Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология.




НазваниеЛекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология.
страница2/22
Дата публикации09.07.2013
Размер4.06 Mb.
ТипЛекция
zadocs.ru > Психология > Лекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Лекция 2 ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ДРЕВНИХ ФИЛОСОФОВ О ДУШЕ. ПСИХОЛОГИЯ СОЗНАНИЯ

^ ВОПРОС О ПРИРОДЕ ДУШИ;

ДУША КАК ОСОБАЯ СУЩНОСТЬ.

ВЗАИМООТНОШЕНИЯ ДУШИ И ТЕЛА;

ЭТИЧЕСКИЕ ВЫВОДЫ.

ФАКТЫ СОЗНАНИЯ. ЗАДАЧИ ПСИХОЛОГИИ СОЗНАНИЯ;

^ СВОЙСТВА СОЗНАНИЯ; ЭЛЕМЕНТЫ СОЗНАНИЯ

С этой лекции мы начинаем более систематически рассматривать вопрос о том, как в различные эпохи и периоды развития психологии менялись взгляды на ее предмет.

Психология зародилась в недрах философии, и пер­вые представления о ее предмете связывались с поня­тием «душа». Практически все древние философы пытались выразить с помощью этого понятия самое глав­ное, сущностное, начало любого предмета живой (а иногда и неживой) природы, рассматривая ее как причину жизни, дыхания; познания и т. п.

Вопрос о природе души решался философами в за­висимости от принадлежности их к материалистическо­му или идеалистическому лагерю.

Так, Демокрит (460—370 .гг. до н.э.) считал, что ду­ша — это материальное вещество, которое состоит из атомов огня, шарообразных, легких и очень подвижных. Все явления душевной жизни Демокрит пытался объяс­нить физическими и даже механическими причинами. Так, по его мнению, душа получает ощущения от внеш­него мира благодаря тому, что ее атомы приводятся в движение атомами воздуха или атомами, непосредст­венно «истекающими» от предметов. Материализм Демокрита носил наивный механический характер.

Гораздо более сложное представление о душе раз­вил Аристотель (384—322 гг. до н.э.). Его трактат «О душе» — первое специально, психологическое сочи­нение, которое в течение многих веков оставалось главным руководством по психологии. Сам Аристотель по праву считается основателем психологии, как, впрочем, и целого ряда других наук.

Аристотель отрицал взгляд на душу как на веще­ство. В то же время он не считал возможным рассматривать душу в отрыве от материи (живых тел), как это делали философы-идеалисты. Для определения природы души он использовал сложную философскую категорию «энтелехия», которая означает осуществление чего-то.

«...Душа,— писал он, — необходимо есть сущность в смысле формы естественного тела, обладающего в воз­можности жизнью. Сущность же (как форма) есть энтелехия; стало быть, душа есть энтелехия такого тела» [8, с. 394]. Один привлекаемый Аристотелем образ хорошо помогает понять смысл этого определения. «Если бы глаз был живым существом,—пишет Аристо­тель,—то душой его было бы зрение» [8, с. 395]. Итак, душа есть сущность живого тела, «осуществление», его бытия, так же как зрение — сущность и «осуществле­ние» глаза как органа зрения.

Аристотель заложил глубокие основы естественно­научного подхода к изучению психики. Советский фи­лософ В. Ф. Асмус характеризует его как «подлинного отца будущей материалистической психологии» [10, с. 62]. Главная функция души, по Аристотелю,— реали­зация биологического существования организма. Нужно сказать, что такое представление закрепилось впослед­ствии за понятием «психика»: с точки зрения материа­листического естествознания психика явилась одним из факторов эволюции животного мира (см. Лекцию 11). Что же касается понятия «душа», то оно все более су­жалось до отражения преимущественно идеальных, «метафизических» и этических проблем существования человека. Основы такого понимания души были зало­жены философами-идеалистами, и прежде всего Пла­тоном (427—347 гг. до н.э.). Познакомимся с его взглядами несколько более подробно.

Когда говорят о Платоне, то сразу же появляется на сцене имя другого знаменитого античного философа — Сократа (470—399 гг. до н.э.). Почему эти два имени появляются вместе?

Дело в том, что Платон был учеником Сократа, а Сократ не написал ни одной строчки. Он был филосо­фом, который проповедовал собственные взгляды устно, в форме бесед. Свои дни он проводил в том, что ходил по улицам Афин, сидел на рыночной площади и беседовал с людьми, людьми очень разными. Это были и простые горожане, и приезжие философы, и его собственные ученики.

В двадцатилетнем возрасте Платон встретил Со­крата, и эта встреча перевернула его жизнь. Он оста­вался с Сократом до самой его смерти, т. е. примерно 7—8 лет. Впоследствии все произведения Платона были написаны в форме диалогов, где главное действующее лицо — Сократ. Так и осталось неизвестным, какая часть идей, которые мы находим у Платона, принад­лежит ему, а какая — Сократу. Скорее всего, в тек­стах Платона органически соединились взгляды обоих этих великих философов.

В текстах Платона мы обнаруживаем взгляд на душу как на самостоятельную субстанцию; *она суще­ствует наряду с телом и независимо от него. Душа — начало незримое, возвышенное, божественное, вечное. Тело — начало зримое, низменное, преходящее, тлен­ное.

Душа и тело находятся в сложных взаимоотношениях друг с другом. По своему божественному происхожде­нию душа призвана управлять телом, направлять жизнь человека. Однако иногда тело берет душу в свои оковы. Тело раздираемо различными желаниями и страстями. Оно заботится о пропитании, подвержено недугам, стра­хам, соблазнам. Войны и ссоры происходят из-за потребностей тела. Оно мешает также чистому по­знанию.

Во взглядах на то, как душа и тело связаны с поз­нанием, ярко проявляется идеализм Платона (он родо­начальник объективного идеализма).

Платон постулирует изначальное существование мира идей. Этот мир идей существует вне материи и вне индивидуального сознания. Он представляет собой со­вокупность абстрактных идей — идей о сущностях пред­метов внешнего мира. Существуют идеи добродетели вообще, красоты вообще, справедливости вообще. То, что происходит на земле в повседневной жизни людей, есть лишь отражение, тень этих общих идей. Истинное познание есть постепенное проникновение в мир идей. Но для того чтобы приобщиться к нему, душа должна освободиться от влияния тела. Во всяком случае она не должна слепо доверять показаниям органов чувств. Истинное знание достигается только путем непосредст­венного проникновения души в мир идей.

Из своего представления о душе Платон и Сократ делают этические выводы. Поскольку душа — самое высокое, что есть в человеке, он должен заботиться о ее здоровье намного больше, чем о здоровье тела. При смерти душа расстается с телом, и в зависимости от того, какой образ жизни вел человек, его душу ждет различная судьба: она либо будет блуждать вблизи земли, отягощенная телесными элементами, либо отлетит от земли в идеальный мир.

Основные мысли, о природе души и ее отношениях. с телом мы находим в диалоге Платона «Федон», который в древности назывался «О душе». Несколько слов о событиях, которые в нем описываются.

Это последний день жизни Сократа. Он сидит в афинской тюрьме, и после заката солнца должен вы­пить яд. С Сократом произошла странная история: он был приговорен к смерти афинским судом за свою философскую деятельность, за те беседы, которые он целыми днями вел на улицах. За время этих бесед он нажил много врагов. Дело в том, что его интересовали не только абстрактные философские проблемы, но и истины, относящиеся к жизни. А собеседниками его были иногда и именитые граждане, и политические дея­тели. Сократ донимал их всех вопросами, показывал их недостатки, разоблачал образ их жизни.

К Сократу в тюрьму приходят ученики. Они в страшном горе и время от времени выдают свое состоя­ние удрученным видом или каким-нибудь восклицанием. Сократ снова и снова убеждает их в том, что для него этот день не несчастный, а, наоборот, самый счастли­вый. Он не чувствует, что с ним сегодня произойдет беда. Ведь он считал философию делом своей жизни и в течение всей жизни как истинный философ стре­мился к отделению души от тела. Неужели теперь, когда это событие, наконец, должно наступить, он дрог­нет и воспримет его как наказание? Наоборот, это будет самый радостный момент в его жизни.

Из другого произведения Платона— «Апология Со­крата» — мы узнаем о поведении Сократа в дни суда.

Сократ отказывается от защиты. Он рассматривает суд как еще одну прекрасную возможность побеседо­вать с афинянами. Вместо того чтобы защитить себя, он объясняет им сноба и сноба на примере их и своей жизни, как следует себя вести.

«Даже если бы вы сказали мне, — обращается он к афиня­нам, — на этот раз, Сократ, мы <...> отпустим Тебя с тем, однако, чтобы ты больше уже не занимался этими исследованиями и оста­вил философию <...> то я бы вам сказал: «Я вам предан, афиняне, и люблю вас, но слушаться буду скорее бога, чем вас, и пока я дышу <...> не перестану философствовать; уговаривать и убеждать всякого из вас, кого только встречу, говоря то самое, что обыкно­венно говорю: «Ты лучший из людей, раз ты афинянин, гражданин величайшего города <...> Не стыдно ли тебе заботиться о деньгах, чтобы их у тебя было как можно больше, о славе и о почестях, а о разуме, об истине и о душе своей не заботиться и не помышлять, чтобы она была как можно лучше?» И если кто из вас станет спорить и утверждать, что он заботится, то я не отстану <…>, а буду его расспрашивать, испытывать, уличать, и если мне пока­жется, что в нем нет добродетели, а он только говорит, что она есть, я буду попрекать его за то, что он самое дорогое ни во что не ценит, а плохое ценит дороже всего» [86, с. 98—99].

После объявления смертного приговора Сократ об­ращается к афинянам с последней просьбой: когда под­растут его сыновья, последить за ними, и если они уви­дят, что сыновья ведут недостойный образ жизни, по­ступать с ними так, как поступал он с жителями Афин,—указывать им на их недостатки, стыдить за недостойный образ жизни и призывать к жизни добро­детельной.

Вот так своими поведением, жизнью и даже смер­тью Сократ доказывает свои взгляды на природу души и на ее назначение. И может быть именно из-за этого они произвели огромное впечатление на мировую куль­туру. Они вошли в христианскую религию, долго питали мировую литературу, философию.

Кстати, плащи, которые вскоре стали носить фило­софы, воспроизводили плащ Сократа, в котором он хо­дил, не снимая его зимой и летом, а впоследствии эта одежда повторилась в монашеских рясах.

Если посмотреть на учение Сократа и Платона в целом с наших позиций, то можно обнаружить ряд поднятых ими проблем, вполне актуальных и для совре­менной психологии. Нужно только подойти к ним особым образом — отнестись как к ярким и точным художественным метафорам.

Давайте спросим себя: «А не существует ли, дей­ствительно, в каком-то смысле тот мир идей, о котором говорил Платон? Не существует ли такой «мир идей», который противостоит индивидуальному сознанию каж­дого конкретного человека, существует до него и неза­висимо от него и к которому, каждый появляющийся на свет человек приобщается, приобретая знания и пости­гая истины?» И мы .можем ответить: да, в каком-то смысле существует. Что же это за мир? Это мир духов­ной человеческой культуры, зафиксированный в ее ма­териальных носителях, прежде всего в языке, в науч­ных и литературных текстах. Это мир абстрактных по­нятий, в которых отражены общие свойства и сущности вещей. Это мир человеческих ценностей и человеческих идеалов.

Развивающийся вне этого, мира ребенок (а такие истории известны — это дети, выкормленные животны­ми), какими бы природными задатками он ни обладал, не становится человеком, его психика не становится че­ловеческой. И вот, когда читаешь Платона и воспринимаешь его учение как художественную метафору, удив­ляешься, насколько проникновенно и ярко он показал процесс приобщения индивидуального сознания к обще­человеческому сознанию, процесс врастания каждого индивида в мир духовной человеческой культуры.

Возьмем другую проблему: представление о душе как о начале, которое призвано направлять жизнь че­ловека, но которое само нуждается в заботе с целью сохранения ее чистоты, «освобождения от оков тела». Долгое время эти идеи оставались, пожалуй, самой большой проблемой для психологии и долгое время психологией не принимались. Та «новая эксперимен­тальная психология», с которой мы сегодня начнем знакомиться, объявила понятие души метафизическим и отказалась от рассмотрения как самого этого понятия, так и связанных с ним нравственно-этических выводов. И только в последние десятилетия духовные аспекты жизни человека стали интенсивно обсуждаться в психо­логии в связи с такими понятиями, как зрелость личности, рост личности, здоровье личности и т. п. И мно­гое из того, что сейчас обнаруживается, вполне перекликается с этическими следствиями учения о душе выдающихся античных философов.

Мы переходим к новому крупному этапу развития психологии. Начало его относится к последней четверти XIX в., когда оформилась научная психология. У истоков этой новой психологии стоит французский философ Рене Декарт (1596—1650). Латинский вариант его имени — Ренатус Картезиус, отсюда — термины: «картезианская философия», «картезианская интуиция» и т.п.

Декарт окончил иезуитскую школу, где проявил бле­стящие способности. Особенно он увлекался математи­кой. Она привлекала его тем, что покоится на ясных основаниях и строга в своих выводах. Он решил, что математический способ мышления должен быть поло­жен в основу любой науки. Кстати, Декарт сделал выдающийся вклад в математику. Он ввел алгебраиче­ские обозначения, отрицательные числа, изобрел анали­тическую геометрию.

Декарт считается родоначальником рационалистиче­ской философии. Согласно его мнению, знание должно строиться на непосредственно очевидных данных, на непосредственной интуиции. Из нее оно должно выводиться методом логического рассуждения.

В одном из своих произведений Р. Декарт рассуж­дает о том, как лучше всего добраться до истины [31]. Он считает, что человек с детства впитывает в себя очень многие заблуждения, принимая на веру различ­ные утверждения и идеи. Так что если хотеть найти истину, то для начала надо все подвергнуть сомнению. Тогда человек легко может усомниться в показаниях своих органов чувств, в правильности логических рассуждений и даже математических доказательств, потому что если бог сделал человека несовершенным, то и его рассуждения могут содержать ошибки.

Так, подвергнув все сомнению, мы можем прийти к выводу, что нет ни земли, ни неба, ни бога, ни нашего собственного тела. Но при этом обязательно что-то оста­нется. Что же останется? Останется наше сомнение — верный признак того, что мы мыслим. И вот тогда мы можем утверждать, что существуем, ибо «...мысля, не­лепо предполагать несуществующим то, что мыслит». И дальше следует знаменитая декартовская фраза: «Мыслю, следовательно, существую» («cogito ergo sum») [31, с. 428].

«Что же такое мысль?» — задает себе дальше во­прос Декарт. И отвечает, что под мышлением он под­разумевает «все то, что происходит в нас», все, что мы «воспринимаем непосредственно само собою». И поэтому мыслить — значит не только понимать, но и «желать», «воображать», «чувствовать» [31, с. 429].

В этих утверждениях Декарта и содержится тот основной постулат, из которого стала исходить психология конца XIX в.,— постулат, утверждающий, что первое, что человек обнаруживает в себе,— это его собственное сознание. Существование сознания — главный и безусловный факт, и основная, задача психологии со­стоит в том, чтобы подвергнуть анализу состояния и со­держания сознания. Так, «новая психология», восприняв дух идей Декарта, сделала своим предметом сознание.

Что же имеют в виду, когда говорят о состояниях и содержаниях сознания? Хотя предполагается, что они непосредственно известны каждому из нас, возьмем для примера несколько конкретных описаний, взятых из психологических и художественных текстов.

Вот один отрывок из книги известного немецкого психолога В. Кёлера «Гештальтпсихология», в котором он пытается проиллюстрировать те содержания сознания, которыми, по его мнению, должна заниматься пси­хология. В целом они составляют некоторую «картину мира».

«В моем случае <...> эта картина — голубое озеро, окружен­ное темным лесом, серая холодная скала, к которой я прислонился, бумага, на которой я пишу, приглушенный шум листвы, едва колышимой ветром, и этот сильный запах, идущий от лодок и улова. Но мир содержит значительно больше, чем эта картина.

Не знаю почему, но передо мной вдруг мелькнуло совсем дру­гое голубое озеро, которым я любовался несколько лет тому назад в Иллинойсе. С давних пор для меня стало привычным появление подобных воспоминаний, когда я нахожусь в одиночестве.

И этот мир содержит еще множество других вещей, например, мою руку и мои пальцы, которые помещаются на бумаге.

Сейчас, когда я перестал писать и вновь оглядываюсь вокруг себя, я испытываю чувство силы и благополучия. Но мгновением позже я ощущаю в себе странное напряжение, переходящее почти в чувство загнанности: я обещал сдать эту рукопись законченной через несколько месяцев».
В этом отрывке мы знакомимся с содержанием соз­нания, которое однажды нашел в себе и описал В. Кёлер. Мы видим, что в это описание входят и образы не­посредственно окружающего мира, и образы-воспоми­нания, и мимолетные ощущения себя, своей силы и благополучия, и острое отрицательное эмоциональное переживание.

Приведу еще один отрывок, на этот раз взятый. из текста известного естествоиспытателя ^ Г. Гельмгольца, в котором он описывает процесс мышления.

«...Мысль осеняет нас внезапно, без усилия, как вдохновение <...> Каждый раз мне приходилось сперва всячески переворачи­вать мою задачу на все лады, так что все ее изгибы и сплетения залегли прочно в голове и могли быть снова пройдены наизусть, без помощи письма.

Дойти до этого обычно невозможно без долгой продолжитель­ной работы. Затем, когда прошло наступившее утомление, требовал­ся часок полной телесной свежести и чувства спокойного благосостояния — и только тогда приходили хорошие идеи» [26, с. 367].

Конечно, нет недостатка в описаниях «состояний сознания», особенно эмоциональных состояний, в худо­жественной литературе. Вот отрывок из романа «Анна Каренина» Л. Н. Толстого, в котором описываются пе­реживания сына Анны, Сережи:

«Он не верил в смерть вообще, и в особенности в ее смерть... и потому и после того, как ему сказали, что она умерла, он во время гулянья отыскивал ее. Всякая женщина, полная, грациозная, с тем­ными волосами, была его мать. При виде такой женщины, в душе его поднималось чувство нежности, такое, что он задыхался и сле­зы выступали на глаза. И он вот-вот ждал, что она подойдет к нему, поднимет вуаль. Все лицо ее будет видно, она улыбнется, обнимет его, он услышит ее запах, почувствует нежность ее руки и заплачет счастливо... Нынче сильнее, чем когда-нибудь, Сережа чувствовал прилив любви к ней и теперь, забывшись <...> изрезал весь край стола ножичком, блестящими глазами глядя перед собой и думая о ней» [112, т. IX, с. 102],

Излишне напоминать, что вся мировая лирика на­полнена описаниями эмоциональных состояний, тончай­ших «движений души». Вот хотя бы этот отрывок из известного стихотворения А. С. Пушкина:
И сердце бьется в упоенье,

И для него воскресли вновь

И божество, и вдохновенье,

И жизнь, и слезы, и любовь.

Или из стихотворения М. Ю. Лермонтова:

С души как бремя скатится,

Сомненье далеко —

И верится, и плачется,

И так легко, легко...

Итак, на исследование вот какой сложной реально­сти отважились психологи в конце прошлого века.

Как же такое исследование проводить? Прежде все­го, считали они, нужно описать свойства сознания.

Первое, что мы обнаруживаем при взгляде на «поле сознания»,—это необыкновенное разнообразие его содержаний, которое мы уже отмечали. Один психолог сравнивал картину сознания с цветущим лугом: зри­тельные образы, слуховые впечатления, эмоциональные состояния и мысли, воспоминания, желания — все это может находиться там одновременно.

Однако это далеко не все, что можно сказать про сознание. Его поле неоднородно еще и в другом смысле: в нем отчетливо выделяется центральная область, осо­бенно ясная и отчетливая; это— «поле внимания», или «фокус сознания»; за пределами ее находится область, содержания которой неотчетливы, смутны, нерасчленены; это — «периферия сознания».

Далее, содержания сознания, заполняющие обе опи­санные области, находятся в непрерывном движении. В. Джемс, которому принадлежат яркие описания различных феноменов сознания, выделяет два вида его состояний: устойчивые и изменчивые, быстро преходя­щие. Когда мы, например, размышляем, мысль оста­навливается на тех образах, в которые облекается пред­мет нашего размышления. Наряду с этим бывают не­уловимые переходы от одной мысли к другой. Весь процесс в целом похож на полет птицы: периоды спо­койного парения (устойчивые состояния) перемежают­ся со взмахами крыльев (изменчивые состояния). Пе­реходные моменты от одного состояния к другому очень трудно уловить самонаблюдением, ибо, если мы пыта­емся их остановить, то исчезает само движение, а если мы пытаемся о них вспомнить по их окончании, то яркий чувственный образ, сопровождающий устойчивые со­стояния, затмевает моменты движения.

Движение сознания, непрерывное изменение его содержаний и состояний В. Джемс отразил в понятии «поток сознания». Поток сознания невозможно остано­вить, ни одно минувшее состояние сознания не повто­ряется. Тождественным может быть только объект вни­мания, а не впечатление о нем. Кстати, удерживается внимание на объекте только в том случае, если в нем открываются все новые и новые стороны.

Далее, можно обнаружить, что процессы сознания делятся на два больших класса. Одни из них происходят как бы сами собой, другие организуются и направ­ляются субъектом. Первые процессы называются не­произвольными, вторые — произвольными:

Оба типа процессов, а также ряд других замеча­тельных свойств сознания хорошо демонстрируются с помощью прибора, которым пользовался в своих экспе­риментах В. Вундт. Это — метроном; его прямое на­значение — задавать ритм при игре на музыкальных инструментах. В лаборатории же В. Вундта он стал практически первым психологическим прибором.

В. Вундт предлагает вслушаться в серию монотон­ных щелчков метронома. Можно, заметить, что звуковой ряд в нашем восприятии непроизвольно ритмизуется. Например, мы можем услышать его как серию парных щелчков с ударением на каждом втором звуке («тик-так», «тик-так»...). Второй щелчок звучит настолько громче и яснее, что мы можем приписать дето объектив­ному свойству метронома. Однако такое предположение легко опровергается тем, что, как оказывается, можно произвольно изменить ритмическую организацию зву­ков. Например, начать слышать акцент на первом Зву­ке каждой пары («так-тик», «так-тик»...) или вообще организовать звуки в более сложный такт из четырех щелчков.

Итак, сознание по своей природе ритмично, заклю­чает В. Вундт, причем организация ритма может быть как произвольной, так и непроизвольной [20, с. 10].

С помощью метронома В. Вундт изучал еще одну очень важную характеристику сознания — его «объем». Он задал себе вопрос: какое количество отдельных впе­чатлений может вместить сознание одновременно?

Опыт Вундта состоял в том, что он предъявлял ис­пытуемому ряд звуков, затем прерывал его и давал второй ряд таких же звуков. Испытуемому задавался вопрос: одинаковой длины были ряды или разной? При этом запрещалось считать звуки; следовало просто их слушать и составить о каждом ряде целостное впечат­ление. Оказалось, что если звуки организовывались в простые такты по два (с ударением на первом или вто­ром звуке пары), то испытуемому удавалось сравнивать ряды, состоящие из 8 пар. Если же количество пар пре­восходило эту цифру, то ряды распадались, т. е. уже не могли восприниматься как целое. Вундт делает вывод; что ряд из восьми, двойных ударов (или из 16 отдель­ных звуков) является мерой объема сознания.

Далее он ставит следующий интересный и важный опыт. Он снова предлагает испытуемому слушать Зву­ки, однако произвольно организуя их в сложные такты по восемь звуков каждый. И затем повторяет проце­дуру измерения объема сознания. Оказывается, что испытуемый на этот раз может услышать как целост­ный ряд пять, таких тактов по 8 звуков, т.е. всего 40 звуков!

Этими опытами В. Вундт обнаружил очень важный факт, а именно, что человеческое сознание способно почти беспредельно насыщаться некоторым содержа­нием, если оно активно объединяется во все более и более крупные единицы. При этом он подчеркивал, что способность к укрупнению единиц обнаруживается не только в простейших перцептивных процессах, но и в. мышлении. Понимание фразы, состоящей из многих слов и из еще большего количества отдельных звуков, есть не что иное, как организация единицы более высокого порядка. Процессы такой организации Вундт на­зывал «актами апперцепции».

Итак, в психологии была проделана большая и кро­потливая работа по описанию общей картины и свойств сознания: многообразия его содержаний, динамики, ритмичности, неоднородности его поля, измерению объема и т. д. Возникли вопросы: каким образом его исследовать дальше? Каковы следующие задачи психологии?

И здесь был сделан тот поворот, который со вре­менем завел психологию сознания в тупик. Психологи решили, что они должны последовать примеру естественных наук, например физики или химии. Первая за­дача. науки, считали ученые того времени, найти простейшие элементы. Значит, и психология должна найти элементы сознания, разложить сложную динамич­ную картину сознания на простые, далее неделимые части. Это во-первых. Вторая задача состоит в том, чтобы найти законы соединения простейших элементов. Итак, сначала разложить сознание на составные части, а потом снова его собрать из этих частей.

Так и начали действовать психологи. Простейшими элементами сознания В. Вундт объявил отдельные впе­чатления, или ощущения.

Например, в опытах с метрономом это были отдель­ные звуки. А вот пары звуков, т. е. те самые единицы, которые образовывались за счет субъективной органи­зации ряда, он называл сложными элементами, или восприятиями.

Каждое ощущение, по Вундту, обладает рядом свойств, или атрибутов. Оно характеризуется прежде всего качеством (ощущения могут быть зрительными, слуховыми, обонятельными и т. п.), интенсивностью, протяженностью (т. е. длительностью) и, наконец, про­странственной протяженностью (последнее свойство присуще не всем ощущениям, например, оно есть у зрительных ощущений и отсутствует у слуховых).

Ощущения с описанными их свойствами являются объективными элементами сознания. Но ими и их ком­бинациями не исчерпываются содержания сознания. Есть еще субъективные элементы, или чувства. В. Вундт предложил три пары субъективных элементов — эле­ментарные чувств: удовольствие-неудовольствие, воз­буждение-успокоение, напряжение-разрядка. Эти пары — независимые оси трехмерного пространства всей эмоциональной сферы.

Он опять демонстрирует выделенные им субъективные элементы на своем излюбленном метрономе. Предполо­жим, испытуемый организовал звуки в определенные такты. По мере повторения звукового ряда он все вре­мя находит подтверждение этой организации и каждый раз испытывает чувство удовольствия. А теперь, пред­положим, экспериментатор сильно замедлил ритм мет­ронома. Испытуемый слышит звук — и ждет следую­щего; у него растет чувство напряжения. Наконец, щелчок Метронома наступает — и возникает чувство разрядки. Экспериментатор учащает щелчки метроно­ма — и у испытуемого появляется какое-то дополни­тельное внутреннее ощущение: это возбуждение, кото­рое связано с ускоренным темпом щелчков. Если же темп замедляется, то возникает успокоение.

Подобно тому как воспринимаемые нами картины внешнего мира состоят из сложных комбинаций объек­тивных элементов, т, е. ощущений, наши внутренние переживания состоят из сложных комбинаций перечис­ленных субъективных элементов, т.е. элементарных чувств. Например, радость — это удовольствие и воз­буждение; надежда —удовольствие и напряжение; страх — неудовольствие и напряжение. Итак, любое эмоциональное состояние можно «разложить» по опи­санным осям или собрать из трех простейших элемен­тов.

Не буду продолжать построения, которыми занима­лась психология сознания. Можно сказать, что она не достигла успехов на этом пути: ей не удалось собрать из простых элементов живые полнокровные состояния сознания. К концу первой четверти нашего столетия эта психология, практически, перестала существовать.

Для этого было по крайней мере три причины:

1) нельзя было ограничиваться таким узким кругом явлений, как содержания и состояния сознания; 2) идея разложения психики на простейшие элементы была ложной; 3) очень ограниченным по своим возможно­стям был метод, который психология сознания считала единственно возможным,— метод интроспекции.

Однако нужно отметить и следующее: психология того периода описала многие важные свойства и фено­мены сознания и тем самым поставила многие до сего времени обсуждаемые проблемы. Одну из таких про­блем, поднятых психологией сознания в связи с вопросом о ее методе, мы подробно рассмотрим на следующей лекции.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Похожие:

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon1. Общее представление о психологии как науке
Психология – наука о закономерностях развития и функционирования психики как особой формы жизнедея-ти

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon1. Общее представление о психологии как науке
Объект – это та сторона реальности, на которую направлено изучение. Объект существует независимо от изучения, он фиксирован в названии...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconВопрос Определение психологии как науки. Предмет и задачи психологии
Аристотель в трактате «О душе» заложил основы психологии как самостоятельной области знаний. Так первоначально психология выступала...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon4. Методы психологии Понятие о методе науки. Методология как учение...
Общая характеристика психологии как науки. Понятие предмета и объекта науки. Своеобразие явлений действительности, обозначаемых термином...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconПреподаватель: к пс н., доцент Каданкова Н. Н. Вопросы к экзамену:...
...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon13. Общее представление о личности в гуманистической психологии. Гуманистическая психология
Гуманистическая психология особое направление, к нему традиционно относят такие концепции, как теория личностных черт Г. Олпорта,...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconЭкзаменационные вопросы по дисциплине: «Социальная психология»
Предмет социальная психология. Роль социальной психологии как науки. Назовите «материнские» дисциплины социальной психологии

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon1. Возникновение психологии как науки
Таким образом, I этап-психология как наука о душе. Такое определение психологии было дано более двух тысяч лет назад. Наличием души...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconВопросы к экзамену по педагогической психологии
Педагогическая психология как наука: подходы к пониманию и определению предмета науки, проблемы педагогической психологии

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconВопросы к экзамену по дисциплине «Психология»
Становление психологии как науки о сознании. Рене Декарт и его понимание предмета психологии и путей его познания

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов