Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»»




НазваниеЛорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»»
страница12/23
Дата публикации15.08.2013
Размер3.69 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Музыка > Документы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   23
«Лео Уолш: ФИГЕЮ ОТ ЗАВТРАШНЕЙ ФОТОСЕССИИ ДЖУЛИАНА ОЛТЕРА! СОХО! СУПЕРМОДЕЛИ! ПРИСЫЛАЙТЕ СООБЩЕНИЯ, ЕСЛИ ХОТИТЕ ЗАГЛЯНУТЬ…»
Бр-р-р-р! Фу! К счастью, почтовый ящик Брук пискнул, отвлекая ее от вульгарности менеджера мужа.

Ей написала Нола. Это было первое (вернее, второе; первой была отчаянная просьба: «Вытащи меня из этого ада!») письмо от подруги из отпуска, и Брук поспешила открыть его. Неужели Ноле понравилось?! Быть такого не может! Нола обычно отдыхала в Швейцарских Альпах, Сен-Тропезе или Кабо-Верде, развлечения у нее были, как правило, регулярно, стоили дорого, и почти всегда рядом с ней был обожавший секс мужчина, с которым она только что познакомилась и скорее всего никогда не планировала встречаться после возвращения домой. Брук попросту не поверила подруге, когда та призналась, что отправляется в групповой тур по Вьетнаму, Камбодже, Таиланду и Лаосу без спутника. Жить предстояло в двухзвездочных отелях, ездить на автобусах. С одним рюкзаком на две недели! При полном отсутствии ресторанов из списка «Мишлен», лимузинов, стодолларового педикюра, шансов отдохнуть на яхте нового знакомого или надеть босоножки «Лабутен»! Брук пробовала ее отговорить, пугая фотографиями, сделанными во время собственного медового месяца в Юго-Восточной Азии. Там преобладали крупные планы экзотических насекомых, роскошных мясных блюд и коллажи туалетов типа «дыра в полу», которые пришлось посетить. И все же Нола стояла на своем. Брук рецикла не писать «я тебя предупреждала», но, судя по всему подруги, худшие опасения оправдались.
«Привет из Ханоя, переполненного настолько, что нью-йоркское метро в час пик покажется пустым, как поле для гольфа. Идет пятый день поездки; не знаю, как выдержать до конца. Достопримечательности, кстати, ничего себе, но группа меня достала. Мои спутники будто жизнь взаймы берут каждое утро – и автобусные переезды им не слишком длинные, и рынки не слишком людные, и отсутствие кондиционера не беда. Вчера я сдалась и сказала старшему группы, что готова заплатить за отдельный номер, поскольку пять дней подряд моя соседка просыпается за полтора часа до побудки, чтобы пробежать шесть миль перед завтраком. Мадам типа «я сама не своя без зарядки». Это вызывало тошноту. Деморализовывало. Подрывало мою самооценку, как ты сама понимаешь. В результате от меня ее убрали, и я считаю, что никогда еще не тратила пять сотен с такой пользой для себя. Больше в принципе писать не о чем. Страна, конечно, красивая и бесконечно интересная, но единственный неженатый младше сорока в нашей группе совершает тур со своей мамашей (которая мне, по иронии судьбы, очень понравилась. Ориентацию, что ли, сменить?). Я бы спросила, как у тебя дела, но раз ты не удосужилась написать мне ни разу, видимо, ничего из ряда вон не случилось. Ну ничего, все равно я по тебе скучаю и надеюсь, что тебе хоть в чем-то, пусть в мелочах, хуже, чем мне. Целую, обнимаю, я».
Брук написала ответ, уложившись в минуту.
«Моя дорогая Нола!

Не стану говорить «я тебя предупреждала»… Хотя отчего же, скажу. Я тебя предупреждала! Каким местом ты думала? Извини за молчание, но на этой неделе я для обмена сообщениями не гожусь. Уважительной причины нет, просто писать не о чем. На работе бедлам – масса народа в отпуске, работаю за всех. Надеюсь немного прийти в себя, когда придет наша очередь где-нибудь отдохнуть. Джулиан всю неделю в разъездах, правда, не без пользы – альбом расходится влет. С нашими отношениями творится нечто непонятное. Он как-то отдалился. Наверное, это из-за… Черт, не знаю. Где носит мою лучшую подругу, когда мне остро требуется убедительное объяснение? Эй, кто-нибудь, помогите бедной девушке!

Все, замолкаю, будем каждая сама по себе справляться со своими бедами. Считаю дни до твоего возвращения. Сходим во вьетнамский ресторанчик, я прихвачу склянку мутной воды неопределенного происхождения, и ты снова почувствуешь себя как в отпуске (прикалываюсь). Будь осторожна и привези мне… риса, что ли. Обнимаю. Я.

^ P.S. Ты нашла применение вульгарным затрепанным саронгам, которые я заставила тебя взять, чтобы не мозолили глаза в шкафу?

P.P.S. Я всячески за твой роман с этим (или любым другим) маменькиным сынком».
Брук нажала кнопку «Отправить» и тут услышала за спиной шаги Джулиана.

– Любимая, ты что? – сонным голосом спросил и, наливая себе воды. – За ночь Facebook никуда не денется.

– Я не в Facebook! – возмутилась Брук. – Мне не спалось, вот я и решила написать Ноле. Кажется, ей не нравятся ее спутники.

– Иди спать, – сказал Джулиан, выходя из кухни и на ходу глотая воду.

– Сейчас, – отозвалась Брук, но муж уже ушел.
Брук разбудил непонятный шум. Она резко села в кровати с бьющимся сердцем, не сразу вспомнив, что Джулиан дома. В Италию они не поехали, но муж отправился в большое турне со множеством остановок в крупных городах и выступлений на главных радиостанциях, встреч с диджеями, с короткими концертами непосредственно в студиях и общением со слушателями в прямом эфире. И снова его не было дома две недели.

Брук повернулась посмотреть на будильник – задача, оказавшаяся не такой простой из-за Уолтера, кинувшегося облизывать лицо, и в результате она не сразу нашла очки. Три девятнадцать утра. Что Джулиан вытворяет, ведь им обоим рано вставать?!

– Так, пошли посмотрим, – буркнула она вилявшему хвостом Уолтеру, обрадовавшемуся неожиданному ночному развлечению.

Брук завернулась в халат и пошлепала в гостиную, где Джулиан сидел в трусах и наушниках в темноте, а его пальцы бегали по клавишам электропианино. Он не репетировал, скорее, отключился – отсутствующий взгляд был устремлен куда-то на стену повыше дивана, а руки двигались машинально, словно без участия сознания. Не проживи с ним Брук пять лет, решила бы, что муж начал бродить во сне или принял наркоту. Она присела рядом и сидела так некоторое время, прежде чем Джулиан обратил внимание на ее присутствие.

– О… – Он стянул наушники на шею. – Я тебя разбудил?

Брук кивнула.

– Но у тебя звук выключен, – показала она на клавиатуру, куда были воткнуты наушники. – Послышалось мне, что ли?

– Вот. – Джулиан сделал жест в сторону стопки компакт-дисков. – Я их ронял. Прошу прощения.

– Ничего. – Брук придвинулась ближе и потерлась о него боком, устраиваясь поудобнее. – Ты зачем встал? Что делаешь?

Джулиан обнял ее за плечи, по-прежнему сосредоточенно о чем-то думая. Его брови сдвинулись к переносице.

– Перенервничал, наверное. Столько интервью уже дал, но перед «Ту-дей» мне как-то неспокойно.

Брук схватила его руку, сжала ее и сказала:

– Все пройдет прекрасно, милый. Ты же с журналистами как рыба в воде.

Здесь она немного погрешила против истины – на считанных встречах с прессой, где она побывала, Джулиан держался неловко и скованно, но если уж существует ложь во спасение, то сейчас именно такой случай…

– Ты иначе и не скажешь никогда. Ты ведь моя жена.

– Верно, женам полагается поддерживать мужей, но я еще и верю в то, что говорю. Ты станешь звездой шоу.

– Это прямая трансляция на всю страну! Миллионы людей смотрят передачу каждое утро! Разве не страшно?

Брук уткнулась носом мужу в грудь, чтобы он не видел ее лица.

– А ты держись как всегда. Съемки будут на открытой площадке, пригласят восторженных туристов – это ж привычная для тебя обстановка гастрольных выступлений, а аудитория даже мельче…

– Меньше.

– Что?

– Мелких аудиторий не бывает. Есть аудитории побольше и поменьше.

Брук ткнула мужа в бок.

– Я тебя ради этого успокаиваю? Чтобы ты мне ошибки исправлял? Пошли ложиться!

– А зачем спешить? Посидим и пойдем.

Брук взглянула на проигрыватель. Было без двадцати пяти четыре.

– У нас осталось максимум минут пятьдесят до подъема – машина будет в четверть шестого, тебе надо успеть собраться.

– Господи, это просто бесчеловечно!

– Хотя какие пятьдесят? Сорок пять! Даже знаменитостям надо выгуливать собак.

Джулиан застонал. Уолтер залаял.

– Пошли, надо полежать, даже если не можешь заснуть. – Брук встала и потянула мужа за руку.

Джулиан поднялся и поцеловал ее в щеку.

– Иди, я сейчас приду.

– Джулиан!

Он сверкнул улыбкой, на этот раз искренней:

– Не тирань мужа, женщина! Мне нужно в туалет. Я быстро.

Брук притворилась возмущенной:

– Ах, я тиран? Пойдем, Уолтер, пойдем спать, пусть папочка посидит на унитазе, пока не загрузит в айфон все приложения. – Она наскоро поцеловала мужа в губы и чмокнула Уолтера, который послушно пошел за хозяйкой.

Разбудил ее оглушительный рев радиобудильника – мелодия «Незамужних девчонок» Бейонсе. Брук снова резко села в кровати, уверенная, что они проспали и пропустили шоу, но с облегчением увидела, что на часах всего четверть пятого. Она потянулась потрясти Джулиана за плечо, но обнаружила только скрученное одеяло и вольготно растянувшегося спаниеля. Уолтер лежал на спине, поджав лапы, затылком, совсем как человек, на подушке. Пес приоткрыл один глаз, как бы говоря: «А вы неплохо устроились, я тоже так хочу», – тут же опустил веко и удовлетворенно вздохнул. Брук на секунду уткнулась лицом в пушистую собачью шею, затем слезла с кровати и осторожно пошла в гостиную, уверенная, что увидит мужа там. В гостиной было пусто, но из-под двери гостевого туалета пробивалась полоска света. Подойдя узнать, все ли в порядке, Брук услышала, как Джулиана тошнит. Совсем бедняга расклеился, подумала она с сочувствием, к которому примешивалось облегчение – слава Богу, не ей идти на это интервью. Поменяйся они местами, Брук тоже сидела бы сейчас в туалете, изнывая от страха и моля провидение о чудесном вмешательстве.

Было слышно, как в раковину полилась вода, затем дверь открылась, и вышел бледный, покрытый потом Джулиан. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он уставился на жену, удивленный приятным сюрпризом.

– Как себя чувствуешь, милый? Принести тебе что-нибудь? Имбирного эля хочешь?

Джулиан рухнул на табурет у маленького кухонного стола и схватился за волосы. Брук обратила внимание, что в последнее время его шевелюра стала гуще, а намечавшаяся на макушке плешь пропала, словно заросла, – видимо, благодаря заботам прекрасного парикмахера и профессиональных визажистов, знавших, как скрыть наметившуюся лысину. Так или иначе, но их усилия дали плоды, – не замечая редеющих волос, зрители любовались теперь очаровательными ямочками на щеках.

– Господи, как же мне дерьмово, – простонал он. – Слушай, я не смогу дать это интервью.

Брук опустилась рядом на пол, поцеловала мужа в щеку и взяла за руки.

– У тебя все прекрасно получится. После появления в «Америка Ту-дей» твоя популярность возрастет.

На секунду Брук испугалась, что Джулиан заплачет. К счастью, он оторвал банан от грозди, лежавшей в миске на столе, очистил его и, откусывая большие куски, стал жевать.

– Я правда считаю, что ты напрасно волнуешься. Все понимают, что тебя пригласили выступать. Споешь «Ушедшему», зрители придут в экстаз, ты забудешь о видеокамерах, ведущие поднимутся к тебе на сцену и спросят, каково это – в одночасье стать звездой. Ты едва успеешь ответить, как ценишь и любишь своих поклонников, и сразу пойдет прогноз погоды. Ерунда, а не интервью, сам увидишь!

– Ты действительно так думаешь?

Увидев в его глазах мольбу, Брук подумала, сколько же времени прошло с того дня, как она в последний раз успокаивала мужа и как она соскучилась по таким разговорам. Ее звездный супруг остался нервным, неуверенным в себе и таким любимым.

– Я это знаю! Давай, иди прими душ, а я сварю яйца и сделаю тост. Машина придет через полчаса, опаздывать нельзя.

Джулиан кивнул, взъерошил пышные волосы жены и пошел в ванную, не прибавив ни слова. Он волновался перед каждым выходом на сцену, будь то обычный концерт в университетском баре, маленький номер на частной вечеринке или выступление на огромном стадионе где-нибудь на Среднем Западе, но Брук не могла припомнить, чтобы раньше он так себя изводил.

Она заскочила под душ сразу после мужа, поколебавшись, не сказать ли ему еще несколько ободряющих слов, но в итоге решила, что тишина тоже не помешает. Когда Брук вымылась, Джулиан уже вывел Уолтера на прогулку, и она за минуту скомбинировала подчеркнуто простой наряд, гарантировавший комфорт при общем сносном впечатлении: длинный свитер-тунику, а к нему – черные леггинсы и ботильоны без каблука. Леггинсы она начала носить сравнительно недавно, хотя они снова вошли в моду. Не устояв и купив первые эластичные, простые в уходе леггинсы, Брук ни разу об этом не пожалела. После стольких лет мучительных сражений с узенькими джинсами с низкой талией, обязывающими юбками-карандаш и слаксами, пояс которых вечно впивался в тело, леггинсы показались Брук долгожданной наградой за неудобства, которые терпят женщины. Впервые что-то стильное выгодно подчеркивало ее фигуру, маскируя отнюдь не безупречный живот и ягодицы и привлекая внимание к красивым ногам. Каждый день, натягивая леггинсы, она мысленно благодарила их изобретателя и очень хотела, чтобы они подольше оставались актуальными.

До Рокфеллер-центра доехали за несколько минут – в такую рань дороги были почти пусты. Тишину, повисшую в машине, нарушал лишь Джулиан, постукивавший пальцами по деревянной планке подлокотника. Позвонил Лео и сказал, что уже ждет их в студии. Дальше они ехали молча, и только когда машина покатила по территории центра через «звездные» ворота, Джулиан так стиснул руку Брук, что она зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

– Все у тебя будет прекрасно, – прошептала она, когда они шли в актерское фойе в сопровождении молодого человека с наушником.

– Прямая трансляция на всю страну, – отозвался Джулиан, глядя расширившимися глазами куда-то вперед. Он был еще бледнее, чем утром, и Брук молилась, чтобы его снова не вывернуло. Достав из сумки упаковку жевательных таблеток «Пепто», она незаметно вылущила две, вложила в ладонь Джулиану и велела:

– Съешь!

Они миновали несколько студий, откуда веяло арктическим холодом кондиционера, – это делалось, чтобы ведущие могли выдержать под раскаленными юпитерами. Хватка Джулиана стала нестерпимой. Они повернули за угол, прошли мимо импровизированного салона, где три женщины раскладывали фены, расчески и все необходимое для макияжа, и оказались в комнате с креслами, двумя двухместными диванчиками и маленьким шведским столом.

Брук еще не доводилось бывать в артистических фойе, и хотя на двери имелась соответствующая табличка, обстановка была выдержана в бежевых и сиреневых тонах23. Зеленым в комнате был только Джулиан.

– Вот он где! – заорал, входя, Лео децибел на тридцать громче, чем надо.

– Я э-э… вернусь за вами и провожу к парикмахеру и гримеру, как только соберутся остальные участники группы, – вставил служащий, явно испытывая неловкость. – А пока выпейте, может быть, кофе, чаю… – И он вышел.

– Джулиан! Ну как мы с утра пораньше? Ты готов? Что-то не бросается в глаза, что ты в хорошей форме. Ты себя нормально чувствуешь?

Джулиан кивнул. Брук показалось, что ему Лео тоже неприятен.

– Да, – выдавил он.

Лео похлопал Джулиана по спине и повел в коридор – видимо, для секретного приватного разговора. Брук сделала себе кофе и уселась в самый дальний угол, разглядывая присутствующих и строя догадки, кем будут другие приглашенные участники сегодняшнего шоу. Маленькая девочка, судя по заносчивой мине и скрипке, которую она держала за гриф, – вундеркинд; издатель мужского журнала, вполголоса повторявший со своим агентом десять советов для похудания, которые планировалось обсудить; известная писательница женских романов с новой книжкой в одной руке и мобильником в другой, просматривавшая список входящих звонков с выражением непередаваемой скуки на лице.

В следующую четверть часа подтянулись остальные участники группы, непостижимым образом выглядевшие одновременно уставшими и оживленными. Они шумно прихлебывали кофе и по очереди уходили к визажистам, и не успела Брук спросить, как там Джулиан, музыканты разбежались приветствовать фанатов и еще раз проверить звук. Было ясное, прохладное осеннее утро, и толпа собралась огромная. Когда часов около восьми группа начала играть, аудитория разрослась до нескольких сотен зрителей, среди которых преобладали женщины и девушки от двенадцати до пятидесяти лет, скандировавшие имя Джулиана. Брук не отрывала глаз от монитора в фойе, напоминая себе, что ее мужа в эту самую минуту видит вся Америка. Подошел молодой ассистент и спросил, не хочет ли Брук присутствовать на записи интервью в студии.

Брук вскочила и поспешила за ним вниз по лестнице в очень хорошо знакомую постоянным зрителям студию. Ледяной воздух пробирал до костей.

– Ой, как красиво! Но я думала, интервью будет на сцене, прямо перед зрителями…

Ассистент коснулся гарнитуры кончиком пальца, послушал и кивнул, а затем ответил Брук, думая о чем-то своем:

– Сегодня ветрище задувает в микрофоны, только его и слышно.

– А-а… – кивнула Брук.

– Можете здесь присесть. – Он указал на складной стул между двумя массивными видеокамерами. – Сейчас они войдут в студию, и сразу начнется трансляция. – Он сверился с секундомером, висевшим на шнурке на шее. – Через две минуты. Ваш сотовый выключен?

– Да, я его в фойе оставила. Господи, как классно! – восхитилась Брук. Она впервые находилась в телестудии, тем более в студии национального шоу, и едва могла усидеть на месте, так ее возбуждало присутствие на съемке, вид операторов, звукооператоров и продюсеров с головными телефонами, деловито сновавших по коридорам. Брук смотрела, как ассистент собирает огромные диванные подушки и ставит более жесткие, поменьше, когда в двери хлынул воздух с улицы и произошло какое-то движение. С десяток людей вошли в студию, и Брук увидела, как между Мэттом Лауэром и Мередит Виейрой идет Джулиан. Он выглядел слегка ошарашенным, над верхней губой выступил пот, но он смеялся и то и дело крутил головой.

– Минута тридцать секунд! – оглушил всех женский голос по громкой связи.

Они прошли совсем рядом, и на мгновение Брук замерла, так близко увидев лица популярных ведущих. Ее взгляд перехватил Джулиан, нервно улыбнулся и что-то сказал одними губами – Брук не поняла, что именно. К нему тут же подошли двое, один показывал, как пропустить микрофон под рубашкой на спине и прикрепить к воротнику, а другой ловко припудривал компакт-пудрой его блестящее от пота лицо. Мэтт Лауэр наклонился, что-то прошептал Джулиану, который засмеялся, и отошел. Мередит села напротив Джулиана, и хотя Брук не могла расслышать, о чем они говорят, ей показалось, что муж чувствует себя вполне свободно. Она представила, как он волнуется, какой ужас испытывает, каким нереальным ему кажется происходящее, и ей стало дурно. Вонзив ногти в ладони, Брук горячо молилась, чтобы все прошло хорошо.

– Сорок пять секунд до эфира!

Прошло не больше десяти секунд, и в студии воцарилась полная тишина, а на мониторе перед собой Брук увидела рекламу тайленола. Ролик длился секунд тридцать, после чего заиграла музыкальная заставка шоу «Ту-дей», а голос в репродукторе начал громко отсчитывать последние десять секунд. Все в студии замерло, и только Мередит просматривала свои записи и водила языком по передним зубам, проверяя, не попала ли на них помада.

– Пять, четыре, три, два, эфир!

За долю секунды перед словом «эфир» включились огромные прожекторы под потолком, залив студию ослепительным жарким светом. Мередит широко улыбнулась, повернулась к камере с мигающим зеленым огоньком и начала читать с телесуфлера:

– Мы рады снова приветствовать вас в студии! Для тех, кто только что к нам присоединился, напоминаем, что сегодня у нас в гостях одна из самых ярких молодых звезд музыкального Олимпа, исполнитель и автор песен Джулиан Олтер. Он выступал с «Марун 5», прежде чем отправиться в собственный гастрольный тур, а его дебютный альбом сразу занял четвертую строчку в чартах «Биллборда». – Она повернулась к гостю шоу, и ее улыбка стала еще шире. – Только что он проникновенно исполнил свою песню «Ушедшему». Это было великолепно, Джулиан! Спасибо, что пришли к нам сегодня!

Джулиан улыбнулся, но Брук улавливала его напряжение, обратив внимание, как он вцепился в подлокотник кресла.

– Вам спасибо за то, что пригласили. Я счастлив быть гостем вашей передачи.

– Должна сказать, я очень люблю эту песню, – с воодушевлением заявила Мередит. Макияж ведущей, густой и грубый вблизи, на экране казался тонким и безупречным. – Не могли бы вы рассказать историю ее создания?

Лицо Джулиана мгновенно оживилось, он подался вперед, сразу расслабившись, и вдохновенно поведал, как писал «Ушедшему».

Четыре минуты пролетели на одном дыхании: Джулиан отвечал на вопросы о том, как его заметили продюсеры, сколько он записывал альбом, верит ли он сам в свой фантастический успех и всеобщее внимание. Наконец-то сказался медиатренинг: ответы были остроумными и очаровательно самокритичными, ничуть не отдавали заученностью и не производили впечатления текстов, составленных командой профессионалов (на самом деле именно так и было). Он смотрел в глаза ведущей, держался непринужденно и в то же время однажды улыбнулся так неотразимо, что Мередит Виейра чуть не рассмеялась, сказав:

– Ну, теперь я понимаю, почему у вас столько молодых поклонниц.

Улыбка исчезла с лица Джулиана, когда Мередит взяла какой-то журнал светских сплетен, лежавший на столе обложкой вниз, и открыла его на отмеченной стикером странице.

Брук помнила, как Джулиан пришел домой после медиатренинга и поделился самым важным из всего, что узнал:

– Мне сказали: «Вы не обязаны отвечать на все вопросы, которые вам задают. Если вопрос вам не нравится, берите инициативу в свои руки и переходите к теме, которая вам больше по вкусу. Не нужно привязываться к конкретному вопросу, о чем бы вас ни спросили. Ваша задача – раскрыть только ту информацию, которой вы готовы поделиться. Держите беседу под контролем, не позволяйте вытягивать из вас ответы на неприятные или неловкие вопросы: улыбнитесь и смените тему. Обязанность ведущего – провести интервью гладко и без сбоев; никто не сделает вам замечание за уход от ответа. Утренняя телепередача – это не дебаты перед президентскими выборами, и если вы улыбаетесь, не выдавая смятения, то вы победили. Никто не сможет загнать вас в угол или заставить плясать под свою дудку, если вы будете отвечать только на те вопросы, которые вам нравятся».

С того вечера прошла целая вечность, и Брук оставалось только надеяться, что Джулиана не оставит эта уверенность победителя. «Придерживайся сценария, – молила она его, – и не вздумай вспотеть от волнения».

Мередит сложила журнал страницей вверх – мелькнула обложка, и Брук разглядела, что это «Ю-эс уикли», – и протянула Джулиану, указывая на фотографию в правом верхнем углу. Брук поняла, что речь идет не о скандальном снимке с Лайлой. Джулиан улыбнулся, но он явно был смущен.

– А, да, – сказал он, зачем-то отвечая на незаданный вопрос. – Это моя красавица жена.

О нет, мысленно застонала Брук. Значит, Мередит указывает на снимок, где супруги держатся за руки и счастливо улыбаются в объектив? Оператор дал журнальную страницу крупным планом, и Брук увидела себя в дежурном черном платье-свитере и смущенного Джулиана в слаксах и праздничной рубашке. Они стояли у накрытого стола с бокалами в руках… Где это снято? Она подалась вперед, вглядываясь в монитор, и ее осенило: папин юбилей. Видимо, снимок сделан после тоста Брук, когда все гости пили стоя. Кто это снял, и, главное, при чем тут этот еженедельник?

Камера чуть опустилась, и на мониторе появился заголовок: «Пирожок в печке, а стакан в руке?» Брук замерла, охваченная острой тревогой: свежий номер «Ю-эс уикли» вышел сегодня утром, никто из команды Джулиана журнал наверняка еще не видел.

– Я прочла, что вы с Брук женаты сколько? Пять лет? – спросила Мередит, глядя на Джулиана.

Тот кивнул, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Мередит подалась вперед и, улыбаясь от уха до уха, спросила:

– Так вы можете подтвердить сейчас, для наших зрителей?

Джулиан посмотрел ей в глаза с нескрываемым замешательством, которое испытывала и Брук. Что подтвердить-то? Брук видела, что до мужа не дошел намек на «пирожок в печке» и что он счел вопрос ведущей касающимся состояния их брака.

– Простите? – невнятно переспросил он. Но Брук его не винила. К чему клонит Мередит?

– Мы не удержались и решили поинтересоваться, не от беременности ли появился животик у вашей супруги, – широко улыбнулась ведущая, словно ответ был простой формальностью, потому что все уже и так всё знали.

Брук удержала возглас негодования – такого даже она не ожидала. Бедняга Джулиан был так ошарашен, словно ведущая неожиданно предложила ему перейти на русский язык. Может, Брук сейчас и не в лучшей форме, но она могла поклясться, что беременной не выглядит. Конечно, ракурс опять неудачный – снимок сделан снизу, поэтому кажется, что ткань подозрительно пузырится там, где на самом деле платье плотно облегает фигуру. Подумаешь, проблема!

Джулиан неловко заерзал на сиденье. Его смущение казалось самым веским подтверждением верности догадки ведущей.

– Ну не томите же нас, откройте секрет! Надо же, какой удачный для вас год – и дебютный альбом, и первенец! Ваши поклонницы очень хотят знать правду.

Брук почувствовала, что не может дышать. Что здесь происходит? Кем эти люди себя возомнили? Даже будь она беременна, какое им до этого дело? Кого это касается? Неужели она выглядит такой расплывшейся, что это можно приписать исключительно беременности? А главное, если допустить, что она и вправду беременна, то на фотографии она, жена популярного рок-кумира, предстает безответственной алкоголичкой! Брук отказывалась верить в реальность происходящего!

Джулиан открыл было рот, но тут же вспомнил о строгих инструкциях улыбаться перед камерами и отвечать только то, что хочет, и изрек:

– Я люблю мою жену. Ничего этого не было бы без ее неизменной поддержки.

«Чего «ничего этого»?! – чуть не заорала Брук. – Такой своевременной, но несуществующей беременности или того, что твоя жена пьет и будет пить до самых придуманных журналюгами родов?»

Повисла неловкая пауза, длившаяся всего пару секунд, но показавшаяся бесконечной. Затем Мередит поблагодарила Джулиана, повернулась к камере, велела всем бежать покупать его новый альбом, и пошла реклама. Брук почти не заметила, что нестерпимо яркий свет начал гаснуть. «Мередит отцепила микрофон и встала. Она протянула руку совершенно ошарашенному Джулиану, сказала что-то, чего Брук не расслышала, и быстро спустилась со сцены. По студии забегали служащие, проверяя провода, передвигая камеры, меняя клипборды. Джулиан по-прежнему сидел в кресле как оглушенный.

Брук встала и пошла к нему, но дорогу ей преградил неизвестно откуда взявшийся Лео.

– Наш парень держался молодцом, согласна, Брук? Слегка лажанулся на последнем вопросе, но в целом нормально.

– М-м-м… – Брук хотела пройти к Джулиану, но краем глаза заметила, что Самар, медиатренер и два пиар-агента повели его готовиться к следующему выступлению. Ему предстояло спеть еще две песни, одну в восемь сорок пять и другую в девять тридцать, прежде чем это утро наконец завершится.

– Хочешь выйти на воздух или посмотреть из фойе? Расслабиться, поднять ноги повыше? – ухмыльнулся Лео еще вульгарнее обычного.

– Ты тоже думаешь, что я беременна? – недоверчиво спросила Брук.

Лео замахал руками:

– Я не спрашиваю – это твое личное дело. Разумеется, это как нельзя более кстати для карьеры Джулиана, но вообще младенцы появляются, когда приходит срок…

– Лео, я буду очень признательна, если…

У Лео зазвонил мобильный, он выдернул его из кармана и благоговейно открыл, словно Библию.

– Я должен ответить. – Лео повернулся и направился к выходу из студии.

А Брук словно приросла к полу. Она перестала понимать, что происходит. Джулиан почти подтвердил ее несуществующую беременность в прямом эфире на всю Америку. Ассистент, который утром провожал их от входа, материализовался у локтя Брук.

– Проводить вас в фойе? Здесь сейчас начнется суматоха – готовят зал к следующему сегменту, – сказал он, сверившись со своим клипбордом.

– Да, спасибо, – с благодарностью отозвалась Брук.

Они молча поднялись по лестнице и прошли по длинному коридору. Ассистент заботливо открыл дверь фойе, и Брук показалось, что он готов был ее поздравить, но удержался. На ее месте устроился мужчина в белоснежном поварском облачении, поэтому она села на единственный свободный стул.

Девочка-вундеркинд со скрипкой буквально ела ее глазами.

– Вы уже знаете пол? – спросила она таким высоким голоском, словно только что подышала гелием.

– Что? – Брук показалось, что она ослышалась.

– Я спрашиваю, вы уже знаете, кто у вас? – выпалила девчонка. – Мальчик или девочка?

У Брук от удивления вытянулось лицо.

Мать гениальной юной скрипачки наклонилась и прошептала ей что-то на ухо – должно быть, что ее вопрос бестактен и неприятен, но девчонка громко возмутилась:

– Я только спросила, кого она вынашивает!

Брук не удержалась – вряд ли друзья и родственники так же легко купятся на эту шутку, огляделась и прошептала, нагнувшись к скрипачке:

– Девочка, девочка у меня будет. Такая, знаешь, прелестная, вроде тебя.

Лгать ребенку оказалось довольно неловко.

Телефонные звонки от подруг и родни начались еще по дороге домой и продолжались несколько дней без перерыва. Мать Брук обиделась, что подобную новость должна узнавать по телевизору, но не скрыла восторга от того, что единственная дочь наконец-то станет матерью. Отец Брук был польщен, что фотография с его юбилея появилась на национальном телевидении, и недоумевал, как это они с Синтией не догадались раньше. Мамаша Джулиана подбросила свою ложку дегтя в виде традиционного: «Что вы надумали, мы не такие старые, чтобы стать дедом и бабкой!» Добряк Рэнди предложил включить будущего сына Брук в детскую футбольную команду семейства Грин, которую мысленно составлял, а Мишель выразила желание помочь в оформлении детской для маленького/маленькой.

Нола пришла в бешенство, что Брук не доверилась ей первой, но согласилась сменить гнев на милость, если малышку назовут в ее честь. И все до единого звонившие, кто-то резко, кто-то мягче, комментировали бокал спиртного в руке Брук.

Интереснейшее положение, когда ей пришлось убеждать всю свою родню, семейку Джулиана, коллег и друзей в том, что, во-первых, она не беременна, а во-вторых, никогда не стала бы пить в таком состоянии, Брук восприняла как оскорбление, но ее заверения встречались с недоверием. Любопытствующих отрезвил (увы, лишь на время) свежий номер «Ю-эс уикли» со снимком, как Брук делает покупки в соседнем «Гристедесе». Ее живот здесь казался более плоским, но дело не в этом: на снимке в ее корзине рядом с гроздью бананов, упаковкой йогурта, литром воды «Поланд спринг» и бутылью «Виндекса» лежала коробка супервпитывающих тампонов «Тампакс», обведенная жирным черным маркером. Заголовок гласил: «Ребенка Олтеры не ждут!» – словно журнал, проведя хитроумное детективное расследование, подвел черту под этой темой.

Благодаря этому шедевру журналистики весь мир узнал, что Брук Олтер не беременна, но менструации у нее обильные. Нола находила это уморительным, а Брук не могла отделаться от мысли, что все, от школьного бойфренда до ее девяностолетнего дедушки, не говоря уж о подростках, домохозяйках, постоянных клиентах авиакомпаний, завсегдатаях супермаркетов, посетителей салонов, любительниц маникюра и подписчиков Северной Америки в курсе особенностей ее месячного цикла. А ведь она даже не заметила фотографа! С этого дня все товары, имеющие хоть какое-то отношение к интимным проблемам или пищеварению, Брук заказывала только по Интернету.

Скрыться от всеобщего внимания ей помогла Элла, дочка Рэнди и Мишель, появившаяся на свет спустя две недели после скандальной передачи «Ту-дей» и ставшая для Брук подлинным благословением. Элла любезно соизволила родиться в Хэллоуин, дав Брук и Джулиану прекрасный повод отвертеться от костюмированной вечеринки у Лей, Брук преисполнилась горячей благодарности племяннице: рассказы и пересказы подробностей родов (воды у Мишель отошли в итальянском ресторане, и она с Рэнди помчалась в больницу, где схватки, правда, длились еще двенадцать часов, зато владелец ресторана Кампанелли пообещал малышке пожизненные бесплатные обеды и ужины), уроки пеленания и трогательное пересчитывание пальчиков на ручках и ножках совершенно отвлекли внимание (по крайней мере родственников) от Брук с Джулианом.

Они стали образцовыми тетей и дядей, приехав к Мишель в роддом еще до рождения малышки с двумя десятками нью-йоркских бубликов и таким количеством копченого лосося, что хватило бы на все предродовое отделение. Джулиан умильно ворковал Элле на ушко, что ее крошечные ручки просто созданы для игры на пианино, а Брук позже вспоминала о племяннице, неизменно связывая ее появление на свет с последней блаженной передышкой перед настоящей бурей.

1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   23

Похожие:

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconПитер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2
Сэм Левитт почувствовал легкий озноб и плотнее закутался в махровый халат, накинутый на тело, еще влажное после утреннего заплыва...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconБилл Брюстер, Фрэнк Брутон
Прошлой ночью диджей спас мне жизнь: История диск-жокея / Пер с англ. М. Леоновича. — Екатеринбург: у-фактория, 2006. — ??? с. (Серия...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconМоим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу
Прошлой ночью. В такую темень явились, когда последняя дворняга под кустом дрыхнет. Взломали дверь, надели наручники и повели меня...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconBill brewster, Frank broughton last night a dj saved my life the...
Прошлой ночью диджей спас мне жизнь: История диск-жокея / Пер с англ. М. Леоновича. — Екатеринбург: у-фактория, 2006. — ??? с. (Серия...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconBill brewster, Frank broughton last night a dj saved my life the...
Прошлой ночью диджей спас мне жизнь: История диск-жокея / Пер с англ. М. Леоновича. — Екатеринбург: у-фактория, 2006. — ??? с. (Серия...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconЛорен Вайсбергер Дьявол носит «Прада» Spell&Check Busya, Readcheck...
Вышли из моды в позапрошлом сезоне! Работа в неурочное время? О личной жизни можно забыть! Но все бы ничего, если бы не начальница...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconРазведывательной группы в засаде ночью
Если на изучение темы отведено, скажем, 8 часов, то целесообразно провести три следующих занятия: подготовка к действиям в засаде...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconVii дом. И вообще, о браке
Луна, для родившихся ночью, и Венера, для родившихся днём; у женщин первый брак и обстоятельства, связанные с ним, показывают Солнце,...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconЧавчанидзе Джульетта Леоновна 09. 02. 12
Раньше завершение прошлой общественной и культурной жизни, начинается следующий этап

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconОрден бедных рыцарей Христова и Храма Соломонова
В XII-XIII веках Орден тамплиеров наряду с Орденом госпитальеров (иоаннитов) составлял основную армию христианских государств Палестины....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов