Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов]




НазваниеФрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов]
страница6/26
Дата публикации24.07.2013
Размер3.68 Mb.
ТипРассказ
zadocs.ru > Медицина > Рассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

^ Честь Чувырлы46
I
В Кеннесоуском колледже Бомар Уинлок снискал известность благодаря своим падениям с лестниц. Речь не о каких‑то нелепых случайностях – поскользнулся, подвернул ногу и т. п., – а о красивых, мастерских падениях, путем усердных тренировок и упражнений, доведенных им до акробатического совершенства. Чаще всего это делалось так.

Перехватив на входе в корпус каких‑нибудь посетителей, Уинлок любезно предлагал сопроводить их до администрации на втором этаже. Он поднимался с гостями по лестнице, указывал им нужную дверь далее по коридору и, отвесив прощальный поклон, разворачивался как бы с намерением спуститься обратно, но вдруг терял равновесие и – уу‑ух! шмяк! бац! – кубарем летел вниз, поочередно мелькая пятками, задницей и макушкой, так что жутко было смотреть. На площадке между пролетами искалеченное тело бедного юноши как бы задерживалось в неустойчивом равновесии, но затем реалистично продолжало спуск тем же манером – шмяк! бац! хрясь! – до самого низа лестницы, сопровождаемое испуганными возгласами (а то и визгом) глядящих сверху гостей.

Когда Уинлок наконец застывал, распростертый на полу вестибюля, к нему подбегали приятели‑сообщники, обмениваясь нарочито громкими репликами:

– Он умер?

– Нет, вроде пока дышит.

И, подхватив тело, они быстренько уносили его с глаз потрясенных свидетелей – якобы в медпункт.

Опьяненный блестящим успехом этого трюка, Бомар на первом курсе проделывал его при всякой возможности, но затем наступило некоторое отрезвление, и он стал себя сдерживать, хотя в ряде случаев не мог устоять перед соблазном. Одним из таковых оказался случай с Чувырлой.

Семья Чувырлы приехала в Штаты откуда‑то с Востока – в колледже ей подобных без разбора именовали «китаезами», хотя в действительности она была, кажется, малайкой. Эта прилежная девушка с кротким личиком и легкой хромотой не проучилась здесь и недели, когда Бомару в очередной раз приспичило скатиться с лестницы – подобно тому как пьяницу после долгого воздержания с удвоенной силой тянет к выпивке. Выбранная им для этой цели лестница учебного корпуса была особенно крутой, и полет вышел на загляденье, так что даже его сокурсники, много раз наблюдавшие сей трюк, не удержались от неподдельно тревожных восклицаний. Но из всех видевших его в ту минуту лишь Элла Ли Чаморо без промедления кинулась к лежащему навзничь телу с намерением оказать первую помощь.

Этот ее порыв был столь искренним, а жалось и сочувствие в широко раскрывшихся азиатских глазах – столь глубокими, что в душе Бомара, должно быть, шевельнулось некое предвестие зрелости, и он, вместо того чтобы доиграть спектакль до конца, поднялся с пола и побрел прочь с довольно‑таки глупым видом. С того самого момента он откровенно невзлюбил эту девушку, и как раз с его подачи к ней пристало обидное прозвище Чувырла. Вообще‑то, чувырлами в колледже называли любых толстых, неуклюжих или некрасивых девчонок но только Элла Ли Чаморо сделалась Чувырлой с большой буквы.

Юношеская жестокость имеет свойство обостряться и оттачиваться в процессе измывательства, и девушка ощутила это в полной мере. Какие только пороки и гнусности ей не приписывали! Вне классов все сторонились ее, как прокаженной, а при какой‑нибудь официальной необходимости общение с ней сводилось к минимуму. В такой обстановке она проучилась более двух лет. С лица ее, прежде по‑детски чистого и открытого, теперь не исчезало выражение обиды, страха и подозрительности, замаскировать которое была не в силах даже прославленная восточная невозмутимость.

…В один из февральских дней декан Эдвард Форни пребывал в дурном расположении духа, ибо только что подписал приказ об отчислении студентов, проваливших зимнюю сессию. Был обеденный перерыв, секретарша удалилась в столовую, а декан остался в своем кабинете. Там, ровно в половине первого, его и застал нежданный визитер, который проследовал через пустую приемную, постучал в дверь и вошел сразу вслед за стуком.

– Вы декан Форни?

– Добрый день. Да, это я.

– Я мистер Ли Чаморо.

– Ах да… – рассеянно молвил декан и поднялся из кресла. – Рад познакомиться.

Перед ним стоял худощавый жилистый азиат, на вид лет двадцати с небольшим, одетый по‑европейски: добротный английский костюм спортивного покроя, клетчатый твидовый жилет оливковых тонов, прекрасные лондонские ботинки и дорогое пальто из верблюжьей шерсти. Не снизойдя до приветственной улыбки, гость уселся на предложенный деканом стул.

– Я пришел поговорить об учащейся здесь мизз Элле Ли Чаморо, – сказал он вежливым, но сухим тоном.

– Да, понимаю. Вы, надо полагать, ее брат. Мисс Ли Чаморо – одаренная девушка, я бы сказал, незаурядная. Она отлично успевает по всем предметам.

Мистер Ли Чаморо кивнул, однако в этом кивке чувствовалось нетерпение.

Из его внешности декан отметил угольно‑черные глаза с этакими перламутровыми бусинками в центре зрачков, а также тончайшую линию усиков «а‑ля Кларк Гейбл», оттенявшую верхнюю губу.

– Декан Форни, скажите мне, что такое чувырла?

– Чувырла? – растерялся декан.

Он, разумеется, помнил этот термин – в пору его студенческой молодости чувырлами называли скучных, занудливых и вообще неприятных людей, – однако не сказал об этом гостю, тут же сообразив, что данное слово было, по‑видимому, как‑то связано с Эллой Ли Чаморо.

– Чувырла? – повторил он еще раз. – Полагаю, это из сленга старшекурсников, какая‑то шутка.

– А что означает это слово? – Перламутровые бусинки вдруг расширились, чуть не полностью закрыв собой зрачки.

– Ну… я затрудняюсь сказать точно, эти словечки то входят в оборот, то исчезают, попробуй за всеми уследить… А могу я спросить, почему…

– В моей стране, – сказал мистер Ли Чаморо, – смысл таких слов понятен всякому. Это одно из позорных, запретных слов. Произнеся его только что, я осквернил собственные губы, но мне пришлось это сделать, чтобы не возникло недопонимания.

– Уверяю вас, в студенческой среде это слово воспринимается совершенно иначе, – торопливо произнес декан. – Полагаю, оно взято из какого‑нибудь комикса или мультфильма… Ну да, конечно же, это из лексикона Попая! Знаете морячка Попая?47 Хотя, возможно, мультфильмы о Попае – об этом моряке – не показывают у вас в… в… – Он мысленно обругал себя за то, что не помнит страну происхождения Эллы Ли Чаморо.

– Этим словом назвали мизз Эллу Ли Чаморо.

– Что? Нет, я уверен, что это не так. Или разве что в шутку – обычная глупая шутка. Вы же знаете, как любят пошутить студенты…

Мистер Ли Чаморо извлек из кармана записную книжку, открыл ее и зачитал список:
«Морис де Уэр – один раз,

Вернар Батлер – один раз,

^ Оутс Малкли – один раз,

Уэвелин Уилсон – четыре раза,

Портер С. Сполдинг – четыре раза,

Глория Матецка – три раза,

Клод Негротто – два раза,

Эвберт М. Дюк – три раза,

Гунявка Ловетт – два раза,

Бомар Уинлок – одиннадцать раз».
Декан был в замешательстве.

– Поверьте, я и подумать не мог… – пробормотал он. – Однако даже этот список показывает, что прозвища среди наших студентов – самое обычное дело. Взять, например, Гунявку…

– Мизз Ли Чаморо – не гунявка!

– Нет, конечно же. Я имел в виду…

– И мизз Ли Чаморо – не чувырла!

– Нет‑нет, конечно же. Ваша сестра…

– Она мне не сестра. Но она моя родственница. И я пришел узнать, каким образом здесь поступают с людьми, которых прозвали чувырлами.

– Как с ними поступают? Да точно так же, как со всеми другими. Поймите, это же всего лишь…

– Значит, это неправда, что их не водят на танцы, а если они приходят туда сами, с ними никто не хочет танцевать, что их не приглашают в студенческие клубы и что считается зазорным даже просто идти рядом с ними по улице?

– Да нет же, говорю вам! Это…

– Значит, это неправда, что у вас тут принято скатываться кувырком с лестницы и потом обзывать чувырлами тех, кто поспешит на помощь упавшему?

– Неужели такое возможно?.. Впервые слышу… мне об этом не докладывали…

– …и что человек с таким прозвищем становится парией, хуже раба, все его презирают или просто не видят в упор?

«Что‑то здесь стало жарковато», – подумал декан и, подойдя к окну, открыл его навстречу солнечному февральскому дню. Глоток свежего воздуха его приободрил, и он попытался взять ситуацию под контроль.

– В американских учебных заведениях, – сказал он, – иноземцы, естественно, выделяются на общем фоне. Но я не хотел бы думать…

– Я тоже не хотел бы, – прервал его мистер Ли Чаморо. – И я не пришел бы сюда, не будь ее отец болен. Я вижу, вы очень слабо осведомлены о том, что творится в стенах данного заведения. Несомненно, вас надлежит как можно скорее удалить с этой должности и заменить более компетентным работником. А сейчас будьте добры дать мне адрес студента Бомара Уинлока, и я вас более не потревожу.

– Да, конечно… конечно… – забормотал декан, пробегая пальцами по картотеке. – Но я уверяю вас…

После того как визитер покинул кабинет, декан вернулся к открытому окну и проводил взглядом большой черный лимузин, который отъехал от здания, с хрустом давя колесами гравий аллеи.

– Чувырло, – сказал декан самому себе. – Чувырло, чувырло, чувырло…
II
На традиционный бал по окончании зимней сессии Бомар Уинлок и его сосед по комнате пригласили девушку из близлежащего городка и сейчас готовились ее встретить – подбирали ингредиенты для коктейлей, расставляли тут и там букеты цветов и т. п. Фотографии знакомых и незнакомых красоток были предусмотрительно сняты со стен и лежали на столе в ожидании, когда их на время уберут с глаз долой. В этот день гостей в кампусе было полно, и потому они не очень удивились появлению на пороге хорошо одетого азиата, в первый момент подумав, что тот просто ошибся дверью.

– Я ищу некоего Бомара Уинлока, – сказал азиат.

– Вот он я.

Вошедший пристально взглянул на Бомара, и тот поразился его угольно‑черным глазам, в центре которых как будто блестели алмазные искорки.

– Что вам угодно? – спросил Бомар.

– Я хотел бы побеседовать с глазу на глаз.

– Это мой сосед по комнате, мистер Малкли.

Мистер Ли Чаморо взглянул на мистера Малкли, хотя и не так пристально, как перед тем на Бомара.

– Оутс Малкли? – уточнил он.

– Он самый.

– Тогда его присутствие будет как раз желательно.

Оба студента изумленно уставились на пришельца уже начиная испытывать недобрые предчувствия и спешно перебирая в памяти свои недавние грешки.

– А в чем, собственно, дело? – спросил Бомар.

– Дело в том, что вы причастны к определенным неприятностям, регулярно причиняемым моей родственнице, мизз Элле Ли Чаморо.

– О чем вы говорите? – воскликнул Бомар. – Какие неприятности? Да я с ней не общаюсь даже на уровне «привет‑привет».

– Это и есть один из способов причинения неприятностей.

– Что‑то я не возьму в толк. Говорю же, я едва знаком с Эллой Ли Чаморо. Чего вы от меня хотите? Чтобы я с ней подружился, а то и завел шуры‑муры?

Уже в следующий момент он понял, что взял неверный тон. Алмазики в зрачках мистера Ли Чаморо начали расти, и Бомар сполна ощутил их завораживающее действие, как декан Форни пятнадцатью минутами ранее.

– Вы обратились не по адресу, – сказал он. – Я никогда не обижал вашу сестру.

– И вы никогда не называли ее чувырлой? Никогда не употребляли в обращении к ней слова «эй ты, Чувырла»?

– Чувырла? Ну да, такое случается… В смысле, это слово здесь употребляют все кому не лень по всякому поводу, но я что‑то не припомню, чтобы называл так именно ее.

– Тут вы лжете, мис‑тер Бо‑мар Уин‑лок, – отчеканил Ли Чаморо. – Вы произнесли это слово при обращении к моей родственнице как минимум одиннадцать раз, по ее собственным подсчетам.

Бомар и Оутс переглянулись, как бы подпитывая друг друга решимостью.

Пора было дать отпор чужаку.

– Никто не смеет называть меня лжецом! – сказал Бомар.

– Неужели? Тогда, возможно, правильнее будет назвать вас шелудивым псом, который тешится оскорблениями беззащитных женщин‑чужеземок? Фу! Эта комната насквозь провоняла трусливой псиной! – И он повысил голос еще на полтона. – Фингарсон!

Бомар и Оутс успели сделать лишь по шагу в направлении мистера Ли Чаморо, когда дверь отворилась и в проеме показался, деловито снимая перчатки, его шофер – с виду настоящий громила. Бомар застыл на месте.

– Это как понимать? Эй!..

– Займись ими, Фингарсон.

Бомар сделал шажок назад, потом еще один – и полетел через всю комнату после того, как огромный кулак норвежца врезался ему в челюсть. Полет завершился столкновением с пианино, отозвавшимся гулким диссонансным аккордом.

Оутс, видя такое дело, попятился, пытаясь отгородиться столом от надвигающегося гиганта, и потянулся к цветочной вазе, но противник его опередил. Первый удар отправил бедолагу на пол с расквашенными губами, после чего он привстал было на колени, но тут же рухнул снова, успев лишь молвить: «Какого черта…» – и сплюнуть кровь. Фингарсон повернулся к Бомару, однако тот валялся все там же, подавая очень слабые признаки жизни.

А Ли Чаморо обратился к ним обоим с таким видом, будто они все еще были в здравом теле и ясном сознании:

– Чтобы честь моей родственницы была восстановлена, вас необходимо подвергнуть унижению, и поначалу я собирался выжечь на вас клейма щипцами для завивки волос мизз Ли Чаморо. Но я вижу тут нечто более подходящее случаю. Фингарсон, возьми со стола фотографии и вынь их из рамок. Я с большим удовольствием оскверню изображения ваших родственниц.

Бомар, по‑прежнему пребывавший в состоянии грогги, тупо смотрел перед собой; а Оутс зашевелился и сказал с угрозой, в данной ситуации прозвучавшей неубедительно:

– Эй, положите снимки на место! Это вовсе не наши родственницы.

– Стало быть, ваши любимые девушки, – заключил Ли Чаморо. – Фингарсон, я хочу чтобы ты плюнул в лицо вот этой, с красивой заколкой в волосах. А затем поскреби снимок ногтем, чтобы стереть лицо – только лицо, – да, вот так, отлично…

Изрыгая проклятья и пошатываясь, Оутс встал на ноги, но Фингарсон был начеку, сработав так быстро и эффективно, что в дальнейшем студент вел себя смирно, как сквозь сон наблюдая за перемещениями каких‑то расплывчатых фигур и слыша неясные, словно удаленные голоса. Бомар, пришедший в себя как раз вовремя, чтобы лицезреть эту повторную расправу, благоразумно остался лежать на полу.

– Однако здесь только юные вертихвостки, – недовольно заметил Ли Чаморо, перебирая снимки. – Посмотри‑ка в спальне, Фингарсон. – (Шофер ушел и вскоре вернулся с новыми фотопортретами.) – Ага, вот это уже интереснее: женщина лет шестидесяти. Такое милое, доброе лицо – ему не следует смотреть на эту шваль.

– Это моя мама, – глухо произнес Бомар. – Она умерла. Прошу вас…

Ли Чаморо колебался лишь долю секунды, а затем плюнул на фото и пальцем растер изображенное лицо, превратив его в грязно‑белую кляксу.

– Так‑то лучше, – заключил он. – А это, надо полагать, отец. Да, я вижу сходство, тем приятнее будет его осквернить. Признаться, я думал, что твоим отцом был какой‑то безымянный бродяга. А это… да это же Джин Харлоу48 – как она попала в такую компанию? Ее мы пощадим, поскольку она явно не из твоих знакомых, ты просто купил ее фото. В жизни она на тебя и не взглянула бы.

– Повесить их обратно на стену, сэр? – спросил Финграсон, когда экзекуция над снимками завершилась.

– Разумеется, – сказал Ли Чаморо. – Позор должен быть публичным. Пусть все их знакомые говорят: «Эти двое очень любят обзывать девушек чувырлами. А вы видели, какие чувырлы украшают стены в их комнате?»

Он улыбнулся собственной шутке – улыбнулся впервые с момента своего появления в кампусе. Сверкающие точки в его зрачках вновь увеличились, когда он обратился к Бомару.

– К сожалению, законы не позволяют мне перерезать твою паршивую глотку. Впредь, завидев издали мою родственницу, мизз Эллу Ли Чаморо, перебегай на другую сторону улицы, чтобы ее не коснулась исходящая от тебя вонь.

Он в последний раз оглядел комнату.

– Выбрось цветы в окно, Фингарсон. Этой красоте не место среди тех, кто издевается над женщинами.
Прошло минуты три после того, как черный лимузин укатил прочь по аллее, посыпанной гравием, и лишь теперь в комнате наметилось какое‑то движение. Бомар первым поднялся на ноги и, нетвердо ступая, обошел разгромленное жилище.

– Это черт знает что! – сказал он. – Черт знает что!

– Почему ты меня не поддержал? – спросил с пола Оутс. – Одному против такого бугая мне было никак не потянуть.

– Я был в отключке. И потом, китаез наверняка прятал в рукаве нож – ты же слышал, он собирался перерезать мне глотку.

– Что думаешь делать теперь?

– Пойду с жалобой к декану, вот что я сделаю. Это ж чистой воды разбой – врываться к людям, бить морды и уничтожать их собственность типа фотографий. Многие из этих снимков я уже не смогу восстановить.

Он ошеломленно уставился на стену с обезличенными фото.

– Проклятье, выглядят жутко. Надо бы их снять.

– Нам уже пора идти, – сказал Оутс. – И вот что я тебе скажу: лично от меня эта чувырла теперь схлопочет по полной!

Бомар покосился в сторону окна.

– Однако он обещал вернуться.

– Он этого не говорил.

– Нет, говорил.

– В следующий раз мы будем готовы к встрече.

– Ну еще бы.

Бомар осмотрел себя в зеркале.

– Ну и как я объясню девчонкам такой вид?

– Да какого черта! – простонал, наконец‑то поднимаясь, Оутс. – Скажи им, что упал с лестницы.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] iconФрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов]
Третьего июня 1895 года на проселочной дороге близ городка Стилуотер, штат Миннесота, миссис Креншоу Энгельс и ее семилетний сын...

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] iconФрэнсис Скотт Фицджеральд : Великий Гэтсби Фрэнсис Скотт Фицджеральд Великий Гэтсби
В юношеские годы, когда человек особенно восприимчив, я как-то получил от отца совет, надолго запавший мне в память

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] iconСборник очерков и рассказов, основная тема которых нравственный выбор....
Между любовью и ненавистью, между памятью и забвением, между добром и злом, между жизнью с Богом и без Него Герои рассказов Н. Е....

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] iconФрэнсис Скотт Фицджеральд Великий Гэтсби
Писатель, чью книгу вы сейчас открыли, не устоял перед одним из них; призвав на помощь всё своё самообладание, он приступает к обсуждению...

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] icon«Регуляция онтогенеза»
Продолжительность изучения темы: «Регуляция онтогенеза» составляет три часа; из них занятие три часа, самостоятельная работа 1 ч....

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] iconСборник фантастики Дорога через миры (сборник фантастических рассказов)
Асфальтированная… просёлочная… тропинка. Она может привести вас куда угодно – в другое время, в другой мир, в другую жизнь

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] iconЕвгений Велтистов Мир приключений. Ежегодный сборник фантастических...
Мир приключений. Ежегодный сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] iconСборник рассказов «Зов Припяти» Серия «S. T. A. L. K. E. R.»
Предварительная версия сборника «Зов Припяти», составленного из рассказов-победителей третьего литературного конкурса по игре «S....

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] iconСборник рассказов «Зов Припяти» Серия «S. T. A. L. K. E. R.»
Предварительная версия сборника «Зов Припяти», составленного из рассказов-победителей третьего литературного конкурса по игре «S....

Фрэнсис Скотт Фицджеральд Три часа между рейсами [сборник рассказов] icon«Закономерности постэмбрионального периода онтогенеза»
Продолжительность изучения темы: «Закономерности постэмбрионального периода онтогенеза» составляет три часа; из них занятие три часа,...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов