Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат




НазваниеГильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат
страница8/39
Дата публикации24.12.2013
Размер4.49 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   39
^

Назарет, Пенсильвания



Августин…

Августин Элисальде поднялся на ноги. Он стоял в вареве абсолютной темноты. В кромешном, осязаемом чернильном мраке, лишенном даже намека на проблеск света. Типа космоса, только без звезд. Он поморгал, желая удостовериться, что глаза открыты. И они таки были открыты. Никаких изменений.

Это смерть? Нигде на белом свете не может быть так темно.

Должно быть, смерть. Так и есть. Он, бля, помер.

Или… может, они уже обратили его? Может, он теперь вампир? Тело отобрали, а эта старая его часть, та, что думает, заперта в темноте мозга, как пленник, которого держат на чердаке. Может, прохлада, которую он ощущал, и твердость пола под ногами – всего лишь проделки ума, возмещающего отсутствие ощущений, и он навсегда замурован внутри собственной головы?

Гус полуприсел, пытаясь увериться в своем существовании за счет движений и отдачи органов чувств. Слегка закружилась голова – глазам не на чем было сфокусироваться, – поэтому он пошире расставил ноги. Протянул руку вверх, подпрыгнул, но до потолка не достал.

Его рубашка колыхнулась от случайного легкого ветерка. Пахло грунтом.

Почвой.

Он был под землей. Похоронен заживо.

Августин…

Вот, снова. Голос матери. Она звала его, как бывало во сне.

– Мама?

Его голос эхом вернулся к нему, и Гус вздрогнул. Он вспомнил маму в том виде, в каком он ее оставил: она сидела в своей спальне, в стенном шкафу, под грудой сброшенной с вешалок одежды. Сидела и плотоядно смотрела на него, обуреваемая голодом новообращенной.

«Вампиры», – сказал тот старик.

Гус повертелся на месте, пытаясь угадать, откуда доносился голос. Ему не оставалось ничего другого, кроме как следовать этому звуку.

Он сделал несколько шагов, уткнулся в каменную стену и начал нащупывать дорогу дальше, водя руками по гладкой, слегка изгибавшейся поверхности. Его ладони все еще были воспалены и кровоточили – в тех местах, где их искромсал осколок стекла, которым он орудовал, убивая (нет – уничтожая!) своего брата, обернувшегося вампиром. Гус остановился, ощупал запястья и понял, что наручников, которые он таскал с момента бегства из-под стражи, – «браслеты» были соединены цепочкой, но цепочку расстреляли из арбалета охотники, – этих наручников больше на нем не было.

Охотники… Они и сами оказались вампирами. Появились откуда ни возьмись на той улочке в Морнингсайд-Хайтс и вступили в сражение с другими вампирами – ни дать ни взять бой двух группировок в гангстерской войне. Только вот охотники были хорошо экипированы. Вооружены до зубов, отличная координация действий. Колесили на машинах. Ничего похожего на тех кровожадных тупоумков, с которыми Гус столкнулся ранее. Столкнулся и уничтожил.

Последнее, что он помнил, – как его закинули на заднее сиденье внедорожника. Но – почему именно его?

Еще одно легкое дуновенье ветерка скользнуло по лицу – как последнее дыхание самой матери-природы, – и Гус последовал за ним, надеясь, что движется в верном направлении. Стена закончилась острой гранью угла. Он попробовал нащупать поверхность напротив, слева от себя, и обнаружил там то же самое – стена обрывалась острым углом. Посредине была пустота. Словно дверной проем.

Гус наугад прошел немного вперед, и новое эхо его шагов подсказало, что помещение, куда он попал, было шире предыдущего, с более высоким потолком. Здесь тоже ощущался легкий запах, странным образом знакомый. Гус попытался распознать его.

Есть! Так пахла жидкость для чистки, которой он пользовался в тюрьме, когда получал наряд на уборку. Нашатырный спирт. Пахло слабо, не так, чтобы щипало в носу.

Затем что-то начало происходить. Гус подумал было, что мозг опять играет с ним шутки, но быстро осознал: нет, в помещении действительно светлело, только очень медленно. Это – и еще общая неясность ситуации – наполняли его душу ужасом. Наконец он различил две лампы на треножниках, они были широко расставлены у дальних стен и постепенно наливались светом, разбавляя им густую черноту.

Гус прижал к бокам полусогнутые руки и крепко напряг их, как это делают мастера смешанных боевых искусств, которых он видел по Интернету. Лампы продолжали разгораться, но настолько медленно, что прибавление мощности было едва различимо. Однако зрачки Гуса так расширились от темноты, а сетчатка настроилась так чутко, что глаза среагировали бы на любой источник света.

Поначалу он его не распознал. Существо стояло прямо перед ним, не более чем в трех-четырех метрах, но голова его и конечности были настолько бледны, недвижны и гладки, что зрение воспринимало их как часть каменной стены.

Единственное, что выделялось, – это пара симметричных темных отверстий. Не черных, но почти черных.

А на самом деле – глубочайшего красного цвета. Кроваво-красного.

Если это и были глаза, они не моргали. И не сверлили Гуса взором. Они смотрели на него поразительно бесстрастно. Эти глаза были столь же равнодушны, как пара красных камней. Налитые кровью глаза, которые уже увидели все, что только можно было увидеть.

Гус разобрал контур какого-то одеяния на теле существа – оно сливалось с темнотой, словно было черной полостью в черном провале. Если Гус правильно понимал масштаб вещей, существо было высокого роста. Но неподвижность его казалась покоем самой смерти. Гус тоже стоял не шевелясь.

– Ну и что это все значит? – спросил он. Звук его голоса получился даже забавным – тонким и писклявым, выдававшим страх. – Думаешь, сегодня у тебя на ужин мексиканец? Я б на твоем месте пораскинул мозгой еще разок. Ну давай, подходи и подавись мною, сука!

Существо излучало такую тишину и такое спокойствие, как если бы Гус взирал на статую, обряженную в платье. Его череп был безволосым и гладким, гладким со всех сторон, даже ушные хрящи отсутствовали. Только сейчас до Гуса донесся какой-то звук: он услышал – скорее почувствовал, чем услышал – тихую вибрацию, что-то вроде гудения.

– Ну? – сказал он, обращаясь к ничего не выражающим глазам. – Чего ждешь? Хочешь поиграть со жратвой, прежде чем слопаешь ее? – Он поднес кулаки ближе к лицу. – Я тебе, бля, не чалупа2 какая-нибудь, слышь, ты, немертвый кусок говна?

Что-то иное, нежели движение, привлекло его внимание – где-то справа, – и Гус увидел, что там появилось еще одно существо. Оно стояло как часть стены, чуть меньше ростом, чем первое, глаза другой формы, но столь же бесчувственные.

А затем слева медленно – так, во всяком случае, восприняли это глаза Гуса – проступило третье.

Гусу, который был знаком с судейскими процедурами не понаслышке, показалось, будто он предстал перед тремя судьями-пришельцами в каком-то каменном застенке. Мозг его просто выскакивал из черепа, но единственное, что он мог противопоставить всему этому, был словесный понос. Говорить, не закрывая рта, – вот главное правило. Если тебя обвиняют в групповухе – надо строить из себя не просто участника, но организатора и зачинщика. Судьи, перед которыми он орал всякие непотребства, называли это «неуважением к суду». Гус называл это «противостоянием». Он всегда поступал так, когда чувствовал, что на него смотрят сверху вниз. Когда ощущал, что к нему относятся не как к неповторимой, уникальной человеческой личности, а как к некой докуке, препятствию, возникшему у кого-то на пути.

^ Мы будем кратки.

Руки Гуса вскинулись к вискам. Нет, уши здесь ни при чем – голос звучал где-то в его голове. Он исходил из той же самой части мозга, где брали начало его собственные внутренние монологи, – будто какая-то пиратская радиостанция начала вещать на его волне.

^ Ты Августин Элисальде.

Он сжал голову руками, но голос крепко сидел внутри. Не выключишь.

– Ну да, бля, я знаю, кто я такой. А вот кто вы, бля, такие? Что вы такое, бля? И как вы забрались в мою…

^ Ты здесь не как пропитание. У нас под рукой полно живого инвентаря, чтобы хватило на весь снежный сезон.

«Живой инвентарь?»

– A-а, то есть людей?

До этого момента Гус по временам слышал в пещерах крики страданий и боли, эхом отдававшиеся под сводами, но думал, что это голоса из его снов.

Животноводство свободного выгула многие тысячелетия обеспечивало наши потребности. Бессловесные твари служат изобильным источником пищи. В определенных обстоятельствах становишься необыкновенно изобретательным.

Гус едва понимал, что ему говорят, он хотел быстрее добраться до сути.

– То есть… Ты что, хочешь сказать, вы не собираетесь пытаться превратить меня в… в одного из вас?

Наша родословная древняя и чистая. Присоединиться к нашему роду – большая привилегия. Это награда, совершенно уникальная, и заслужить ее можно только очень, очень дорогой ценой.

Гус не имел ни малейшего представления, о чем они говорят.

– Если вы не собираетесь пить мою кровь, то что, черт побери, вам от меня нужно?

^ У нас есть предложение.

– Предложение? – Гус несколько раз стукнул кулаком по своей голове, словно это был неисправный прибор. – Ну что ж. Я, бля, слушаю. Если у меня нет другого выбора…

^ Нам нужен слуга для работы при свете дня. Охотник. Мы ночная раса, вы дневные существа.

– Дневные существа?

Ваш эндогенный циркадный ритм прямо соответствует циклу света и мрака, который вы называете сутками. Природные биологические часы вашего вида соответствуют небесному расписанию этой планеты, у нас же все наоборот. Ты – существо солнца.

– Не понял, бля. Что?

Нам нужен кто-то, кто мог бы свободно перемещаться с места на место в дневные часы. Кто-то, кто мог бы выдерживать длительное воздействие солнечных лучей и, по сути, использовать их силу, так же как любое другое оружие, находящееся в его распоряжении, для истребления нечистых.

– Для истребления нечистых? Вы ведь вампиры, правильно? Вы что, хотите сказать, я нужен вам как тот, кто будет убивать вашего же брата?

^ Нет, не нашего брата. Этот нечистый штамм, который столь беспорядочно распространяется среди вашего народа, – сущее наказание. Он вышел из-под контроля.

– А чего еще вы ожидали?

Мы не имеем к этому отношения. Перед тобой стоят существа, являющие собой образцы чести и благоразумия. Та зараза – не что иное, как нарушение перемирия, или равновесия, которое длилось веками. Для нас это смертельное оскорбление.

Гус отступил на десяток сантиметров. Ему представилось, что он и впрямь начал кое-что понимать.

– Ага. Значит, кто-то пытается рулить в вашем квартале, так? – перевел он услышанное на свой язык.

^ Мы не размножаемся столь бессистемно и хаотично, как это делаете вы. Для нас процесс продолжения рода – это вопрос, требующий тщательного рассмотрения.

– То есть вы разборчивы в еде.

^ Мы едим, что хотим. Пища – это пища. Когда мы насыщаемся, мы избавляется от нее.

Гуса начало распирать от смеха, он чуть не задохнулся. Эти твари говорят о людях, словно покупают их по три штуки за доллар в лавке за углом.

^ Ты находишь это забавным?

– Нет. Как раз наоборот. Потому и смеюсь.

Когда ты ешь яблоко, ты выбрасываешь сердцевину? Или ты сохраняешь семена, чтобы посадить новые деревья?

– Полагаю, все же выбрасываю.

^ А пластиковый контейнер? Что ты делаешь с ним, когда опустошаешь его, поглотив содержимое?

– Ясно, я понял. Вы опрокидываете несколько литров крови, а затем выбрасываете человеческую бутылку. Но вот что я хочу теперь узнать. Почему выбор пал на меня?

^ Потому что ты кажешься нам наделенным некоторыми способностями.

– Откуда вы это взяли?

В частности, из твоего полицейского досье – перечня приводов и судимостей. Ты привлек наше внимание, после того как тебя арестовали за убийство на Манхэттене.

Ясно, подумал Гус, это они о том голом жирном парне, что безумствовал на Таймс-сквер. Парень напал на семейство, мирно стоявшее на островке безопасности, и Гус тогда подумал, типа, «только не в моем городе, урод!». Теперь он, конечно, жалел, что не остался в стороне, как все остальные.

^ Затем ты убежал из-под стражи и, спасаясь, убил еще несколько нечистых.

Гус нахмурился.

– Один из тех нечистых был моим друганом. Откуда вы все знаете, если сидите здесь под землей, в этой сраной дыре?

Будь уверен, мы связаны с миром людей на самом высоком уровне. Но, коль скоро равновесие должно быть сохранено, мы не можем допустить, чтобы нас раскрыли, – между тем именно разоблачением угрожает нам сейчас это отродье, штамм нечистых. И вот здесь в игру вступаешь ты.

– Типа войны группировок. Это я могу понять. Но вы упустили кое-что супер-бля-важное. Типа, с какого хера я должен вам помогать?

^ По трем причинам.

– Начинаю загибать пальцы. А они мне дороги, так что причины должны стоить того.

Первая. Ты выйдешь из этой комнаты живым.

– Годится.

Вторая. Если преуспеешь в нашем деле, это обогатит тебя так, как ты даже в мечтах не мог вообразить.

– Хм-м-м. Ну, не знаю. Вообще, у меня довольно богатое воображение.

^ Третья причина… Она прямо за твоей спиной.

Гус повернулся. Сначала он увидел охотника – одного из тех говнючих вампов, которые схватили его на улице. Голову вампира скрывал черный капюшон, но все равно было видно, что под ним пылают красные глаза.

Возле охотника стояла вампирша, всем своим видом выражавшая глубинный позыв голода – того голода, который нынешнему Гусу был уже очень хорошо знаком. Невысокого роста, грузная, со спутанными черными волосами, в рваном домашнем платье. Вздутие на шее явственно указывало на внутреннее устройство ее горла – там сидело жало.

Над грудью, в основании обметанного мыска платья, виднелось довольно грубо выполненное черно-красное распятие – татуировка, которую она сделала в молодости и о которой впоследствии, по ее словам, очень жалела; как бы то ни было, в свое время это тату смотрелось очень круто, и, что бы она ни говорила, на маленького Густо, сколько он себя помнил, рисунок производил очень сильное впечатление.

Эта вампирша была мамой Гуса. Ее глаза скрывала повязка из какой-то грязной тряпки. Гус видел, как ходит ходуном ее горло – жало требовало пищи.

Она чувствует тебя. Но ее глаза должны оставаться закрытыми. Внутри нее живет воля нашего врага. Он видит ее глазами. Слышит ее ушами. Мы не можем долго держать ее в этом помещении.

Глаза Гуса наполнились слезами дикой злобы. Страшная тоска пронизала болью его тело, захлестнула яростью. Лет с одиннадцати он не доставлял маме ничего, кроме стыда и позора. И вот теперь она стоит перед ним – чудовище, монстр, немертвая тварь.

Гус снова повернулся к тем троим. Его переполнял гнев, но Гус отчетливо понимал: здесь, в этой обстановке он бессилен.

^ Третья причина. Ты должен ОТПУСТИТЬ ее, дать ей волю.

Гус заплакал. Это были сухие рыдания – как сухой кашель или сухая рвота. Его тошнило от всей этой ситуации, она приводила его в ужас, и все же…

Он опять повернулся к маме. Получалось, что ее словно бы похитили. Да, похитили. Ее взял заложницей тот самый «нечистый» штамм вампиров, о котором говорили эти трое.

– Мама, – сказал Гус.

Хотя она явно слышала его, внешне это никак не проявилось.

Укокошить брата, Криспина, было легко, потому что они всегда недолюбливали друг друга. Потому что Криспин был наркоманом и еще бо льшим позором, чем Гус. Убийство Криспина – всех делов-то, вогнать ему в шею тот осколок зеркала – было образцом эффективности: два в одном – семейная терапия плюс избавление от мусора. Ярость, копившаяся десятилетиями, выходила из Гуса с каждым движением осколка, перереза вшего шею брата.

Но избавить madre5от проклятия – это совсем другое. Это будет актом любви…

Мама Гуса каким-то образом исчезла из помещения, однако тот охотник остался. Гус взглянул на троицу. Он видел их теперь гораздо лучше. Жуткие твари – еще более жуткие в своей неподвижности. За все время они даже не шевельнулись.

Мы обеспечим тебя всем необходимым для достижения цели. Материальная поддержка не представляет для нас проблемы: по ходу времени мы накопили несметные богатства человеческих сокровищ.

За многие века те, кто получил от вампиров дар вечности, заплатили за это целые состояния. В своих подвалах Древние сохранили месопотамские серебряные кольца и обручи и византийские монеты, золотые соверены и немецкие марки. Та или иная валюта сама по себе ничего не значила для них. Что деньги? Не более чем ракушки для торговли с аборигенами.

– Значит… вы хотите, чтобы я был для вас… добытчиком, так, что ли?

Господин Квинлан обеспечит тебя всем необходимым. Что бы ты ни пожелал. Он наш лучший охотник. Очень квалифицированный и очень преданный. Во многих отношениях – уникальный. Единственное ограничение – соблюдение тайны. О нашем существовании никто не должен знать – это задача первостепенной важности. Мы оставляем на твое усмотрение подобрать себе других охотников, таких же, как ты сам. Невидимых, никому не известных, но тем не менее искусных убийц.

Гус едва не взбрыкнул, как необъезженный жеребец, однако сдержался – он словно бы почувствовал, как неизвестно куда подевавшаяся мама снова возникла за его спиной и изо всех сил натянула уздечку. Искусные убийства… Вот где его гнев найдет свой выход. Возможно, это как раз то, что ему требуется.

Губы Августина Элисальде сложились в злобную ухмылку. Ему нужна рабочая сила. Ему нужны убийцы.

И он точно знал, куда за ними направиться.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   39

Похожие:

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconГильермо Дель Торо и др.: «Начало» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Начало
Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, – это Тьма. В дальнейшем...

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconГильермо Дель Торо Чак Хоган Штам. Начало
Йорка совершает посадку трансатлантический лайнер. Все пассажиры мертвы, и единственное, что царит на борту, — это Тьма. В дальнейшем...

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconГенри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу «Уолден, или Жизнь в лесу»: Наука; 1979
«Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо принадлежит к ярким и памятным произведениям американской классической литературы

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconСамоучитель по развитию интуиции
Вступительное слово Бруно дель Россо

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconОглавление
Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории том Всемирно-исторические перспективы

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconНазвание тура
Львов – Чоп – Будапешт – Сентедре – Инсбрук – Милан – Рива дель Гарда – Падуя – Венеция – Удине – Львов

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconСоборный комплекс во Флоренции. Баптистерий (11-12 вв.), кампанилла...
Арнольфо ди Камбио. Оплакивание Марии Иоанном. Скульптуры фасада флорентийского собора. Около 1300 г

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconПутешествие по Южной Мексике
Плайя-дель-Кармен – Вальядолид – Уайма – Чичен-Ица – Исамаль – Мерида – Селестун – Ушмаль – Кампече – Чампотон – Паленке – Шпухиль...

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconГенри Дэвид Торо Уолден, или Жизнь в лесу
Когда я писал эти страницы вернее, большую их часть, я жил один в лесу, на расстоянии мили от ближайшего жилья, в доме, который сам...

Гильермо Дель Торо и др.: «Закат» Гильермо Дель Торо, Чак Хоган Закат iconСтефани Майер Закат вечности Серия: Сумерки 6
Трудно было представить, что ожидало меня в моей новой жизни. Но сейчас я просто счастлива

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов