим, тютя? Домик для куколки? Ночной горшочек для своей писюльки-масюльки? Утеньки, какой СИМПОМПОНЧИК!"

Генри никогда ничего не запрещал Эдди открытым текстом; он никогда не подходил к братишке и не говорил без обиняков: "Будь добр, брось это, браток. Понимаешь, больно здорово у тебя выходит, а мне нож вострый, когда у тебя что-нибудь здорово выходит. Потому что, видишь ли, это у меня все должно получаться на-ять. У меня . У Генри Дийна. А стало быть, вот что я, пожалуй, сделаю, брат мой: начну-ка я тебя за определенные вещи подымать на смех. Я не буду говорить напрямик "не делай так, это меня раздражает", а то еще подумают, будто я – ну, ты понимаешь – с прибабахом. Но дразниться-то можно, ведь старшие братья всегда дразнятся, верно? Это ведь часть образа. Я буду дразнить тебя, доводить и обсмеивать, пока ты просто-напросто не бросишь это б…ство на х..! Хорэ? Нет возражений?"

На самом-то деле возражения у Эдди были, но в семействе Дийн все обычно выходило так, как хотелось Генри. И до самых недавних пор казалось, что это правильно – не хорошо, а правильно. Тут, если только вы въезжаете, есть небольшое, но ключевое отличие. Правильным такое положение вещей казалось по двум причинам. Одна лежала на поверхности, вторая – под спудом, в глубине. Видимая причина заключалась в том, что пока миссис Дийн была на работе, Генри должен был Приглядывать за Эдди. Приглядывать приходилось беспрерывно, поскольку (если только вы въезжаете) когда-то существовала и сестра Дийн.

Останься она в живых, она была бы на четыре года старше Эдди и на четыре года моложе Генри, но в том-то, видите ли, и штука, что в живых она не осталась. Когда Эдди было два года, ее сбил пьяный водитель. Это случилось, когда она стояла на тротуаре и смотрела, как играют в классики.

Иногда, слушая Мела Аллена, ведущего прямой репортаж по каналу "Янки Бейсбол", маленький Эдди думал о сестре. После чьего-нибудь мощного, поистине пушечного удара Мел зычно гаркал: "Елы-палы, да парень вышиб из него все, что только можно! ДО СКОРЫХ ВСТРЕЧ!" Ну, что ж, и тот пьянчуга вышиб из Селины Дийн все, что только можно, елы-палы, до скорых встреч. Ныне Селина пребывала в заоблачных высях, на необъятной верхней палубе небес, и случилось это не потому, что Селина Дийн уродилась невезучей, и не потому, что штат Нью-Йорк даже после третьего "В СОСТОЯНИИ АЛКОГОЛЬНОГО ОПЬЯНЕНИЯ" решил не херить водительские права сбившего ее пьяного хера, и даже не потому, что Всевышний нагнулся подобрать земляной орешек; это случилось потому (как частенько втолковывала сыновьям миссис Дийн), что некому было Приглядеть за Селиной.

Делом Генри было постараться, чтобы Эдди чаша сия минула раз и навсегда. Вот в чем состояла его работа, и он с ней справлялся, но это давалось, мягко говоря, нелегко – тут мнения Генри и миссис Дийн совпадали. И мать, и брат постоянно напоминали Эдди, скольким Генри пожертвовал, чтобы уберечь Эдди от пьяных за рулем, грабителей, наркоманов и, очень может быть, даже от злобных пришельцев, которые, возможно, крейсируют поблизости от пресловутой верхней палубы и в любой момент могут решить спуститься на атомных реактивных лыжах со своей летающей тарелки, чтобы утащить какого-нибудь карапуза вроде Эдди Дийна. А значит, очень нехорошо заставлять Генри, и без того издерганного такой страшной ответственностью, нервничать еще сильнее. И если Эдди делал что-то и впрямь заставлявшее Генри нервничать еще сильнее, ему следовало немедля бросить свое занятие, тем самым вознаграждая брата за все то время, что тот потратил, Приглядывая за Эдди. Если думать об этом так, становилось понятно: делать что бы то ни было лучше, чем может Генри, некрасиво.

Затем, существовала и глубинная (можно сказать, "мир-под-мирная") причина – более веская, поскольку о ней совершенно невозможно было сказать вслух: Эдди не мог позволить себе быть лучше Генри почти ни в чем, ибо Генри почти ни на что не годился… только Приглядывать за Эдди, разумеется.

Генри учил Эдди играть в баскетбол на спортплощадке неподалеку от многоэтажки, в которой они жили, – было это на бетонной окраине, где на горизонте миражами высились башни Манхэттена и царствовало пособие по безработице. Эдди был восемью годами моложе Генри и куда меньше, однако намного проворнее. У него было врожденное чувство игры; стоило мальчугану с мячом в руках очутиться на покрытом трещинами, бугристом бетоне площадки, как начинало казаться, будто тактика игры шипит и пузырится в его нервных окончаниях. Эдди был проворнее брата, но это бы полбеды. Беда заключалась в том, что он был лучше Генри. Если бы Эдди не понял этого по результатам баскетбольных дуэлей, которые они с Генри порой устраивали, то обо всем догадался бы по грозовым взглядам и сильным тычкам в плечо, какими Генри нередко оделял его после, по дороге домой. Предполагалось, что тычки эти шуточные ("Кто не спрятался, я не виноват!" – радостно выкрикивал Генри, и бац, бац! кулаком с выставленной костяшкой в бицепс Эдди), но они вовсе не походили на шутку. Они походили на предостережение. Словно Генри таким манером говорил: "Когда ведешь мяч к корзине, братан, лучше не обводи меня, не выставляй дураком. Лучше не забывай: Я ЗА ТОБОЙ ПРИГЛЯДЫВАЮ".

То же было справедливо в отношении чтения… бейсбола… штандера… математики… даже прыгалок, игры девчачьей. Все это Эдди делал (или мог сделать) лучше – тайна, которую следовало сохранить любой ценой. Потому, что Эдди был младшим. Потому, что Генри Приглядывал за ним. Но важнейшая составляющая этой скрытой от постороннего глаза причины была одновременно и простейшей: все это надлежало держать в секрете потому, что Эдди боготворил своего старшего брата Генри.
– 4 -
Два дня назад Сюзанна свежевала кролика, Роланд затевал ужин, а Эдди тем временем бродил по лесу чуть южнее лагеря. И на свежем пне увидел занятный вырост. Эдди захлестнуло странное ощущение (он полагал, что именно это и называется deja vu (уже виденное раньше – фр.), и он обнаружил, что не отрывает пристального взгляда от торчащего отростка, похожего на халтурно сделанную дверную ручку. Молодой человек смутно сознавал, что во рту у него пересохло.

Несколькими секундами позже Эдди понял, что смотрит на торчащий из пня отросток, а думает про двор за домом, где они с Генри жили, – об ощущении нагретого солнцем цемента под своим задом и обо все перешибающем аромате отбросов, наплывающем с помойки в переулке за углом. В этом воспоминании в левой руке Эдди держал деревяшку, а в правой – кривой нож из ящика у раковины. Торчащий из пня отросток напомнил Эдди о кратком периоде страстной влюбленности в резьбу по дереву. Просто память об этом кусочке жизни Эдди была похоронена так глубоко, что сперва молодой человек не сообразил, в чем дело.

Больше всего Эдди любил в резьбе по дереву момент видения, наступавший даже раньше, чем начнешь работать. Иногда вы видели легковушку или грузовик. Иногда – собаку или кошку. Однажды, припомнил Эдди, в деревяшке проступило лицо идола, страшноватого, вырубленного из цельной глыбы идола с острова Пасхи – такого Эдди видел в школе, в одном из номеров "Нэшнл джиогрэфикс". Та фигурка вышла неплохо. Суть игры, ее азарт состояли в том, чтобы выяснить, какую же часть увиденного можно вызволить из дерева, не сломав. Добыть вещицу целиком никогда не получалось, но, действуя крайне осторожно и аккуратно, порой удавалось извлечь немало.

В шишке на боку пня что-то было. Эдди подумал, что ножом Роланда, пожалуй, сможет освободить довольно много. Таким острым, таким удобным резцом ему никогда еще не приходилось работать.

В дереве что-то терпеливо дожидалось, чтобы кто-нибудь – кто-нибудь вроде Эдди! – пришел дать ему волю. Освободить.

"О, гляньте-ка на нашего маменькиного сынка! Что сегодня мастерим, тютя? Домик для куколки? Ночной горшочек для своей писюльки-масюльки? Рогатку, чтоб можно было прикидываться, будто охотишься на кролей, как большие пацаны? О-о-о… какая ПГЕЛЕСТЬ!"

Эдди обуял стыд, ощущение, что он совершает нечто дурное; его затопило острое сознание того, что это – тайна, которую должно сохранить любой ценой… а потом он – в который раз – вспомнил, что Генри Дийн, превратившийся со временем в великого мудреца и выдающегося торчка, мертв. Осознание этого факта все еще не утратило способности заставать Эдди врасплох, оно продолжало задевать за живое, заставляя когда горевать, когда злиться, а порой испытывать чувство вины. В этот день, за два дня до того, как из зеленых коридоров леса вырвался разъяренный медведь-исполин, оно поразило молодого человека наиудивительнейшим образом. Эдди почувствовал облегчение и окрыляющую радость.

Он был свободен.

Осторожно прорезая древесину вокруг основания шишки ножом, позаимствованным у Роланда, Эдди отделил вырост от пня, вернулся с ним на прежнее место и уселся под деревом, вертя деревяшку в руках. Он смотрел не на нее, он смотрел в нее.

Сюзанна закончила возиться с кроликом. Мясо отправилось в горшок над костром; шкурку она растянула между двух палок, привязав сыромятным шнуром, мотки которого хранились в кошеле Роланда. Позднее, после вечерней трапезы, Эдди возьмется выделывать эту шкурку начисто. Опираясь на руки, Сюзанна без труда заскользила туда, где, привалясь к высокой старой сосне, сидел Эдди. Роланд у костра крошил в горшок какие-то загадочные – и без сомнения восхитительные – лесные травы.

– Что поделываем, Эдди?

Эдди обнаружил, что сдерживает нелепое стремление спрятать деревяшку за спину.

– Да так, ничего, – сказал он. – Вот подумал… ну… может, вырезать что-нибудь. – Он помолчал, потом прибавил: – Правда, я по этой части не большой мастак. – Говорил он так, словно старался убедить Сюзанну.

Сюзанна озадаченно взглянула на Эдди. Она, казалось, совсем уже собралась что-то сказать, но мгновение спустя просто пожала плечами и удалилась, оставив Эдди в покое. Она понятия не имела, отчего юноша словно бы стыдился потратить немного времени на резьбу (ее-то отец только и делал, что резал да строгал), но полагала: если это требует отдельного разговора, то в свое время Эдди такой разговор заведет.

Эдди понимал, что чувствовать себя виноватым бессмысленно и глупо, но при этом сознавал: ему удобнее работать, когда он в лагере один. Похоже, старые привычки иногда отмирают очень неохотно. Победа над героином, оказывается, сущие пустяки по сравнению с победой над своим детством.

Эдди неожиданно для себя обнаружил, что, когда Роланд с Сюзанной покидают лагерь ради охоты, упражнений в стрельбе или весьма своеобразных уроков стрелка, он трудится над своим куском дерева на удивление споро и со все возрастающим наслаждением. Да, там, внутри, кое-что было, тут Эдди не ошибся. Предмет простых очертаний, и нож Роланда вызволял его с пугающей легкостью. Эдди думал извлечь эту нехитрую штуку из деревяшки почти целиком, а значит, праща действительно могла стать настоящим оружием. Может, она и не шла ни в какое сравнение с большими револьверами Роланда – пусть, все равно это было нечто, сделанное собственными руками Эдди. Что-то свое. И эта мысль очень радовала юношу.

Он не услышал испуганного карканья первых поднявшихся в небо ворон. Он уже представлял себе – предвкушал – как в очень скором времени, возможно, увидит дерево с плененным в нем луком.
– 
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   44

Похожие:

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconСтивен Кинг Темная Башня Темная Башня 7 Аннотация Hаступают последhие...
Дитя-демон Мордред, которому силы Тьмы предрекли жребий убийцы Роланда, вырос — и готов исполнить свою миссию

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconСтивен Кинг Стрелок Темная Башня 1
Ему во что бы то ни стало нужно найти Темную Башню — средоточие Силы, краеугольный камень мироздания. Когда нибудь он отыщет эту...

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconСтрелок Стивен Кинг Стрелок Темная Башня1 Стивен Кинг Стрелок Эду Ферману, который на свой
Редкий надгробный камень был указателем на пути, а узенькая тропа, петляющая по щелочному насту – вот и все, что осталось от столбовой...

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconТемная башня II: извлечение троих the dark tower II: the drawing of the three
Стрелок пробудился от сумбурного сна, состоявшего, казалось, из одного-единственного образа: образа Моряка в колоде Таро, из которой...

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconThe Wind Through the Keyhole / Ветер сквозь замочную скважину
Остальные -и, я надеюсь, их много -и вновь пришедшие, и Постоянные Читатели -могут задать вопрос: Понравится ли мне эта история,...

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconЭрин Хантер Тёмная река Коты-Воители: Сила Трёх – 2
Темная река — это река испытаний, через которые приходится пройти детям Белки и Ежевики, внукам великого предводителя Огнезвезда...

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconЭнциклопедия загадочных мест Земли. Удивительные природные места
Алтай (Россия); Аризонский кратер (Кратер Барринджера, Каньон дьявола, сша) Бама (Китай); Башня дьявола (сша); Бухта Кратерная (Сахалинская...

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconКраткое содержание курса
Биосфера (от греч. βιος – жизнь и σφαῖρα – сфера, шар) – оболочка Земли, заселенная живыми организмами, находящаяся под их воздействием...

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое icon«Тёмная материя». Love, Life, Luck, Light. Запретное слово, отверженный символ. [
«Тёмная материя». Love, Life, Luck, Light. Запретное слово, отверженный символ. [Отступление Что является нацистской / фашистской...

Земли Темная Башня 3 Стивен Кинг Бесплодные земли Темная башня краткое iconСтивен Кинг Мертвая зона Стивен Кинг. Собрание сочинений (мягкая обложка)
Ко времени окончания колледжа Джон Смит начисто забыл о падении на лед в тот злополучный январский день 1953 года. Откровенно говоря,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов