Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание




НазваниеКристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание
страница7/19
Дата публикации08.07.2013
Размер3.06 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19
^

Глава седьмая. Откровение: кошмар «Ветхого» Завета


Когда религия, вопреки собственным заявлениям, пытается подпереть слепую веру «доказательствами» в общепринятом смысле этого слова, она, среди прочего, ссылается на откровение. В очень особых случаях, утверждает она, бог выходит на связь с произвольно отобранными счастливчиками и якобы поверяет им непреложные законы для последующей их передачи остальным.

Возникают очевидные вопросы. Во-первых, предполагаемое раскрытие божественных тайн происходило несколько раз в разных странах, в разные эпохи и через совершенно не похожих друг на друга пророков и медиумов. В некоторых случаях — прежде всего, в христианстве — одного откровения, судя по всему, мало; его требуется закреплять повторными явлениями вплоть до обещанного последнего пришествия. В других случаях, напротив, проблема в том, что божественные наставления сообщаются только один раз, и получает их ничем не примечательная личность, каждое слово которой затем превращается в закон.

Из того, что все эти откровения, зачастую и без того крайне непоследовательные, по определению не могут быть истинными одновременно, следует, что некоторые из них суть иллюзии и ложь. Другое возможное следствие в том, что одно из них настоящее. Однако это, во-первых, сомнительно, а во-вторых, определить, какое из откровений единственно верное, похоже, можно только при помощи религиозных войн. Дело осложняет очевидная склонность Всевышнего являться исключительно неграмотным, псевдоисторическим персонажам, жившим в ближневосточных пустынях, имеющих долгую историю суеверий и идолопоклонства и нередко «унавоженных» более ранними пророчествами.

Синкретическая природа монотеистических религий и общее происхождение их мифов на практике означают, что, опровергая одну из них, опровергаешь все. Несмотря на зверства и ненависть, с которыми иудаизм, христианство и ислам преследовали друг друга, они видят общие истоки в Пятикнижии Моисея. Коран признает евреев «народом книги», Иисуса Христа — пророком, а его мать — девственницей. (Любопытно, что, в отличие от одной из книг Нового Завета, Коран не обвиняет евреев в убийстве Христа. Правда, причина этого в оригинальном утверждении, что вместо Христа евреи распяли кого-то другого.)

Все три религии ведут свою историю от встречи Моисея с богом, что якобы состоялась на вершине горы Синай. Итогом встречи стали Десять заповедей. Это предание излагается в главах 20-40 второй книги Моисея, известной как «Исход». Глава 20 традиционно привлекает больше всего внимания, поскольку именно в ней приводятся заповеди. Казалось бы, в их пересказе и разоблачении нет особой нужды, но на самом деле оно того стоит.

Во-первых (я использую «авторизованную» Библию короля Якова — один из многочисленных вариантов, старательно переведенных простыми смертными с древнееврейского, греческого или латыни{Русский текст дается в синодальном переводе.}), так называемые заповеди не представляют собой упорядоченный список из десяти наказов и запретов. Первые три заповеди по-разному обыгрывают одно и то же: здесь бог говорит о своем превосходстве и исключительности, запрещает сотворение кумиров и возбраняет упоминание своего имени понапрасну. Эта затянутая распевка сопровождается серьезными предостережениями, включая жуткое обещание наказывать детей за грехи отцов «до третьего и четвертого рода». Тем самым отрицается нравственное и вполне разумное правило, согласно которому дети не несут ответственности за преступления родителей. Четвертая заповедь предписывает святить день субботний и запрещает всем верующим (а также их рабам и прислуге) выполнять в этот день любую работу. Поясняется, что, согласно книге Бытия, бог сотворил мир за шесть дней, а в день седьмой почил (остается только гадать, как он провел восьмой день). Далее предписания становятся более лаконичными. «Почитай отца твоего и мать твою» (не ради них самих, но «чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе»). Лишь после этого следуют четыре знаменитых «не», запрещающие убийство, прелюбодеяние, воровство и лжесвидетельство. Последним идет запрет на алчность: нельзя желать ни «дома ближнего твоего», ни его раба, рабыни, вола, осла, жены и прочего движимого имущества.

Трудно найти более явное свидетельство человеческого происхождения религии. Первым раздается монарший рык о почитании и страхе, сопровождаемый суровым напоминанием о всемогуществе и беспредельной мести; подобными словами вполне мог бы начинаться указ вавилонского или ассирийского императора. Далее идет приказ работать, отдыхая лишь тогда, когда угодно самодержцу. Следует краткий уголовный кодекс, часть которого обычно дается в искаженной интерпретации: оригинальный древнееврейский текст наказывает не «совершать убийства». Можно сколь угодно низко ценить еврейские предания, однако вряд ли стоит оскорблять соплеменников Моисея предположением, что до появления заповедей убийство, прелюбодеяние, воровство и лжесвидетельство были у них в порядке вещей. (Этот же сокрушительный аргумент применим к проповедям, которые приписывают Христу. В притче о добром самаритянине на иерихонской дороге он рассказывает о человеке, проявившем гуманность и великодушие, ничего не зная о христианстве и уж тем более не следуя безжалостным заповедям Моисеева бога, который вообще ни словом не упоминает человеческую солидарность и сострадание.) Никому еще не удалось найти человеческое общество, не оберегающее себя от очевидных преступлений, якобы открытых на горе Синай. Наконец, десятая заповедь вместо осуждения неправедных деяний содержит странно сформулированное осуждение нечистых помыслов. Нетрудно заметить печать времени и общества, породившего запрет, который ставит «жену» в один ряд с волами, рабами и недвижимостью «ближнего твоего». Что еще более характерно, запрет невыполним — извечная проблема религиозных предписаний. Можно силой удерживать человека от совершения злодеяний, можно наложить на них запрет, но приказать не думать о них — это уже чересчур. Особенно глупо рассчитывать на то, что из человеческого сердца можно изгнать зависть к чужому имуществу, — уже хотя бы потому, что результатом зависти могут быть здоровые амбиции и желание самому добиться успеха. (Маловероятно, что американские фундаменталисты, желающие увесить Десятью заповедями все суды и школы, настолько заклятые враги капитализма.) Если бог действительно хотел, чтобы людей не посещали такие мысли, ему следовало бы создать другое человечество.

Другой закономерный вопрос касается того, чего нет в заповедях. Простите мою политкорректность, но почему там нет ни слова о защите детей, ни слова об изнасилованиях, ни слова о рабстве и ни слова о геноциде? Простите мою придирчивость и буквализм, но почему некоторые из этих преступлений откровенно поощряются пару страниц спустя? Во втором стихе следующей главы Моисей, со слов бога, сообщает своим последователям, на каких условиях продавать и покупать рабов (или прокалывать шилом их уши), а также излагает правила продажи дочерей. За этим следует печально известный наказ брать «душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб» и маниакально подробное описание должного обращения с бодливыми волами. Мелочная регламентация сельскохозяйственных споров ненадолго прерывается коротким приказом (22:18): «Ворожеи не оставляй в живых». На протяжении столетий эти слова благословляли христианские пытки и костры, жертвой которых могла стать любая женщина, выделявшаяся из общей массы. Время от времени и здесь можно встретить наставления, отличающиеся высокой нравственностью и (по крайней мере, в версии короля Якова) меткостью слога. «Не следуй за большинством на зло» — это правило, впервые услышанное от бабушки, старый безбожник Бертран Рассел запомнил на всю жизнь. На язык, однако, просятся слова сочувствия к забытым Евеям, Хананеям и Хеттеям, которых безжалостно изгонят с собственной земли, расчищая место для неблагодарных и мятежных детей Израиля. (Именно на этом «завете» основаны территориальные претензии евреев на Палестину, впервые озвученные в XIX веке и кончившиеся нескончаемой головной болью для всех нас.)

Затем семьдесят четыре старейшины, в их числе Моисей и Арон, встречаются с богом лицом к лицу. Несколько глав подряд дотошно расписывают процедуру нескончаемых, обильных жертвоприношений, которых Господь требует от своего свежеизбранного народа, но все это кончается слезами и крушением декораций: вернувшись с аудиенции на вершине горы, Моисей обнаруживает, что эффект близкого контакта с богом уже выветрился — по крайней мере, у Арона — и что дети Израиля отлили себе кумира из драгоценностей и побрякушек. Распсиховавшись, Моисей разбивает скрижали с заповедями (что указывает на их небожественное происхождение; в одной из последующих глав приходится поспешно изготавливать новые экземпляры) и отдает следующий приказ:

Возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите

по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего.

И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек.

Не так уж и много, если вспомнить, сколько египетских младенцев бог уже перебил, чтобы довести дело хотя бы до этой стадии, но все вода на мельницу «антитеизма». Я имею в виду точку зрения, согласно которой следует только радоваться, что в религиозных мифах нет и крупицы правды. Да, Библия благословляет торговлю людьми, этнические чистки, рабство, выкуп невест и массовые убийства, но поскольку ее написали дикие, невежественные млекопитающие, мы вовсе не обязаны ей следовать.

Стоит ли говорит, что жуткие, бессвязные события, описанные в Исходе, выдуманы от начала и до конца. Израильские археологи одни из лучших в мире, пусть в их исследованиях порой и сквозит желание доказать, что общение Моисея с богом имеет под собой некую историческую почву. Никто не копал и не искал с таким старанием и надеждой, как израильтяне в песках Синая и Ханаана. Первым в их ряду стоит Игаэль Ядин, наиболее известный раскопками в Масаде. Давид Бен-Гурион поручил ему извлечь из-под Святой земли доказательства того, что она принадлежит израильтянам. До недавнего времени его явно ангажированная деятельность имела налет научности. Однако ее опровергли более масштабные и объективные исследования, в частности, работа Исраэля Финкельштейна из Института археологии Тель-Авивского университета и его коллеги Нила Ашера Зильбермана. По мнению этих ученых, «еврейская

Библия», или Пятикнижие, прекрасна, а новейшая история Израиля достойна подражания, с чем я осмелюсь не согласиться. Тем не менее их выводы окончательны, и уже одно то, что они идут вразрез с интересами самих исследователей, заставляет к ним прислушаться. Не было никакого бегства из Египта, не было никакого блуждания по пустыне (не говоря уже о сорока годах, упомянутых в Пятикнижии), не было героического покорения Земли обетованной. Все это, попросту говоря, позднейшие и, к тому же, неумелые выдумки. Исход даже мельком не упоминается ни в одной египетской летописи, а ведь египетские гарнизоны стояли и в Ханаане, и в долине Нила как раз в то время, о котором говорит Библия. Многие находки прямо указывают на то, что его не было. Археология подтверждает, что еврейские поселения появились в Палестине несколько тысяч лет назад (такой вывод, в частности, можно сделать на основании отсутствия свиных костей среди отбросов), и что небольшое «царство Давида» действительно существовало, но все мифы Пятикнижия можно смело списать как фантазии. Не думаю, что в этом есть что-либо «редукционистское», как иногда называют такие выводы обиженные критики из религиозного лагеря. Археология и изучение древних текстов приносят огромное удовольствие и новые знания, позволяя нам еще чуть ближе подойти к истине. Кроме того, они дают пищу для антитеизма. В «Будущем одной иллюзии» Фрейд отметил очевидный и неизлечимый порок религии: в ней слишком явственно просматривается наше желание избежать смерти. Нет никакого сомнения в том, что религия выдает желаемое за действительное, однако такая критика не объясняет ужасов, жестокости и безумия Ветхого Завета. Кто, кроме древнего жреца, стремящегося упрочить свою власть старым добрым запугиванием, способен желать, чтобы все эти невразумительные побасенки имели какое-либо отношение к действительности?

Кто? Христиане, к примеру, с энтузиазмом разыскивали «доказательства» Ветхого Завета задолго до того, как археологи сионистской школы взялись за лопаты. Послание святого Павла Галатам распространило договоренности бога с еврейскими патриархами на всех христиан, и, как следствие, в конце XIX и начале XX века в Святой Земле шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на истового копателя. Среди прочих выделялся генерал Гордон, библейский фанатик, позднее убитый силами Махди в Хартуме. Уильям Олбрайт из Балтимора без конца раскапывал стены Иерихона и другие мифические артефакты. При всей примитивности тогдашней археологии, удивительно, что некоторые из этих кладоискателей слыли серьезными исследователями, а не простыми искателями приключений. Встречались и серьезные моралисты. Ролан де Во, французский археолог-доминиканец, поставил на кон само будущее своего ордена: «если история веры Израиля не найдет исторического подтверждения, она ошибочна, а с ней ошибочна и наша вера». Прямота этого признания достойна восхищения. Не пора ли принять ставку отца де Во?

Еще задолго до современных научных методов, тщательных переводов и кропотливых раскопок мыслящему человеку было вполне по силам понять, что и «откровение» на Синайской горе, и все остальное Пятикнижие суть шитые белыми нитками сказки, сочиненные гораздо позднее описываемых «событий» и лишенные не только убедительности, но и всякого правдоподобия. Невинные вопросы смышленых школьников раздражают учителей и остаются без ответа с тех пор, как Библию стали изучать в школах. Самоучка Томас Пейн, подвергаясь жестоким преследованиям со стороны ненавидевших религию французских якобинцев, привел до сих пор не опровергнутые доказательства того:

что эти книги лгут, и что они не были сочинены Моисеем; что написаны они были не во времена Моисея, но несколькими столетиями позже; что они суть попытка жизнеописания Моисея и летописания его эпохи, а также эпохи более ранней, предпринятая невежественными и лживыми глупцами через несколько столетий после смерти Моисея. Так и сегодня пишут истории событий, случившихся или будто бы случившихся столетия или тысячелетия тому назад.

Начнем с того, что срединные книги Пятикнижия (Исход, Левит и Числа; в книги Бытия Моисей не упоминается) говорят о Моисее в третьем лице: «и сказал Господь Моисею». Можно возразить, что он предпочитал говорить о себе в третьем лице, пусть такая привычка и ассоциируется сегодня с манией величия. Но подобная интерпретация выставляет в совершенно нелепом свете отрывки вроде Чисел 12:3, где мы читаем: «Моисей же был человек кротчайший из всех людей на земле». Помимо абсурдности претензий на кротость, превосходящую кротость всех остальных, не стоит забывать, что почти все остальные главы описывают поведение Моисея в самых авторитарных и кровавых тонах. Либо перед нами случай клинического нарциссизма, либо лживейшая из скромностей.

Впрочем, сам Моисей, возможно, не страдал ни тем, ни другим, ибо трудно представить, как он мог бы додуматься до хитросплетений Второзакония. В этой книге введение в тему прерывается прямой речью самого Моисея, записанной с середины, затем повествование возобновляется, затем идет еще одна речь Моисея, а после нее рассказ о смерти, похоронах и величии Моисея. (Напрашивается мысль, что рассказ о похоронах написал не тот, кого хоронили. Похоже, эта мысль не пришла в голову сочинителю текста.)

Совершенно ясно то, что рассказ о похоронах был записан много лет спустя. Нам говорят, что, дожив до ста десяти лет («зрение его не притупилось, и крепость в нем не истощилась»), Моисей взошел на вершину горы Нево, откуда открывался прекрасный вид Земли обетованной, путь в которую ему был заказан. На горе крепость в пророке внезапно истощается, он умирает в земле Моавитской, и там же его предают погребению. «До сего дня», замечает автор, никто не знает места погребения Моисея. У Израиля, добавляет автор, более не было такого пророка. Подобные обороты речи могут означать только одно: с тех пор прошло немало времени. Получается, мы должны поверить, что «некто» похоронил Моисея. Если это был сам Моисей и опять в третьем лице, тут явно есть что-то неправдоподобное; если же его погребением занимался лично бог, то откуда об этом знать автору Второзакония? В целом автор, похоже, очень смутно представляет себе подробности описываемых событий, чего и следует ожидать от попытки восстановить полузабытое прошлое. Это, разумеется, подтверждают и бесчисленные другие анахронизмы, где Моисей говорит о «событиях» (поедание «манны» в Ханаане, конфискация гигантского одра «великана» Ога, царя Васанского), которые могли и не происходить совсем, но даже в библейской хронологии произошли через многие годы после его смерти.

Высокая вероятность того, что эта интерпретация верна, далее подкрепляется четвертой и пятой главой Второзакония, где Моисей созывает свой народ и повторно выдает ему божественные заповеди. (Здесь нет ничего особенно удивительного: Пятикнижие содержит два противоречивых рассказа о сотворении мира, две разные генеалогии семени Адамова и два описания Потопа.) В одной из этих глав Моисей пространно говорит о себе, а в другой его речь пересказывается в третьем лице. В четвертой главе заповедь не создавать кумиров расширяется до абсолютного запрета на любые «изображения» или «изваяния» любого существа, будь то человек или животное. В пятой главе повторяется содержание двух каменных скрижалей; в общих чертах оно дублирует Исход, но есть одно важное отличие. На этот раз автор забывает, что субботу надо святить потому, что бог создал небо и землю за шесть дней, а на седьмой почил. Внезапно мы узнаем, что святить субботу надо потому, что бог вывел свой народ из египетского плена.

Можно только порадоваться, что некоторые из описываемых событий, скорее всего, не происходили на самом деле. Во Второзаконии Моисей распоряжается, чтобы родители забивали своих детей камнями за непослушание (что нарушает по крайней мере одну из заповедей) и без конца произносит фразы, свидетельствующие о душевной болезни («У кого раздавлены ятра или отрезан детородный член, тот не может войти в общество Господне»). В Числах он распекает своих военачальников за то, что во время битвы те оставили в живых слишком много мирного населения:

[... ] итак убейте всех детей мужеского пола, и всех женщин, познавших мужа на мужеском ложе, убейте, а всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя [... |

Это далеко не самое возмутительное подстрекание к геноциду в Ветхом Завете (израильские раввины по сей день серьезно спорят о том, не является ли требование истребить амалекитян завуалированным приказом расправиться с палестинцами), однако в этом отрывке есть привкус плотских удовольствий, слишком однозначно намекающий на то, какая добыча положена воину. По крайней мере, так кажется мне, и так казалось Томасу Пейну, целью которого было не опровергнуть религию как таковую, но очистить деизм от наносной скверны в Священном Писании. Пейн писал, что перед нами «приказ перебить сыновей, перерезать матерей и насиловать дочерей». Его слова оскорбили епископа Лландаффа, одного из видных священников того времени. Бравый валлийский епископ возразил, негодуя, что из контекста вовсе не очевидно, что девушек оставили в живых для греховных утех, а не в качестве бесплатной рабочей силы. С такой придурковатой невинностью было бы грешно спорить, если бы досточтимый отец не выдал своего равнодушия к судьбе мальчиков и их матерей.

Можно прочитать Ветхий Завет от корки до корки, порой отмечая лапидарную строчку («но человек рождается на страдание», сказано в книге Иова, «как искры, чтобы устремляться вверх») или изящный стих, но повсюду наталкиваясь на одни и те же проблемы. Люди доживают до фантастического возраста, не переставая производить детей. Ничем не примечательные личности идут в рукопашную или затевают споры с богом и его посланниками, ставя под сомнение не только божественное всемогущество, но и божественный здравый смысл. Кровь невинно убиенных хлещет нескончаемой рекой. Более того, все происходящее носит удушливо местечковый характер. Ни это провинциальное племя, ни его божок не имеют ни малейшего представления о том, что мир не ограничивается пустыней, овцами, волами и насущными потребностями кочевого образа жизни. Поведение племени еще можно понять, но как быть с его всевышним поводырем и тираном? Кто кого создал по образу и подобию своему?
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   19

Похожие:

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconБог не любовь: Как религия все отравляет
Семнадцатая. Предвижу возражение, или Последний козырь против светского мировоззрения

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconБог ненавидит нас всех (God Hates Us All)
Бог ненавидит нас всех” стал бестселлером и был экранизирован под названием “Эта сумасшедшая штучка по имени любовь”. У его бывшей...

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconПирамида-3 (феникс)
Сказано: «Бог и слугам Своим не доверяет и в Ангелах Своих усматривает недостатки». Но как же тогда Он может любить? Ведь любовь...

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconО любви о любви в 5-й расе. Определения любви
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не...

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconУрок 1 Бог и Его природа
Бог является тем, Кто сотворил всё. Его природа такова, что Он существует независимо ни от чего и ни от кого. Он вечен. Его никто...

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание icon1. Религия, ее роль в жизни современного общества
Слово «религия» имеет несколько распространенных значений. В общем смысле, религия — одна из форм общественного сознания — совокупность...

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconЛама Оле Нидал Будда и любовь. Как любить и быть счастливым
Каждый день, каждый месяц и год должен приносить партнерам развитие, укрепляя и любовь, и все, что их окружает. Когда сильная связь...

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconБилет №1 Религия, ее роль в жизни современного общества
Слово «религия» имеет несколько распространенных значений. В общем смысле, религия — одна из форм общественного сознания — совокупность...

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconЗанятие 1 Введение Вопросы: Этимология термина «религия». Определение термина «религия»
Теологические, философские, биологические и психологические интерпретации термина «религия»

Кристофер Хитченз Бог не любовь: Как религия все отравляет Содержание iconОсипов
Как понять Вечность? Что такое мытарства? Может ли Бог-Любовь дать жизнь тому, кто, как Он знает, пойдет в вечные муки? Действуют...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов