Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи




НазваниеСильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи
страница2/18
Дата публикации03.04.2014
Размер2.52 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Медицина > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

ГЛАВА 1



Лисса Бэйтс бросила взгляд на настенные ходики в виде кошки с видавшими виды усами и хвостом, служившим маятником. Было около пяти, впереди выходные, и она уже не могла дождаться, когда же кончится рабочий день.

Вымотанная до предела, она пробежала рукой по длинным волосам и зевнула: казалось, сколько ни отдыхай, ей все равно не удастся подзарядиться. По выходным она большей частью беспокойно ворочалась в постели или, отбросив одеяло, хлестала бадьями кофе. Общение становилось все более скудным, времени в кровати она проводила все больше, но, поскольку выспаться не удавалось, сил это не прибавляло. Никакие прописанные медиками средства от бессонницы не помогали, но ведь дело было вовсе не в том, что ей не удавалось заснуть. На самом деле она не могла побороть тягу ко сну.

Ей просто‑напросто никак не удавалось хоть чуточку отдохнуть.

Встав, Лисса подняла руки над головой, потянулась, и каждое сухожилие ее тела отозвалось протестом. Огоньки ароматических свечей поблескивали на верхушках металлических картотечных шкафов, забивая медицинские запахи ароматом сахарного печенья. Правда, пробудить в ней, как предполагалось, аппетит этим вкусным запахам все равно не удавалось. Она теряла вес, слабела, и врач собирался отправить ее в стационар, чтобы провести мониторинг «быстрого сна», а она была готова согласиться. По мнению доктора, сопровождавшее ее всю жизнь почти полное отсутствие воспоминаний о сновидениях представляло собой ментальное проявление некоего физического расстройства, сути которого он пока не уловил. Лисса была благодарна ему уже за то, что он не прописал ей смирительную рубашку.

– Это был последний пациент, так что, если хотите, можете идти домой.

Повернувшись, Лисса вымучила улыбку в адрес Стейси, секретарши из приемной, стоявшей в дверном проеме кабинета.

– Хреново выглядите, док. Что‑то неладно?

– Черт возьми, если бы я знала что, – пробормотала Лисса. – Уже целый месяц, как чувствую себя из рук вон плохо.

На самом деле она чувствовала себя неважно большую часть жизни, что во многом определило выбор ею медицинской карьеры. Теперь Лисса проводила в своей клинике с мраморными, цвета сливок полами и мягким викторианским убранством столько времени, на сколько хватало сил и энергии. Узкий, обшитый деревянными панелями коридор выводил к зоне ожидания, где в старинных клетках ворковали маленькие попугайчики. То было теплое, уютное место, и Лиссе очень нравилось находиться там, когда она не была такой чертовски усталой.

Прислонившись к дверному косяку, Стейси сморщила нос. Одетая в медицинскую куртку и штаны, украшенные изображениями мультяшных зверюшек, она выглядела веселой и привлекательной, что вполне соответствовало действительности.

– Господи, вот уж чего терпеть не могу, так это болеть. Надеюсь, вам скоро станет лучше. В понедельник к вам первым делом должны нагрянуть по поводу вторичной инъекции иммуногена, но я могу перенести прием на другое время. Чтобы у вас был лишний часок подумать, пришли в норму или нет.

– Я тебя обожаю, – с благодарной улыбкой произнесла Лисса.

– Да вам просто нужен кто‑нибудь, кто о вас заботился бы. Ну, типа бойфренда. А что – знаете, как некоторые ребята из тех, кто к нам приходит, на вас таращатся? – Стейси присвистнула. – Иногда мне кажется, они и собак‑то заводят, чтобы был повод для визита сюда.

– А не ты ли только что сказала, будто я хреново выгляжу?

– Да это так, девичья трепотня. Вы и на смертном одре будете выглядеть лучше, чем большинство женщин в самый удачный день в жизни. И все эти ребята, завидев вас, мигом о своих псинах забывают. Вы уж мне поверьте.

Лисса закатила глаза.

– Ты явно заслуживаешь поощрения. Чего ты хочешь?

– Чтобы вы пошли домой. А мы с Майком тут все закроем.

– Ну, с этим спорить не стану.

Она просто с ног валилась, и хотя клиника еще полнилась какофонией собачьего гавканья, щелканьем и звяканьем инструментов по уходу за шерстью, которыми орудовал Майк, и птичьими голосами, все постепенно унималось, суля вечернее затишье.

– Сейчас уберу эти карточки и…

– Вот еще! Не хватало, чтобы вы стали делать за меня мою работу. А зачем тогда я вам нужна? – Стейси вошла в кабинет, сгребла медицинскую документацию со стола из красного дерева и, развернувшись, направилась в коридор. – До понедельника, док.

С улыбкой покачав головой, Лисса подхватила сумочку и, уже направляясь к заднему, ведущему на парковку выходу из клиники, достала из нее ключи от двухместного черного «БМВ» с откидным верхом. День стоял прекрасный, теплый и солнечный, так что она опустила верх. Дорога занимала двадцать минут, в течение которых она допила оставленный про запас холодный кофе и включила на всю громкость радио, стараясь не заснуть за рулем и не угробить таким образом ни себя, ни кого‑нибудь на дороге.

Ее обтекаемая машина легко маневрировала в не столь уж плотном транспортном потоке маленького городка в Южной Калифорнии. Приобретенный импульсивно, когда она пришла к убеждению, что обречена на раннюю смерть, этот «БМВ» стал покупкой, о которой ей ни разу не пришлось пожалеть.

За последние четыре года в ее жизни произошло немало столь же резких перемен, таких, например, как переезд в долину Темекула, для чего пришлось оставить процветающую ветеринарную практику в Сан‑Диего. Она полагала, что ее хроническая усталость была следствием напряженного рабочего графика и соответствующего образа жизни, и действительно, в первые несколько лет после переезда почувствовала себя гораздо лучше. Увы, затем здоровье ее ухудшилось даже по сравнению с тем, что было раньше.

Проведенные обследования полностью отмели некоторые напрашивавшиеся поначалу заболевания, такие как волчанка или рассеянный склероз. Правда, из‑за ошибочных диагнозов вроде фибромиалгии или сонной асфиксии ей пришлось поглотить кучу бесполезных медикаментов, да еще и использовать болезненные маски, предохранявшие от непроизвольного засыпания. Последним диагнозом стала нарколепсия. По сути, это был приговор, поскольку исцеления от разрушающей ее жизнь постоянной усталости им не предусматривалось. Некогда она могла работать подолгу, увлеченно и самозабвенно, но эта способность была давно утрачена, а теперь она просто медленно сходила с ума.

Железные ворота кондоминиума распахнулись, и Лисса въехала внутрь, миновала общественный бассейн и, свернув за угол, привела в действие пульт дистанционного открывания гаража.

Вписавшись с отменной точностью в помещение и резко остановив машину, она снова воспользовалась пультом и, прежде чем гаражная дверь успела полностью опуститься, оказалась в своей отделанной под гранит кухне. Бросив сумочку на стойку кухонного бара, Лисса стянула с себя шелковую, цвета слоновой кости блузку и синие брюки и рухнула на низкий диван.

Ее голова еще не коснулась подушки, а она уже заснула.

* * *


Эйдан смотрел в портал, отделявший его от места последнего назначения, и хмурился. Личность, пребывавшая внутри, должна была находиться в жутком состоянии, чтобы создать такую преграду – широкий, с металлическим блеском барьер, рассекающий море черноты. Вздымавшаяся так высоко, что ему не удавалось увидеть, где она кончается, эта чертова хреновина представляла собой самое значительное препятствие, какое ему когда‑либо приходилось преодолевать. Вот почему для полудюжины Стражей такая попытка закончилась неудачей.

Выругавшись, он запустил пальцы в волосы, сейчас чуточку поседевшие на висках. Стражи не старели. И не умирали, если только Кошмары не высасывали из них жизнь. Однако все те ужасы и беды, которых он насмотрелся за нескончаемые годы, неизбежно оставляли свои следы. Устало и неуверенно он сжал рукоять меча и сильно ударил в дверь. Похоже, его ждала нелегкая ночь.

– Кто там? – послышался изнутри мелодичный голос.

Уже размахнувшись для следующего удара, Эйдан, заинтригованный, замер.

– Эй! – окликнула она.

От неожиданности Эйдан растерялся и сказал первое, что пришло на ум:

– А кого бы ты хотела видеть?

– Ой, проваливай! – буркнула она. – Меня мутит от этой дури.

– Прошу прощения, – пробормотал Эйдан, глядя на закрытую дверь.

– Неудивительно, что я не могу выспаться, если черт знает кто ломится в мою дверь с дурацкими загадками. Или назови свое имя, или убирайся.

– А какое имя ты предпочитаешь?

– Настоящее – вот какое. Понял, хитрая задница?

Бровь его выгнулась. У него возникло такое ощущение, будто это с его психикой не все в порядке, а не наоборот.

– Ну, приятель, кто бы ты ни был – бывай. Поболтали, и ладно, хорошего понемножку.

Ее голос стал удаляться, и он понял, что может ее потерять.

– Эйдан! – выкрикнул он.

– О! – Последовала содержательная пауза. – Мне оно нравится.

– Вот и хорошо… полагаю. – Он нахмурился, не будучи уверен в том, что делать дальше. – Могу я войти?

Дверь отворилась с мучительной неспешностью, скрежеща петлями и выбрасывая из щелей фонтанчики ржавой пыли. На миг он замешкался, дивясь тому, как легко получил доступ, хотя его предупреждали, что задача почти невыполнима. И лишь потом до него дошло, что внутри царила такая же непроглядная чернота, как и перед входом. Ни с чем подобным ему еще сталкиваться не доводилось.

– А почему ты свет не включаешь? – спросил он, осторожно вступая в ее «сон».

– Знаешь, я годами пыталась это сделать, – сухо ответила она.

Ее голос проносился сквозь тьму, словно теплый весенний ветерок. Эйдан пошарил в ее памяти и не обнаружил ничего необычного. Лисса Бэйтс была обыкновенной женщиной, жившей обычной жизнью. Ни в ее прошлом, ни в настоящем не было ничего, объяснявшего эту пустоту.

Дверь позади него оставалась открытой. Он мог уйти. Послать за Пестующим. Порадоваться тому, что ему впервые за долгие, очень долгие годы досталось такое легкое задание. Но он задержался, заинтригованный тем, что в нем вдруг, чего не случалось веками, пробудился интерес к Спящей.

– Ладно. – Он потер рукой челюсть. – Попытайся представить себе место, куда бы тебе хотелось попасть, и перенеси нас туда.

– Закрой, пожалуйста, дверь.

Он услышал ее удаляющиеся шаги.

Эйдан подумал, что запираться здесь с ней было бы не слишком мудро, и спросил:

– А нельзя оставить ее открытой?

– Нельзя. Если ты не закроешь дверь, они нагрянут.

– Кто нагрянет?

– Тени.

Эйдан стоял молча, осмысливая тот факт, что эта особа воспринимает Кошмары как отдельные сущности.

– Я могу убить их для тебя, – предложил он.

– Я ненавижу насилие, ты должен это знать.

– Да, знаю. Это одна из причин, побудивших тебя стать ветеринаром.

Лисса фыркнула:

– Ага, вспомнила, почему я выставила вашу братию. Больно уж вы любите совать нос в чужие дела.

– Но меня ты впустила довольно быстро, – заметил Эйдан, поворачиваясь, чтобы закрыть дверь.

– Мне понравился твой голос. Акцент вроде бы ирландский. Откуда ты такой?

– А откуда ты хочешь, чтобы я был?

– Да все равно. – Послышались удаляющиеся шаги. – Покажись. А то больше не стану с тобой разговаривать.

Эйдан мягко рассмеялся, восхищаясь при этом ее самообладанием. Она не поддавалась страху, хотя находиться одной в непроглядном мраке наверняка было ужасно.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Лисса Бэйтс?

– В том, что ты и твои приятели за мной шпионят?

– В том, что ты не умеешь по‑настоящему спать. Не знаешь, как это делается. Не осознаешь бесконечных возможностей своего сознания: куда ты можешь отправиться, чем можешь заняться, с кем можешь иметь дело. Уйма возможностей, а ты ни одну из них не используешь.

– Ты правда вообразил, будто мне нравится торчать в этой темноте? Я предпочла бы прямо сейчас оказаться на Карибах, поваляться на песочке с крутым парнем.

Дверь, громыхнув, затворилась, и он тяжело вздохнул, поскольку понятия не имел, что теперь делать… Пестование, Целение, все эти мягкие способы… Ну не был он в них силен.

– А крутой парень, он какой? – поинтересовался Эйдан.

Заняться сексом – вот это было вполне в его духе. И более того, впервые за долгое время он ждал такой возможности. Что‑то в ее манере говорить определенно цепляло.

– Ой да откуда я знаю. – Ее голос обрел более четкую локализацию. – Ну, высокий, смуглый, симпатичный. Разве не о таком мечтают все женщины?

– Ну, не все.

Он двинулся к ней, просвечивая ее память в поисках примеров того, кто, по ее мнению, выглядел круто.

– Судя по тону, ты это знаешь.

Он пожал плечами и лишь потом вспомнил, что она этого не видит.

– Ну, у меня есть некоторый опыт. Ты не умолкай, чтобы я смог к тебе подойти.

– А на кой черт? Почему мы не можем говорить как сейчас?

– Потому что… – Эйдан повернул налево. – Ну, мне лучше не повышать голос.

– А голосок у тебя сладкий.

До сих пор никто не называл его голос сладким. От этого комплимента его член дернулся. Черт возьми, а ведь хренова штуковина, пожалуй, едва ли доходила до такого без физического воздействия. Ну а уж без визуальной стимуляции ничего подобного точно не бывало.

– Мне твой голос тоже нравится. Судя по нему, ты очень хороша.

Сканируя ее сознание, он увидел, что она и впрямь привлекательная, но изможденная, исхудалая, с покрасневшими глазами.

– Ну, стало быть, нам и вправду лучше обходиться без света, – произнесла она, и в ее голосе послышалась печаль.

Обычно в подобных случаях Эйдан предпочитал поскорее убраться. Он привык иметь дело с яростью и похотью, а заботиться по‑настоящему о чьей‑либо участи было не для него. Даже о своей собственной.

– У нас есть те, кто способен тебе помочь, – мягко произнес он.

– Это кто? Уж не тот ли малый, который норовил вломиться прошлой ночью, имитируя голос моего бывшего дружка, с которым мы давно разбежались?

Эйдан моргнул.

– Не лучший выбор. Но когда оказываешься перед подобной дверью, еще и не на такое пойдешь.

Она рассмеялась, и этот горловой звук оказался вовсе не похожим на то, что он ожидал услышать. Резонирующий, полный энергии, он принадлежал той женщине, которой она была до того, как нечто, что бы то ни было, испортило всю ее жизнь.

– А в другую ночь кто‑то говорил голосом моей матери.

Он присел рядом с ней на корточки:

– Так ведь это чтобы тебе было комфортнее. Неплохой выбор, учитывая, насколько вы с ней близки.

– Я не нуждаюсь в комфорте, Эйдан, – заявила она, зевая.

Его ноздри заполнил жаркий цветочный аромат, и он, желая вдохнуть его еще глубже, сел и скрестил ноги.

– А в чем ты нуждаешься, Лисса? Чего хочешь?

– Спать. – В ее нежном голосе слышалась усталость. – Господи, мне всего только и хочется, что выспаться и отдохнуть. Моя мама слишком много говорит, что явно не способствует хорошему сну. А ваши ребята без конца барабанят в эту чертову дверь. Я и тебя‑то впустила главным образом для того, чтобы прекратить этот стук.

– Иди сюда, – прошептал он, потянувшись во тьму и найдя ее теплое, мягкое тело.

Когда она свернулась, прижавшись к его груди, он сотворил позади себя стену и прислонился к ней спиной, вытянув длинные ноги вперед и привлекая Лиссу еще ближе.

– Мне нравится, – выдохнула она, и ее жаркое дыхание через вырез туники обдало его грудь. Она почти ничего не весила, но оказалась полногрудой – открытие, которое и порадовало, и удивило. – Ну и из‑за твоего голоса тоже.

– Ты о чем?

– Да о том, почему я тебя впустила.

– А… – Он стал гладить ее по спине, успокаивая, нашептывая заверения, не имевшие для него смысла, но звучавшие хорошо.

– Ты такой твердый, даже прижиматься жестко, – пробормотала она, обвивая руками его талию. – Чем ты, черт возьми, занимаешься?

Зарывшись лицом в ее волосы, Эйдан вобрал в себя ее запах. Свежий и сладкий. Невинный. Тогда как эта женщина всю жизнь выхаживала зверюшек, он целую вечность сражался и убивал.

– Заставляю плохих парней держаться подальше.

– Звучит круто.

Эйдан промолчал. Желание утешить ее было почти непреодолимым, но в отличие от того, что пробуждали в нем другие женщины, он не испытывал стремления овладеть ее телом. Ему просто хотелось держать ее в объятиях, черпая удовольствие во внимании и заботе. Она посвятила свою жизнь исцелению, и он на какой‑то миг вдруг ощутил желание быть исцеленным. И тут же безжалостно его подавил.

– Я такая сонная, Эйдан.

– Ну так отдохни, – тихо произнес он. – Я позабочусь о том, чтобы тебя не тревожили.

– Ты что, ангел?

Его губы скривились, и он прижал ее еще крепче:

– Нет, дорогая. Вовсе нет.

Ответом ему стало мягкое посапывание.

* * *


Разбудило ее не слишком нежное массирование ноги. Потянувшись, Лисса с удивлением осознала, что лежит на диване, а потом, с еще большим удивлением, что превосходно себя чувствует. Послеполуденное солнце сквозь скользящую стеклянную дверь заливало гостиную ярким светом, а Джелли Бин, ее муаровый кот, недовольно ворчал, как бывало всегда, если она спала слишком долго и не оказывала ему достаточного внимания.

Присев, Лисса потерла глаза и рассмеялась, услышав протестующее урчание желудка. Уже и не вспомнить, впервые за сколько недель ее одолевал самый настоящий голод.

– Может, мне давно стоило попробовать ложиться спать на диване, – сказала она коту, почесав его за ушками, прежде чем подняться на ноги. Неожиданный телефонный звонок заставил ее подскочить. Она бросилась к барной стойке, чтобы взять трубку.

– Доктор Бэйтс слушает, – с трудом произнесла она.

– Добрый день, доктор, – со смехом ответила ее мать. – Опять целый день спишь или как?

– Наверное… – Лисса посмотрела на часы: было около часа дня. – Но на сей раз, похоже, могла бы и поработать. Я месяцами так хорошо себя не чувствовала.

– То есть достаточно хорошо, чтобы выбраться на ланч?

При одной мысли об этом ее желудок откликнулся одобрительным урчанием.

– Именно так. Сколько тебе понадобится времени, чтобы добраться сюда?

– Да я уже за углом.

– Здорово! – Потянувшись, она высыпала в аквариум корм, и рыбка‑клоун живехонько всплыла на поверхность, вызвав у нее улыбку. – Заходи, а я пока помоюсь.

Бросив беспроводную трубку на диван, Лисса взбежала по лестнице, приняла душ, надела шоколадного цвета бархатистый спортивный костюм, расчесала влажные волосы и убрала их наверх, заметив, однако, что, несмотря на великолепное самочувствие, вид у нее все равно усталый.

А вот ее мать выглядела просто сказочно в облегающих брюках из красного шелка и обтягивающей курточке. С золотистыми волосами до подбородка и ярко накрашенными губами, Кэтрин Бэйтс, дважды разведенная, не потеряла желания выглядеть круто и привлекать мужчин.

Пока мать беспрерывно трещала о том о сем, Лисса вывела ее через кухню к машине.

– Садись, мама, поехали. По пути поговорим, а то я с голоду умираю.

– Ты и раньше так говорила, – заметила мать, – а потом клевала как птичка.

Лисса оставила это замечание без ответа, потому что задним ходом выводила машину из гаража.

– Куда теперь?

– «Суповая плантация»? – Мать смерила ее взглядом. – Нет, тебе не помешает мяса на косточках нарастить. Может, к Винсенту?

– Паста. Ням‑ням!

Облизав губы, Лисса взялась за баранку и вырулила за пределы кондоминиума. В такой чудесный день, великолепно отдохнувшая, она чувствовала, что весь мир у ее ног. До чего же прекрасно быть бодрой и счастливой. Она почти забыла о том, как это здорово.

В итальянском ресторане «У Винсента», как всегда, было оживленно, но им удалось без особого труда устроиться за столиком. Скатерти в красно‑белую клетку и деревянные стулья создавали впечатление сельского интерьера. На каждом столике горели свечи, и Лисса тут же принялась уминать за обе щеки только что испеченный розмариновый хлеб.

– Эй, вы только взгляните! – одобрительно воскликнула ее мать и высоко подняла бокал, давая понять, что хочет заказать вина. – Сомневаюсь, чтобы твоя сестрица лопала с таким же аппетитом. Акушерка говорит, что у нее опять будет мальчик. Она пытается придумать имя.

– Ага, она мне говорила. – Окунув очередной кусок хлеба в оливковое масло, Лисса пожала плечами и потянулась за меню. Жизнерадостная итальянская мелодия пыталась пробиться сквозь гомон посетителей, но в целом оживленная атмосфера заведения была именно такой, какая требовалось Лиссе, чтобы снова ощутить себя частицей цивилизованного мира. – Я сказала ей, что могу посоветовать лишь имена, которыми люди называют своих домашних любимцев. Но ее это не воодушевило.

– А вот я рекомендовала твоей сестрице взять ту книгу, которую я для нее купила, и прочесть список имен по алфавиту, от начала до конца. Адам, Алекс… Элиот…

– Эйдан! – неожиданно вырвалось у Лиссы. Внутри ее разлилось тепло, и она со вздохом добавила: – Сама не знаю почему, но я просто влюблена в это имя.

* * *


Стояла прекрасная Сумеречная ночь. Небо походило на эбеновое, испещренное звездами одеяло, а доносившийся издалека шум множества водопадов соперничал со смехом и приглушенными мелодиями. Стражи, утомленные трудами прошлой ночи, расслаблялись, сбрасывая усталость и напряжение. Однако для Эйдана работа еще только начиналась.

Пройдя под массивными вратами храма Старейших, он остановился возле чозуя. Набрав черпаком воды, он прополоскал рот, вымыл руки и только потом пошел дальше.

Ворча про себя, он пересек центральный двор и вошел в хайдэн, где его дожидались Старейшие. Они восседали рядами, полукруг за полукругом, с лицами, обращенными к обрамленному колоннадой проходу, откуда он и появился. Скамьи поднимались амфитеатром, и их было так много, что Стражи давно уже потеряли счет занимавшим их с незапамятных времен Старейшим.

– Капитан Кросс, – приветствовал Эйдана один из них, кто именно, сказать было трудно.

Как всегда, он подумал о Мастере Шероне, зная, что его учитель являлся сейчас элементом того, что Эйдан воспринимал как коллективное сознание. Эта мысль печалила его.

– Старейшие… – почтительно поклонился он.

– Расскажи нам побольше о своей Спящей, Лиссе Бэйтс.

Потребовалось усилие, но, когда Эйдан выпрямился, лицо его оставалось бесстрастным, хотя при звуке этого имени по телу прокатилась приятная дрожь. Невзирая на непроглядный мрак ее сна, он прекрасно провел с ней время, чувствуя себя в безопасности за массивной дверью, удовлетворенный ее доверием и приятно удивленный тем, что она приняла его самого по себе, а не некий фантом, сотворенный им в отклик на ее потаенные пожелания. А также ее откровенностью, показывавшей, что она видела в нем человека, а не автомат, которому не нужно ничего, кроме славной драки да столь же славного траха с кем попало.

– Я уже рассказал все, что знаю.

– Тут должно быть нечто большее. Семь циклов сна миновало с тех пор, как ты добился пропуска, а всех последующих Стражей она отвергла.

– Так оставьте ее в покое, – пожал плечами Эйдан. – Она здорова и в безопасности. А допустит нас к себе, когда будет готова. Нельзя сказать, чтобы мы были безотлагательно ей нужны.

– Возможно, это она нужна нам.

Не меняя позы, Эйдан обвел взглядом море лиц, наполовину прикрытых капюшонами темно‑серых сутан, а потому казавшихся совершенно неразличимыми. Единая сущность.

– Почему?

– Она спрашивает о тебе.

У него перехватило дыхание. Она помнит его! На сердце потеплело, но он скрыл свою реакцию за ничего не значащим вопросом:

– И что с того?

– Как вышло, что ты назвал ей свое настоящее имя?

– Она спросила, как меня зовут, и я просто ответил правду.

– Почему она видит сквозь все личины, под которыми мы к ней приближаемся?

– Она доктор. И смышленая особа.

– Может, она Ключ?

– Нет, – нахмурился Эйдан. – Если бы вы знали ее, то сразу бы поняли, насколько нелепо это предположение. Она никогда не открыла бы врата для Кошмаров. Она, как и мы, боится их. К тому же у нее наименьший уровень контроля над сном, с каким я вообще когда‑либо сталкивался. Ей даже свет зажечь не под силу, так что она проводит время в кромешной тьме.

– Нам необходимо направить других Стражей, чтобы они, вступив с ней в контакт, могли подтвердить твою правоту, но она не пускает нас. Если нам не удастся получить доступ, мы должны будем предположить худшее – и уничтожить ее.

Эйдан сцепил руки за спиной и принялся мерить площадку шагами, пытаясь найти способ опровергнуть их необоснованные подозрения.

– Что я могу сделать, чтобы убедить вас?

– Отправляйся к ней снова и уговори ее открыть для нас дверь.

До сих пор он и желал этого, и боялся. Почти всю прошедшую неделю он не мог отделаться от постоянных мыслей о ней. Все ли у нее в порядке?

Она думала о нем…

Он слегка вздрогнул. Он побывал в ее сознании и подсознании, знал, что представляет она собой на всех уровнях. Знал ее так же, как она знала себя сама, и то, что он видел, ему нравилось и пробуждало желание провести больше времени в ее обществе.

Его тянуло к ней, но столь же сильно было и стремление избежать дальнейшего общения. Он воспринимал это как сласти, выставленные перед изголодавшимся человеком, и считал, что, как бы ни были они чудесны на вкус, голода они не утолят, а лишь усилят. Каковое предположение подтверждалось опытом всей его жизни.

– Если ты не пойдешь, Кросс, ты не оставишь нам выбора.

Угроза тяжело повисла в воздухе. Требование снова посетить Спящего не являлось чем‑то совсем уж неслыханным, однако такое случалось редко, а к Избранным Воителям и вовсе не обращались ни с чем подобным. Но ему и при этом удалось сохранить обычную внешнюю невозмутимость.

– Разумеется, я пойду.

– Она останется твоим предназначением до тех пор, пока не откроет доступ другим Стражам.

На сей раз ему все же не удалось скрыть удивление:

– Но я нужен и в других местах.

– Да, твоего руководства будет недоставать, – подтвердил голос. – Однако эта женщина обладает уникальной способностью преграждать путь как Стражам, так и Кошмарам. Нам необходимо выяснить, почему она это делает и как. Возможно, это умение удастся воспроизвести в иных Спящих. Ты только представь себе, сколько блага может из этого проистечь.

– Это не все! – Замерев на полушаге, Эйдан развернулся к ним. – Если вся ваша цель заключается в этом благе, так почему бы не направить к ней Целителя или Пестующего и не попытаться уговорить ее?

Вместо этого они посылали человека, известного своей способностью хладнокровно и умело лишать жизни.

Ответ последовал не сразу, но последовал:

– Если она все же Ключ, то ты лучше всех подготовлен для того, чтобы ее уничтожить.

У него похолодела кровь. От одной мысли о том, что дурацкая легенда может повлечь за собой смерть такой прекрасной и чистой женщины, как Лисса Бэйтс, у него скрутило живот. С каждым днем он все сильнее сожалел о сделанном некогда выборе. Даже убивать впавших в безумие или изначально обреченных на зло, таких как Кошмары, становилось для него все труднее, но если дело дойдет до истребления невинных, он не знал, сможет ли с этим справиться.

– Ты остался с ней, Кросс. Ты мог удалиться, позволив утешить ее кому‑нибудь другому. Так что за эту миссию можешь винить только самого себя.

Он выставил перед собой открытые ладони:

– Что случилось с нами, если мы, Стражи невинных, готовы убивать лишь потому, что не понимаем происходящего?

– Ключ должен быть найден и уничтожен, – прозвучали в унисон голоса Старейших.

– Да забудьте вы чертов Ключ! – выкрикнул он, и его голос громыхнул под куполом, заставив Старейших вздрогнуть – всех до единого. – Неужели вы, столь мудрые, не в состоянии разглядеть истину, даже столкнувшись с ней лицом к лицу? Нет никакого Ключа! Это сон. Миф. Заблуждение. – Эйдан ткнул в них пальцем. – Вы предпочитаете тешить себя ложью, вместо того чтобы взглянуть в лицо истине. Предпочитаете верить в существование некой таинственной внешней сущности, что избавляет вас от чувства вины за допущение Кошмаров в наш мир. Но на самом деле у нас нет ничего, кроме нашей готовности к битве, и мы лишь попусту растрачиваем энергию на поиски несуществующего. Война не закончится никогда! Вовеки. Мы можем лишь продолжать спасать тех, кого в состоянии спасти. Но во что мы превратимся, если станем убивать невинных наряду с воплощением зла, причем убивать во имя лжи? Если только, – его голос многозначительно понизился, – не существует нечто утаиваемое вами от всех. Некое доказательство.

Воцарилась грозная, напряженная тишина, но его это не обескуражило. Он считал, что высказал очевидное.

Наконец кто‑то заговорил.

– Ты умолчал о своем кризисе веры, капитан Кросс, – прозвучал, пожалуй, чрезмерно спокойный голос. – Но все случается в свое время, и сейчас, когда мы осведомлены о твоих настроениях, эта миссия подходит для тебя даже больше.

Надо заметить, что идея убраться отсюда и отгородиться с каждым мгновением казалась все более привлекательной и ему самому.

– Хорошо. Я отправлюсь к ней. И буду посещать до тех пор, пока не услышу от вас иное.

Эйдан все еще надеялся, что своим объединенным разумом они все же смогут осознать, до какого безумия дошли их верования. Ну а тем временем он будет защищать Лиссу и от нее самой, и от Ордена, поклявшегося ее оберегать.

Резко, так что черное одеяние всколыхнулось и обвилось вокруг, он развернулся и покинул зал.

А потому не видел, что лица Старейших озарились общей улыбкой.

И никто не заметил, что один из Старейших не улыбнулся.

* * *


– Что с тобой случилось? В прошлые выходные ты так здорово выглядела.

Перекатившись, Лисса уткнулась лицом в черные диванные подушки:

– В ту ночь мне посчастливилось выспаться.

Сев на пол, мать погладила ее по волосам:

– У тебя всю жизнь проблемы со сном. Сначала у тебя появлялись боли, потом стали одолевать кошмары, потом жар…

Поежившись при воспоминании о ледяных омовениях, Лисса подоткнула поплотнее зеленый плед. Джелли Бин со своего обычного места на подлокотнике зашипел на ее мать.

– Этот зверь просто одержим, – проворчала та. – Ему никто не нравится.

– А вот я ни за что от него не откажусь. Это единственный парень, который готов иметь со мной дело, когда я такая, как сейчас.

– Ох, детка, – тяжело вздохнула Кэти, – хотела бы я знать, что тут можно сделать.

– Мама, я и сама хотела бы. Ты представить себе не можешь, до чего я устала быть такой усталой.

– Тебе нужно пройти дополнительные тесты.

– Господи, ну уж нет, – простонала Лисса. – Я сыта этим по горло, больше, чем человек может выдержать. Хватит!

– Но ведь не можешь же ты и дальше жить как сейчас.

– Да разве это жизнь, – пробормотала Лисса. – Если так, то, по мне, лучше уж умереть.

– Лисса Энн Бэйтс, если ты еще раз скажешь что‑то подобное, я… – возмутилась ее мать и осеклась, не в силах придумать угрозу худшую, чем смерть, а потому встала. – Я схожу в магазин, куплю все необходимое для домашнего куриного супа. Тебе придется его съесть. Весь, до последней капли.

Лисса застонала и крепко зажмурилась:

– Мама, да иди ты куда угодно, только дай мне поспать.

– Я вернусь. Я не собираюсь сдаваться и тебе не дам.

Лисса слышала, как мать взяла ключи, потом как затворилась наружная дверь, и, едва воцарилась благословенная тишина, с усталым вздохом провалилась в сон…

…из которого ее вырвал стук в дверь.

– Чего тебе надо?! – отчаянно воскликнула она, перекатываясь в непроглядной тьме. – Проваливай!

– Лисса?

Она помедлила, впитывая в себя доносившийся из‑за разделявшей их двери голос с ирландским акцентом. Сердце ее подскочило.

– Эйдан?

– Можно мне войти?

Присев на диване, она сморщила нос и обхватила руками подогнутые колени.

– Ты где был?

– Работал. – Последовало долгое молчание, а потом мягкое дополнение: – Я беспокоился о тебе.

– Обманщик, – выдохнула она, скрывая удовольствие, доставленное ей этими словами.

Усилием мысли она отворила дверь, успев тысячу раз пожелать хоть краешком глаза увидеть мужчину, обладавшего этим голосом. Было слышно, как он вошел внутрь: уверенная, твердая поступь сама по себе немало говорила о нем, придавая ей ощущение безопасности.

– Теперь можешь закрыть дверь, – произнес он, что она и сделала.

Его шаги замедлились, и она почувствовала, что он ищет ее.

– Здесь по‑прежнему темно.

– Ты это заметил, надо же.

Шаги приблизились, в темноте раздался глубокий, теплый смешок.

– Мы над этим работаем.

– Надеюсь, перетерпишь. Я это переношу годами.

– Сколько тебе надо, столько и перетерплю.

Лисса попыталась проигнорировать пробравшую ее при этих словах дрожь и мысленно посмеялась над собой. Это же надо, запасть на голос.

^ И крепкое тело. И сильные руки. А также нежность и терпение.

Господи, как она была одинока. Ей так не хватало общения и возлюбленного.

– Может, подашь голос, чтобы я тебя нашел?

Поскольку горло у нее за миг до этого перехватило от горечи и жалости к себе, ей пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить:

– Я упустила это из виду, Эйдан. Глупею. Из‑за любого дерьма ударяюсь в слезы.

Он приближался, уверенно и без колебаний, хотя и не видел ее.

– Меня восхищают люди, позволяющие себе испытывать чувства.

– Что это значит?

– Именно то, что и было сказано.

– Ну не может же тебя восхищать женщина, сидящая в темноте и слишком тупая даже для того, чтобы зажечь свет, – заметила она.

Эйдан присел на корточки рядом с ней:

– Может. И восхищает.

– И как ты меня в такой темноте находишь?

Она задрожала от его близости. Интимные нотки в его голосе действовали возбуждающе. Она догадывалась, что его взгляд полон чувственности.

– По запаху.

Спустя момент он с глубоким вздохом зарылся лицом в ее волосы. Лисса замерла, покрывшись гусиной кожей и ощутив легкое трепыхание в животе.

Он откинулся, привлекая ее к себе.

– Ты открываешь и закрываешь дверь сама. – (Лисса сдвинула брови, задумавшись.) – То есть ты в состоянии контролировать то, что тебя окружает, если того желаешь, – указал он со странной ноткой в голосе.

Она нахмурилась.

^ Здорово! Я всегда проделывала это, даже не задумываясь.

– А почему тогда я не могу пожелать холодного пива? Или отпуска?

– И крутого парня? – подхватил он с чудесным раскатом смеха.

^ Крутой парень мне уже достался.

При этой мысли Лисса прикусила нижнюю губу. Голос Эйдана сочился чувственным обещанием, его крепкое тело и длинные, сильные ноги указывали на избыток жизненных сил. Потянувшись, Лисса прикоснулась к его волосам. Они оказались коротко остриженными, густыми и шелковистыми. В то время как тьма лишала ее возможности видеть, сознание наполнялось чувственными образами, мыслями о том, как ее пальцы вцепляются в эти густые волосы, в то время как его рот творит волшебство между ее ног.

Он выпустил воздух сквозь зубы, и до нее дошло, что, изменив позу, она прижалась грудями к его груди. Соски, откликаясь на ее мысли, уже набухли, и она, поняв, что он тоже это ощутил, торопливо отпрянула.

– Прошу прощения, – пробормотала она, отступив и заходив взад‑вперед в так хорошо знакомой ей тьме.

Довольно долго Эйдан хранил молчание, но потом все же прочистил горло и сказал:

– Давай попытаемся выяснить, как ты управляешь дверью.

Лисса продолжала расхаживать туда‑сюда, уверенная, что за всю свою несчастную жизнь не чувствовала себя так неловко.

– Лисса? – Он глубоко вздохнул. – Знаешь, что я думаю?

– Что? ^ Что у меня сексуальный психоз?

– Думаю, ты слишком нервничаешь, чтобы сфокусироваться на сне.

– Ты ничего не перепутал? Я нервничаю из‑за того, что не могу толком заснуть.

Она отошла подальше от искушения, мягко ступая босыми ногами по теплому полу. Впервые за очень долгое время ей вдруг захотелось остаться одной, что вызвало у нее приступ раздражения.

– А если сфокусируешься, то и спать будешь как надо, – произнес он ей вдогонку.

Она фыркнула, покачав головой, и тихонько проворчала:

– Да скажи ты просто: мне надо трахнуться. – И тут же охнула, потому что сильные руки обхватили ее за талию и крепко прижали к твердой как камень груди.

Ее ягодицы ощутили его жаркое, обжигающее возбуждение. Мозг отключился, не способный осмыслить тот факт, что он тоже ее желает.

– В этом вопросе, жаркая штучка, я словами не ограничусь, – прошептал он ей на ухо, а затем развернул лицом к себе и припал жадным, лишившим дыхания поцелуем к ее губам, прежде чем опустил ее на золотистый песок…

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи iconСильвия Дэй Переплетаясь с тобой Серия: Crossfire 3 Перевод: Любительский
Третья книга из серии "Crossfire" Новые испытания Евы и Гидеона, они сталкиваются с демонами прошлого и последствиями подавляющей...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи icon— не из тех красавиц, которых мужчины автоматически замечают в толпе...
Тем не менее, ей удалось достичь настоящего наслаждения и познать власть над мужчинами — теми, кого выбирала она сама. Прямо и откровенно...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи iconЛетние каникулы в Европе: Венгрия, Германия, Швейцария, Франция Авиа-автобусный тур 11 дней
Симферополь (выезд на микроавтобусе) Каменец-Подольский (1 ночь) – Будапешт (1 ночь) – Мюнхен (3 ночи) – Цюрих (1 ночь) – Париж (2...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи iconЛетние каникулы в Европе: Венгрия, Германия, Швейцария, Франция Авиа-автобусный тур 11 дней
Симферополь (выезд на микроавтобусе) Каменец-Подольский (1 ночь) – Будапешт (1 ночь) – Мюнхен (3 ночи) – Цюрих (1 ночь) – Париж (2...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи icon«дни красоты «белые ночи»
Приглашаем Вас принять участие в выставке «дни красоты «белые ночи», которая состоится 18 20 мая 2012 года в Михайловском Манеже...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи iconА. Ч. Бхактиведанта Свами Прабхупада Кришна. Верховная Личность Бога...
...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи iconМэгги Шайн Темные фантазии Крылья ночи 1
В воздухе пахло сыростью и плесенью. Покрытые мхом каменные стены, крысиный помет, отвратительно грязные человеческие тела… До сегодняшней...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи iconХорхе Букай Сильвия Салинас любить с открытыми глазами роберто Франсиско
Хорхе Букай и Сильвия Салинас сумели доказать, что раз­бираются в этой теме. А кроме того — имеют практи­ческий опыт и смогли эффективно...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи iconСтивен Кинг Нужные вещи
В провинциальном городке происходит невероятное: его жители отныне оптом и в розницу могут покупать все, что ни пожелают, – чувственные...

Сильвия Дэй Наслаждения ночи Наслаждения ночи 1 Сильвия Дэй наслаждения ночи iconБиография андо тадао (р. 1941) японский архитектор. Родился в Осака
Они созданы как бы для наслаждения восприятием дождей и ветров, переменами времен года, что вообще характерно для традиционной японской...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов