Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии




НазваниеAnkel-ru. Livejournal Странные фотографии
страница13/19
Дата публикации10.12.2013
Размер3.03 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Право > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19

Отстранение
Шаховский мобильный запел в шестом часу вечера. Увидев на экранчике надпись «Номер не определен», Андрей покрылся холодным потом: а вдруг в милиции каким-то образом выяснили личность звонившего вчера «доброжелателя» и теперь решили вызвать его на подробный разговор?

Звонил Витек. Говорил коротко и сухо, будто читал телеграмму:

– Меня отстранили от работы. Ведется служебное расследование. Кто-то стукнул, что я друг Макса и могу знать, где он скрывается. Так что теперь через меня – никаких контактов. Скорей всего, за мной будут следить, а телефоны поставят на прослушку. Если уже не поставили. Мне не звони. Сам буду звонить из автоматов, и только в случае крайней необходимости. Если, например, узнаю что-то важное.

Едва Шахов нажал «Отбой», как телефон снова заиграл. На экране опять незнакомый номер. Только на сей раз голос был женский:

– Андрей, это Людмила. Людмила Романовна, мама Макса. Андрей, что случилось? Мы сегодня вернулись из отпуска, а соседи говорят, несколько раз милиция приходила. Всех расспрашивали, не появлялся ли Максим. Звоню на сотовый – недоступен. Домашний не отвечает. Послала туда Георгия с ключами, а сама места не нахожу. Тебе несколько раз звонила… Что у вас тут стряслось? Что с Максом?

– В общем… Вы только не пугайтесь… Он…

– Ну что ты мямлишь? Говори! – В голосе мадам Кривцовой прорезались привычные металлические нотки.

И Андрей решил не миндальничать.

– Его обвиняют в убийстве, и он в бегах.

– Что?! Ты в своем уме?

– В своем.

Ответ прозвучал жестко и даже мстительно, но Андрей почувствовал это слишком поздно. После недолгой паузы Людмила Романовна подозрительно спросила:

– Почему ты так отвечаешь?

– Как? – Теперь Шахов попытался придать голосу всю возможную мягкость и сострадание.

– Так, – не стала конкретизировать Кривцова. – Я звонила отцу Максима, он сказал, что разговор не телефонный, предложил встретиться через час. Только я думаю, толку от встречи будет чуть. Кривцов никогда особенно не интересовался делами сына.

«Села на любимого конька!» – только успел подумать Шахов, как вдруг услышал то, что заставило его напрячься:

– Я уверена, ты знаешь гораздо больше. И ты должен ему помочь, что бы там между вами ни произошло.

– А что между нами произошло? – изобразил удивление Шахов и почувствовал, как пальцы, держащие трубку, непроизвольно сжались.

– Я имею в виду Катерину.

Мадам Кривцова, не признающая недоговоренностей и не терпящая, как она выражается, экивоков, была в своем репертуаре:

– Ты можешь сейчас к нам приехать?

– К кому? – уточнил Андрей, хотя было понятно, что Людмила имеет в виду квартиру, где живет с молодым любовником.

– Ладно, я сама к тебе приеду. Говори куда!

Андрей назвал кафешку неподалеку от своего офиса и сказал, что будет там через сорок минут.

Людмила приехала с Георгием. Шахов отметил, что тот чем-то неуловимо похож на Макса. Наверное, манерой держаться, спокойной уверенностью. А еще лоском.

Людмила их друг другу не представила. Георгий первым протянул руку и назвал себя. Нетерпеливо бросив спутнику: «Закажи что-нибудь попить», мадам Кривцова посмотрела на Андрея:

– Ну?

Шахов принялся рассказывать все с самого начала – с той минуты, когда Макс влетел к нему утром со странными снимками.

– Ты по сути можешь?! – досадливо поморщилась Людмила. – Где он сейчас? Что за обвинение?

На второй вопрос Шахов ответил подробно, а на первый ограничился одной фразой:

– В надежном месте.

– В каком надежном месте? – уточнила мадам Кривцова тоном, которым, наверное, разговаривала с особо тупыми подчиненными. Андрей на мгновение замешкался:

– В самом надежном.

Его нежелание вдаваться в подробности Людмила растолковала по-своему. Едва повернув голову в сторону любовника, бросила:

– Георгий, оставь нас ненадолго.

Тот даже сначала не понял. Его выставляют? Изумление сменилось негодованием. Лицо налилось багровой краской. Георгий резко встал, почти вскочил. Кованый стул с плетеным сиденьем отлетел в сторону.

Мадам Кривцова на столь бурную реакцию любовника не обратила внимания.

– Он под землей. Ну, то есть в подземелье. Под Москвой целый город – он сейчас там прячется.

– Один? – В голосе Кривцовой прозвучал ужас.

Для Андрея это было удивительно – ему казалось, что Людмила Романовна всегда и при любых обстоятельствах контролирует свои эмоции.

– Ну почему один? Там много людей живет, большинство – постоянно.

– Ты хочешь сказать, Макс сейчас среди бомжей? Среди наркоманов, готовых за дозу маму родную зарезать?

– Вы еще про крыс-мутантов забыли и своры собак-людоедов, – поерничал Андрей и тут же об этом пожалел.

Лицо мадам Кривцовой в одно мгновение приобрело сероватый оттенок разведенного мела, губы задрожали. Шахову показалось, что женщина вот-вот упадет в обморок.

Он подскочил со стула и опустился перед ней на корточки:

– Ну что вы, теть Люд, с ним все в порядке. Правда. Я сам там был и ничего ужасного не заметил.

– Ты там был? – недоверчиво взглянула на друга сына Людмила.

– Два раза. Первый – когда Макса провожал. И позавчера, когда лекарства относил.

– Лекарства?! Он заболел?

– Нет, совсем наоборот. Он там всех лечит.

– Это он тебе так сказал? А от чего лекарства?

– От туберкулеза, кажется.

– От туберкулеза… – повторила мадам Кривцова, глядя перед собой стеклянными глазами. – От туберкулеза. Он тебя обманул. Эти лекарства для него. Когда, говоришь, ты его в последний раз видел?

– Позавчера, в понедельник.

– Он сам за медикаментами приходил или кто-то другой?

– Теть Люд, ну вы что в самом деле?! Как можно за два дня – да хоть в самой сырой и грязной шахте – туберкулез заработать? Сами подумайте!

Людмила с надеждой посмотрела на Андрея:

– Да, ты прав. Так быстро вряд ли… А если у него воспаление легких и он просто решил таким образом не дать болезни перейти?..

– Да он даже ни разу не кашлянул! Выглядел как огурчик!

– Правда? – Взгляд у железной леди был заискивающий.

Андрей отвел глаза. Потом медленно поднялся и вернулся на свой стул.

– Я хочу, чтоб в следующий раз… – Людмила суетливо открыла сумку и начала в ней копошиться, – ты передал Максу деньги… Я думаю, там они тоже нужны. Ты когда туда пойдешь? Я должна еще купить ему термобелье, свитер толстый. Господи, что же еще?

– Теть Люд, я не знаю теперь, когда с ним встречусь. – Андрей отодвинул от себя толстую пачку денег. – Дело в том, что мы держали связь через… одного милиционера… В общем, через Витька Милашкина. Ему бомжи записки передавали, где и когда встреча назначена, а теперь Витек под наблюдением. И в метро больше не дежурит, его отстранили.

– И что же делать? – Людмила дрожащими пальцами принялась тереть виски. – Как быть? – В ее голосе звучала паника. – Но ты знаешь, где конкретно он прячется?

– Примерно знаю.

– Так надо туда пойти!

– Вы думаете, это так просто? – парировал Андрей. – Там сотни, тысячи тоннелей, заблудиться – в два счета… И на каждом шагу могут башку снести.

– Но ты же говорил, там безопасно!

– Там, где Макс, – да, безопасно. Его к нормальным людям пристроили, но в подземелье же и настоящие банды есть. На какую-нибудь стаю подростков-токсикоманов напорешься – точно в живых не оставят. Такие хуже зверей.

– Значит, ты не пойдешь? Тогда говори, как туда спуститься. Атлас какой-нибудь есть?

– Ага. – В голосе Шахова прозвучала злая ирония. – Дорог Москвы и Московской области. Во всех киосках продается.

– Что ты имеешь в виду?

– Простите, – спохватился Шахов. – Карта подземной Москвы есть. Витек копии и Максу, и себе, и мне сделал. Только там без проводника нельзя. Но обещаю: я что-нибудь придумаю.

– Хорошо, Андрюша, – отрешенно глядя куда-то вдаль, согласилась Кривцова. – Ты только не пропадай. Обещай: как только что-то о Максе узнаешь – сразу мне позвонишь.

Она тяжело, как грузная больная старуха, поднялась со стула и побрела в сторону припаркованной у тротуара «мицубиси». Про Георгия Людмила, кажется, даже не вспомнила.

Андрей еще долго сидел, положив ставшую неподъемно тяжелой голову на руки. Потом вынул из кармана сотовый и «кликнул» из памяти номер.

– Катя, привет! Да, это я. Нет, пока ничего нового. Слушай, возьми такси и приезжай в центр. Сходим куда-нибудь: в кино или в кафешку. Ладно тебе… Ну чего ты дома весь выходной сидишь? Ну, как хочешь. Ладно, тогда я сейчас заскочу на работу, а потом к тебе.

Катерине про Витька рассказывать не пришлось – отстраненный от службы младший лейтенант Милашкин встретился ей во дворе, когда Гаврилова возвращалась с рынка. Известие о том, что с Максом потеряна единственная связь, стало последней каплей. Катерина была близка к истерике. Лихорадочно блестя глазами, она прямо на пороге засыпала Шахова вопросами:

– Ты с Милашкиным разговаривал? Уже все знаешь? Ты понимаешь, что надо немедленно что-то решать?!

Андрей не успел ответить, как зазвонил сотовый. Это снова был Витек, который без предисловий выдал в приказном порядке:

– Ты там Катерину образумь! Мне кажется, она под землю собралась.

– Куда? – ошалел Андрей.

– Туда! К своему Максу!

– Да ты что? Она ж даже в метро… – Шахов на минуту забылся, что Катерина стоит рядом и жадно ловит каждое его слово. – Ладно, образумлю.

– Мне недавно с работы звонили, сказали, у следствия зацепка какая-то появилась, вроде в пользу Макса. Только ты пока Катерине не говори: вполне может быть, что это провокация. Я попытаюсь хорошую новость до Макса довести, а коллеги – по моим следам. Вообще-то, тот, кто звонил, мужик нормальный, не из этих… но кто знает?

– Ты что, вообще своим не доверяешь? – спросил Шахов, постаравшись придать голосу небрежность и иронию.

Ни того ни другого не получилось – вышло искусственно и натужно.

– А ты? – зло парировал Витек. – Ты себе самому доверяешь? Ладно, пока… Будет что, позвоню.

Последний вопрос Витька привел Шахова в замешательство: вдруг тот догадался? Или вдруг кому-то из нынешних сожителей Макса удалось на Витька выйти? С каждой минутой – да что там минутой, с каждым мгновением! – Андрей находил в коротких репликах Милашкина все новые свидетельства того, что младший лейтенант позвонил не ради того, чтобы упредить Катеринины подвиги и сообщить о «зацепке»…

– …тебе сказал? – Катерина стояла, дергая его за рукав, и явно не в первый раз задавала один и тот же вопрос.

– У ментов или у прокуратуры появилось что-то в пользу Макса, – не решился соврать Шахов. – Но это еще неточно.

– А что именно, Витек не сказал?

– Нет.

Новость немного успокоила Екатерину, и она смогла взять себя в руки:

– Ты, конечно, есть хочешь? Мой руки, сейчас покормлю.

Налив чаю, Катя села напротив и, посмотрев на Андрея в упор своими огромными глазами, спросила:

– Что ты теперь намерен делать?

– Ты о чем?

– Макс без связи остался…

Шахов откусил от конфеты и сделал большой глоток чая.

– Так она ему пока ни к чему. И вообще, сейчас не надо лишних движений. Если менты начали что-то крутить, может, уже через несколько дней, ну, недель, учитывая скорость нашей правоохранительной системы, он спокойно сможет вернуться.

– Недель?! Ты о чем говоришь?! Он, между прочим, не в Лондоне и не в Куршавеле этот ужас пережидает, а в… в… в канализации. Ему там каждый час за год!

– Ты чего на меня-то наезжаешь? – Андрей укоризненно посмотрел на Катю.

Но та не устыдилась:

– А того! Ты его друг и так спокойно об этом говоришь! Я правильно понимаю: идти к нему ты не собираешься?

– И ты туда же! Пару часов назад меня мадам Кривцова доставала, теперь ты. Да куда я пойду, сама подумай! Я ж рассказывал: в прошлый раз мы встречались в оговоренном месте в определенное время. Я даже толком не знаю, где берлога этого Митрича, у которого Макс кантуется.

– Но у тебя ведь карта есть! – Выставив вперед лоб и упрямо сжав губы, Катерина стала похожа на молодого бычка, приготовившегося броситься в атаку.

– Ага, а теперь скажи, что, если я не пойду, ты сама туда пойдешь, – ехидно предложил Шахов.

– И пойду! – Подскочив со стула, топнула ногой Катя.

– Ну, тогда на пару с мадам Кривцовой идите!

Несколько секунд Катя стояла, уперев кулаки в бедра и презрительно глядя на Шахова, потом опрометью бросилась из кухни. Когда минут через десять Шахов заглянул в комнату, одетая в джинсы и теплый свитер Катерина натягивала на ноги шерстяные носки.

На появившегося в дверном проеме Андрея едва взглянула:

– Карта где?

– Дома. – Андрей едва заметно ухмыльнулся.

– Неси!

– Что, одна пойдешь? Даже без мадам Кривцовой?

– Тебе какое дело? – огрызнулась Катя.

– Хорошо, – как можно спокойнее, хотя внутри у него все тряслось от злости, отчаяния и какого-то неведомого доселе остервенения, сказал Андрей. – Ты пока собирайся, а я – домой. Будешь выходить – позвони, я спущусь. Карту отдам, план двора, в котором люк.

Он надеялся увидеть в лице Катерины растерянность, ждал, что она бросится к нему с мольбой: «Андрюша, милый, пожалуйста, спустись ты! Ты же знаешь, я не могу, у меня, как только вниз, в этот колодец, взгляну, сердце разорвется!»

Но Катерина еще плотнее сжала губы и промолчала.

Дома Андрей написал на листке адрес многоэтажки на Патриарших и начертил план двора, пометив крестом место расположения люка. На карте жирным черным фломастером обозначил маршрут до той самой точки, где в первый раз Макса должен был ждать Митрич, а синим заштриховал большой участок между Солянкой, Бульварным кольцом, улицей Забелина и Хохловским переулком.

Зазвонил мобильный.

– Я внизу, – сухо сказала Катерина и отключилась.

Спускаясь в лифте, Шахов судорожно перебирал в уме фразы, от которых Катин голос перестанет напоминать звук ломающегося хвороста, а снова станет мягким и многозвучным. Он искал слова, которые вернут их с Катей отношения в прежнее братско-сестринское русло.

Но, открыв дверь подъезда и столкнувшись нос к носу с Гавриловой, Шахов лишь спросил:

– Ты сейчас прямо туда?

– Нет, к Людмиле Романовне.

– Я тебя провожу.

Катя пожала плечами: дескать, как хочешь, и направилась к метро. Шахов мог поспорить на что угодно, что, дойдя до павильона с буквой «М», его спутница встанет как вкопанная или замечется перед ступеньками, а потом предложит поймать такси. Но Катя даже не замедлила шага и вниз, в пасть метро, не сошла – сбежала. Андрей, не ожидавший от подруги такой прыти, догнал ее только у кассы, когда она покупала билет. У турникета Катерина замешкалась, не зная, какой стороной засунуть карточку. Шахов молча взял карточку из ее рук и, ткнув пальцем в красную стрелку, сунул в щель.

На платформе он искоса глянул на Гаврилову. Она стояла в профиль, крепко сжав губы и судорожно вцепившись одной рукой в ремешок сумки, а другой – в большой пластиковый пакет. Нос и подбородок заострились, кожа была такой бледной, что отливала голубизной. Он инстинктивно взял Катю за локоть: на мгновение ему показалось, что сейчас она закатит глаза и рухнет прямо на грязный пол. Гаврилова резко повернула голову и так зыркнула своими глазищами, что Андрей, будто от ожога, отдернул ладонь.
Сборы
До «Павелецкой» они доехали молча. Молча вышли из метро, молча добрались до дома, где жила Людмила Романовна.

Кривцова встретила их на лестничной площадке. Окинула быстрым взглядом. Отметила про себя, что, судя по экипировке, Андрей принимать участия в экспедиции не намерен, и ему даже не кивнула. Катю же обняла и поцеловала. И дома разговаривала только с ней, обсуждая, что еще нужно прихватить с собой, демонстрировала мощный фонарь и собачий поводок с карабином:

– Я взяла для самых крупных – выдерживает вес до восьмидесяти килограммов. Веревка действительно очень прочная, проверила. Ее, как ремень, продену в штаны, ручка пусть болтается сбоку. Я буду спускаться первой, ты – за мной. Ты же будешь отцеплять пристегнутый мной карабин. Если я сорвусь, меня подстрахует веревка, если ты – внизу буду я.

Ироничный комментарий вроде: «Да, это вы классно придумали: Катерина отстегивает карабин, и он на огромной скорости вписывается Людмиле в голову или еще в какое-нибудь уязвимое место!» – готов был сорваться с губ Андрея, но он удержался.

Рюкзак, который мадам Кривцова намеревалась тащить с собой, с каждой минутой рос в объеме: кроме пары свитеров, упаковок с кальсонами, ботинок на толстой подошве туда отправились несколько банок икры, ветчины и тушенки, кофе, сухое молоко, килограмма два конфет…

При виде аккуратного кулька с «Белочкой», «Мишкой на Севере» и «Грильяжем» у Андрея заныло в груди. Мадам Кривцова окончательно перестала быть железной леди, предусмотрительной, разумной, все просчитывающей и ко всему готовой. Сейчас она казалась ему неразумной девчонкой, которая вместе с подружкой собирается тайком пролезть на отправляющийся в кругосветку корабль.

Вопрос сорвался с губ сам собой:

– А где Георгий?

Анализируя потом этот разговор, Шахов решил: подсознание подсунуло ему любовника Людмилы не случайно – Андрей хотел заручиться поддержкой кого-то сильного, имеющего влияние на главу экспедиции.

– Георгий? – укладывавшая в рюкзак очередную партию провизии мадам Кривцова посмотрела на Андрея непонимающим взглядом.

Шахов даже испугался: не поехала ли у дамочки крыша? Вдруг она сейчас спросит: «А кто это?»

Но Людмила Романовна, снова склонившись над рюкзаком, еле слышно пробормотала:

– Наверное, дома.

Потом вдруг резко распрямилась и, презрительно сощурив глаза, выпалила:

– Видите ли, Андрюша, мужчины не любят, когда у их женщин появляются проблемы. Знаете, по пословице: «Муж любит жену здорову, а брат сестру богату».

От этого язвительного тона и от того, что знавшая его с пеленок мадам Кривцова вдруг перешла на «вы», Андрей растерялся. Начал сбивчиво оправдываться:

– Я так просто спросил… Вы же вместе живете… Жили…

– Да ладно, – смягчилась Людмила Романовна. – Я не в упрек ни ему, ни тебе… И не простила бы себе, если бы с тобой, например, что-то случилось. Я и Катю отговаривала.

– Ага, конечно! – горячо возмутилась Гаврилова. – Как бы я вас одну отпустила?!

– Я мать, – просто ответила Кривцова, и не было в ее голосе ни пафоса, ни надрыва. – На кого Максу еще рассчитывать, как не на меня… – С этими словами она оторвала от пола рюкзак и испуганно ойкнула: рюкзак весил килограммов десять, не меньше.

– Значит, так… – Андрей решительно шагнул навстречу, дернул за лямки – Людмила Романовна послушно отпустила поклажу – и поставил рюкзак у своих ног. – Никто сегодня никуда не идет. Обещаю: завтра с утра я прочешу несколько станций метро, я знаю, какие именно, буду искать Коляна, который в прошлый раз приходил с Максом на встречу. Все у него выспрошу. Если надо будет, вечером спущусь под землю сам. Вам там делать нечего!

Тираду он произнес, полуприкрыв веки. Боялся увидеть в глазах женщин сомнение или иронию: дескать, это ты сейчас так говоришь, а завтра придумаешь еще какую-нибудь отмазку. Но на фразе «Вам там делать нечего!» оторвал взгляд от пола и посмотрел прямо перед собой. Людмила и Катя стояли рядом, и на лицах обеих было одинаковое выражение – благодарности и освобождения.

Людмила уговорила Катю с Андреем остаться на ночь. Вскоре после полуночи хозяйка отправила Андрея спать: «Тебе завтра рано вставать». А сама с Катериной зависла на кухне. Шахов, которого хозяйка разместила в своей спальне, до звона в ушах вслушивался в их негромкий разговор, но разбирал только отдельные слова. Через полчаса он встал и, стараясь не шуметь, подошел к полуприкрытой кухонной двери. Рядом был туалет, в случае чего он мог сказать, что направлялся туда. Говорила Людмила:

– …То, что случилось с Максом, – не случайно. Это меня Бог решил наказать. Ну может, не наказать, а предупредить. Не так живу, не о том думаю, не за то переживаю… Не то главным считаю, понимаешь? Вот сейчас мне, кроме Макса, никто не нужен. Я все отдам, чтобы он вернулся и чтобы у него все было хорошо. Ты мне веришь?

Видимо, Катя кивнула, потому что Людмила продолжила:

– Вот ты мне веришь, а я себе самой до сих пор поверить не могу. Я ведь до того, как все произошло, считала: сын вырос, у него своя жизнь, я помогла ему получить образование, квартирой обеспечила… Он женился, потом развелся, и к первому, и ко второму я отнеслась спокойно: сам знает, что делает… Гордилась собой, что остаюсь молодой, привлекательной женщиной, у которой богатая личная жизнь.

Тут Андрей будто воочию увидел, как Людмила горько усмехнулась. На кухне повисло молчание, и Шахов испугался, что может обнаружить себя, даже задержал дыхание.

– Да вот… А случилась беда, и стало ясно: все, что я о себе представляла, – бред. Как подумаю, что, когда мы там, на Майорке, с Георгием по магазинам ходили, в ресторанах сидели, в постели нежились, Макс уже в подземелье был… Господи, как же стыдно и противно!

– А Георгий… он что, не позвонил даже?

– Звонил. Сначала с претензиями: «Ты не должна была там, в кафе, так со мной разговаривать!» Потом с извинениями: «Я был неправ». И никак не мог понять, что мне все равно, что он думает про меня и про наши отношения. Я ему так и сказала.

– Жалеете?

– О чем? – как будто даже не поняла Людмила. – А-а-а, нет, не жалею. Мне вправду все равно. Ну, ладно, подруга, пошли спать. Я нам с тобой в гостиной постелила.

Последовал звук отодвигаемого стула, и Андрей на цыпочках ретировался в спальню.

Убедившись, что гостья устроилась на ночь с комфортом, Людмила взяла стоявший на столике ноутбук и вернулась с ним на кухню. Уснуть ей сегодня все равно не удастся, так, чем лежать, пялясь в потолок, лучше она поработает с документами.

Нужного файла не было. Кривцова отлично помнила, что, уезжая в отпуск, скопировала на ноутбук с рабочего компьютера все важное, в том числе и свои предложения по перепланировке верхнего торгового зала центра. В программе «Поиск» набрала ключевые слова, комп выдал несколько файлов, но нужного среди них не оказалось.

Не зная, чем себя занять, Людмила подогрела чайник, залила кипятком пакетик «Гринфилда», зеленого с жасмином. Надо было найти что-нибудь почитать. Все равно что. Шкаф с книжными полками в той комнате, где спит Андрей. Не шариться же там в темноте! А-а-а, у нее же и на кухне, в отделении, куда она складывает квитанции, есть пара книжонок. Людмила присела на корточки, потянула на себя дверцу, и в глаза ей бросился альбом с фотографиями. Вытащив из-под кипы бумажек обтянутый кожей фолиант, она раскрыла его посередине. По обеим сторонам, за прозрачной пленкой – фотографии Макса. Сколько ему здесь? Года четыре – четыре с половиной. Алексей сделал эти снимки незадолго до того, как Макс тяжело заболел и они его чуть не потеряли. А ее рядом с сыном в те дни не было – она слушала лекции в Германии.

В ночь перед отъездом Людмилы на учебу у Макса поднялась температура. Попытались сбить таблетками, снижали до тридцати восьми, потом столбик термометра снова полез вверх. Ей ехать в аэропорт, а на градуснике снова под сорок. Людмила велела свекрови и мужу вызвать «скорую», а сама помчалась на самолет. Из аэропорта позвонила, Кривцов дал трубку врачу. Докторица заявила, что у ребенка, скорее всего, ОРВИ, но лучше госпитализировать. Людмила отказалась, сказала, что дома уход будет лучше.

Первые два дня в Германии у нее не было ни единой свободной минуты: встречи, круглые столы, посещения торговых предприятий. А когда Людмила наконец позвонила домой, Алексей убитым тоном сообщил, что у Максимки двустороннее воспаление легких, он в больнице, под капельницей и с кислородной маской. Бабушка рядом, не спит которую ночь. Людмила услышала в словах мужа упрек, накричала: «Ты так говоришь, будто я с любовником на курорте! Спроси у врачей, какие лекарства нужны, и достань. Денег, наконец, докторам дай. Делайте что-нибудь!» Алексей на ее крик не среагировал. Сказал только: «Приезжай как можно скорей» – и положил трубку. Людмиле тогда показалось, он едва сдерживался, чтоб не разрыдаться. Все бросить и уехать домой она не могла, но теперь звонила два раза на дню. И слышала одно и то же: «Состояние без изменений, очень тяжелое. Все лекарства, которые нужны, есть. Со дня на день должен быть кризис, тогда все станет ясно».

Алексей говорил сухо, будто общался с посторонним человеком, решившим продемонстрировать свое участие. А у нее сердце рвалось на части! Людмила несколько раз намеревалась подойти к руководителю группы, сказать, что у нее заболел ребенок и ей нужно срочно в Москву… И тут же сама себя останавливала: ну чем она поможет? Тем, что будет рядом? Вдвоем им ухаживать за ребенком не позволят, свекровь же все сделает для Максимки лучше, чем кто бы то ни был.

Их группа должна была улетать во вторник, а в воскресенье, в день православной Пасхи, слушателям курсов устроили отдых: несколько экскурсий, праздничный банкет. Людмила попросила разрешения на этих мероприятиях не присутствовать и, узнав у экскурсовода, где находится православный храм, отправилась туда. Утренняя служба уже закончилась, однако в церкви все еще было много людей. Празднично одетые, они улыбались, говорили друг другу «Христос воскресе! – Воистину воскресе!», троекратно целовались. Большинство из прихожан были русские – видимо, из эмигрантов. Хотя кого-то, как и Кривцову, Пасха, должно быть, застала в командировке, в туристической поездке. Людмила нашла икону целителя Пантелеймона, поставила перед ней свечу. Она до сих пор не знает, как назвать то, что с ней случилось. Сошло на нее тогда что-то или снизошло… Только неожиданно для себя самой она вдруг упала перед иконой на колени и, обливаясь слезами, стала шептать какие-то слова. Просила силы небесные спасти сына, говорила, что готова пожертвовать всем ради его жизни и здоровья, давала какие-то обеты. И вдруг почувствовала на плече легкое прикосновение. Подняла глаза. Рядом стояла старушка в шляпке с вуалью. «Деточка, – сказала она тихим, журчащим голосом, – зачем вы так убиваетесь? Сегодня нельзя. Сегодня надо радоваться. Радоваться и верить, что Господь обязательно поможет. Вот вам свечи, подите поставьте одну к праздничку, другую – Матери Божьей, а третью – у Распятия. И всюду говорите: „Верю в силу твою!“ Вот увидите – они помогут». Вложив свечи в ее безвольную ладонь, старушка будто растворилась. Все еще стоя на коленях, Людмила искала свою утешительницу среди прихожан глазами, но не нашла.

Сделав все, как велела женщина, Кривцова вышла на улицу и спросила, где ближайший международный переговорный пункт. Заказала Москву. Дома никто не ответил. Она попросила повторить через полчаса. Трубку опять никто не взял. Сердце зашлось в страшном предчувствии. Она попросила набрать номер свекрови. Если сейчас та ответит, значит… Значит, все, уход Максимке больше не нужен… Слова телефонистки, что и этот номер не отвечает, сказанные сочувственным тоном, подарили Людмиле надежду. Алексей взял трубку через два часа. Его голос звенел от счастья: «Людка, все хорошо! Кризис миновал. Доктор говорит, теперь угрозы жизни нет. Максимка уже попросил есть. Грушу попросил, представляешь? Грушу и вишню! Вишню я достал только мороженую, а груш купил два килограмма. Три рынка объехал, чтоб хорошие найти! Люд, ты чего молчишь?» Она молчала, потому что не могла вымолвить ни слова. Стояла, прижав трубку к уху, и слизывала языком лившиеся из глаз сплошным потоком слезы…

Рассвет Людмила встретила лежа с открытыми глазами на кухонной кушетке. Она думала о том, что именно с болезни Макса, а точнее, с ее отсутствия рядом с сыном в критическую минуту и началось охлаждение между ней и Алексеем. Муж, правда, говорил, что все понимает, убеждал ее и себя, что, прервав командировку и вернувшись в Москву, она все равно ничем бы особо не помогла… Говорить-то говорил, но простить так и не смог. Появившаяся тогда в их отношениях трещина с годами становилась все шире, пока не превратилась в непреодолимую пропасть…
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   19

Похожие:

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconМатерия души
Получается плоский световой экран, на котором при определенных условиях вырисовываются странные фигуры. Например, рядом с ящиком...

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconСюзанн Зонтаг. О фотографии. //Мир фотографии. Составители: Валерий...
Сюзанн Зонтаг. О фотографии. //Мир фотографии. Составители: Валерий Стигнеев и Александр Липков. Москва, «Планета», 1998

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconАвторские права на фотографии
Статья 1259 Гражданского кодекса РФ относит к объектам авторских прав в том числе и фотографические произведения, а также произведения,...

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconЛили Сент-Кроу Странные ангелы Странные ангелы — 1
А слышать, видеть и чувствовать обитателей темного мира, о которых думают не иначе как о выдумке — это не странно?! А убить отца,...

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconО проведении открытого городского конкурса фотографии
Целью конкурса является актуализация познавательного интереса к профессиональному самоопределению через сохранение, приумножение...

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconХудожественная обработка цифрового фото
Растровые изображения. Цифровая фотография как разновидность растровых изображений: понятие растра, основы цифровой фотографии, выбор...

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии icon1. Архитектура полос и разворотов в связи с жанрами журналистики
Иллюстрацией (или изобразительным рядом) в фотожурналистике называется фотоизображение, т е снимок или несколько снимков, сопровождающих...

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconПрограмма на декабрь 2013 Ноябрь 2013 январь 2014 выставка «полярная ночь: сумеречные пейзажи»
Швеции, сша, Великобритании, Франции, Португалии, Индии, Новой Зеландии, ссср, Китае. Его фото- и видеоработы присутствуют в коллекции...

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconКакие суждения о картине, изображённой на фотографии, являются верными?
Какие суждения о картине, изображённой на фотографии, являются верными? Выберите два суждения из пяти предложенных. Запишите в таблицу...

Ankel-ru. Livejournal Странные фотографии iconI московский открытый фотоконкурс любительской фотографии «фото-авангард»
Московский открытый фотоконкурс любительской фотографии «фото-авангард», далее «Фотоконкурс», проводится Государственным бюджетным...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов