Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат




НазваниеГильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат
страница3/39
Дата публикации24.12.2013
Размер4.49 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Медицина > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39
Тук-тук-тук…

Это мама шла за своим мальчиком.
Зак Гудуэдер сидел скрестив ноги на крыше здания, в котором размещался ломбард Сетракяна. На коленях у него лежал раскрытый папин ноутбук. Зак забился в самый угол крыши – это было единственное место, где он мог пользоваться Интернетом, тайком подсоединившись к незащищенной домашней сети какого-то юзера, жившего по соседству в том же квартале. Беспроводная связь была очень слабой – индикатор сигнала показывал всего один-два квадратика, – поэтому поиск в Сети шел с черепашьей скоростью.

Заку запрещалось пользоваться папиным компьютером. Вообще говоря, предполагалось, что сейчас он уже спит. Но у одиннадцатилетнего мальчика и в обыкновенной-то обстановке были проблемы со сном – его мучила бессонница, причем уже с давних пор, и этот факт ему некоторое время удавалось скрывать от родителей.

Зак-Бессоньяк! Так звали первого супергероя, которого он создал. Это был восьмистраничный комикс, авторство которого полностью принадлежало Закари Гудуэдеру: он его написал, нарисовал и начертал красивым шрифтом все слова – сначала карандашом, а потом тушью. В комиксе шла речь о подростке, который по ночам патрулировал улицы Нью-Йорка, срывая планы всяческих террористов и загрязнителей. И террористов-загрязнителей. Заку никогда не удавалось правильно нарисовать складки одеяльной накидки, но лица получались вполне сносно, а мускулатура выходила совсем хорошо.

Сейчас город особенно нуждался в Заке-Бессоньяке. Сон был роскошью. Роскошью, которую никто не позволил бы себе, если бы все знали столько, сколько знал Зак.

Если бы все увидели то, что видел он.

Считалось, что Зак спокойно дрыхнет себе в спальном мешке с гусиным пухом в свободной спальне на третьем этаже. В комнате пахло как в чулане, как в той комнате с панелями из старого кедра, что была в доме его дедушки и бабушки, – комнате, которую больше никто не посещал, за исключением разве детей, любящих все вынюхивать и разведывать.

Маленькая спальня, где стены сходились под странными углами, использовалась господином Сетракяном (или профессором Сетракяном? – Зак, видя, как старик вел дела в своем ломбарде на первом этаже, до сих пор не имел четкого мнения на этот счет) в качестве кладовки. Кренящиеся в разные стороны стопки книг, множество древних зеркал, гардероб со старой одеждой… И еще несколько запертых сундуков – реально запертых на настоящие замки, а не на какие-нибудь подделки, которые легко расщелкиваются, стоит только всунуть в скважину скрепку или стержень от шариковой ручки (Зак уже испробовал и то, и другое).

Крысолов Василий Фет – или Ви, как он предложил Заку называть его, – притащил снизу, из торгового зала, отданный кем-то в залог телевизор «Саньо» – с большими круглыми ручками и дисковыми регуляторами вместо кнопок – и подсоединил к нему допотопную, еще с игровыми модулями, 8-битную приставку «Нинтендо».

Ожидалось, что Зак будет торчать здесь безвылазно и играть в «Легенду Зельды». Вот только замка на двери спальни не было. Папа с помощью Фета прикрепил к стене решетку из толстых железных прутьев, перегораживавшую окно, – причем прикрепил ее изнутри, а не снаружи. По словам Сетракяна, эта решетка была частью клетки, оставшейся еще с 1970-х. Отец с Фетом прикрутили ее прямо к несущим балкам.

Зак понимал: они не пытались оставить его внутри. Они пытались оставить ЕЕ – снаружи.

Он поискал персональную страничку папы на сайте Центра по контролю и профилактике заболеваний и увидел лишь: «Страница не найдена». Значит, они уже вычистили ее из правительственного портала. Поиск по ключевым словам «доктор Эфраим Гудуэдер» вывел Зака на массу новостных ссылок. Доктор Гудуэдер объявлялся дискредитировавшим себя чиновником ЦКПЗ, сфабриковавшим видеозапись, на которой якобы показывалось убийство человека, обратившегося в вампира. Сообщалось, что он загрузил эту запись в Интернет (на самом деле, это Зак загрузил видео – тот самый клип, который отец запретил ему смотреть), с тем чтобы в личных интересах использовать истерию, поднявшуюся вокруг солнечного затмения. Вот это последнее было вообще г. собачьим. Какие такие «личные интересы» могли быть у папы помимо того, что он пытался спасти жизни людей? Один новостной сайт сообщал о Гудуэдере следующее: «…всем известно, что он алкоголик, ввязавшийся в сомнительную борьбу за попечение, а теперь этот человек, надо полагать, еще и пустился в бега вместе с похищенным им сыном». От этих слов у Зака внутри похолодело, словно там образовался кусок льда. В той же статье дальше говорилось, что в настоящий момент местонахождение бывшей жены Гудуэдера и ее друга остается неизвестным – судя по всему, они мертвы.

В последние дни всё действовало на Зака тошнотворно, однако ложь в этой статье была особенно ядовитой. Все вранье, все до последнего слова. Да знают ли они правду? Или… им до лампочки? Или, может, они используют беды, обрушившиеся на его родителей, для своих собственных целей?

А обсуждение в Сети? Комменты были еще хуже, чем сами статьи. Сейчас Зак не мог отвечать на все эти вещи, которые анонимные комментаторы наговорили о его папе, не мог реагировать на их фальшивую спесивую праведность. Он должен был разобраться с ужасной правдой о его матери, дать отпор тому пошлому яду, который изливался в блогах, – что же до народа на форумах, то он просто ни черта не понимал.

Да и можно ли понять это? Как оплакивать того, кто, по сути, не умер? И как бояться того, чье желание быть с тобой рядом простирается в вечность?

Если бы мир узнал правду – ту правду, которую Зак видел собственными глазами, – тогда доброе имя папы было бы восстановлено, а его голос – услышан… Но, помимо этого, ничто другое все равно не изменилось бы. Его мама – и его жизнь – уже никогда не будут такими, как прежде.

Поэтому главное, чего хотел Зак, – это чтобы все как-нибудь прошло. Он хотел, чтобы случилось нечто фантастическое, после чего все опять станет правильным и нормальным. Взять, например, детство – Заку тогда было около пяти. Он хорошо помнил, как разбил зеркало и просто прикрыл его простыней, а потом с неистовой силой взмолился Богу, чтобы зеркало восстановилось, прежде чем родители обнаружат урон. Или как он страстно желал, чтобы его родители снова влюбились друг в друга. Чтобы они однажды проснулись и поняли, какую ошибку совершили.

Сейчас он втайне надеялся, что его папа совершит что-то невероятное. Вопреки всему Зак по-прежнему полагал, что где-то впереди их ждет счастливый конец. Не только его и его родителей – всех ждет счастливый конец. Может быть даже, произойдет что-то удивительное, и мама опять станет такой, какой была раньше. Зак почувствовал, что его глаза снова полнятся слезами, и на этот раз он дал им волю. Зак был высоко на крыше. И он был один. Ему ужасно захотелось хотя бы еще раз увидеть маму. Это желание напугало его, и все-таки он просто жаждал, чтобы она пришла. Вот бы заглянуть ей в глаза… Услышать ее голос… Он мечтал, чтобы мама объяснила ему, что происходит, – так же, как раньше она успокаивала Зака, объясняя сыну разные вещи, которые его беспокоили. «Все обязательно будет хорошо…»

Где-то глубоко в ночи раздался вопль, и этот звук вернул Зака к реальности. Он вгляделся в северную часть города, увидел языки пламени в западной стороне, столб темного дыма. Посмотрел вверх. Звезд сегодня не было. Только несколько огоньков самолетов. А днем он слышал, как над городом пронеслись истребители.

Зак утерся рукавом куртки, повозив по лицу внутренней стороной локтя, и вернулся к ноутбуку. Проведя поиск по файлам компьютера, он быстро нашел папку с тем самым видео, которое ему не разрешалось смотреть. Он открыл файл, услышал голос папы и понял, что как раз отец и держал в руках камеру. Его камеру, Закову, ту самую, которую папа взял у него на время.

Сам объект съемки поначалу было трудно разобрать – что-то непонятное в темноте сарая. Какая-то тварь, которая, сидя на корточках, пыталась податься вперед. Раздался глухой гортанный рык, за которым последовало шипение, исходившее, казалось, из самой глубины глотки. Заклацала какая-то цепь. Камера наехала, пиксели на темной картинке упорядочились, и Зак увидел разинутый рот твари. Рот, который был гораздо больше, чем ему положено, а внутри трепыхалось что-то похожее на тонкую серебристую рыбу.

Глаза этой сарайной твари тоже были широко распахнуты и странно посверкивали. Сначала Зак принял их выражение за взгляд тоски и боли. Движения твари сковывал сидевший на ней ошейник – большой, стальной, предназначенный, видимо, для крупной собаки; цепь от ошейника тянулась дальше и была прикреплена к чему-то в земляном полу постройки. Тварь выглядела очень бледной – настолько бескровной, что просто светилась в темноте. Вдруг раздался странный дробный, словно бы поршневой звук – щелк-пых, щелк-пых, щелк-пых, – и в тварь, словно игольчатые пули, ударили три серебряных гвоздя, выпущенные откуда-то из-за камеры (стрелял папа?). Тварь хрипло взревела, как недужное животное, раздираемое болью, и картинка в кадре резко ушла вверх.

«Достаточно, – произнес чей-то голос на звуковой дорожке. Голос явно принадлежал Сетракяну, но тон его был таким, какого Заку никогда не доводилось слышать из уст доброго старого ломбардщика. – Будем милосердными».

Затем старик вступил в кадр. Он проговорил несколько слов на незнакомом, казавшемся очень древним языке – словно призывая некие силы или объявляя заклятие, – занес над головой длинный серебряный меч, сверкнувший в лунном свете, – сарайная тварь при этом страшно взвыла – и с небывалой силой обрушил его на чудовище…

Послышались чьи-то голоса. Зак отпрянул от компьютера. Голоса доносились снизу, с улицы. Зак закрыл ноутбук, встал и, держась прямо, чтобы не высовываться за парапет крыши, осторожно окинул взглядом 118-ю улицу.

По кварталу, направляясь к ломбарду, шла группа из пяти человек; за ними медленно двигался внедорожник. Люди несли с собой оружие – автоматические винтовки – и колотили кулаками в каждую дверь, мимо которой проходили. Немного не доехав до перекрестка, внедорожник остановился – прямо напротив входа в ломбард. Пешие мужчины подошли к зданию и принялись трясти решетку ограждения.

– Открывай! – Несколько голосов сразу.

Зак отодвинулся от парапета и повернулся, чтобы направиться к двери, ведущей с крыши. Надо побыстрее оказаться в комнате, рассудил он, пока кто-нибудь не пришел проверить, как он там.

И тут Зак увидел ее. Девочку. Подростка. Школьницу – класс примерно седьмой или около того. Она стояла на крыше соседнего дома, чуть более высокого, чем сетракяновский. Эти два здания разделял пустой, незастроенный участок – он был совсем рядом, стоило лишь выйти из ломбарда и свернуть за угол. Ночной бриз раздувал ночную рубашку девочки, теребил подол, доходивший до колен, но почему-то не трогал волосы – они, прямые и тяжелые, свисали совершенно неподвижно.

Девочка стояла на парапете крыши – на самом краю парапета, – четко удерживая равновесие. В ее фигуре было неколебимое спокойствие. Утвердившись на кромке, она словно примеривалась к тому, чтобы, не сходя с места… прыгнуть. Совершить невозможное – перемахнуть с крыши на крышу. Примеривалась, зная, что неизбежно упадет.

Зак вылупил глаза. Он не понимал, что происходит. Не был даже уверен, что способен это понять. Но – заподозрил неладное.

Тем не менее он поднял руку и помахал девочке.

Та лишь уставилась на него в ответ.

Доктор Нора Мартинес, в недавнем прошлом – сотрудница ЦКПЗ, отперла парадную дверь. Сквозь заградительную решетку на нее воззрились пятеро мужчин в камуфляжной форме и бронежилетах, со штурмовыми винтовками в руках. На двоих были платки, прикрывавшие нижнюю часть лица.

– Все ли у вас в порядке, мэм? – спросил один из мужчин.

– Да, – сказала Нора, безуспешно пытаясь разглядеть на пришедших какие-нибудь знаки различия. – Пока эта решетка держится, все прекрасно.

– Мы обходим квартиры, – подал голос другой мужчина. – Зачистка кварталов. Там, – он показал в сторону 117-й улицы, – были кое-какие неприятности. Но, думаем, самая дрянь не здесь, а между этим районом и центром. – Он имел в виду Гарлем. – К центру она и движется.

– А вы…

– Мы озабоченные граждане, мэм. Вам не следует оставаться здесь одной.

– Она не одна, – произнес появившийся за спиной Норы Василий Фет, работник нью-йоркской дератизационной службы и крысолов по убеждению.

Мужчины смерили взглядами гиганта Фета.

– Вы и есть ломбардщик?

– Нет, он мой отец, – ответил Фет. – Какие такие неприятности вам мерещатся?

– Мы просто хотим найти управу на этих уродов, которые бунтуют в городе. На всех этих агитаторов и приспособленцев. Они пытаются воспользоваться любой нездоровой ситуацией и сделать ее еще хуже.

– Вы говорите как копы, – заметил Фет.

– Если вы подумываете уехать из города, лучше отправляться прямо сейчас, – вмешался третий мужчина, пытаясь избежать опасного поворота разговора. – На мостах пробки, тоннели забиты. Скоро от города останется одно говно.

– Вы бы вышли наружу да помогли нам, – добавил четвертый. – Сделайте хоть что-нибудь.

– Я подумаю об этом, – сказал Фет.

– Пошли дальше! – выкрикнул водитель из внедорожника, стоявшего посреди улицы на холостом ходу.

– Удачи, – хмуро пожелал один из мужчин. – Она вам понадобится.

Нора проследила, чтобы они удалились, заперла дверь и отступила в тень помещения.

– Ушли, – сказала она.

Рядом с ней появился Эфраим Гудуэдер, который все это время наблюдал за происходящим со стороны.

– Дураки, – произнес он.

– Копы, – обронил Фет, наблюдавший, как мужчины заворачивают за угол дома.

– Откуда ты знаешь? – спросила Нора.

– Это всегда видно.

– Хорошо, что ты не показался им на глаза, – сказала Нора Эфу.

Тот кивнул.

– Почему на них нет никаких опознавательных знаков?

– Наверное, освободились от смены, – предположил Фет, – потолкались где-нибудь, где можно выпить на халяву, и решили: нет, так дело не пойдет, если уж они допустили, что город рушится на глазах, надо вести себя иначе. Жены уже упаковались, скоро они все рванут в Нью-Джерси, делать пока больше нечего, так почему бы не настучать кому-нибудь по голове? Копы считают, что они здесь хозяева. И пусть правды в этом меньше половины, но все же она есть. Психология уличных бандитов. Тут их территория, и они будут за нее драться.

– Если над этим поразмыслить, – сказал Эф, – то они, в сущности, мало чем от нас отличаются, на сегодняшний-то день.

– Разве что таскают с собой свинец, а должны были бы орудовать серебром, – заметила Нора. Ее пальцы скользнули в ладонь Эфа. – Жаль, что мы не предупредили их.

– Вот как раз когда я попытался предупредить людей, мне и пришлось стать беглецом, – сказал Эф.

Нора и Эф первыми вошли на борт усопшего самолета, после того как бойцы спецназа обнаружили там явно мертвых пассажиров. Потом было осознание странного факта, что трупы пассажиров не разлагаются естественным образом; к этому добавилось исчезновение большого, похожего на гроб ящика, случившееся во время солнечного затмения, – вот тогда-то Эф и убедился, что они стоят перед лицом эпидемиологического кризиса, который невозможно объяснить нормальными медицинскими и научными причинами. Эф с большой неохотой пришел к такому выводу, но все-таки пришел, после чего смог воспринять и откровения этого ломбардщика, Сетракяна, и страшную правду, скрывающуюся за новоявленной чумой. Отчаянное желание Эфа предупредить мир об истинной природе болезни – о вампирском вирусе, который предательским образом распространился в Нью-Йорке и уже начал атаку на пригороды, – привело к его разрыву с Центром по контролю и профилактике заболеваний, и ЦКПЗ попытался заткнуть ему рот, сфабриковав обвинение в убийстве человека. С того момента Эфраим Гудуэдер стал беглецом.

Он взглянул на Фета.

– Машина загружена?

– Все готово. Можно ехать.

Эф сжал пальцы Норы. Она не хотела его отпускать.

Сверху донесся голос Сетракяна. Он шел со стороны винтовой лестницы, расположенной в конце торгового зала.

– Василий! Эфраим! Нора!

– Мы внизу, профессор, – ответила Нора.

– К нам кто-то приближается.

– Вряд ли. Мы только что от них избавились. Борцы за бдительность. Причем хорошо вооруженные.

– Я не имею в виду людей, – сказал Сетракян. – И я не могу найти юного Зака.
Дверь спальни с треском распахнулась. Зак повернулся. В комнату влетел папа с таким видом, будто готов был тут же вступить в драку.

– Боже мой, пап, ты что? – Зак приподнялся, садясь в своем спальном мешке.

Эф оглядел комнату.

– Сетракян сказал, что заглянул сюда – просто спокойствия ради, – но тебя не было.

– Уф-ф-ф… – Зак демонстративно потер глаза. – Должно быть, он не заметил меня на полу.

– Ну да. Возможно.

Эф долгим взглядом посмотрел на Зака. Он, конечно, не поверил объяснению, однако на уме у него явно было что-то другое, что-то более важное, чем обличение сына во лжи. Эф обошел комнату, проверил зарешеченное окно. Зак сразу отметил – одну руку папа держал за спиной, причем двигался так, чтобы Зак не увидел, что он там прячет.

Следом за папой в комнату ворвалась Нора. Увидев Зака, она остановилась.

– В чем дело? – спросил Зак, поднимаясь на ноги.

Папа ободряюще кивнул и улыбнулся, но улыбка набежала на его лицо как-то очень уж быстро, и это была просто улыбка, движение губ, в глазах никакой живости, совсем никакой.

– Просто осматриваем дом. Жди здесь, хорошо? Я скоро вернусь.

Эф вышел из комнаты, умудрившись сделать это так, что штуковина за его спиной осталась спрятанной. Зак задумался: что же от него скрывают? Ту самую щелк-пыхалку или какой-нибудь серебряный меч?

– Никуда не уходи, – сказала Нора и закрыла за собой дверь.

Зак терялся в догадках – что же они здесь искали? Мальчик уже слышал, как мама упоминала имя Норы, – это было, когда родители в очередной раз поругались. Ну, не то чтобы поругались – они ведь тогда уже разошлись, – скорее, поговорили на повышенных тонах. И еще Зак видел, как папа с Норой поцеловались – как раз перед тем, как папа оставил его, Зака, с Норой и отправился куда-то в компании Фета и господина Сетракяна. И все время, пока они отсутствовали, Нора была очень напряжена и озабочена. А когда они вернулись – все изменилось. Папа был такой сникший, такой подавленный – Зак ни за что не пожелал бы снова увидеть его в этом состоянии. А господин Сетракян вернулся больным.

Впоследствии, подглядывая за ними, Зак уловил обрывки разговоров, но из того, что он услышал, цельная картина никак не складывалась.

Что-то такое о «владыке».

Что-то о солнечном свете и о том, что «уничтожить» кого-то там не удалось.

Что-то о «конце света».

Зак стоял в одиночестве посреди опустевшей комнаты, дивясь всем этим тайнам, вихрящимся вокруг него, и вдруг в нескольких зеркалах, висевших на стене, он уловил некое смутное движение. Что-то вроде смазанной картинки, или визуальной вибрации, если такое вообще бывает. Что-то, что, по идее, должно быть сфокусированным, но в стеклянном отражении получилось расплывчатым и нечетким.

Что-то за его окном.

Зак медленно повернул голову, потом резко обернулся всем телом.

Там, непостижимым образом распластавшись по внешней стене здания, висела она. Ее тело было каким-то изломанным, даже вывихнутым, глаза красные, широко распахнутые, обжигающие. Волосы, уже тонкие и бледные, наполовину выпали; учительская блузка на одном плече зияла прорехой; обнажившаяся плоть была вымазана грязью. Мускулы шеи раздулись и деформировались; под кожей щек и лба извивались кровяные черви.

Мама.

Она пришла. Зак и так знал, что она придет.

Инстинктивно Зак шагнул навстречу маме. Затем он увидел, как изменилось выражение ее лица – гримаса боли на нем вдруг уступила место жуткой мрачности, которую иначе как демонической и не назовешь.

Мама заметила решетку.

В то же мгновение у нее отвалилась челюсть – буквально отвалилась, как на том видео, – и откуда-то из глубины рта, из-под того места, где раньше был язык, выстрелило жало. С треском и звоном оно пробило оконное стекло и стало проталкиваться сквозь проделанное отверстие. Длины в нем было метра два, на кончике оно сходилось в конус, и, когда жало выщелкнулось до конца, этот кончик остановился всего в нескольких сантиметрах от шеи Зака.

Зак окаменел. Его астматические легкие смыкнулись, он даже вдоха сделать не мог.

На конце мясистого отростка было сложное двузубое разветвление, оно подрагивало и извивалось, словно выкапывая что-то в воздухе. Зак по-прежнему стоял как привинченный. Жало расслабилось, и мама, небрежно мотнув головой, быстро втянула его в рот. Затем Келли Гудуэдер пробила головой окно – осколки со звоном посыпались вниз – и стала протискиваться в свободную от стекла панель. Ей нужно было выиграть всего десяток сантиметров, чтобы жало дотянулось до Зака, и тогда она смогла бы преподнести Владыке своего Самого Любимого.

А еще Зак не мог сдвинуться с места из-за глаз – красных, с черными точками посередине. Он мучительно, до головокружения пытался найти в этом существе хоть какое-то сходство с мамой.

Неужели она мертва, как говорил папа? Или все-таки жива?

Она ушла навсегда? Или она была здесь – прямо здесь, в этой комнате, с ним рядом?

Была ли она по-прежнему ЕГО мамой? Или уже принадлежала кому-то еще?

Отчаянно пытаясь достроить мостик между ее жалом и телом мальчика, Келли Гудуэдер – с жутким стоном истираемой плоти и хрустом костей – стала протискивать голову меж железных прутьев решетки, как змея, пытающаяся проникнуть в кроличью нору. Челюсть ее снова отвалилась, а пылающие глаза выбрали цель на горле Зака – место чуть повыше кадыка.

В спальню бегом вернулся Эф. Он увидел, что Зак стоит не шевелясь и тупо смотрит на Келли, а вампирша проталкивает голову меж железных прутьев, готовясь нанести удар.

– НЕТ! – заорал Эф. Выхватив из-за спины меч с серебряным лезвием, он в один прыжок оказался между Келли и Заком.

Следом за Эфом в комнату примчалась Нора, включая на ходу лампу черного света. Послышалось низкое гудение – казалось, само жесткое ультрафиолетовое излучение испускает этот звук. Вид Келли Гудуэдер – этого совращенного человеческого существа, матери-монстра – заставил Нору содрогнуться от отвращения, но она не сбавила ход – лишь выставила перед собой руку с источником света, смертоносного для вирусов.

Эф также приблизился к Келли, к ее ужасному жалу. Запавшие глаза вампирши сверкали звериной яростью.

– ПРОЧЬ! УХОДИ! – прорычал Эф так, как если бы перед ним было какое-нибудь дикое животное, пытающееся забраться в дом, чтобы поживиться отбросами.

Он нацелил меч острием на Келли и ринулся к окну.

Бросив на сына последний, мучительно жадный взгляд, Келли отпрянула от оконной клетки, так чтобы лезвие не дотянулось до нее, а потом метнулась прочь по внешней стене здания.

Нора поместила лампу внутрь оконной клетки, установив ее на двух пересекающихся прутьях таким образом, чтобы убийственный свет падал на разбитую панель, – это должно было удержать Келли от возвращения.

Эф подбежал к сыну. Опустив взгляд, Зак хватался руками за горло, его грудь ходила ходуном. Поначалу Эф подумал, что это от ужаса, но быстро понял, что дело гораздо хуже.

Паническая атака. Зак был весь зажат. Он не мог дышать.

Эф лихорадочно огляделся по сторонам и тут же увидел Заков ингалятор – он лежал на стареньком телевизоре. Эф вложил баллончик в пальцы Зака и направил его руку так, чтобы мундштук попал в рот.

Эф нажал на донышко, ингалятор фукнул, и аэрозоль отворил легкие Зака. Бледность мгновенно сошла с лица мальчика, его дыхательные пути расширились, словно в легких надули воздушный шарик, и Зак, теряя силы, начал оседать на пол.

Уронив меч, Эф подхватил мальчика, однако Зак, внезапно ожив, оттолкнул отца и бросился к пустому окну.

– Ма-ма, – прохрипел он.

Отпрыгнув от окна, Келли принялась карабкаться вверх по кирпичной стене. Когти, образовавшиеся на кончиках средних пальцев, облегчали ей задачу. Она взбиралась, словно паучиха, плотно прижимаясь к стене. Ее гнала вверх ярость, неимоверная ненависть к человеку, ставшему у нее на пути именно тогда, когда она ощутила – с той же остротой, с какой мать во сне слышит зов о помощи своего ребенка, попавшего в беду, – восхитительную близость Самого Любимого. Горе Зака было для нее как свет маяка, исходящий из души. Его почти безграничная нужда в маме с удвоенной силой отзывалась в ней другой нуждой – вампирской, вовсе не имеющей границ.

Когда ее взору снова предстал Закари Гудуэдер, Келли увидела перед собой не мальчика. Не сына. Не любовь всей своей жизни. Вместо этого она увидела часть себя – ту часть, которая упорно оставалась человеческой. Часть, по-прежнему биологически принадлежавшую ей – Келли, которой наперекор биологии суждена была вечная жизнь. Увидела собственную кровь, только все еще человечески-красную, а не вампирско-белую. Кровь, несущую в себе кислород, а не пищу. Увидела дефектную, несовершенную часть себя, насильно удерживаемую от воссоединения с нею.

А она хотела эту часть. Она жаждала ее с безумной силой.

То была не человеческая любовь. То была нужда вампира. Вампирская страсть. У людей размножение направлено вовне, оно нацелено на воспроизводство, на рождение и рост потомства; но вампирское размножение направлено в обратную сторону, воспроизводство идет вспять по линии родства, вампир вселяется в уже существующие живые клетки и обращает их, приспосабливая для собственных целей.

Положительный полюс магнита – любовь – становится своей противоположностью, и эта противоположность вовсе не ненависть. И не смерть. Отрицательный полюс магнита – это инфекция. На место разделенной любви, соединения семени и яйцеклетки, слияния наследственных факторов для создания нового уникального существа заступает нечто совершенно иное – извращение репродуктивного процесса. Чужая косная материя вторгается в жизнеспособную клетку и производит на свет сотни миллионов абсолютно одинаковых, идентичных организмов. Здесь нет ни разделенной любви, ни акта творения – есть лишь яростная, разрушительная сила. Это осквернение самой сути оплодотворения, низложение любви. Изнасилование биологии и вытеснение жизни.

Келли очень нужен был Зак. Пока он оставался не обращенным, а, следовательно, не законченным, она сама не могла считать себя завершенной.

Тварь по имени Келли встала в полный рост на кромке крыши. Она была совершенно равнодушна к страданиям города, расстилавшегося вокруг. Она испытывала только жажду. Необоримую страсть к крови и к тем, в ком текла ее собственная кровь. Вот эта бешеная лихорадка и гнала ее вперед. Вирус знает одно: он должен заражать.

Тварь уже начала было искать какой-нибудь другой путь внутрь этой кирпичной коробки, как вдруг из-за надстройки над лестничным колодцем послышались шаги – чьи-то ноги в старых туфлях шаркали по гравию.

Несмотря на темноту, она отчетливо увидела его. Это был старый Сетракян, охотник за вампирами. Он вышел из-за надстройки с серебряным мечом в руке и направился к ней. Все ясно: Сетракян хотел припереть ее к парапету, чтобы у Келли за спиной остались только край крыши и ночная бездна.

Тепловая аура охотника была тонкой и тусклой. Это и понятно: отжившая свое человеческая особь, ее кровь медленно струилась в жилах. Старик показался Келли маленьким. Впрочем, для нее сейчас все люди были низкорослыми. Маленькие, бесформенные, эти существа суетливо толпились на самом краешке бытия и все время падали, спотыкаясь о собственный жалкий интеллект. Бабочка, у которой на спине, между крыльями, начертана мертвая голова, с полнейшим отвращением взирает на мохнатый кокон. Ранняя стадия эволюции. Устаревшая модель, не способная услышать благотворный ликующий зов Владыки.

Что-то внутри Келли все время перекликалось с Ним. Некая форма примитивной, но в то же время хорошо отлаженной чувственной коммуникации, как у животных. Душа улья.

Дряхлое человеческое существо подошло ближе – Келли не сводила глаз со смертоносного лезвия, ярко сверкавшего в ночи, – и тут в ней зазвучал голос: он пришел непосредственно от Владыки, а уж через Келли был мгновенно ретранслирован в сознание старого мстителя.

^ Авраам.

Да, звук исходил от Владыки, – и все же это был не тот мощный и властный голос, каким его знала Келли.

Авраам. Не делай этого.

Интонация была явно женской. Но ведь сама Келли ничего не произносила. Этот голос она слышала впервые в жизни.

А вот Сетракян точно слышал его ранее. Келли поняла это по тепловой ауре человеческого существа, по тому, как участился сердечный ритм старого охотника.

^ Я живу и в ней тоже… Я живу в ней…

Мститель остановился. В его взгляде появился намек на слабость. Вампир Келли ухватилась за эту возможность, ее челюсть отвалилась, рот распахнулся, она почувствовала, что ожившее жало вот-вот выстрелит.

Но тут охотник воздел свой меч и с криком бросился на нее. У Келли не осталось выбора. Серебряное лезвие, ослепительно пылая, прожигало мрак ее глаз.

Она повернулась, пробежала вдоль парапета, перемахнула через него и стремглав помчалась по отвесной стене вниз. Пересекая пустой участок между домами, Келли лишь раз обернулась, чтобы бросить взгляд наверх, на дряхлое человеческое существо с его тающей тепловой аурой. Старик стоял там по-прежнему в полном одиночестве. Стоял и смотрел, как она исчезает в ночи.
Эф подошел к Заку и потянул его за руку, стремясь уберечь от обжигающего света ультрафиолетовой лампы, лежавшей в оконной клетке.

– Убирайся! – выкрикнул Зак.

– Ну же, дружок, – сказал Эф, стараясь успокоить его. Им обоим нужно было успокоиться. – Эй, братан. Зед. Ну же…

– Ты пытался убить ее.

Эф не знал, что сказать. Потому как он и впрямь пытался убить Келли.

– Она… Она все равно уже мертва.

– Не для меня!

– Ты видел ее, Зед. – Эфу не хотелось, чтобы разговор коснулся жала. – Ты видел, во что она превратилась. Она больше не твоя мама. Мне очень жаль.

– Ты не должен убивать ее! – всхлипнул Зак. Его голос все еще прерывался после перенесенного приступа.

– Должен, – сказал Эф. – Должен.

Он подошел к Заку, пытаясь восстановить утраченный контакт с сыном, но мальчик отскочил от него. Вместо того чтобы прильнуть к отцу, Зак пододвинулся к Норе – единственному человеку поблизости, который хоть как-то мог заменить маму, – и с плачем уткнулся в ее плечо.

Нора посмотрела на Эфа. Ее взгляд был полон сочувствия, но Эф не принял утешения.

Позади него в дверях появился Фет.

– Пошли, – сказал Эф и выбежал из комнаты.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Похожие:

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconГильермо Дель Торо и др.: «Начало» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Начало
Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, – это Тьма. В дальнейшем...

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconГильермо Дель Торо Чак Хоган Штам. Начало
Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем...

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconГенри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу «Уолден, или Жизнь в лесу»: Наука; 1979
«Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо принадлежит к ярким и памятным произведениям американской классической литературы

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconСамоучитель по развитию интуиции
Вступительное слово Бруно дель Россо

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconОглавление
Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории том Всемирно-исторические перспективы

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconНазвание тура
Львов – Чоп – Будапешт – Сентедре – Инсбрук – Милан – Рива дель Гарда – Падуя – Венеция – Удине – Львов

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconСоборный комплекс во Флоренции. Баптистерий (11-12 вв.), кампанилла...
Арнольфо ди Камбио. Оплакивание Марии Иоанном. Скульптуры фасада флорентийского собора. Около 1300 г

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconПутешествие по Южной Мексике
Плайя-дель-Кармен – Вальядолид – Уайма – Чичен-Ица – Исамаль – Мерида – Селестун – Ушмаль – Кампече – Чампотон – Паленке – Шпухиль...

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconГенри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу
Когда я писал эти страницы вернее, большую их часть, я жил один в лесу, на расстоянии мили от ближайшего жилья, в доме, который сам...

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconСтефани Майер Закат вечности Серия: Сумерки 6
Трудно было представить, что ожидало меня в моей новой жизни. Но сейчас я просто счастлива

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов