Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология.




НазваниеЛекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология.
страница9/22
Дата публикации09.07.2013
Размер4.06 Mb.
ТипЛекция
zadocs.ru > Психология > Лекция
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22

Лекция 9

^ ФИЗИОЛОГИЯ ДВИЖЕНИИ И ФИЗИОЛОГИЯ АКТИВНОСТИ

МЕХАНИЗМЫ ОРГАНИЗАЦИИ ДВИЖЕНИЙ,

ПО Н. А. БЕРНШТЕИНУ:

ПРИНЦИП СЕНСОРНЫХ КОРРЕКЦИЙ,

СХЕМА РЕФЛЕКТОРНОГО КОЛЬЦА,

^ ТЕОРИЯ УРОВНЕЙ
В этой и следующей лекции вы познакомитесь с концепцией выдающегося советского ученого Н. А. Бернштейна. У нас есть целый ряд оснований об­ратиться к этой концепции.

В трудах Н. А. Бернштейна нашла блестящую раз­работку проблема механизмов организации движений и действий человека. Занимаясь этой проблемой, Н. А. Бернштейн обнаружил себя как очень психоло­гично мыслящий физиолог (что бывает крайне редко), в результате его теория и выявленные им механизмы оказались органически сочетающимися с теорией дея­тельности; они позволят углубить наши представления об операционально-технических аспектах деятельности.

Н. А. Бернштейн выступил в научной литературе как страстный защитник принципа активности — одного из тех принципов, на которых, как вы уже знаете, покоит­ся психологическая теория деятельности. Мы разберем его идеи, высказанные в порядке защиты и развития этого принципа. Наконец, теория Н. А. Бернштейна окажется нам чрезвычайно полезной при обсуждении так называемой психофизической проблемы (лекция 13), где речь пойдет, в частности, о возможностях и ограни­чениях физиологического объяснения в психологии.

^ Николай Александрович Бернштейн (1896—1966) по образованию был врач-невропатолог, и в этом качестве он работал в госпиталях во время гражданской и Ве­ликой Отечественной войн. Но наиболее плодотворной оказалась его работа как экспериментатора и теорети­ка в целом ряде научных областей — физиологии, психофизиологии, биологии, кибернетике.

Это был человек очень разносторонних талантов: он увлекался математикой, музыкой, лингвистикой, инженерным делом. Однако все свои знания и способности он сконцентрировал на решении главной проблемы своей жизни — изучении движений животных и человека. Так, математические знания позволили ему стать основопо­ложником современной биомеханики, в частности биомеханики спорта. Практика врача-невропатолога снаб­дила его огромным фактическим материалом, касаю­щимся расстройств движений при различных заболева­ниях и травмах центральной нервной системы. Занятия музыкой дали возможность подвергнуть тончайшему анализу движения пианиста и скрипача: он экспериментировал в том числе и на себе, наблюдая за про­грессом собственной фортепианной техники. Инженерные знания и навыки помогли Н. А. Бернштейну усовершен­ствовать методы регистрации движений — он создал ряд новых техник регистрации сложных движений. Наконец, лингвистические интересы, несомненно, сказались на стиле, которым написаны его научные труды: тексты Н. А. Бернштейна — одни из самых поэтичных образцов научной литературы. Его язык отличается сжатостью, четкостью и в то же время необыкновенной живостью и, образностью. Конечно, все эти качества языка отражали и качества его мышления.

В1947 г. вышла одна из основных книг Н. А. Берн­штейна «О построении движения», которая была удо­стоена Государственной премии. На титуле, книги стоя­ло посвящение: «Светлой, неугасающей памяти товарищей, отдавших свою жизнь в борьбе за Советскую Ро­дину».

В этой книге были отражены итоги почти тридцати­летней работы автора и его сотрудников в области экс­периментальных, клинических и теоретических исследо­ваний движений и высказан ряд совершенно новых идей.

Одна из них состояла в опровержении принципа реф­лекторной дуги как механизма организаций движений и замене его принципом рефлекторного кольца, о чем я буду говорить более подробно. Этот- пункт концепции Н. А. Бернштейна содержал, таким образом, критику господствовавшей в то время 'в физиологии высшей нервной деятельности точки зрения на механизм услов­ного рефлекса как на универсальный принцип анализа высшей нервной деятельности.

Вскоре для Н. А; Бернштейна настали трудные годы. На организованных Дискуссиях подчас некорректно и некомпетентно выступали коллеги я даже некоторые бывшие ученики Н. А. Бернштейна с критикой выска­зывавшихся им новых идей. В этот тяжелый для себя период Николай Александрович не отказался ни от од­ной из своих идей, заплатив за это, как потом выясни­лось, потерей навсегда возможности вести экспериментально-исследовательскую работу.

Последний период жизни Н. А. Бернштейн был занят особой деятельностью. К нему домой шли ученые и на­учные работники разных профессий: врачи, физиологи, математики, кибернетики, музыканты, лингвисты — для научных бесед. Они искали у него советов, оценок, кон­сультаций, новых точек зрения. (Об этом вы можете подробно прочесть в статье В. Л. Найдина «Чудо, ко­торое всегда с тобой» [79].) Другую половину дня Н. А. Бернштейн был занят собственной научной, теоретической работой — он подводил итоги и снова, осмысливал результаты, полученные в предыдущие периоды своей жизни.

Уже после его смерти многие узнали, что за два года до кончины Н. А. Бернштейн сам поставил себе диагноз—рак печени, после чего снялся с учета из всех поликлиник и строго расписал оставшийся срок жизни, который он тоже определил с точностью до месяца. Он успел закончить и даже просмотреть гранки своей по­следней книги «Очерки по физиологии движений и фи­зиологии активности» [15].

Известный русский психиатр П. ,Б. Ганнушкин, ха­рактеризуя один из типов человеческих личностей, писал: «Здесь можно найти людей, занимающих позиции на тех вершинах царства идей, в разреженном воздухе ко­торого трудно дышать обыкновенному человеку. Сюда относятся: утонченные художники-эстеты... глубокомыс­ленные метафизики, наконец, талантливые ученые-схе­матики и гениальные революционеры в науке, благодаря своей способности к неожиданным сопоставлениям, с бестрепетной отвагой преображающие, иногда до неузна­ваемости, лицо той дисциплины, в которой они рабо­тают» [25, с. 386]. Читая эти строки, сразу вспомина­ешь. Н. А. Бернштейна: именно талантливый ученый-революционер, именно преобразивший до неузнаваемости дисциплину и именно «с бестрепетной отвагой»!

А теперь рассмотрим содержательно некоторые ос­новные положения концепции Н. А. Бернштейна.

Залог успеха работ Бернштейна состоял в том, что он отказался от традиционных методов исследования движений. До него движения, как правило, загонялись в прокрустово ложе лабораторных процедур и устано­вок; при их исследовании часто производилась перерезка нервов, разрушение центров, внешнее обездвижение животного (за исключением той части тела, которая интересовала экспериментатора), лягушек обезглавливали, собак привязывали к станку и т.п.

Объектом изучения Н. А. Бернштейн сделал естественные движения нормального, неповрежденного ор­ганизма, и в основном движения человека. Таким об­разом, сразу определился контингент движений, кото­рыми он занимался; это были движения трудовые, спортивные, бытовые и др. Конечно, потребовалась разра­ботка специальных методов, регистрации движений, что с успехом осуществил Бернштейн.

До работ Н. А. Бернштейна в физиологии бытовало мнение (которое излагалось и в учебниках), что двига­тельный акт организуется следующим образом: на эта­пе обучения движению в двигательных центрах, форми­руется и фиксируется его программа; затем в результате действия какого-то стимула она возбуждается, в мышцы идут моторные командные импульсы, и дви­жение реализуется. Таким образом, в самом общем виде механизм движения описывался схемой рефлекторной дуги: стимул—процесс его центральной' переработки .(возбуждение программ) — двигательная реакция.

Первый вывод, к которому пришел Н. А. Бернштейн, состоял в том, что так не может осуществляться сколь­ко-нибудь сложное движение. Вообще говоря, очень простое движение, например коленный рефлекс или отдергивание руки от огня, может произойти в результа­те прямого проведения моторных команд от центра к периферии. Но сложные двигательные акты, которые призваны решить какую-то задачу, достичь какого-то результата, так строиться не могут. Главная причина со­стоит в том, что результат любого сложного движения зависит не только от собственно управляющих сигна­лов, но и от целого ряда дополнительных факторов. Ка­кие это факторы, я скажу несколько позже, а сейчас отмечу только их общее свойство; все они вносят отклонения в запланированный ход движения, сами же не поддаются предварительному учету. В результате окон­чательная цель движения может быть достигнута, толь­ко если в него будут постоянно вноситься поправки, или коррекции; А для этого ЦНС должна знать, како­ва реальная судьба текущего движения. Иными слова­ми, в ЦНС должны непрерывно поступать афферентные сигналы,. содержащие информацию о реальном ходе движения, а затем перерабатываться в сигналы кор­рекции.

Таким образом, Н. А. Бернштейном был предложен совершенно новый принцип управления движениями; он назвал его принципом сенсорных коррекций, имея в виду коррекции, вносимые в моторные импульсы на ос­нове сенсорной информации о ходе движения.

А теперь познакомимся с дополнительными факто­рами, которые, помимо моторных команд, влияют на ход движения.

Во-первых, это реактивные силы. Если вы сильно взмахнете рукой, то в других частях тела разовьются реактивные силы, которые изменят их положение и тонус.

Это хорошо видно в тех случаях, когда у вас под но­гами нетвердая опора. Неопытный человек, стоя на льду, рискует упасть, если слишком сильно ударит клюшкой по шайбе, хотя, конечно, это падение никак не запла­нировано в его моторных центрах. Если ребенок зале­зает на диван и начинает с него бросать мяч, то мать тут же спускает его вниз; она знает, что бросив мяч, он может сам полететь с дивана; виной опять будут ре­активные силы.

Во-вторых, это инерционные силы. Если вы резко поднимете руку, то она взлетает не только за счет тех моторных импульсов, которые посланы в мышцы, но с какого-то момента движется по инерции. Влияние инер­ционных сил особенно велико в тех случаях, когда че­ловек работает тяжелым орудием—топором, молотом и т.п. Но они имеют место и в любом другом движении. Например, при беге значительная часть движения выносимой вперед ноги происходит за счет этих сил.

В-третьих, это внешние силы. Если движение на­правлено на объект, то оно обязательно встречается с его сопротивлением, причем это сопротивление далеко не всегда предсказуемо. Представьте себе, что вы натираете пол, производя скользящие движения ногой. Сопротивление-пола в каждый момент может отличаться от предыдущего, и заранее знать его вы никак не можете. То же самое при работе резцом, рубанком, отверткой. Во всех этих и многих других случаях нельзя заложить в моторные программы учет меняющихся внешних сил.

Наконец, последний не планируемый фактор — исхода нов состояние мышцы.

Состояние мышцы меняется по ходу движения вместе-с изменением ее длины, а также в результате утомления и т.п. Поэтому один и тот же управляющий импульс, придя к мышце, может дать совершенно разный моторный эффект.

Итак, действие всех перечисленных факторов обусловливает необходимость непрерывного учета информации о состоянии двигательного аппарата и о непосредственном ходе движения. Эта информация получила название «сигналов обратной связи». Кстати, роль сигналов обратной связи в управлении движениями, как и в задачах управления вообще, А. Н. Бернштейн описал задолго до появления аналогичных идей в кибернетике *. Тезис о том, что без учета информации о движении последнее не может осуществляться, имеет веские фактические подтверждения.

Рассмотрим два примера. Первый я беру из монографии Н. А, Бернштейна [14].

Есть такое заболевание — сухотка спинного мозга, при котором поражаются проводящие пути проприоцептивной, т.е. мышечной и суставной, а также кожной чувствительности. При этом больной имеет совершенно сохранную моторную систему: моторные центры целы, моторные проводящие пути в спинном мозге сохранны, его мышцы находятся в нормальном состоянии. Нет только афферентных сигналов от опорно-двигательного аппарата. И в результате движения оказываются полностью расстроены. Так, если больной закрывает гла­за, то он не может ходить; также с закрытыми глаза­ми он не может удержать стакан — тот у него выскальзывает из рук. Все это происходит потому, что субъект не знает, в каком положении находятся, например, его ноги, руки или другие части тела, движутся они или нет, каков тонус и состояние мышц и т.п. Но если такой пациент открывает глаза и если ему

* Примерно в то же время, т. е. в середине 30-х годов, наличие сигналов обратной связи в контуре управления физиологическими актами было описано другим советским физиологом, П. К. Анохиным, под, названием «санкционирующая афферентация» [7].

еще на полу чертят полоски, по которым он должен пройти (т.е. ор­ганизуют зрительную информацию о его собственных движениях), то он идет более или менее успешно. То же происходит с различными ручными движениями.

Другой пример я беру из относительно новых экспе­риментальных исследований организации речевых дви­жений.

Когда человек говорит, то он получает сигналы об­ратной связи о работе своего артикуляционного аппара­та в двух формах: в форме тех же проприоцептивных сигналов (мы имеем чувствительные «датчики» в мыш­цах, гортани языка, всей ротовой полости) и в форме слуховых сигналов.

Вообще сигналы обратной связи от движений часто запараллелены, т.е. они поступают одновременно по нескольким каналам. Например, когда человек идет, то ощущает свои шаги с помощью мышечного чувства и одновременно может их видеть и слышать. Так же и в обсуждаемом случае: воспринимая проприоцептивные сигналы от своих речевых движений, человек одновре­менно отчетливо слышит звуки своей речи. Я сейчас докажу, что и те и другие сигналы используются для организации речевых движений.

Современная лабораторная техника позволяет по­ставить человека в совершенно необычные условия. Ис­пытуемому предлагают произносить какой-нибудь текст, например знакомое стихотворение. Этот текст через микрофон подают ему в наушники, но с некоторым за­паздыванием; таким образом, испытуемый слышит то, что он говорил несколько секунд назад, а то, что гово­рит в данный момент, он не слышит. Оказывается, что в этих условиях речь субъекта полностью расстраива­ется; он оказывается неспособным вообще что-либо го­ворить!

В чем здесь дело? Нельзя сказать; что в описанных опытах испытуемый лишен сигналов обратной связи: оба чувствительных канала — мышечный и слуховой — функционируют. Дело все в том, что по ним поступает несогласованная, противоречивая информация. Так что на основании одной информации следовало бы производить одно речевое движение, а на основании другой — другое движение. В результате испытуемый не может' произвести никакого движения.

Замечу, что описанный прием «сшибки» сигналов обратной связи используют для выявления лиц, симулирующих глухоту: если человек действительно не слышит, то задержка сигналов обратной связи по слуховому каналу не вызывает у него никакого, расстройства речи; если же он только притворяется неслышащим, то этот прием действует безотказно.

Перейдем к следующему важному пункту теории Н. А. Бернштейна — к схеме рефлекторного кольца. Эта схема непосредственно вытекает из принципа сенсорных коррекций и служит его дальнейшим развитием.

Рассмотрим сначала упрощенный вариант этой схемы (рис. 6, а).

Имеется моторный центр (M), из которого поступают эффекторные команды в мышцу. Изобразим ее блоком внизу, имея в виду также рабочую точку, движущегося органа (m).





Рис. 6. Различные принципы управления движениями: а — принцип сенсорных коррекций (по ^ Н. А. Бернштейну), б — то же, временная развертка, в — принцип рефлекторной дуги Обозначения и сокращения: М — моторный центр, S — сенсор­ный центр, m (р. т) — мышца, рабочая точка, аф. сигн. — сигналы обратной связи от движения, эф. сигн. — эффекторные команды, рец. — рецептор внешнего стимула

От рабочей точки идут сигналы обрат­ной связи в сенсорный центр (S); это чувствительные,' или афферентные, сигналы. В ЦНС происходит пере­работка поступившей информации, т. е. перешифровка ее на моторные сигналы коррекции. Эти сигналы снова поступают в мышцу. Получается кольцевой процесс управления.

Данная схема станет более понятной, если ввести временную развертку процесса (рис. 6,б). Предполо­жим, что только что сказанное относится к моменту t1; новые эффекторные сигналы приводят к перемещению рабочей точки по заданной траектории (момент t2), и т.д.

Как классическая схема рефлекторной дуги соотно­сится с таким «кольцом»? Можно сказать, что она представляет собой частный, притом «вырожденный», случай кольца: по схеме дуги совершаются жестко за­программированные, элементарные кратковременные акты, которые не нуждаются в коррекциях. Я уже упо­минала о них: это движения типа коленного .рефлекса, мигания и т.п. Обратная афферентация в них теряет свое значение, и определяющую роль приобретает внеш­ний пусковой сигнал (рис, 6, в). Для большинства же движений необходимо функционирование кольца.

Теперь обратимся, к более позднему варианту схемы «кольца» Н. А. Бернштейна; она более детализована и поэтому позволяет гораздо полнее представить процесс управления двигательными актами (рис. 7).

Имеются моторные «выходы» (эффектор), сенсор­ные «входы» (рецептор), рабочая точка или объект (если речь идет о предметном действии) и блок перешифро­вок. Новыми являются несколько центральных бло­ков — программа, задающий прибор и прибор сличения.

Кольцо функционирует, следующим образом. В про­грамме записаны последовательные этапы сложного движения. В каждый данный момент отрабатывается какой-то ее частный этап, или элемент, и соответствующая частная программа спускается в задающий при­бор.

Из задающего прибора сигналы поступают на при­бор сличения; А. Н. Бернштейн обозначает их двумя латинскими буквами SW (от нем. Soll. Wert, что озна­чает «то, что должно быть»). На тот же блок от рецеп­тора приходят сигналы обратной связи, сообщающие о состоянии рабочей точки; они обозначены IW (от нем. Ist Wert, что означает «то, что есть»). В приборе сли­чения-эти сигналы сравниваются, и на выходе из него получаются AW, т.е. сигналы рассогласования между требуемым и фактическим положением вещей. Они попадают на блок перешифровки, откуда выходят сиг­налы коррекции; через промежуточные центральные ин­станции (регулятор) они попадают на эффекта?.

Разберем функционирование кольца управления на примере какого-нибудь реального движения.

Предположим, гимнаст работает на кольцах. Вся комбинация целиком содержится в его двигательной программе.





Рис. 7. Схема рефлекторного кольца Н. А. Бернштейна

В соответствии с программой ему нужно в какой-то момент сделать стойку на руках (кстати, труднейший элемент!).

Из программы спускается в задающий прибор соот­ветствующий приказ, и в нем формируются сигналы SW, которые идут на прибор сличения. Эти сигналы будут сличаться с афферентными сигналами (IW). Зна­чит, сами они должны иметь сенсорно-перцептивную природу, т.е. представлять собой образ движения. Такой образ обеспечивается прежде всего сигналами проприоцептивной и зрительной модальностей; это «картина» стойки и с точки зрения ее общего вида, и с точки зре­ния ее двигательно-технического состава — положения частей тела, центра тяжести, распределения тонуса раз­личных мышц и т. п.

Итак, в прибор сличения поступают и образ дви­жения, и информация от всех рецепторов о реализован­ном движении.

Предположим, что, выходя на стойку, спортсмен сде­лал слишком сильный мах и его начало клонить назад,— возникает опасность опрокинуться. Что тогда происхо­дит? С прибора сличения поступили на блок перешиф­ровки сигналы об излишней тяге назад. Эти сигналы (AW) сообщают, что не все в порядке, что нужно по­слать. сигналы коррекции, выправляющие это положе­ние. Такие сигналы поступают, поправка происходит. В следующем цикле кольца снова сличаются сигналы SW и IW. Может оказаться, что ÄW=0; это идеальный случай. Он означает, что данный элемент выполнен и можно перейти к реализации следующего пункта программы *.

На схеме Бернштейна можно видеть одну интересную стрелку, которая идет от рецептора на задающий прибор. Она означает следующее: по ходу движения случаются такие ситуации, когда экономичнее не да­вать коррекции к текущему движению, а просто пере­строить его, пустить по другому руслу, т.е. изменить его частную программу. И тогда соответствующее реше­ние принимается в микроинтервалы времени, и в этом обнаруживается двигательная находчивость организма. Таким образом, может иметь место не только спокой­ный «спуск» частных, программ в задающее устройство, но и экстренная их перестройка.

Я думаю, что подобные примеры вы легко найдете сами. Такое случается в условиях борьбы хищника и жертвы, встречи боксеров, в спортивных играх и т.п., где ситуация постоянно меняется.

Итак, были разобраны принцип сенсорных коррек­ций и вытекающая из этого принципа схема управления; по рефлекторному кольцу.

Перейду к следующему крупному вкладу Н. А. Бернштейна — к теории уровней построения движений.

К этой теории можно перекинуть логический «мост» от рефлекторного кольца, если обратить специальное внимание на качество афферентных сигналов, поступающих от движения.

Специально исследуя этот вопрос на очень обширном материале с привлечением данных фило- и онтогенеза, патологии и экспериментальных исследований, Н. А. Бернштейн обнаружил следующее. В зависимости ОТ того, какую информацию несут сигналы обратной связи: сообщают ли они о степени напряжения мышц, об относительном положении частей тела, о скорости или ускорении движения рабочей точки, .-и ее пространствен­ном положении, о предметном результате движения, аф­ферентные сигналы приходят в разные чувствительные центры головного мозга и соответственно переключают­ся на моторные пути на разных уровнях. Причем под уровнями следует понимать буквально морфологические' «слои» в ЦНС. Так были выделены уровни спинного и продолговатого мозга, уровень подкорковых центров, уровни коры. Но я не буду сейчас вдаваться в анато­мические подробности, поскольку они требуют специальных знаний. Остановлюсь лишь на краткой характеристике каждого из уровней, выделенных Н. А. Бернштейном, и проиллюстрирую их на примерах.

Надо сказать, что каждый уровень имеет специфиче­ские, свойственные только ему моторные проявления, каждому уровню соответствует свой класс движений.

Уровень А — самый низкий и филогенетически са­мый древний. У человека он не имеет самостоятельного значения, зато заведует очень важным аспектом любо­го движения — тонусом мышц. Он участвует в орга­низации любого движения совместно с другими уров­нями.

Правда, есть немногочисленные движения, которые регулируются уровнем Л самостоятельно: это непроиз­вольная дрожь, стук зубами от холода и страха, быст­рые вибрато (7—8 гц) в фортепианной игре, дрожания пальца скрипача, удержание позы в полетной фазе .прыжка, и др.

На этот уровень поступают сигналы от мышечных проприорецепторов, которые сообщают о степени напря­жения мышц, а также от органов равновесия.

Уровень В, Бернштейн называет его уровнем синергий. На этом уровне перерабатываются в основном сиг­налы от мышечно-суставных рецепторов, которые сооб­щают о взаимном положении и движении частей тела. Этот, уровень, таким образом, оторван от внешнего пространства, но зато очень хорошо «осведомлен» о том, что делается «в пространстве тела».

* Для пояснения этого момента удобно дополнить схему А. Н. Бернштейна соответствующей стрелкой (ДW=0 на рис. 7).

Уровень В принимает большое участие в организа­ции движений более высоких уровней, и там он берет на себя задачу внутренней координации сложных двига­тельных ансамблей. К собственным движениям этого уровня относятся такие которые не требуют учета внешнего пространства: вольная гимнастика; потягивания, мимика и др.

Уровень С. Бернштейн называет его уровнем пространственного поля. На него поступают сигналы от зре­ния, слуха, осязания; т.е. вся информация о внешнем пространстве. Поэтому на нем строятся движения, при­способленные к пространственным свойствам объек­тов — к их форме, положению, длине, весу и пр. Среди них все переместительные движения: ходьба, лазанье, бег, прыжки, различные акробатические движения; уп­ражнения на гимнастических снарядах; движения рук пианиста или машинистки; баллистические движения — метание гранаты, броски мяча, игра в теннис и городки; движения прицеливания — игра на бильярде, наводка подзорной трубы, стрельба из винтовки; броски вра­таря на мяч и др.

Уровень D назван уровнем предметных действий. Это корковый уровень, который заведует организацией действий с предметами. Он практически монопольно при­надлежит человеку. К нему относятся все орудийные действия, манипуляции с предметами и др. Примерами могут служить движения жонглера, фехтовальщика; все бытовые движения: шнуровка ботинок, завязывание гал­стука, чистка картошки; работа гравера, хирурга, часовщика, управление автомобилем и т.п.

Характерная особенность движений этого уровня со­стоит в том, что они сообразуются с логикой предмета. Это уже не столько движения, сколько действия; в них совсем не фиксирован двигательный состав, или «узор», движения, а задан лишь конечный предметный резуль­тат. Для этого уровня безразличен способ выполнения действия, набор двигательных операций. Так, именно средствами данного уровня Н. Паганини мог играть на одной струне, когда у него лопались остальные. Более распространенный бытовой пример — разные способы открывания бутылки: вы можете прибегнуть к помощи штопора, ножа, выбить- пробку ударом по дну, протолк­нуть ее внутрь и т.п. Во всех случаях конкретные дви­жения будут разные, но конечный результат действия — одинаковый. И в этом смысле к работе уровня D очень подходит пословица: «Не мытьем, так катаньем».

Наконец, последний, самый высокий — уровень Е. Это уровень интеллектуальных двигательных актов, в первую очередь речевых движений, движений письма, а также движения символической, или кодированной, речи — жестов глухонемых, азбуки Морзе и др. Движе­ния этого уровня определяются не предметным, а отвле­ченным, вербальным смыслом.

Теперь сделаю два важных замечания относительно функционирования уровней.

^ Первое: в организации сложных движений участву­ют, как. правило, сразу несколько уровней—тот, на ко­тором строится данное движение (он называется веду­щим), и все нижележащие уровни.

К примеру, письмо — это сложное движение, в кото­ром участвуют все пять уровней. Проследим их, двига­ясь снизу вверх.

Уровень ^ А обеспечивает прежде всего тонус руки и пальцев.

Уровень В придает движениям письма плавную округлость, обеспечивая скоропись. Если переложить пишущую ручку в левую руку, то округлость и плав­ность движений исчезает: дело в том, что уровень В от­личается фиксацией «штампов», которые выработались в результате тренировки и которые не переносятся на другие двигательные органы (интересно, что при потере плавности индивидуальные особенности почерка сохра­няются и в левой руке, потому что они зависят от дру­гих, более высоких уровней). Так что этим способом можно вычленить вклад уровня В.

Далее; уровень ^ С организует воспроизведение гео­метрической формы букв, ровное расположение строк на бумаге.

Уровень D обеспечивает правильное владение руч­кой, наконец, уровень Е — смысловую сторону письма.

Развивая это положение о совместном функциони­ровании уровней, Н. А. Бернштейн приходит к следую­щему важному правилу: в сознании человека представ­лены только те компоненты движения, которые строят­ся на ведущем уровне; работа нижележащих, или «фо­новых», уровней, как правило, не осознается.

Когда субъект излагает на бумаге свои мысли, то он осознает смысл письма: ведущим уровнем, на котором строятся его графические движения, в этом случае яв­ляется уровень Е. Что касается особенностей почерка, формы отдельных букв, прямолинейности строк и т.п., то все это в его сознании практически не присутствует.

^ Второе замечание: формально одно и то же движе­ние может строиться на разных ведущих уровнях.

Проиллюстрирую это следующим примером, заимст­вуя его у Н. А. Бернштейна. Возьмем круговое движение руки; оно может быть получено на уровне А: например, при фортепианном вибрато кисть руки и суставы паль­цев описывают маленькие круговые траектории. Круго­вое движение можно построить и на уровне В, напри­мер включив его в качестве элемента в вольную гим­настику.

На уровне С будет строиться круговое движение при обведении контура заданного круга: На уровне предметного действия ^ D круговое движение может возникнуть при завязывании узла. Наконец, на уровне Е такое же движение организуется, например, при изображении лектором окружности на доске. Лектор не заботится, как заботился бы учитель рисования, о том, чтобы окружность была метрически правильной, для него достаточно воспроизведения смысловой схемы.

А теперь возникает вопрос: чем же определяется факт построения движения на том или другом уровне? Ответом будет очень важный вывод Н. А. Бернштейна, который дан выше: ведущий уровень построения дви­жения определяется смыслом, или задачей, движения.

Яркая иллюстрация этого положения содержится в исследовании А. Н. Леонтьева и А. В. Запорожца [59]. Работая в годы Великой Отечественной войны над вос­становлением движений руки раненых бойцов, авторы обнаружили следующий замечательный факт.

После периода лечебных упражнений с раненым проводилась проба для выяснения того, насколько функция руки восстановилась. Для этого ему давалась задача «поднять руку как можно выше». Выполняя ее, он. поднимал руку только до определенного предела— диапазон движений был сильно ограничен. Но задача менялась: больного просили «поднять руку до указан­ной отметки на стене» и оказывалось, что он в состоя­нии поднять руку на 10—15 см выше. Наконец, снова менялась задача: предлагалось «снять шляпу с крючка» — и рука поднималась еще выше!

В чем здесь дело? Дело в том, что во всех перечис­ленных случаях движение строилось на разных уровнях: первое движение («как можно выше») — в координатах тела, т.е. на уровне В; второе («до этой отметки») — на уровне С, т.е. в координатах внешнего пространства; наконец, третье («снимите шляпу») — не уровне D. Проявлялась смена уровней в tom, что движение при­обретало новые характеристики, в частности осуществлялось со все большей амплитудой.

Аналогичные факты известны теперь в большом ко­личестве. Приведу еще один пример из наших собст­венных исследований, относящихся к движениям глаз [29];

Человеческие глаза, как известно, очень подвижны, и их движения очень разнообразны. Среди этих движе­ний есть и такие, которые субъект не замечает; их нель­зя заметить также, глядя в глаза другого человека со стороны; это — непроизвольные микродвижения глаз. Они происходят и тогда, когда человек, как ему кажет­ся, неподвижно смотрит на точку, т.е. фиксирует ее взглядом. Для выявления этих движений приходится прибегать к очень тонким и точным методам регистра­ции.

С помощью таких методов давно было обнаружено, что при фиксаций точки глаза совершают движения трех разных типов: тремор с очень большой частотой, дрейфы и скачки, которые обыч­но возвращают глаз, сместившийся в результате дрейфа, на фиксируемую точку. Каждый из этих типов движений имеет свои пара­метры: частоту, амплитуду, скорость и др.

Факт, который удалось установить нам, состоит в том, что при изменении задачи существенно меняются все параметры перечислен­ных движений глаз. Например, в одном, случае испытуемому предла­галось «просто смотреть» на световую точку, в другом — «обнару­живать моменты, когда будет меняться ее цвет».

Заметьте, задача менялась, казалось бы, очень незначительно: во втором случае, как и в первом, испытуемый должен был фиксировать точку, чтобы не пропустить смену цвета. И тем не менее изме­нение цели (смысла) фиксации приводило к изменениям фиксацион­ных движений: другим становился частотный спектр тремора, ско­рость дрейфов уменьшалась, скачки происходили реже и с меньшей амплитудой.

Подобные факты, как и общий вывод из них, заме­чательны тем, что показывают решающее влияние та­кой психологической категории, как: задача, или цель движения на организацию и протекание физиологиче­ских процессов.

Этот результат явился крупным научным вкладом» Н. А. Бернштейна в физиологию движений.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   22

Похожие:

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon1. Общее представление о психологии как науке
Психология – наука о закономерностях развития и функционирования психики как особой формы жизнедея-ти

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon1. Общее представление о психологии как науке
Объект – это та сторона реальности, на которую направлено изучение. Объект существует независимо от изучения, он фиксирован в названии...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconВопрос Определение психологии как науки. Предмет и задачи психологии
Аристотель в трактате «О душе» заложил основы психологии как самостоятельной области знаний. Так первоначально психология выступала...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon4. Методы психологии Понятие о методе науки. Методология как учение...
Общая характеристика психологии как науки. Понятие предмета и объекта науки. Своеобразие явлений действительности, обозначаемых термином...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconПреподаватель: к пс н., доцент Каданкова Н. Н. Вопросы к экзамену:...
...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon13. Общее представление о личности в гуманистической психологии. Гуманистическая психология
Гуманистическая психология особое направление, к нему традиционно относят такие концепции, как теория личностных черт Г. Олпорта,...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconЭкзаменационные вопросы по дисциплине: «Социальная психология»
Предмет социальная психология. Роль социальной психологии как науки. Назовите «материнские» дисциплины социальной психологии

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. icon1. Возникновение психологии как науки
Таким образом, I этап-психология как наука о душе. Такое определение психологии было дано более двух тысяч лет назад. Наличием души...

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconВопросы к экзамену по педагогической психологии
Педагогическая психология как наука: подходы к пониманию и определению предмета науки, проблемы педагогической психологии

Лекция 1 общее представление о психологии как науке задача курса. Особенности психологии как науки. Научная и житейская психология. iconВопросы к экзамену по дисциплине «Психология»
Становление психологии как науки о сознании. Рене Декарт и его понимание предмета психологии и путей его познания

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов