Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению




НазваниеПавел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению
страница2/18
Дата публикации06.08.2013
Размер2.48 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Музыка > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
^

Отрезок третий



В школе был найден способ халявы при написании сочинений. Я писал их в стихах. Оценки нам ставили двойные (за содержание и за грамотность). У меня частенько в числителе стояло 5, в знаменателе 3 (в лучшем случае 4). Содержание канало, грамотность нет. Стоило переключиться в режим письма прозой, привычный для учительских глаз, как грамотность заметно улучшалась. Но было меньше восторгов. А главное – не было уверенности, что содержательная составляющая сочинения подвигнет учительницу на высшую оценку моих трудов. Другое дело стишки. Они вылетали из-под ручки, словно игрушечное дерьмецо из голубя.

Преподша превозносила мои вирши на Олимп школьных достижений. Ее не расстраивало ни то, что я засунул в замочную скважину две копейки и после пятнадцатиминутной войны с дверью нас отпустили с урока, ни мои «неуды» по поведению, ни моя серьга.

Родители переехали из благоустроенных, цветущих дворов Гражданки в гадюжник Веселого поселка. Не хотелось переходить в другую школу за полгода до окончания этапного для десятилетки восьмого уровня. Я учился в физическом классе, к физике не чувствуя ни малейшей тяги. По профильному предмету всегда имел букву зэ в цифровой интерпретации. И по многим другим. Когда до конца основной восьмиклассной тягомотины оставалась четверть, я нарушил ритм обучения. Поменял сильную долю на слабую – перешел в школу по месту жительства. После такой синкопы оценки поползли вверх, штурмуя пик ведомости, поскольку не знаю, как сейчас, а тогда это была школа для недалеких детишек, которым очень не нравился мальчик в галстуке и с серьгой в ухе. Может, по отдельности эти два факта (серьга и галстук) уложились бы в их эмбриональном сознании, но в совокупности они привели к тому, что я начал чувствовать на себе взгляды подростков, у которых отняли право на счастливое детство. В итоге меня подловили за школой, дали разок в жбан, вследствие чего от моего прикида остался только галстук.

Несмотря на то что я не был принят в гопницкие круги, которые доминировали в этом районе (рассказывались дивные саги о том, как на пустыре, разделяющем Ржевку и Веселый поселок, сходились орды бойцов, увешанные цепями и нунчаками, дабы помериться силушкой), новые люди сумели переориентировать мои музыкальные взгляды. Вылечили Павлика от русского рока, которым болели все.

Когда мы ездили с классом в Минск, мальчик Мышкин купил пластинку «Блок Ада» «Алисы». Через неделю она появилась в Питере. Позже я принес домой виниловый блин с надписью «Шестой лесничий», испеченный на кухне фирмы «Мелодия», долго косился на папу, ожидая его рефлексии на появление в доме чего-то отличного от Тото Кутуньо. Потом вырезал маникюрными ножницами на левой штанине черных шаровар шесть звезд и собственноручно вшил туда шесть красных лоскутков. Красное на черном. У метро «Проспект Большевиков» после концерта «Алисы» полугопники-полупанки пустили слюну на панталоны с отличительными красными пятиконечниками. Два десятка дистрофичных тел сомкнулись вокруг меня кольцом, потребовав выкуп за целостность челюстно-лицевого аппарата. Выкупа не было никакого, ни денег, ни фантиков. Легкий дождь слегка увеличивал массу одежды, увлажнял волосы. Я был ядром атома, вокруг которого движутся нейроны и протоны. Расщепить меня не удалось. Отпустили с миром, наградив определением «алисаман».

Тысячи подростков сидели в ячейках бетонных коконов и пытались подобрать на гитарах «Группу крови». Я изводил свое внимание проникновением вглубь песни, потому что никак не мог уловить алгоритм воспроизведения мелодии в целом. У меня она получалась кастрированной, ощипанной, как курица перед жаркой. Если бы в тот момент я понимал, что помимо гитары есть еще такой инструмент, как бас, все вопросы отпали бы сами собой. В «Группе крови» Тихомиров придумал простой, выползающий из-под общего музыкального фона, риф. Из-за него-то я и не мог изобразить песню так, как в оригинале.

Болезнь русским роком стала агонизировать в преддверии фестиваля «Рок против террора». Это был 1991-й год. В Москве собирались сыграть все, кто успел вылезти из подполья и настричь по этому поводу призовых купонов в виде всеобщего обожания. «ДДТ», «Алиса», «Наутилус», «Бригада С», «Аукцыон», «Чайф», «Ва-банк». Я поехал в столицу один. Родители одноклассников держали своих чад на мягкой привязи и даже помышлять не могли о том, чтобы отпустить их на рок-концерт, проходящий в другом городе. Папа-железнодорожник сделал мне бесплатный билет, нашел в столице ночлег у друзей. Собрав небольшой рюкзак, я отправился в свое первое одиночное путешествие с Московского вокзала на вокзал Ленинградский.

Коротконогая проводница, приземистая, как гусеничная самоходка, выдала комплект белья без наволочки. В Москве переночевал, где нужно. Гостеприимные папины друзья подробно объяснили, как добраться до дворца «Крылья Советов», где должна была состояться акция. Когда прибыл на место, подозрительная пустота прилегающих территорий (все-таки мероприятие обещало быть массовым) напрягла мои подростковые нервы. Ближе к зданию стало понятно, что кубик-рубик у меня в голове провернулся не так. Никаких зрителей – какой-то бассейн, где проведение рок-концертов не предполагалось ближайшие лет сто (сейчас здесь базируется «Real records»). Сзади доносились обрывки фраз, которые выдавали недоумение, схожее с моим. Обернувшись, я обнаружил четырех лбов, рассеянно озирающихся вокруг. Парни приехали из Казани (про Казань ходили легенды, что там по городу без дубины лучше не ходить). Я совокупил свои размышления с их неглубокими знаниями столичной топографии, и мы выяснили, что перед нами не дворец «Крылья Советов», а дом культуры «Крыльев Советов».

До пункта назначения добирались вместе. Один из казанских, по имени Сиплый, постоянно хрустел суставами пальцев, любуясь на свои кулаки. Сиплый съел по дороге два брикета мороженого, каждый раз настойчиво предлагая мне присоединиться. Четыре качка и один шибздик сели в пригородную электричку и доехали до места проведения фестиваля, где выяснилось, что билетов нет. Трудно понять, как могло не быть билетов туда, где уместилась бы вся прогрессивная молодежь Казани. Когда я услышал, как волосатый пузатик, увешанный значками с размалеванной мордой Кинчева, орет: «Я готов хоть за пятьдесят рублей билет купить, я из Владивостока приеха-а-л!!!» – у меня внутри похолодело. Пятьдесят рублей – целое состояние, на которое Сиплый мог бы приобрести центнер мороженого. Максимум, что я мог заплатить, – червонец. И то со скрипом.

Пока юноши и девушки выпрашивали лишний билетик, стреляли деньги по десять копеек и курили «Приму», я изучал концертное меню, остановив взгляд на надписи, гласившей о грядущем выступлении Алексея Глызина. Билет на него стоил шесть рублей, и билет этот был мною куплен. Вынырнув из толпы, которая теснилась у окошек с маленькими отверстиями под надписью «Кассы», я, запасшись качками, побежал на другую сторону дворца, потому что предварительно выяснил, что на тамошнем входе ментовские фильтры не очищают проходящий сквозь них поток неформалов от нежелательных примесей.

– Ждите здесь, – с этой фразой, нацепив на лицо подкову улыбки, я зашел внутрь.

– Что в рюкзаке? – спросил мент.

– Шпроты, – признался я, и это было правдой.

Низкосракий певец Глызин сэкономил мне денег и дал возможность попасть внутрь. Мент долго вертел в руках банку, не желая ее возвращать.

– А вдруг там бомба?

– В масле, – парировал я и был пропущен.

Настреляв внутри уже использованных билетов, я протащил казанских через милицейский кордон по два человека за две ходки. Дверь в поднебесье раскрылась, и звуковая волна снесла дамбу подросткового разума. Значок с изображением руки, сжимающей гитарный гриф, на котором вместо струн натянута колючая проволока (эмблема фестиваля), перекочевал с лотка на лацкан моего пиджака. Встретил некрасивых девиц из параллельной школы. По огромным колонкам в набедренной повязке ползал Веселов, сопровождавший тогда своим стриптизом все выступления «Аукцыона». Рок-кумиры, еще не успевшие пожирнеть, облысеть, удариться в православие и блатняк, кидали в зал свои песни, и они падали, как кирпичи, вышибая искру о монолитную толпу.

Ближе к ночи я, в обрамлении Сиплого и компании, посетил пуп земли российской – Красную площадь, которая хранит под собой перегной великих деятелей. Москва цвела и пахла, Ленин мирно дремал в гранитном саквояже, булыжники гордо серели и пыжились с намеком на то, что по ним ходила не одна тысяча ног, растущих из тел легендарных личностей. Звезды пятиконечились, люди мелькали где-то вдалеке, я, как мельница, перемалывал свои хлебные впечатления. Впечатления – дневная выручка. В голове небольшая дырочка. Пока не заткнешь – не заснешь.

В Питер я вернулся заряженный энергией по самые гланды, стал пытаться что-то сочинять, какие-то песни, записывал их на кухне под гитару, отвез получившуюся запись Житинскому, потому что мне казалось, что он гуру, и как он скажет, так и будет. Житинский вежливо ответил, что «да, неплохо, но надо бы побольше читать стихов, почаще слушать хорошую музыку», а когда я протянул ему на подпись книгу, пожурил меня за то, что на обложке стояла библиотечная печать. В общем, он поступил тактично, как может поступить только хорошо воспитанный человек, не желающий сразу же, с первой попытки, объяснять молодому таланту, что принесенный им материал – говно.

На новом месте, в замечательном районе Веселый поселок, я чувствовал себя не в своей тарелке. Не в своем корыте, если быть точным. Местные тинейджеры слушали трэш метал. Токам, циркулирующим у меня в мозгу, не хватало скорости догнать, что можно найти в такого рода музыке. У меня был магнитофон, и с ним я таскался через весь двор к тупоголовому Сидорову, будучи не менее тупоголовым Петровым. Сидоров жаждал моего присутствия, поскольку, соединив две единицы техники, можно было осуществить процесс записи аудиокассеты. Одна единица была у него, другая у меня.

Я переписал себе «Slayer», и долго тупил дома в уши динамиков, пытаясь уловить хоть что-то мне близкое в заглавной песне альбома 1988-го года. Потом наткнулся на «Metallica», и голова пошла кругом.

Была в Москве радиостанция «SNC», которую родил Стас Намин. Трансляция проходила на средних волнах, днем – рашен напевы, вечером – нерашен. Квачи и достопочтенный басист «Коррозии металла» Паук с его незабвенной лексикой (такие, в общем-то, прибамбасы) были выпестованы здесь. Собственно, Паук был как раз интересен тем, что вел передачу о железодробительной музыке. Как-то раз он включил песню, которую я тут же записал, потому что с первых аккордов на меня полилось что-то невообразимое – «Fate to Black». На тот момент я явился обладателем композиции, которая еще не ласкала уши местных ценителей (в пределах микрорайона) Кирка Хэммета и компании. Это на какое-то время подняло мой рейтинг во дворе, а я записал все имевшиеся в ларьках звукозаписи альбомы «Metallica».

У нынешних тинейджеров есть MTV и пяток радиостанций, которые играют музыку оттуда. Какими же идиотами из кружка «Умелые руки» выглядели ровесники моего отрочества – у каждого имелась тетрадочка, куда записывались альбомы и списки песен интересующих коллективов. Через кальку копировались эмблемы (как правило, черепушки на курьих ножках) западных групп. Это была мифологизация и панегиризация американского, немецкого и скандинавского трэша. Сложно было представить, что за названиями типа «Sodom» или «Napalm Death» скрываются живые музыканты, которые так же, как и мы, дышат, едят и гадят.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению iconКнига полна нежности и воздуха. Это книга-анамнез: Света буквально...
Зое Михайловне Сургановой, моей бабушке, и Лие Давыдовне Сургановой, моей маме, — за то, что я — Светлана Сурганова

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению iconЭтот многолетний и выстраданный труд посвящается мною всем людям бесплатно
Первая часть – это лечебное водное голодание, которая сейчас и предлагается вашему вниманию; и вторая часть будет излагать вопросы...

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению icon1. Геологическая деятельность рек
Реки формируют ландшафт. Они смывают почву, разбивают камни и переносят песок, гальку и булыжники вниз по течению. Реки могут даже...

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению iconП. Рикер Герменевтика и метод социальных наук
Таким образом, первая часть моей лекции будет посвящена герменевтике текста, а вторая — тому, что я назвал бы, в целях исследования,...

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению iconЭмилио Сальгари На Дальнем Западе часть первая
Я был там совсем недавно, в моей памяти еще не изгладились характерные сцены повседневной жизни, и я хорошо помню лица встреченных...

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению iconЛолита Исповедь Светлокожего Вдовца Посвящается моей жене Предисловие
Любопытствующие могут найти сведения об убийстве, совершённом «Г. Г.», в газетах за сентябрь—октябрь 1952 г.; его причины и цель...

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению iconДжоан Роулинг Случайная вакансия Посвящается Нилу Часть первая 11
Барри Фейрбразер не хотел ехать в ресторан. С вечера пятницы его мучила головная боль; он даже не был уверен, что сумеет в срок завершить...

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению iconГенрик Сенкевич Огнем и мечом. Часть первая часть первая примечания:...
Год 1647 был год особенный, ибо многоразличные знамения в небесах и на земле грозили неведомыми напастями и небывалыми событиями

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению iconДжейми Макгвайр Провидение Легенда об ангеле 1 Джейми Макгвайр провидение
Посвящается Бэт, наделившей этот роман крыльями, и маме, подарившей ему ветер, чтобы воспарить

Павел Перец От косяка до штанги Моей терпеливой маме посвящается Часть первая. Вниз по течению icon160 150 «Акварель» (белокочанная капуста, морковь, перец болгарский,...
«Греческий» (лист салата, огурец свежий, перец болгарский, помидор свежий, маслины, сыр “Фета”, масло оливковое)

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов