Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова




НазваниеИзбранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова
страница6/43
Дата публикации18.06.2013
Размер7.15 Mb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Психология > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43
^

Б. Условные электрокорковые реакции


Одной из таких методик является электроэнцефалографическая, получившая за последние 10 – 20 лет весьма широкое распространение и обладающая целым рядом достоинств в качестве метода исследования высшей нервной деятельности человека. В принципе возможны два пути использования электроэнцефалографических показателей при изучении условных рефлексов.

Один из них заключается в выработке таких условных рефлексов, в которых регистрируется реакция какого-либо внешнего, периферического эффектора и одновременно прослеживаются частотно-амплитудные изменения электроэнцефалограммы в интересующих исследователя отведениях.

Другой путь предусматривает использование в качестве эффектора самой корковой ритмики: применяя в качестве подкрепления оптический раздражитель, а в качестве условного стимула, как обычно, любое сенсорное воздействие (например, звук), можно вызвать реакцию десинхронизации корковой ритмики – блокаду, депрессию или подавление альфа-ритма – в ответ на это сенсорное воздействие, хотя до сочетаний оно не имело этой способности. Указанное явление обладает всеми чертами выработанной реакции, свойственными классическому условному рефлексу, кроме, пожалуй, одного (не считая необычного эффекторного выражения); но об этом речь будет идти ниже. Предметом наших исследований служил именно этот последний вид условнорефлекторных изменений электроэнцефалограммы (ЭЭГ).

Первые заключения о возможности электрокоркового «обусловливания» этого типа были сделаны Г. Дюрупом и А. Фессаром (G. Dump, A. Fessard, 1935) и А. Лумисом и др. (A.L. Loomis et al., 1936) почти три десятилетия тому назад. Вслед за ними Л. Трэвис и Дж. Игэн (L. Е. Travis, J.P. Egan, 1938), X. Джаспер и К. Шагасс (Н. Jasper, С. Shagass, 1941), Дж. Нотт и К – Генри (J.R. Knott, С.Е. Henry, 1941) и целый ряд других авторов начали экспериментальное исследование проблемы электрокортикальных условных связей. Было показано, что образованные путем сочетания звука со светом условные реакции обладают генерализованностью, могут быть угашены и вновь восстановлены, что к ним может быть выработана дифференцировка, а сами они могут быть сделаны запаздывающими или следовыми и т. д. (К. Motokawa, 194t); К. Iwama, 1950; К. Motokawa, В. Huzimori, 1949; К. Iwama, М. Abe, 1952; F. Morrell, Н. Jasper, 1956; В.А. Кожевников, А.М. Марусева, 1949; А. Гасто и др., 1957; Н. Иошии и др., 1962).

Новые идеи относительно внутреннего механизма этих реакций возникли вслед за открытием Г. Моруцци и X. Мэгуном (G. Moruzzi, Н. W. Magoun, 1949) восходящего активирующего влияния мезенцефалической ретикулярной формации. Было установлено, что десинхронизация корковой ритмики является специальным результатом проведения возбуждения по экстралемнисковым путям; если импульсы, идущие от сенсорных систем по классическим путям, приносят в кору специфическую сенсорную информацию, то по коллатералям через ретикулярную систему ствола в кору поступает «неспецифическое» (в отношении сенсорной модальности – П.К. Анохин, 1962) возбуждение, роль которого заключается в диффузной активации и повышении тонуса коры, что электрографически и выражается в десинхронизации корковой ритмики (реакция пробуждения, или активации).

Д. Росси, А. Цанкетти (1960), суммируя экспериментальные данные, показали, что именно ретикулярная система генерирует те импульсы, которые вызывают корковую активацию: при перерезке ретикулярных путей поток возбуждения, идущий через лемнисковые проекции, уже не приводит к блокаде доминирующего в ЭЭГ ритма; «обрезкой» участка коры и перерезкой мозолистого тела реакция активации не уничтожается; в то же время у препарата «изолированный мозг» активация не может быть вызвана с тех зон коры, стимуляцией которых она обычно запускается.

Можно, следовательно, считать твердо установленным, что корковая активация, проявляющаяся в десинхронизации регистрируемой ритмики, однозначно связана с деятельностью ретикулярной формации ствола. В таком случае условная десинхронизация, вызываемая сочетаниями нейтрального стимула с безусловно оптическим раздражителем, представляет собой, очевидно, эффект условнорефлекторно вызванного возбуждения ретикулярной системы, и в этом явлении исследователь, по существу, сталкивается с временной связью, одним из членов которой являются структуры ретикулярной формации.

Означает ли это, что замыкание условной связи типа «звук плюс свет» и происходит на подкорковом уровне, на уровне нейронов медиальной части ствола, как это полагают, скажем, Н. Иошии, X. Пруво и X. Гасто (N. Ioshii et al., 1957)? По-видимому, такая возможность не исключена; по крайней мере, фактам, представленным указанными авторами, до сих пор не дано экспериментального опровержения. Подчеркнем, что речь идет о реакциях, вырабатываемых на зрительном подкреплении, реакциях типа «звук плюс свет», являющихся, по выражению П.К. Анохина, лишь «моделью» условного рефлекса, лишенной «самого решающего фактора истинного условного рефлекса – физиологической активации от врожденной деятельности, всегда аффективно окрашенной и захватывающей глубокие подкорковые образования» (1958, с. 16).

Трудно сомневаться в том, что «истинные», биологически значимые условные рефлексы действительно, как о том свидетельствуют многочисленнейшие факты, осуществляются при обязательном участии корковых структур. Но почему следует непременно предполагать ведущую роль коры в реализации условных реакций совсем другого, по-видимому низшего, типа реакций, вполне искусственных и совсем не принимающих участия в установлении «деловых» (по выражению И.П. Павлова) отношений со средой?

Каков бы ни был внутренний морфологический механизм замыкания связей, о которых идет речь, важно еще раз заметить, что в эти связи, по-видимому, вовлекаются в качестве «эффектора» ретикулярные образования ствола и, таким образом, в ЭЭГ реакциях типа «звук плюс свет» мы имеем дело с «обусловливанием» функций восходящей активирующей системы.

Обратимся теперь к конкретному экспериментальному материалу, полученному нами в ходе исследования индивидуальных вариаций выработки условных электрокорковых рефлексов.

Эксперименты ставились в следующих условиях. Испытуемый находился в звукоизолированной, экранированной и затемненной камере, в положении лежа, с открытыми глазами. Применялось биполярное затылочно-височное или затылочно-теменное отведение. Электродами служили серебряные диски диаметром 1 см, обернутые ватой, смоченной в физиологическом растворе. Регистрация биотоков производилась с помощью 4‑канального электроэнцефалографа.

Использовались два типа раздражений: звуковые и световые – первые как условный, вторые как подкрепляющий стимул. Звуковым раздражителем служил в одной серии опытов прерывистый звук 500 Гц (частотой 10 посылок в 1 с) громкостью около 70 дБ от среднего порога, подаваемый через динамик от звукового блока фото-фоностимулятора ФФС 01; в другой серии применялся непрерывный звук той же высоты и громкости, подаваемый от звукового генератора.

Подкреплением в обеих сериях являлся свет яркостью около 40 лк на белое, падающий через окно в стенке камеры на экран, расположенный перед глазами испытуемого. Длительность звукового сигнала составляла 4 с; при сочетаниях подкрепление присоединялось через 1 с (в первой серии) или через 2 с (во второй серии) и прекращалось вместе с условным раздражителем; интервалы обеспечивались системой реле времени, запускавшейся экспериментатором. Для выявления условной реакции в некоторых предъявлениях подкрепление опускалось.

Схема сочетаний и изолированных предъявлений условного стимула была строго фиксированной: пробы условной реакции делались после 2, 5, 7, 11, 14, 18, 22 и 25‑го сочетаний звука со светом. Всего, таким образом, производилось 8 предъявлений изолированного условного раздражителя (у некоторых испытуемых первой серии это число было сокращено до 7). Интервалы между сочетаниями и пробами составляли около 20 – 30 с.

Учет реакций производился следующим образом. Для каждого изолированного предъявления условного сигнала измерялась длительность блокады альфа-ритма в секундах от начала блокады (во время действия раздражителя) до восстановления альфа-ритма, независимо от того, где это восстановление происходило: еще до окончания действия раздражителя или после. Критерием восстановления альфа-ритма служило появление группы альфа-волн в течение 1 с и более.

Испытуемыми служили лица обоего пола в возрасте от 18 до 30 лет, в основном студенты вузов. В экспериментах по выработке условных реакций участвовали только те испытуемые, у которых альфа-ритм был достаточно выраженным, т. е. примерно 75–80 % первоначального контингента.

Всего были выполнены две серии опытов по электрокорковым условным реакциям. Хотя в некоторых методических деталях, указанных выше, вторая серия несколько отличалась от первой, это отличие, судя по результатам выработки реакций, не было существенным; по крайней мере, статистический анализ не вскрыл значимых различий между средними количествами условнорефлекторного эффекта, подсчитанными раздельно для первой и второй серий. Это дает нам право объединить результаты обеих серий и рассматривать полученные в них результаты в целом.

Какой же характер носят эти результаты?

На рис. 4 сплошной линией представлены усредненные для двух групп (39 испытуемых) данные об условнорефлекторном эффекте блокады альфа-ритма как функции числа сочетаний (точнее, числа изолированных предъявлений условного сигнала). Можно видеть, что если при первой пробе условного сигнала длительность реакции составляет примерно 5 с, то при последней она не достигает и 2 с; это значит, что при первой пробе в среднем наблюдается как наличное, так и следовое блокирование альфа-ритма, в то время как в последней пробе – и значительно раньше – условный сигнал вызывает подавление альфа-ритма только в пределах своего звучания. В целом кривая имеет тенденцию к монотонному приближению к оси абсцисс, прерываемому только некоторым «всплеском» на седьмой пробе – внезапным увеличением условной реакции на этом предъявлении, которое имело место у 12 испытуемых как из первой, так и из второй серии. Таким образом, кривая «выработки» условной десинхронизации напоминает, скорее, кривую угашения: условно-рефлекторный эффект максимален на первом предъявлении условного сигнала и минимален в конце серии сочетаний звука со светом.



Рис. 4. Динамика условного эффекта при выработке условных электрокорковых реакций типа «звук плюс свет». Сплошная линия – средние данные для всей выборки, штриховая линия с квадратами – средние данные для группы лиц с лучшими показателями условной десинхронизации, штриховая линия с треугольниками – средние данные для группы с худшими показателями. Ось абсцисс – порядковый номер предъявления условного раздражителя; ось ординат – длительность условной реакции десинхронизации (в с).
Может быть, это уменьшение связано с тем, что длительность условной реакции измерялась при изолированных, неподкрепляемых предъявлениях условного раздражителя? Эти пробы делались сравнительно часто, что, конечно, не могло не способствовать угашению условнорефлекторного ответа. Однако данные тех авторов, которые применяли другие способы подсчета условнорефлекторного эффекта, не связанные с пропуском подкрепления, заставляют отказаться от этого предположения.

Так, К. Уэллс и X. Вулф (С.Е. Wells, Н. G. Wolff, 1960), регистрируя в качестве условной реакции блокаду альфа-ритма в интервале между началом условного и началом подкрепляющего раздражителей и строя график частоты проявления этой реакции как функции количества сочетаний, нашли постепенное снижение числа условных реакций к концу опыта (правда, в последних сочетаниях наблюдалось некоторое повышение числа реакций). Аналогичные данные приводят Дж. Стерн и др. (J.A. Stern et al., 1961 а), а также С. Виссер (S.L. Visser, 1961, 1963), использовавшие тот же метод учета условного эффекта. Обсуждая свои данные, Дж. Стерн и др. выдвигают предположение о том, что уменьшение условного эффекта в ходе сочетаний представляет собой результат развития адаптации к комплексному раздражителю, а С. Виссер, вслед за Г. Уолтером, предлагает отличать эти реакции от условных, обозначив их термином «контингентные», или «сочетанные» (contingent).

По существу, и то и другое, очевидно, не лишено оснований, но только нужно иметь в виду, что в школе И.П. Павлова давно уже возникло название для реакций подобного типа: в том случае, когда в качестве подкрепления использовался раздражитель, привлекающий внимание испытуемого (вызывающий ориентировочный рефлекс), условная реакция, вырабатывавшаяся на его основе, обозначалась как условно-ориентировочная.

Есть много оснований думать, что и ЭЭГ реакции типа «звук плюс свет» относятся к тому же классу условно-ориентировочных реакций. Действительно, блокада альфа-ритма большинством авторов, начиная с Бергера, рассматривается как биоэлектрическое выражение концентрации внимания. Так, X. Джаспер говорит: «…изменения альфа-ритма вызываются не самим сенсорным раздражителем, а вниманием к нему… Подавление альфа-ритма при ожидании подкрепления тоже связано не с афферентным притоком как таковым, а с состоянием внимания» (Н.Н. Jasper, 1949, с. 418; см. также: Д.Б. Линдслей, 1960). Не вызывает также сомнения, что с нейрофизиологической стороны реакция угнетения альфа-ритма есть не что иное, как один из компонентов ориентировочной реакции организма (Г.В. Гершуни, 1949; Е.Н. Соколов, 1958 б). Исходя из этого, можно ожидать, что снижение эффективности подкрепляющего зрительного раздражителя приведет и к снижению уровня вырабатываемой на его основе условной реакции и что, напротив, повышение эффективности подкрепления как стимула, вызывающего и поддерживающего ориентировочную реакцию, окажет положительное влияние на величину условного ответа.

Оба эти предположения подтверждаются в опыте. Так, измерив длительность блокады альфа-ритма в ответ на каждое сочетание звукового и светового раздражителей и вычислив соответствующие средние, можно построить график изменений этого показателя как функции числа комбинированных предъявлений. Динамика этих изменений показана на рис. 5, где сплошная линия соединяет соответствующие ординаты, вычисленные для 20 испытуемых второй серии. Здесь же штриховой линией изображена динамика изменений условной реакции, выявляемой при изолированных пробах звукового раздражителя.



Рис. 5. Сопоставление динамики реакции десинхронизации при сочетаниях звука со светом (сплошная линия) с динамикой этой реакции при изолированных предъявлениях условного звукового раздражителя (штриховая линия). Ось абсцисс – порядковый номер сочетаний; ось ординат – длительность реакции десинхронизации (в с).
На рис. 5 видно, что десинхронизация, вызываемая световым раздражителем, резко уменьшается после первого же сочетания и в дальнейшем имеет тенденцию к постепенному сокращению27, прерываемому, однако, кратковременными подъемами.

Сравнивая эту кривую с кривой условной реакции, можно заметить определенный параллелизм в динамике их развития: вторая кривая, так же как и первая, обнаруживает значительное падение после первой пробы, затем идет постепенное снижение, а в конце наблюдается подъем условного эффекта, явно связанный с подъемом кривой реакции на подкрепление. Подобный же параллелизм между реакциями на звук и свет отмечают уже упоминавшиеся Дж. Стерн и др. (J.A. Stern et al., 1961 а). Таким образом, величина условной десинхронизации на звук оказывается в зависимости от «безусловной» десинхронизации на свет, являющийся подкрепляющим раздражителем.

Эта же зависимость выявляется и при подсчете корреляции между средней длительностью условной блокады альфа-ритма для данного испытуемого и средней длительностью свойственной ему реакции на свет, имеющей место при сочетаниях. В первой серии коэффициент корреляции рангов между этими показателями был 0,79 (р < 0,001), во второй – коэффициент корреляции, вычисленный по методу моментов, составлял 0,509 (р <0,05). Как видим, зависимость между величиной реакции десинхронизации и эффективностью подкрепления подтверждается и статистическими показателями связи.

Наконец, совершенно отчетливо роль «ориентировочной» эффективности подкрепляющего стимула при выработке реакций типа «звук плюс свет» раскрывается в тех формах опытов, когда особыми приемами внимание испытуемых с помощью инструкции экспериментатора сосредоточивается на подкрепляющем зрительном воздействии, т. е. когда этому воздействию придается сигнальное значение (П.К. Анохин, 1958; С.А. Каразина, 1958). В наших опытах (В.Д. Небылицын, 1961) в качестве такого активирующего подкрепления мы использовали предъявление на экран перед испытуемым различных сюжетных изображений, предварительно предлагая испытуемому запомнить детали этих изображений. Было найдено, что применение активирующего подкрепления у подавляющего большинства испытуемых способствует стойкому поддержанию условной реакции на уровне, достаточном для проведения задуманных испытаний и процедур. Подробнее техника и результаты использования активирующего подкрепления изложены ниже, в гл. VII.

Итак, судя по средним данным, полученным для значительной выборки испытуемых, условная десинхронизация обнаруживает явную тенденцию к падению уже в ходе сочетаний, и это падение, как можно думать, связано с недостаточностью сигнального значения светового раздражителя, обычно применяемого в качестве ориентировочного подкрепления.

Существуют ли здесь индивидуальные различия, и если да, то какой характер они носят? На этот вопрос отвечает рис. 4, на котором, наряду с общим графиком динамики условных реакций, нанесены (штриховой линией) две кривые, характеризующие: одна – динамику условного эффекта для 10 испытуемых с лучшими средними показателями, а другая-то же для 10 испытуемых с худшими средними показателями условной реакции. Видно, что ординаты первой кривой примерно в 5 – 6 раз выше, чем ординаты второй кривой. Эти данные в определенной степени отражают диапазон индивидуальных различий в функции замыкания электрокорковых временных связей.

На рисунке видно также, что как первая, так и вторая кривая демонстрирует в общем тот же характер динамики условнорефлекторного показателя, что и средняя кривая. Следовательно, уменьшение условного эффекта к концу серии сочетаний не связано с влиянием результатов, показываемых какой-либо одной группой испытуемых, а представляет собой общую закономерность, одинаково имеющую место у лиц как с высокими, так и с низкими значениями условного эффекта.

Несколько индивидуальных кривых приведено на рис. 6. Эти кривые обнаруживают некоторые особенности, сглаживаемые при усреднении. Так, для испытуемых с высокими показателями условной реакции характерны кривые с большими колебаниями эффекта от пробы к пробе, так что иногда реакция заканчивается еще до окончания действия условного сигнала, а в других пробах она измеряется десятками секунд. Кроме того, у некоторых испытуемых условный эффект вообще не выявляется или возникает лишь в отдельных предъявлениях условного раздражителя. Есть и такие испытуемые, у которых условная реакция сохраняет примерно одну и ту же величину во всех измерениях.



Рис. 6. Индивидуальные графики выработки условных электрокорковых реакций типа «звук плюс свет». Ось абсцисс – порядковый номер предъявлений условного сигнала; ось ординат – длительность реакции блокады альфа-ритма (в с)
В соответствии с общим представлением о структурных механизмах связей такого типа индивидуальные различия в их замыкании, по-видимому, должны пониматься как индивидуальные вариации в той легкости, с которой вступают во временную связь активирующие ретикулярные образования, ответственные за феномен десинхронизации. Диапазон этих различий весьма обширен: на одном полюсе находятся лица, у которых нет даже и признака выработки условной десинхронизации, на другом – такие испытуемые, у которых этот эффект возникает немедленно и поддерживается до самого конца серии сочетаний.
^

В. Кожно-гальванические условные рефлексы


Условная кожно-гальваническая реакция (КГР) является одним из самых распространенных показателей условнорефлекторной функции у человека. Она вырабатывается либо в виде условнорефлекторного изменения разности потенциалов (эндосоматическая реакция), либо в виде условнорефлекторного сдвига уровня кожного сопротивления (экзосоматическая реакция). Легкость наблюдения, регистрации и измерения этих двух феноменов привела к тому, что исследователи, начиная с работы В.Н. Мясищева (1929), постоянно обращаются к кожно-гальванической методике как средству изучения функций центральной нервной системы, в частности, в плане индивидуально-психологических различий. Между тем психофизиология располагает далеко не достаточным кругом сведений как о периферических, так и в особенности о центральных механизмах кожно-гальванического рефлекса, В последнее время появились значительные основания для предположений о том, что кожно-гальваническая реакция есть функция активности ретикулярных образований. Эта проблема послужила предметом изучения в целой серии экспериментальных работ, выполненных Г. Уангом и сотрудниками (G. Н. Wang, 1955, 1957; G. Н. Wang, V.W. Brown, 1956; G. Н. Wang, P. Stein, V.W. Brown, 1956 a, b).

Им удалось показать (на кошках) существование ряда мозговых структур, оказывающих тормозное действие на КГР, к которым относятся: фронтальная кора, хвостовое ядро, передний мозжечок и бульбарный отдел ретикулярной формации. Кроме того, такие структуры, как сенсомоторная кора, гипоталамус и мезенцефалический отдел ретикулярной системы, облегчали протекание кожно-гальванических реакций. Это особенно относится к последней из упомянутых структур. Стимуляция ретикулярной формации среднего мозга слабым током сама по себе не вызывает КГР, но облегчает ее; ток средней силы сам по себе вызывает КГР и повышает ее в случае афферентной стимуляции, наконец, очень сильный ток вызывает значительную КГР и после своего прекращения еще долго ее облегчает. Перерезка ретикулярной формации, отделяющая ее цефаличес-кий активирующий конец от симпатических спинальных нейронов, приводит к быстрому исчезновению КГР, обязанной своим происхождением резкому возрастанию тормозных влияний со стороны ретикулярных образований нижней части ствола, которые в обычных условиях перекрываются облегчающими влияниями от верхних отделов ретикулярной системы.

Эти данные приводят Г. Уанга к заключению о том, что «ретикулярная формация мозгового ствола, вероятно, играет важнейшую, как активирующую, так и тормозящую, роль в регуляции кожно-гальванического рефлекса» (G. Н. Wang, 1958, с. 50). Активирующие влияния связываются, таким образом, с ретикулярными структурами мезо- и диэнцефальной областей, а наиболее выраженное тормозящее действие оказывает бульбарная часть ретикулярной системы.

В пользу предположения о ведущей роли ретикулярной формации в облегчении КГР говорят также данные В. Блока и М. Бонвал-ле (V. Bloch, М. Bonvallet, 1960), которые, как и Г. Уанг с соавторами, нашли, что стимуляция восходящих ретикулярных образований облегчает кожно-гальваническую реакцию, а удаление или подавление этой части ретикулярной системы значительно повышает порог вызова КГР периферической стимуляцией (опыты на кошках).

На примере КГР хорошо выделяется та тесная связь симпатического отдела вегетативной нервной системы и активирующих ретикулярных образований, о которой говорят некоторые авторы и которая выступает в функциональном отношении, в частности, как единство эмоциональных и ориентировочных компонентов реакции на стимуляцию, обладающую качествами значимости или новизны. Эти компоненты практически неразделимы, и анатомически это обусловлено, надо полагать, тем, что медиальная и задняя группы ядер гипоталамуса, которые ответственны за регуляцию функций симпатической нервной системы, составляют в то же время едва ли не важнейшую часть активирующих ретикулярных механизмов (Е. Gelihorn, 1956; Н.И. Гращенков, 1963; Н.И. Гращенков, Л.П. Латаш, 1959). Поэтому кожно-гальваническая реакция – неспецифическая и по своему рисунку достаточно единообразная – и возникает всегда только в условиях эмоциональной ситуации, активирующей образования диэнцефальной области. Поэтому же КГР может быть вызвана или облегчена стимуляцией любой структуры, имеющей отношение к физиологическим механизмам эмоциональных состояний.

В последнее время основная роль в происхождении эмоций отводится некоторыми авторами лимбическому, или висцеральному, мозгу (гиппокамп и прилегающие структуры палеокортекса) (P.D. МсLеаn, 1949, 1954, 1959; Е. Gelihorn, 1960). Стимулируя у кошек различные точки лимбического мозга, Ф. Изамат (F. Isainat, 1961) нашел, что КГР вызывается в этих условиях достаточно легко, особенно при раздражении передней лимбической и инфра-лимбической области коры.

Следует иметь в виду, что лимбический мозг имеет весьма тесные взаимонаправленные связи с диэнцефальной областью и всем верхним отделом ретикулярной формации (Е. Gelihorn, 1960). Поэтому любое сенсорное воздействие, сколько-нибудь эмоционально значимое для индивида (возбуждающее диэнцефально-лимбический комплекс), тотчас же результирует, в частности, в появлении кожно-гальванической реакции – падении сопротивления кожи или изменении разности потенциалов.

Итак, активатором кожно-гальванической реакции является эмоциогенное воздействие, а центральные механизмы ее осуществления включают ретикулярные структуры диэнцефальной области и, вероятно, также лимбической мозг. С этой точки зрения условная кожно-гальваническая реакция представляет собой ассоциацию, в которую в качестве исполнительного звена вовлекается диэнцефальнолимбический комплекс, облегчающий непосредственный условнорефлекторный ответ.

Это означает также, что для того, чтобы на ранее нейтральный условный раздражитель выработалась и поддерживалась условная кожно-гальваническая реакция, необходимо, чтобы этот раздражитель приобрел эмоциональное значение, стал сигналом стимуляции, имеющей для испытуемого определенный эмоциональный смысл. Понятно, однако, что обеспечить такое условие в лабораторном эксперименте, особенно с человеком, довольно трудно: применяемые обычно в качестве подкрепления не слишком сильный электрический ток или громкий звук даже сами по себе не обладают надлежащим эмоциогенным действием (даже на электрический ток КГР может быть у многих испытуемых более или менее скоро угашена) (Е.Н. Соколов. 1958 а), что приводит к картине, близко напоминающей ту, которая была уже отмечена при описании условных электрокорковых реакций: условная КГР по мере продолжения подкреплений постепенно исчезает, хотя сочетания производятся регулярно и безусловный эффект продолжает иметь место.

Это явление отмечают М. Стьюарт с соавторами (М. A. Stewart et al., 1961), Дж. Стерн с соавторами (J. Stern et al., 1961 b), С. Лови-бонд (S. Н. Lovibond, 1962, 1963), Дж. Мартин (J. Martin, 1963), С. Виссер (S.L. Visser, 1963). Из кривых динамики условной КГР, приводимых этими авторами, видно, что после некоторого подъема в начале сочетаний кривая идет вниз и, возможно, не достигает нуля только потому, что авторы ограничивают процесс выработки определенным, заранее установленным числом сочетаний. Эта тенденция обнаруживается как при подсчете числа испытуемых, показавших в данной выработке наличие условной реакции при данном сочетании, так и при определении средней величины условной реакции для всей группы при каждом данном сочетании.

Кажется поэтому вполне законным сомнение, высказанное Дж. Стерном, М. Стьюартом и соавторами (J. Stern et al., 1961 а; М. A. Stewart et al., 1961 b), относительно «условнорефлекторности» той реакции, которая обычно регистрируется в качестве условной, т. е. реакции в интервале между началом условного и началом подкрепляющего стимулов. Эти авторы полагают, что указанная реакция есть не что иное, как восстановленная ориентировочная реакция (о чем свидетельствует сходство кривой угашения ориентировочной КГР с кривой, отражающей динамику условной КГР при сочетаниях), а чтобы отличить ее от истинной условной реакции, которая должна вырабатываться, а не угасать при повторении сочетаний, они предлагают следующий критерий: если реакция возникает раньше чем через 4 с после начала условного сигнала (но с латентным периодом не менее 1,5 с), то она относится к ориентировочным; если же реакция возникает позже указанного момента, но раньше чем через 1 с после включения подкрепления, то она трактуется как вырабатываемая, условная (авторы обозначают ее термином «антиципирующая»). Подтверждение этому авторы видят в том, что реакция второго типа до определенного момента действительно возрастает, хотя затем угасает так же, как и реакция первого типа. Это последнее явление авторы объясняют слишком короткими интервалами между сочетаниями (угашение с подкреплением).

Может быть, так оно и есть и эта реакция действительно отличается от безусловной ориентировочной, однако, чтобы утверждать это с полной определенностью, нужны специальные контрольные опыты. Пока же Дж. Мартин (J. Martin, 1963), поставившая эксперимент с выработкой отставленной условной КГР (интервал неподкрепления 12 с) и регистрировавшая КГР раздельно в трех временных отрезках (1,5–4,0; 4,0–8,0; 8,0 – 12,5 с), сообщает о том, что все три разновидности КГР обнаружили примерно одинаковую тенденцию к падению.

Таким образом, попытка Дж. Стерна и М. Стьюарта с соавторами разграничить ориентировочную и условную КГР по признаку величины латентного периода не нашла в этой работе экспериментального подтверждения. Нужно, правда, иметь в виду, что подкреплением в работе Дж. Мартин служил звуковой раздражитель – сильный и неприятный, но, несомненно, менее эффективный, чем болевой стимул – электрический ток. Возражения против точки зрения Дж. Стерна и М. Стьюарта выдвигают также Р. Локхарт и У. Грингс (R.A. Lockhart, W.W. Grings, 1963).

Заметим, что ряд критериев для различения ориентировочной и «непосредственно приспособительной» КГР выдвигает В.С. Мерлин (1958 б, 1959, 1960). Однако эти критерии недостаточно определенны для того, чтобы обеспечить количественный подход к разделению КГР, возникающих при сочетаниях, на ориентировочные и собственно условные.

Перейдем теперь к изложению данных, полученных в лаборатории Б.М. Теплова. Объем их не так уж велик, поскольку систематическое изучение условных кожно-гальванических реакций было начато здесь лишь совсем недавно. Эти данные были получены Л.Б. Ермолаевой-Томиной (1963, 1965), которая ставила свои эксперименты с целью проверки возможностей кожно-гальванической методики при изучении свойств нервной системы. Как известно, эта методика с указанной целью широко применяется В.С. Мерлиным и его сотрудниками (1958 а), которые в качестве подкрепления при выработке условных КГР используют мускульное усилие, совершаемое испытуемым по предварительной инструкции на сенсорный раздражитель (обычно свет), сочетаемый с условным сигналом (звуком). Эту же схему применяли Л.Г. Воронин и Е.Н. Соколов (1955). Л.Б. Ермолаева-Томина также использовала в качестве подкрепления мышечное усилие.

Следует заметить, что этот способ подкрепления страдает рядом недостатков, главный из которых – невозможность точно контроли ровать интенсивность усилия, а стало быть, и интенсивность подкрепляющего воздействия. Кроме того, совершенно неясен сам внутренний механизм вызова кожно-гальванической реакции посредством мышечного усилия: авторы, употреблявшие этот вид подкрепления, на его нейрофизиологическом обосновании не останавливаются, а между тем ясно, что произвольное действие в виде нажима вряд ли в той ситуации, в которой оно использовалось как подкрепление, может иметь характер эмоциогенного.

На чем же в таком случае основан кожно-гальванический эффект мышечного усилия? Для объяснения этого эффекта, возможно, следует привлечь уже упоминавшиеся данные Г. Уанга (G. Н. Wang, 1957) о том, что раздражение сенсомоторной коры приводит к облегчению кожно-гальванического рефлекса. Это явление, очевидно, связано с общим облегчающим характером влияний сенсомоторной коры на восходящую активирующую систему (Д.Д. Френч, 1962). Можно предположить, что поток проприоцептивных импульсов, приходящий при мышечном усилии в сенсомоторные отделы коры и создающий там состояние возбуждения, приводит вторично к активации ретикулярных образований, а через них – и всего диэнцефально-лимбического комплекса. Возникающее при этом возбуждение симпатических путей служит, в свою очередь, непосредственной причиной появления кожно-гальванического эффекта.

С этой точки зрения употребление мышечного усилия в качестве подкрепления при выработке условной КГР теоретически кажется вполне правомерным. Практически, однако, его использование сталкивается с теми же трудностями, что и использование болевой или неприятной стимуляции: у многих испытуемых КГР при нажатии исчезает, и приходится принимать специальные меры для ее восстановления – напоминать испытуемому о том, чтобы он был внимателен, не уменьшал силы нажима и т. д. (Л.Б. Ермолаеба-Томина, 1963, 1965). По этой причине условия исследования КГР по методике с мышечным подкреплением не являются вполне стандартными, и это нужно иметь в виду в дальнейшем при рассмотрении полученных с ее помощью результатов.

Другие детали методики можно найти в упомянутых работах Л.Б. Ермолаевой-Томиной. Добавим только еще, что для выявления условной реакции подкрепление отставлялось (на 7 с вместо обычных 4), что такие отставленные пробы делались по фиксированной схеме и что в качестве условной регистрировалась любая достаточно выраженная реакция, имевшая место в течение действия продленного условного раздражителя.

Суммируя данные Л.Б. Ермолаевой-Томиной, полученные на 60 испытуемых в эксперименте по выработке условной КГР (по Тарханову), можно построить график, отражающий частоту (процент) появления этой реакции в данной выборке для каждой из применяемых проб. Такой график представлен на рис. 7. (Следует иметь в виду, что выработка условной реакции шла до определенного критерия, и поэтому число испытуемых по мере повторения проб уменьшается; сомнительные реакции не учитывались, поэтому даже в первых пробах число испытуемых, взятых для подсчета, составляет не 60, а 56.)



Рис. 7. Динамика выработки условных кожно-гальванических реакций (в среднем для всей выборки). Ось абсцисс – порядковый номер предъявления условных раздражителей; ось ординат – процент испытуемых в выборке, показавших наличие условной реакции.
В этом графике обращают на себя внимание три момента. Во-первых, уже с первой пробы реакция возникает в 39 случаях из 56 и, таким образом, имеет место у 70 % всех испытуемых. Во-вторых, в течение следующих пяти проб процент проявления реакции продолжает возрастать и достигает 84. В-третьих, после шестой пробы обнаруживается достаточно явная тенденция к уменьшению числа условных реакций в оставшейся выборке, которая, к сожалению, к этому моменту значительно сокращается.

Вторая особенность как будто говорит о наличии процесса истинной выработки условного рефлекса с постепенным повышением эффекта. Однако это повышение довольно незначительно по сравнению с тем эффектом, который наблюдается уже при первой пробе. Этот факт вместе с отмеченными только что первым и третьим моментами заставляет усомниться в том, что мы имеем здесь дело с выработкой истинного условного рефлекса. Скорее всего, мы сталкиваемся здесь с процессом, сходным с тем, который наблюдается при изучении электрокорковых временных связей, – с выявлением условно-ориентировочной реакции, носящей лишь временный характер в силу того, что подкрепляющее воздействие не обладает необходимой степенью биологической значимости.

Таким образом, выработка условных кожно-гальванических реакций при использовании в качестве подкрепления мышечного усилия по существу, как и следовало ожидать, мало отличается от выработки с использованием в роли безусловного стимула электрического тока или иного эмоционального воздействия: и там и здесь условная реакция вырабатывается чаще всего с места, а затем более или менее скоро развивается процесс ее затормаживания. Это последнее обстоятельство указывает на то, что для выработки прочных и устойчивых условных кожно-гальванических рефлексов необходимо, подобно тому как это делается в электроэнцефалографической методике, применение такого подкрепления, которое имело бы повышенную эмоциональную действительность и сохраняло бы ее в течение всего времени его использования. Однако, насколько нам известно, в литературе еще не описан ни один способ повышения «эмоциогенности» подкрепления, применяемого в кожно-гальвани-ческой методике для получения условной реакции.

Что касается диапазона индивидуальных различий, обнаруживаемых этой методикой, то он, как и в других условнорефлекторных методиках, достаточно широк. Наряду с испытуемыми, у которых критерий (наличие условной реакции в трех последовательных пробах) достигается с первых же сочетаний, есть и такие, у которых появление эффекта долгое время чередуется с отсутствием условной реакции; наконец, есть группа испытуемых, у которых этот процесс затягивается на много десятков сочетаний и критерий достигается только на 12 – 15‑й пробе.

Очевидно, эти различия отражают вариации в той легкости, с которой входят в рефлекторную связь структуры диэнцефально-лим-бического комплекса, и специально те из них, которые регулируют гуморальную активность кожных окончаний симпатической нервной системы. К сожалению, детали этого процесса (в частности, место конвергенции импульсов при замыкании условной КГР) до сих пор с надлежащей точностью не определены, поэтому большего о нейрофизиологическом смысле выявляющихся здесь индивидуальных различий сказать пока нельзя.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43

Похожие:

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconИзбранные философско-психологические труды. Основы онтологии, логики и психологии
Марбургском университете Когена и глубоко уважал его как одного из своих учителей

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconПериодизация психического развития в детском возрасте фундаментальная...
Из книги: Эльконин Д. Б. Избранные психологические труды. М.: Педагогика 1989. С. 60-77

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconСтатья 12 ск(брак заключается между мужчиной и женщиной). 1917 год-появление...
Комментарии к семейному кодексу под редакцией Нечаевой, под редакцией Кузнецовой, под редакцией Крашенинникова

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconСтатья 12 ск(брак заключается между мужчиной и женщиной). 1917 год-появление...
Комментарии к семейному кодексу под редакцией Нечаевой, под редакцией Кузнецовой, под редакцией Крашенинникова

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconПод редакцией доктора педагогических наук, профессора А. В. Родионова
Психологические закономерности возрастного развития детей и подростков – В. Н. Непопалов, Л. Г. Уляева

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconДуглас Хардинг Откройся Источнику
«Откройся Источнику. Избранные наставления Дугласа Хардинга под редакцией Ричарда Ланга.»: Ганга; Москва; 2007

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconАбалкин Л. И. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. Избранные труды
I. Состояние и конъюнктуры мирового хозяйства во время войны 1914-1918 гг. 47

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconА. В. Запорожец «Основные проблемы онтогенеза психики» // Хрестоматия...
Хрестоматия по возрастной психологии. Часть Предмет и методы возрастной психологии. / Ред сост. Карабанова О. А., Подольский А. И.,...

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconЛеонтьев А. Н. Очерк развития психики леонтьев А. Н. Избранные психологические...
Ковалев А. Г. Соотношение психических процессов, состояний и свойств личности

Избранные психологические труды Под редакцией Б. Ф. Ломова iconШаманизм избранные труды (Публикации 1928 1929 гг.) Творческо-производствеиная
В настоящий сборник включены работы известного якутского этног­рафа и фольклориста Г. В. Ксенофонтова, посвященные шаманству якутов...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов