Человечеству




НазваниеЧеловечеству
страница7/11
Дата публикации23.08.2013
Размер1.22 Mb.
ТипКнига
zadocs.ru > Медицина > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

^ Профессор. Часть вторая
Морри, которого знал я и знали многие другие, не был бы тем, кем он был, если б не проработал столько лет в психиатрической больнице в окрестностях Вашингтона, заведении с обманчиво безмятежным названием «Приют под каштанами». Это было одно из первых мест его работы, после того как он получил степень магистра, а потом и доктора философии в Чикагском университете. Отвергнув медицину, юриспруденцию и бизнес, Морри счел, что исследовательская работа — та сфера, в которую он сможет внести свою лепту, при этом никого не эксплуатируя.

Морри предоставили возможность наблюдать за психическими больными и их лечением. И хотя теперь это кажется обыденным, в

начале пятидесятых годов это было неслыханное новшество. Морри наблюдал за пациентами, которые весь день орали. За пациентами, которые всю ночь плакали. За пациентами, которые пачкали свое нижнее белье. За пациентами, которые отказывались есть, и их кормили через капельницу.

А одна больная женщина средних лет каждый день выходила из своей палаты, ложилась на кафельный пол лицом вниз и так лежала часами. Врачам и медсестрам приходилось обходить ее. Морри наблюдал все это в ужасе. И записывал в блокнот — это ему и предназначалось выполнять по роду службы. Изо дня в день эта женщина делала одно и то же: выходила из палаты, ложилась1 на пол и лежала до вечера, ни с кем не разговаривая. Никто ее не замечал. Морри это очень огорчало. И он стал садиться рядом с ней на пол, а иногда даже ложиться возле нее, чтобы хоть как-то облегчить ее горе. В конце концов ему удалось уговорить ее сесть и даже вернуться к себе в палату. Как оказалось, больше всего ей хотелось того, чего хочется многим, — чтобы на нее хоть кто-нибудь обратил внимание.

Пять лет проработал Морри в «Приюте под каштанами». И хотя это не поощрялось, подружился с некоторыми пациентами, включая женщину, которая шутила, что ей очень повезло, раз у ее мужа хватило денег на лечение в этой больнице. Или с другой женщиной, которая плевала во всех подряд, а к Морри прониклась симпатией и называла его своим другом. Они каждый день вели беседы, и персонал был доволен, что хоть кто-то до нее достучался. Но однажды она сбежала, и Морри попросили помочь ее разыскать. Ее нашли в соседнем магазине, где она пряталась в кладовой. Увидев Морри, она бросила на него испепеляющий взгляд.

— Значит, ты тоже один из них?! — злобно выкрикнула она.

— Из кого «из них»? — спросил Морри.

— Из моих тюремщиков.

По наблюдениям Морри, большинство пациентов больницы были люди отвергнутые, лишенные внимания; люди, к которым относились так, будто они не существуют. Всем им не хватало сочувствия. А оно-то как раз у персонала больницы быстро иссякало. Многие пациенты были состоятельными людьми, из богатых семей, но деньги не принесли им ни счастья, ни удовлетворения жизнью. Это был для Морри незабываемый урок.

Я, бывало, дразнил Морри, что он застрял в шестидесятых. А он отвечал, что шестидесятые не были так уж плохи, особенно в сравнении с теперешними временами.

Поработав в психиатрии, Морри пришел в университет Брандейса перед самым началом шестидесятых. И за несколько лет университет превратился в очаг культурной революции. Наркотики, секс, проблемы расизма, протесты против войны во Вьетнаме. В университете Брандейса учились Эбби Хоффман и Джерри Рубин*, а также Анджела Дэвис**. У Морри в группе было много «радикальных» студентов.

И это было отчасти потому, что преподаватели факультета социологии не только учили, но и участвовали. Например, они с жаром выступали против войны. Когда профессора узнали, что у студентов должен быть определенный средний балл, чтобы их не призвали в армию, они решили вообще не ставить оценок. А когда администрация сказала, что, если профессора не поставят оценок, все студенты провалятся, Морри нашел решение: «Давайте всем им поставим высший
(* Эбби Хоффман и Джерри Рубин — известные активистки антивоенного движения шестидесятых годов.** Анджела Дэвис была активисткой негритянского движения за гражданские права, членом экстремистской организации «Черные пантеры».)
балл». Так они и сделали. Точно так, как преобразился университет, преобразился и факультет Морри, начиная с джинсов и сандалий, которые теперь в рабочее время носили преподаватели, и кончая аудиториями, полными дыхания жизни. Профессора стали предпочитать лекциям дискуссии, а теорию — опыту. Студентов посылали «в глубинку» южных штатов защищать гражданские права или на практику в бедные районы больших городов. Они отправлялись в Вашингтон на марши протеста, и Морри нередко вел автобус со своими студентами. В одной из таких поездок Морри с легким изумлением наблюдал, как женщины в развевающихся юбках вставили цветы в стволы винтовок, а потом уселись на лужайку и, взявшись за руки, силой духа пытались вознести на небеса Пентагон. — Сдвинуть его им не удалось, — вспоминал потом Морри. — Но отчего ж не попробовать?

А однажды группа негритянских студентов университета Брандейса захватила один из корпусов и водрузила на нем стяг с надписью: «Университет Малколма Икс*». В этом корпусе были химические лаборатории, и администрация волновалась, что радикалы делают в его подвале бомбы. Но Морри-то знал, в чем действительно было дело. Он понимал: эти люди хотели, чтобы признали их значимость.
(* Мал кол м Икс (1925—1965), настояшес имя — Мал-колм Литл. Американский негритянский лидер. Считается героем борьбы афроамсриканцсв за свои права.)

Бунт затянулся на недели. И мог бы продлиться еще дольше, если бы как-то раз Морри не проходил мимо корпуса и один из бунтовщиков не узнал своего любимого преподавателя и не закричал ему, чтобы он влез к ним через окно.

Часом позже Морри уже вылезал через окно со списком требований бунтарей. Он принес список президенту университета, и дело было улажено.

Морри всегда удавалось решать дела миром.

В университете Брандейса Морри преподавал социологию, социальную психологию, читал курс о психическом здоровье и психических болезнях, о поведении человека в группе. При этом он мало внимания уделял тому, что теперь называют навыками карьеры, всерьез сосредоточившись на развитии личности.

В наши дни студенты факультета юриспруденции или бизнеса наверняка сочли бы его занятия наивно-глупыми и бесполезными. Сколько денег заработают его студенты? Сколько крупных дел в суде выиграют?

Но в то же время кто из этих студентов-юристов и бизнесменов приходит навестить своего старого профессора после окончания колледжа? А студенты Морри приходили к нему то и дело. А в последние дни его жизни к нему приезжали сотни бывших студентов из Бостона, Нью-Йорка, Калифорнии, Лондона, Швейцарии; из крупных компаний и школ бедных районов. Они звонили, они писали. Они проезжали на машине сотни миль, только чтобы повидаться с ним, поговорить, увидеть его улыбку.

И каждый из них говорил: «У меня в жизни не было другого такого учителя».


Посещая Морри, я начал читать о смерти: о том, как представители различных культур смотрят на уход из жизни. Например, в арктическом районе Северной Америки есть племя, которое верит в то, что у всего на земле есть душа, и эта душа в миниатюре повторяет форму того, в чем она обретается. В олене есть крохотный олень, а в человеке — крохотный человек. И когда большее существо умирает, крохотное продолжает жить. Оно может переместиться во что-то рожденное поблизости или отправиться во временный приют отдохновения на небеса в утробе Великого Женского Духа и ждать там, пока луна не отправит его назад на землю.

^ И порой у луны столько хлопот с новыми душами, что. она исчезает с неба. Вот почему бывают безлунные ночи. Но в конце концов луна всегда возвращается, как и все мы.

Вот во что верит это племя.


^ Вторник седьмой.

Мы говорим о страхе состариться
Морри проиграл этот бой. Он больше не мог сам вытирать свой зад.

И он принял это со свойственным ему мужеством. Как только он заметил, что не может больше дотянуться до собственного зада, известил об этом новом несчастье Конни.

— Вам будет очень неловко это делать за меня?

— Нет, — ответила она.

Это было так в духе Морри — в первую очередь спросить.

Морри признался, что ему это нелегко далось, ведь это значило, что он окончательно сдался болезни. Он лишился возможности делать самое простое и интимное: высмаркиваться, ходить в туалет, вытирать свое тело. За исключением дыхания и глотания еды, почти во всем остальном он зависел теперь от других.

Я спросил Морри, как же ему удается сохранять присутствие духа.

— Смешно сказать, Митч, но я ведь независимый человек, и моим намерением было не смиряться со всем этим: с тем, что меня вынимали из машины или одевали. Мне было стыдно потому, что наша культура учит нас: надо стыдиться того, что тебе вытирают задницу. А потом я сообразил: «Забудь, чему учит культура. Ты игнорировал ее большую часть своей жизни, чего ж теперь стыдиться: ну что в этом такого ужасного?» И знаешь что? Случилось нечто странное.

— Что?

— Я начал получать удовольствие от своей зависимости. Я радуюсь, когда меня переворачивают на бок и протирают кремом мой зад, чтобы он не воспалялся. Или когда мне вытирают пот со лба, или массируют ноги. Я наслаждаюсь этим. Я закрываю глаза и впитываю в себя радость. И это такое знакомое чувство. Как будто ты снова ребенок. Тебя купают. Тебя поднимают. Тебя вытирают. Кто из нас не знает, что такое быть ребенком? Это внутри нас. Надо только припомнить, как этим наслаждаться. Суть в том, что, когда матери держали нас на руках, качали, гладили по голове, нам всегда хотелось еще и еще. Мы все в какой-то степени мечтаем вернуться к тем дням, когда о нас так заботились, когда нам уделяли внимание независимо ни от чего и любили нас ни за что — просто так. Большинство из нас этого недополучили, я по крайней мере.

Я взглянул на Морри и вдруг понял, почему ему так нравилось, когда я наклонялся к нему и поправлял на нем микрофон, или взбивал ему подушки, или вытирал глаза. Человеческое прикосновение. В свои семьдесят восемь лет он отдавал как взрослый, а брал как ребенок.
В тот же день, позднее, мы говорили о старении. Вернее, о страхе состариться — очередной пункт из списка того, что тревожит мое поколение. По пути из бостонского аэропорта я посчитал все рекламы, на которых красовались молодые красивые люди. Юный красавец в ковбойской шляпе, выкуривающий сигарету, две молодые красотки, с улыбкой склоняющиеся над бутылочкой шампуня, смазливая девица-подросток в незастегнутых джинсах; сексапильная женщина в черном бархатном платье рядом с мужчиной во фраке, оба потягивают шотландский виски.

И ни на одной рекламе не было того, кто мог бы сойти за человека старше тридцати пяти. Я сказал Морри, что, хоть и пытаюсь изо всех сил быть на высоте, уже чувствую, что жизнь моя пошла на спад. Я постоянно занимаюсь физкультурой, не ем что попало и то и дело поглядываю в зеркало на свой пробор. И если раньше я с гордостью заявлял о своем возрасте — столько достигнуто в молодые годы, — то теперь вообще избегаю говорить о возрасте из страха, что приближаюсь к сорока, пределу профессиональной никчемности.

У Морри же был совсем иной взгляд на старение.

— Меня этим акцентом на молодость не возьмешь, — усмехался он. — Я знаю, до чего порой тягостно быть молодым, так что не говорите мне, как это здорово. Все эти ребята, что приходили ко мне, страдали от внутренних противоречий и раздоров, чувства неполноценности и безрадостности жизни, — страдали так, что хотели покончить с собой... И в дополнение ко всем этим несчастьям молодым не хватает мудрости. Они едва понимают жизнь. А кому хочется жить, если не понимаешь, что происходит вокруг? Тобой вертят как хотят: то велят тебе покупать эти духи, чтобы стать привлекательнее, то те джинсы, чтобы выглядеть сексапильнее, — и ты всему этому веришь. Муть какая-то.

— А вам никогда не было страшно постареть?

— Я встречаю старость с распростертыми объятиями.

— С распростертыми объятиями?

— Почему бы и нет? Чем старше ты делаешься, тем больше узнаешь. Если бы тебе всегда было двадцать два года, ты бы всю жизнь оставался таким же невежественным, как в двадцать два. Старение, как известно, это не только увядание, но еще и рост. И это, конечно, ужасно, что тебе предстоит умереть, но хорошо, что ты это понимаешь, потому что благодаря этому пониманию можешь прожить жизнь лучше.

— Хорошо, — сказал я. — Но если в старении столько достоинств, почему тогда люди без конца твердят: «Если б я только был снова молодым». И никто не говорит: «Хорошо бы мне было шестьдесят пять».

Морри улыбнулся.

— Знаешь о чем это говорит? О неудовлетворенности жизнью. О жизни, лишенной смысла. Ведь, если жизнь твоя осмысленна, тебе не хочется идти назад. Тебе хочется идти вперед. Тебе хочется еще больше увидеть, еще больше сделать.

Ты ждешь не дождешься, когда тебе стукнет шестьдесят пять. Послушай. Тебе надо это знать. Всем молодым надо это знать. Тот, кто борется со старостью, несчастлив, поскольку старость наступит, несмотря ни на что. И еще, Митч... — Морри понизил голос. — В конце концов, ты тоже умрешь. Это факт. Я кивнул.

— Что бы ты себе ни говорил.

— Я знаю.

— Но к счастью, — добавил Морри, — это случится еще очень и очень нескоро.

Морри закрыл глаза — вид у него был умиротворенный — и попросил меня поправить у него под головой подушки. Ему нужно было то и дело менять положение. Тело его, уложенное в кресло, было обрамлено белыми подушками, желтым поролоном и синими полотенцами. Казалось, что профессор был упакован для почтовой отправки.

Я поправил ему подушки, и он прошептал:

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, — ответил я.

— Митч, о чем ты сейчас думаешь? Я помолчал, а потом сказал:

— Мне интересно, неужели вы не завидуете молодым, здоровым людям?

— Конечно, завидую. — Морри снова закрыл глаза. — Я завидую тому, что они могут пойти позаниматься в спортклубе или пойти поплавать. Или потанцевать. Особенно тому, что могут потанцевать. Но зависть приходит, я чувствую ее, а потом отпускаю восвояси. Помнишь, что я говорил тебе об отстранении? Отпусти ее. Скажи себе: «Это зависть, и теперь я от нее отделяюсь». И уходи от нее.

Морри закашлялся — долгим, раздирающим кашлем, прижал салфетку ко рту и выплюнул мокроту. Сидя рядом с ним, я чувствовал себя намного сильнее, чем он — до нелепости сильнее. Я чувствовал, что мог бы с легкостью подхватить его и перекинуть через плечо, как перекинул бы мешок с мукой. И мне стыдно стало своего физического превосходства, потому что во всем прочем я никакого превосходства отнюдь не ощущал.

— А как вам удается не завидовать...

— Кому?

— Мне.

Морри улыбнулся:

— Митч, ну как могут старики не завидовать молодым? Суть лишь в том, чтобы признать себя таким, какой ты есть, и радоваться этому. Сейчас твое время быть тридцатилетним. А когда-то я был тридцатилетним, но сейчас мое время быть семидесятивосьмилетним. Просто надо найти то, что истинно и хорошо в твоей теперешней жизни. Оглядываясь назад, ты видишь, чем был силен. А возраст не преимущество.

Морри выдохнул и опустил глаза, точно следил за тем, как рассеивается выдыхаемый им воздух.

— По правде говоря, во мне есть все возрасты. Я и трехлетний, и пятилетний, и тридцатисемилетний, и пятидесятилетний. Я прошел через них всех и знаю, что это такое. Для меня радость быть ребенком, когда к месту быть ребенком. И радостно быть мудрым стариком, когда надо быть мудрым стариком. Ты только представь: я могу быть кем угодно! Человеком любого возраста, включая мой собственный. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я кивнул.

— Так как же я могу завидовать тому, каков ты сейчас, если я уже это пережил?


Судьба подчиняется многим,

Один — уступает ей сам.

У.Х. Оден,

любимый поэт Морри

Вторник восьмой.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Человечеству iconАйзек Азимов Сами боги
Посвящается Человечеству в надежде, что война с безрассудством все-таки будет выиграна

Человечеству iconРодосвет
Эта книга рассказывает о том, как благополучно войти каждому человеку и всему человечеству в Новую Эпоху, которая наступает на планете...

Человечеству iconХронолого-эзотерический анализ развития современной цивилизации Книга...
Оккультный приоритет управления на фоне неизвестных человечеству страниц хронологии. 67

Человечеству iconУльрих И. В. Ключ к целительным силам растений (взгляд астролога)
Проходили годы, века, тысячелетия, менялись люди, их мировоззрение, знания, уклады жизни, но Царство растений неизменно продолжало...

Человечеству iconТретье обращение к Человечеству
Целью обращения является предложение о проведении в некотором будущем переговоров между представителями Человечества и представителями...

Человечеству iconКурсы ароматерапии
Уже более 6000 лет человечеству известны достоинства натуральных растительных масел, в том числе их целебные, очищающие, консервирующие...

Человечеству iconПредисловие переводчика
Человечеству сил, преследующих собственные цели, одной из тактических задач которых является порабощение людей во всемирном масштабе...

Человечеству iconПредисловие переводчика
Человечеству сил, преследующих собственные цели, одной из тактических задач которых является порабощение людей во всемирном масштабе...

Человечеству iconПредисловие переводчика
Человечеству сил, преследующих собственные цели, одной из тактических задач которых является порабощение людей во всемирном масштабе...

Человечеству iconКнига особенно актуальна д
Человечеству сил, преследующих собственные цели, одной из тактических задач которых является порабощение людей во всемирном масштабе...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов