Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»»




НазваниеЛорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»»
страница18/23
Дата публикации15.08.2013
Размер3.69 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Музыка > Документы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23
^

15. Не какая-нибудь плакса под душем



– Точно не надо к тебе заходить даже на пять минут? – спросила Мишель, разглядывая вереницу внедорожников с тонированными стеклами, растянувшуюся в обе стороны на целый квартал от подъезда Брук.

– Абсолютно, – ответила Брук, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. За двухчасовую поездку на машине из Филадельфии в Нью-Йорк она подробно ввела брата с невесткой в курс дела, но когда они добрались до Манхэттена, супругов прорвало вопросами о Джулиане, на которые Брук не была готова отвечать.

– Давай мы поможем тебе зайти в подъезд, – предложил Рэнди. – Давно хочу набить морду папарацци.

Брук невесело улыбнулась:

– Спасибо, я справлюсь. Они, наверное, сидят здесь с самой «Грэмми» и уйдут не скоро.

Рэнди и Мишель скептически переглянулись.

– Я вам серьезно говорю, – настаивала Брук, – через три часа стемнеет, вам лучше отправляться сейчас. Я и глазом не моргну, когда они выскочат из машин, просто молча пройду в подъезд с гордо поднятой головой. Я даже не скажу «без комментариев».

Рэнди с Мишель, впервые оставив Эллу дома, собрались на свадьбу в Беркшире, планируя приехать чуть пораньше и погостить там пару дней. Брук украдкой посмотрела на впечатляюще плоский, подтянутый живот Мишель и изумленно покачала головой. Настоящее чудо, если учесть, что беременность изменила спортивную фигурку Мишель – теперь она стала плотной и коренастой, а разница между объемами груди, талии и бедер стерлась. Брук думала, на восстановление прежней формы у Мишель уйдут годы, но всего через четыре месяца после рождения Эллы молодая мамаша выглядела лучше, чем раньше.

– Ну ладно, – неохотно согласился Рэнди, приподняв брови, и спросил жену, не надо ли ей зайти к Брук и воспользоваться туалетом.

Брук сникла. Ей обязательно нужно было побыть одной хоть несколько минут, прежде чем придет Нола и снова начнутся вопросы.

– Нет, я пока не хочу, – отозвалась Мишель. Брук незаметно выдохнула с облегчением. – Если движение станет еще плотнее, нам, пожалуй, действительно лучше отправляться. Ты точно нормально дойдешь?

Брук широко улыбнулась и перегнулась через сиденье, чтобы обнять Мишель.

– Обещаю, все будет в порядке. Вы спите там подольше и пейте от души.

– Боюсь, как бы не отрубиться и не проспать всю свадьбу, – проворчал Рэнди и подставил Брук щеку для поцелуя.

Совсем рядом раздался оглушительный треск фотовспышек. Папарацци, стоявший на другой стороне улицы, заметил их первым, хотя Рэнди и остановился за целый квартал до подъезда. В темно-синем анораке с капюшоном и брюках из хлопка, фотограф совершенно не скрывал своих намерений.

– Ничего себе реакция! Как у снайпера! – восхитился Рэнди, высунувшись из окошка, чтобы получше все рассмотреть.

– Я его уже видела. Гарантия, что в ближайшие четыре часа в Интернете появится снимок, как мы целуемся, под заголовком «Брошенная жена времени не теряет – уже нашла себе любовника.

– А напишут, что я твой брат?

– Вряд ли. О твоей жене на пассажирском сиденье тоже не упомянут. Скорее, намекнут на секс втроем.

Рэнди невесело улыбнулся:

– М-да, Брук, сочувствую. Несладко тебе.

Она сжала его руку:

– Да не переживай ты за меня, отправляйтесь веселиться!

– Обязательно, – бросила она так фальшиво-весело, что даже сама удивилась. – Осторожнее за рулем! – Она махала вслед брату и его жене, пока их машина не свернула за угол. Затем Брук пошла прямо к подъезду, но не успела она сделать и десяти шагов, как другие папарацци, привлеченные первыми фотовспышками, выскочили из машин и сбились в горластую, беспокойную толпу, преградив ей путь.

– Брук! Почему вы не поехали ни на одну вечеринку после «Грэмми»?

– Брук, вы решили выгнать Джулиана?

– Вы знали, что у вашего мужа роман?

– Почему ваш муж еще не вернулся домой?

«Хороший вопрос, – подумала Брук. – Надо же, я и папарацци беспокоимся об одном и том же». Они кричали, тыча камерами ей в лицо, но она ни на кого не смотрела. С непроницаемым видом она открыла наружную дверь, сразу плотно прикрыв ее за собой, а потом отперла дверь в холл. Папарацци снимали ее, пока не закрылись дверцы лифта.

В квартире было неестественно тихо. Брук в глубине души надеялась, что Джулиан бросит все и прилетит домой для серьезного разговора. Она знала, что его дни забиты выступлениями и изменить график невозможно, – как супруга, она была в списке рассылки и ежедневно получала расписание его выступлений, информацию о контактах и переездах. Ей было прекрасно известно – после выступления на «Грэмми» Джулиан не в состоянии отменить ни одной пресс-конференции и приехать домой даже на пару дней раньше, и все равно вопреки логике она отчаянно желала его. Джулиан прилетает в аэропорт Кеннеди через два дня, в четверг утром, к началу очередного медиатура и для участия в нью-йоркских ток-шоу. Что будет дальше, Брук старалась не думать.

Она успела принять душ и попробовать разогретый в микроволновке попкорн, когда в дверь позвонили. Нола и Уолтер ворвались в крохотную прихожую, излучая счастье, и Брук впервые за несколько дней засмеялась, когда спаниель подпрыгнул на четыре фута и попытался лизнуть ее в лицо. Она подхватила Уолтера на руки. Пес повизгивал, как поросенок, и часто-часто лизал ей губы.

– От меня такого приветствия не жди, – брезгливо поморщилась Нола, но тут же крепко обняла подругу. Втроем с Уолтером они образовали живой вигвам.

Нола поцеловала Брук в щеку (Уолтер – в нос) и прошла в кухню, где налила водки с оливковым соком чуть выше кубиков льда в бокалах.

– Если то, что творится внизу, напоминает Лос-Анджелес, тебе не помешает глотнуть, – сказала Нола, подавая получившуюся мутную смесь Брук, и села на диван напротив. – Ну… Расскажешь, что случилось?

Брук вздохнула и отпила из бокала. «Огненная вода» обожгла ей горло и приятно согрела желудок. Ей не хотелось заново переживать унижение, и хотя Нола полна сочувствия, ей никогда не понять, какой была та ночь.

Поэтому она говорила о рое ассистенток, роскошном пентхаусе, золотом платье от «Валентино», рассмешила Нолу рассказом об охраннике из ювелирной фирмы Нила Лейна и похвасталась, какую ей сделали изумительную прическу и маникюр. О звонке Маргарет Брук сказала только, что руководство больницы кипятком писало, поскольку она действительно часто отпрашивалась, и махнула рукой, отпив водки, заметив смятение на лице Нолы. Она с готовностью дала подробный отчет о том, что представляет собой дефиле по красной ковровой дорожке («гораздо жарче, чем я думала; как-то упускаешь из виду, сколько там прожекторов») и как звезды выглядят вблизи («стройнее, чем на фотографиях, и почти всегда старше»). Она ответила на расспросы Нолы о Райане Сикресте («классный и очаровательный, но ты же знаешь, я его обожательница и апологет»), действительно ли красота Джона Майера34 привлекает женщин, как лампа мотыльков («по-моему, Джулиан красивее; кстати, сама видишь, красивый муж – не воробей, вылетит – не поймаешь»), и не смогла ответить, кто лучше – Тейлор Свифт или Майли Сайрус («я их до сих пор не различаю»). Сама не зная почему, Брук умолчала о встрече с Лайлой Лоусон, сцене в туалете и советах Картер Прайс.

Она не сказала Ноле, что была буквально раздавлена неожиданным увольнением. Не стала описывать, как странно держался Джулиан, рассказывая ей о снимках, – беспокоился исключительно о необходимости «купировать их воздействие» и «не отклоняться от основной темы», что показалось Брук обиднее всего. Она опустила ту часть, как они шли по красной дорожке под градом унизительных вопросов о скандальных фотографиях, а папарацци выкрикивали оскорбления в надежде, что они повернутся к камере. Как могла Брук объяснить кому-нибудь, что чувствовала, слушая «Прежде, чем он изменит» в исполнении Кэрри Андервуд, зная, что весь зал со скрытой усмешкой смотрит на них с Джулианом, и как не могла забыть выражение лица Кэрри, исполнявшей припев: «И когда он изменит снова, он изменит уже не мне».

Брук выбросила эпизод с истерикой в машине по дороге в аэропорт, оттого что Джулиан не бросился умолять ее остаться, не запретил ей уезжать, и не упомянула, как оскорбительны были его вялые, неискренние протесты. Брук не хотела признаваться, что поднялась на борт самолета последней, цепляясь за жалкую надежду, что Джулиан, как в каком-нибудь фильме, примчится в терминал и не отпустит ее. Уже сидя в салоне, глядя на мягко закрывшуюся дверь, Брук больше ненавидела мужа за мягкотелость и слабохарактерность, чем за дурацкую интрижку.

Договорив, она повернулась к Ноле:

– Ну что, хватит тебе подробностей?

Нола покачала головой:

– Брось, Брук. Выкладывай правду.

– Правду? – Брук засмеялась, но смех прозвучал глухо и жалко. – Правду можешь прочитать на восемнадцатой странице свежего «Ласт найт».

Уолтер запрыгнул на диван и положил морду хозяйке на колени.

– Слушай, но, может, есть какое-нибудь логическое объяснение?

– Знаешь, довольно сложно обвинять в подтасовках таблоиды, если муж все подтверждает.

На лице Нолы отразилось недоверие.

– И Джулиан признался?..

– Да.

Нола поставила свой бокал и уставилась на Брук. Та пояснила:

– Если хочешь дословно, он сказал: «Факт раздевания имел место». Типа он понятия не имеет, что случилось, но одежду они сняли.

– Боже мой…

– Заявляет, будто не спал с ней. Можно подумать, я этому поверю! – Запиликал сотовый, но Брук сбросила звонок. – Нола, у меня перед глазами картина, как они лежат голые! А самое худшее знаешь что? Она – ничтожество, смотреть не на что! Он ведь даже соврать не может, что перебрал и приударил за красоткой моделью. – Брук судорожно затрясла номером «Ласт найт». – Самая обыкновенная девица, а он провел с ней целый вечер, соблазнял, ухаживал. Неужели я поверю, что он с ней не спал?

Нола рассматривала свои колени.

– Пусть даже не спал, но все равно собирался! – Брук вскочила и принялась расхаживать по комнате. Она чувствовала себя вымотанной и взвинченной, ее переполняло отвращение. – У него или интрижка, или он ищет, кого бы трахнуть. Что я, дура такие вещи не понять?

Нола по-прежнему молчала.

– Друг друга практически не видим, а когда он приезжает, ссоримся. Сексом не помню когда занимались в последний раз. Звонит всегда с какой-нибудь тусовки, постоянно слышу голоса каких-то девок, музыку, а я даже не знаю, где он. Все время грязные слухи, сплетни. Да, знаю, брошенные жены обычно хотят, чтобы все было не так, как казалось, но это не мой случай. – Брук выдохнула и покачала головой. – Господи, мы в точности как мои родители. Я была уверена, что мы другие, и вот приплыли.

– Брук, тебе надо с ним поговорить…

Брук всплеснула руками:

– Да я сама очень хочу поговорить, но где он? Подкрепляется суши в Западном Голливуде перед очередным ночным ток-шоу? Ты хоть представляешь, как трудно закрывать глаза на тот факт, что если бы он захотел здесь быть, то приехал бы?!

Нола круговым движением взболтала остатки водки в бокале и словно задумалась над этими словами.

– А он может приехать? – наконец спросила она.

– Конечно, может! Он не президент, не хирург на «скорой» и не сажает сейчас космический корабль. Он же певец, Бога ради, когда он наконец это поймет?!

– Ну а когда он, возможно, появится?

Брук пожала плечами и почесала шею Уолтеру.

– Послезавтра. Учти, не из-за меня, а потому что у него Нью-Йорк по графику. Как видишь, распад семьи не заслуживает новой линии в маршруте.

Нола поставила бокал и повернулась к Брук.

– Распад? Неужели вы собираетесь разводиться?

Фраза повисла в воздухе.

– Я не знаю. Очень надеюсь, что нет, но не представляю, как мы теперь сможем жить вместе.

Брук старалась подавить приступ дурноты, то и дело подступавшей к горлу. При всех своих заявлениях в последние дни о необходимости «взять тайм-аут», «побыть одной» и «разобраться» она искренне не думала, что эта проблема станет для них непреодолимой.

– Нола, прости, но я тебя выгоняю. Мне надо поспать.

– Что?! Ты же безработная, тебе завтра не вскакивать в шесть утра!

Брук засмеялась:

– Благодарю за чуткость. Позволь напомнить, я не безработная. У меня по-прежнему двадцать часов в неделю в Хантли.

Нора налила себе еще немного водки и на этот раз не стала ее разбавлять.

– В Хантли тебе только днем. С какой стати ложиться сейчас?

– Ну, мне же надо пару часов порыдать в душе, найти в себе силу воли не искать в «Гугле» ту девицу из «Шато Мармон» и уснуть в слезах, когда я все-таки не выдержу и полезу в «Гугл». – Брук, конечно, шутила, но прозвучало это совсем невесело.

– Брук…

– Да я прикидываюсь! Я не какая-нибудь плакса, рыдающая под душем. И вообще предпочитаю ванну.

– Я не оставлю тебя в таком состоянии.

– Тогда спи на диване, а я лягу на кровати, Серьезно, Нола, все хорошо. Мне бы сейчас одной побыть. Мать вела себя шокирующе тактично, но не оставляла меня ни на секунду. Правда, времени мало было…

Ей пришлось еще минут десять убеждать Нолу уйти, но когда подруга наконец отчалила, Брук не испытала ожидаемого облегчения. Она приняла ванну, надела самую мягкую хлопковую пижаму и самый любимый уютный халат и легла на покрывало, перенеся в кровать ноутбук. Еще в самом начале совместной жизни они с Джулианом договорились не ставить в спальне телевизор – запрет автоматически распространился и на компьютеры, – но, учитывая, что муж не объявлялся, Брук решила,

Что вправе загрузить «27 свадеб» или что-нибудь еще, столь же мелодраматичное, сугубо женское и позволяющее на время забыть о неприятностях. Она даже подумала съесть мороженого, но решила все же не уподобляться Бриджит Джонс. Фильм оказался превосходным средством отвлечься, к тому же Брук не сводила глаз с экрана и не позволяла себе отвлекаться от сюжета. Но когда фильм закончился, она совершила большую ошибку. Даже две.

Первым кардинальным промахом стало решение прослушать сообщения на автоответчике. Тридцать три сообщения звучали почти двадцать минут, поскольку копились со дня церемонии «Грэмми». Перемена настроения после воскресенья, когда друзья и родственники звонили пожелать ей удачи, до сегодняшнего дня, когда почти каждое сообщение походило на соболезнование, поражала возражение. В основном сообщения были от Джулиана, включая шаблонное «я все могу объяснить»; мольбы и просьб в них было предостаточно, но ни в одном не прозвучало «я тебя люблю». По одному сообщению оставили Рэнди, отец, Мишель и Синтия, предлагая поддержку и всячески подбадривая; четыре в разное время надиктовала Нола, желавшая знать, что происходит, и рассказавшая новости об Уолтере, и одно от Хизер, консультанта из Хантли, с которой Брук встретилась в итальянской кондитерской. Остальные были от старых друзей, коллег (теперь уже бывших) и знакомых, причем каждое звучало так, будто кто-то умер. До прослушивания сообщений Брук плакать не хотелось, но по окончании у нее комок стоял в горле.

Вторым, возможно, худшим, дилетантским промахом было зайти на Facebook. Она догадывалась, что многие напишут восторженные отзывы о выступлении Джулиана, – не каждый день друзья по школе или университету выступают на церемонии «Грэмми», но вот чего Брук наивно не ожидала, так это водопада горячего сочувствия в свой адрес, от «ты сильная, ты справишься», как написала ей мать одной из подруг, до эмоционального «это лишний раз доказывает, что все мужики сволочи. Не волнуйтесь, миссис Олтер, мы за вас горой!!!» от Кайли. При других, менее унизительных, обстоятельствах Брук порадовалась бы участию, но сейчас сгорала от стыда: ее личная беда стала всеобщим достоянием. Брук не могла объяснить почему, но ей легче было представлять безымянные, безликие миллионы, рассматривающие фотографии ее мужа с девицей в «Шато Мармон»; когда же в курсе вся родня, подруги, коллеги по работе и просто знакомые, это чересчур. Почти невыносимо.

Двойной дозы амбиена, которую Брук профилактически приняла на ночь, оказалось достаточно, чтобы на следующий день она буквально спала на ходу, но не хватило, чтобы заснуть быстро и без сновидений. Утро и начало дня прошли как в тумане, который слегка развеивали Уолтер и неумолкавший телефон. Правда, Брук на звонки не отвечала. Если бы она не боялась потерять работу в Хантли, взяла бы больничный. А так пришлось встать под душ, съесть сандвич с арахисовым маслом и хлебом из цельной пшеницы и заранее двинуться к метро, чтобы не спеша добраться в Верхний Ист-Сайд к половине четвертого. К школе Брук подошла на пятнадцать минут раньше, полюбовалась увитым плющом фасадом и вдруг заметила слева от входа небольшую толпу.

Возле Хантли кучковались папарацци и, кажется, два репортера (один с микрофоном, другой с записной книжкой). Они взяли в кольцо миниатюрную блондинку в длинной, до каблуков, дубленке из стриженой овчины, с аккуратным пучком волос и брезгливым выражением лица. Жадные до новостей медиаакулы так увлеклись, что не заметили Брук.

– Нет, ничего личного сказать не могу. – Женщина отрицательно покачала головой, затем, послушав секунду, вновь ответила: – Нет, я с ней ни разу не общалась – моей дочери не требуется консультация по правильному питанию, но…

На долю секунды Брук остановилась послушать, что говорит о ней незнакомка.

– Думаю, я выражу всеобщее мнение, что внимание такого рода несовместимо с нормальной учебной обстановкой. Моя дочь должна думать об алгебре и игре в хоккей с мячом, а вместо этого она отвечает на звонки репортеров, которые просят ее прокомментировать информацию таблоида. Это неприемлемо. Вот почему родительский комитет потребовал немедленного увольнения миссис Олтер.

Брук замерла, ахнув. Женщина заметила ее, и плотное кольцо, окружавшее трех женщин – рядом с блондинкой в дубленке стояли еще две мамаши, – распалось, чтобы сомкнуться вокруг нее. Сразу посыпались вопросы:

– Брук, вы знакомы с женщиной на фотографиях?

– Брук, вы уходите от Джулиана? Вы с ним после субботы виделись?

– Что вы думаете по поводу требования родительского комитета вас увалить? Вы вините в этом своего мужа?

Кошмар повторялся, только на этот раз без роскошного платья, без мужа и без бархатного барьера, сдерживавшего свору журналистов. К облегчению Брук, охранник школы, крепкий как скала, несмотря на свои почти семьдесят лет и метр семьдесят роста, удержал репортеров на расстоянии вытянутой руки и заставил отступить, напомнив, что тротуар общий, а вот ступени и крыльцо – уже частная собственность. Брук посмотрела на него с благодарностью и быстро прошла в здание. Шокированная и возмущенная, злилась она в основном на себя: как можно было упустить из виду, что скандал не пройдет мимо Хантли?

Глубоко вздохнув, она пошла в свой кабинет на первом этаже. Роузи, администратор консультативной Программы, подняла глаза на Брук, когда та вошла в переднюю сьюта35, где находились комнаты консультантов – ее, Хизер и еще троих. Роузи славилась привычкой совать нос в чужие дела, и сегодняшний день обещал стать чем-то особенным. Брук внутренне приготовилась к неизбежным разговорам о фотографиях Джулиана, или о папарацци у входа, или обо всем сразу.

– Брук, привет. Скажете, когда разберетесь со всем этим… м-м… безумием. Ронда хочет зайти на несколько минут, пока вы не начали консультации. – Роузи говорила достаточно нервно, чтобы Брук встревожилась.

– Зайти? Случайно, не знаете зачем?

– Нет, – ответила Роузи, явно солгав. – Она просила сказать ей, как только вы придете.

– Хорошо, но можно, я хоть разденусь и прослушаю автоответчик? Две минуты мне дайте.

Она вошла в маленькое помещение, где были лишь стол, два стула и вешалка для одежды, и тихо прикрыла дверь. Через стеклянное окошко она видела, что Роузи подняла трубку и с кем-то говорит.

Буквально через полминуты в дверь постучали.

– Входите! – как можно приветливее сказала Брук – она уважала Ронду и искренне ей симпатизировала.

Визит начальницы не был чем-то необычным, но сегодня Брук ужасно хотелось свести все контакты к минимуму.

– Хорошо, что вы зашли, Ронда. Я хочу сообщить вам новость о Лизи Стоун, – начала Брук, надеясь сразу перевести разговор на одну из учениц, которую консультировала. – Как тренеру Демичеву вообще доверили девочек? Может, олимпийцы и питаются святым духом, простите за шутку, но еще немного, и он доведет своих подопечных до голодной смерти!

– Бру-ук, – сказала Ронда, протянув ее имя неожиданно долго, – это очень интересно, напишите мне служебную записку. Но я пришла поговорить о другом.

– Да? Что-нибудь случилось? – спросила Брук, заволновавшись.

– Боюсь, что да. Мне очень грустно вам это говорить…

Брук все поняла по лицу Ронды. Это не ее решение, заверила та, но она директор и отвечает перед многими людьми, в частности перед родителями, которые считают, что повышенное внимание к Брук плохо отразится на их детях. Все понимают, что она не виновата, что никому не сладко жить под прицелом фотокамер, поэтому ее просят взять отпуск – оплаченный, разумеется, – пока все не уляжется.

Когда Ронда поясняла: «Я надеюсь, вы понимаете – это только временно, это крайнее средство, к которому никто из нас не хотел прибегать, – Брук уже мысленно смирилась с увольнением. Она не намекнула Ронде, что не она, Брук, а как раз враждебно настроенная мамаша, дающая сейчас интервью у школьного крыльца, привлекает к Хантли излишнее внимание прессы. Она удержалась и не сказала директрисе, что никогда не упоминала названия школы ни в одном интервью и никогда не компрометировала своих пациенток, сообщая о деталях консультаций. Она просто переключилась в режим автоответчика, заверив Ронду – да, она понимает, что это не решение директора, да, она обязательно вернется, как только скандал утихнет. Меньше чем через час Брук, выйдя в переднюю с пальто в руках и сумкой на плече, наткнулась на Хизер.

– Ого, ты уже отсеялась на сегодня? Я завидую! – сказала та.

Брук почувствовала, как в горле растет комок.

– И не только на сегодня. На неопределенный срок.

– Я слышала, что случилось, – прошептала Хизер, хотя они были одни. Брук удивилась, но вспомнила, как быстро распространяются слухи, особенно в женской школе.

Брук пожала плечами:

– Ну что ж, этого следовало ожидать. Будь я мамашей, которая платит за ребенка сорок тысяч в год, мне бы не понравилось, что у дверей школы шныряют папарацци. Ронда говорит, к некоторым девочкам репортеры таблоидов обратились через Facebook, спрашивая, какая я в школе и что рассказываю о Джулиане, представляешь? – Брук вздохнула. – Если это правда, меня действительно необходимо уволить.

– Гадость какая! Законченные скоты… Брук, тебе бы с моей подругой поговорить. Помнишь, я рассказывала, ее муж победил в «Американском идоле»? Мало кто понимает, как тебе сейчас приходится, но Эмбер все это знает… – Хизер замолчала, словно испугавшись, что перешла границу допустимого.

Брук абсолютно не хотелось знакомиться с молоденькой подружкой Хизер из Алабамы и сравнивать горе-мужей, но она кивнула:

– Конечно, дай мне ее е-мейл, я напишу.

– О, не беспокойся, она сама тебе напишет, если ты не против.

Брук была против, но что она могла сказать? Ей хотелось побыстрее уйти.

– Ладно, пусть пишет, – разрешила она.

С вымученной улыбкой Брук помахала коллеге на прощание и быстро пошла к выходу. В коридоре ей попалась стайка девочек; одна окликнула ее по имени. Брук хотела притвориться, что не слышит, но не смогла. Она обернулась – к ней спешила Кайли.

– Миссис Олтер, вы куда? У нас же сегодня консультация! Говорят, у дверей толпа репортеров!

Брук посмотрела на девочку: та, как обычно, нервно накручивала мелко вьющиеся пряди на пальцы. Почему-то она почувствовала себя виноватой перед ней.

– Привет, Кайли. Знаешь, меня, наверное, некоторое время не будет. – Заметив, что у неспешно прибавила: – Это ненадолго. А ты отлично выглядишь.

– Но, миссис Олтер, как же я теперь…

Брук наклонилась к самому уху Кайли, чтобы никто не мог их расслышать.

– А ты и без меня справишься, – сказала она, как ей казалось, с ободряющей улыбкой. – Ты сильная, здоровая и лучше других знаешь, как о себе позаботиться. Ты не только стала здесь своей, но и получила одну из главных ролей в вашей постановке! Отлично выглядишь, отлично себя чувствуешь… Черт, я не знаю, что еще можно для тебя сделать!

Кайли улыбнулась, и они обнялись.

– Я никому не скажу, что вы чертыхаетесь! – пообещала она.

Брук шутливо шлепнула девочку по руке и через силу улыбнулась:

– Звони, если что-то понадобится. Учти, так просто ты от меня не избавишься. Я скоро вернусь, хорошо? – Кайли кивнула, и Брук с трудом сдержала слезы. – Обещай мне – никаких больше дурацких слабительных. Мы с этим покончили, ясно?

– Ясно, – улыбнулась Кайли.

Брук кивнула ей и направилась к выходу. Решительно пройдя мимо кучки особенно упорных папарацци, которые, заметив ее, моментально впали в раж и оглушили воплями и вопросами, она не замедляла шаг, пока не добралась до Пятой авеню. Проверив, не следят ли за ней, Брук принялась ловить такси – безнадежное занятие в четыре часа дня. Когда мимо нее проехало не менее двадцати машин, она села в автобус-экспресс на Восемьдесят шестой улице и доехала до своего поезда, где ей удалось найти свободное место в последнем вагоне.

Закрыв глаза, она откинула голову, не заботясь о том, что касается волосами стены, о которую терлось несчетное число грязных, сальных затылков. Вот, оказывается, каково это – быть уволенной не один, а два раза за одну неделю. Брук стало нестерпимо жаль себя, но тут она открыла глаза и увидела Джулиана, улыбающегося с рекламного плаката.

Это была очень хорошо знакомая ей рекламная фотография на фоне обложки дебютного альбома «Ушедшему», но в метро Брук она еще не попадалась. Интересно – с любого ракурса Джулиан смотрел прямо в глаза зрителю. Вот ведь ирония судьбы – нигде не появляясь с женой, он ехал с ней в метро. Брук пересела в противоположный конец вагона, где рекламировались только услуги стоматологов и курсы английского для иностранцев. Украдкой оглянувшись на Джулиана, она ощутила раздражение. Как бы она ни поворачивалась и ни наклоняла голову, он с улыбкой смотрел прямо на нее, демонстрируя знакомые ямочки на щеках, и Брук почувствовала себя совсем несчастной. На следующей станции она перешла в другой вагон, подальше от мужа.

1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   23

Похожие:

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconПитер Мейл Марсельская авантюра Сэм Левитт 2
Сэм Левитт почувствовал легкий озноб и плотнее закутался в махровый халат, накинутый на тело, еще влажное после утреннего заплыва...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconБилл Брюстер, Фрэнк Брутон
Прошлой ночью диджей спас мне жизнь: История диск-жокея / Пер с англ. М. Леоновича. — Екатеринбург: у-фактория, 2006. — ??? с. (Серия...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconМоим родителям, Виноду и Индре Сваруп, а также покойному прадедушке Шри Ягадишу Сварупу
Прошлой ночью. В такую темень явились, когда последняя дворняга под кустом дрыхнет. Взломали дверь, надели наручники и повели меня...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconBill brewster, Frank broughton last night a dj saved my life the...
Прошлой ночью диджей спас мне жизнь: История диск-жокея / Пер с англ. М. Леоновича. — Екатеринбург: у-фактория, 2006. — ??? с. (Серия...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconBill brewster, Frank broughton last night a dj saved my life the...
Прошлой ночью диджей спас мне жизнь: История диск-жокея / Пер с англ. М. Леоновича. — Екатеринбург: у-фактория, 2006. — ??? с. (Серия...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconЛорен Вайсбергер Дьявол носит «Прада» Spell&Check Busya, Readcheck...
Вышли из моды в позапрошлом сезоне! Работа в неурочное время? О личной жизни можно забыть! Но все бы ничего, если бы не начальница...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconРазведывательной группы в засаде ночью
Если на изучение темы отведено, скажем, 8 часов, то целесообразно провести три следующих занятия: подготовка к действиям в засаде...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconVii дом. И вообще, о браке
Луна, для родившихся ночью, и Венера, для родившихся днём; у женщин первый брак и обстоятельства, связанные с ним, показывают Солнце,...

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconЧавчанидзе Джульетта Леоновна 09. 02. 12
Раньше завершение прошлой общественной и культурной жизни, начинается следующий этап

Лорен Вайсбергер Прошлой ночью в «Шато Мармон» ocr: Dinny; SpellCheck: Елена Рудякова «Прошлой ночью в «Шато Мармон»» iconОрден бедных рыцарей Христова и Храма Соломонова
В XII-XIII веках Орден тамплиеров наряду с Орденом госпитальеров (иоаннитов) составлял основную армию христианских государств Палестины....

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов