Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный




Скачать 236.16 Kb.
НазваниеРаботая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный
Дата публикации16.08.2013
Размер236.16 Kb.
ТипДокументы
zadocs.ru > Психология > Документы
Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный архетип коллективного бессознательного - Самость. Личность Христа увлекала меня, и я посвятил Ему несколько страниц. Но тема явно была не исчерпана. Мне захотелось понять, что же это был за человек, чего Он хотел и добился ли Он того, чего хотел. Я психолог, и ответ должен был лежать в русле психологии. И ответ был такой. Иисус Христос дал людям психологию. В определенном смысле до Христа психологии в том виде, в котором она существует после Него, не было. Что это значит? Человек с психологией это такой человек, для которого внешнее существует только тогда, когда оно пророщено через внутреннее. Раньше людям говорили просто «Не убивай!», а Христос завещал не убивать в сердце своем. Мы все знаем, как убивают словом, мыслью и эмоцией. То же самое касается и любви. Любовь это не поступки, любовь это когда человек живет своим сердцем для другого человека. Если перевести все это на привычный мне язык, можно сказать, что Иисус Христос дал людям бессознательное. Что такое, по моему мнению, бессознательное? Это система из двух зеркал. Индивидуальное бессознательное человека это малое зеркало. Оно отражается в другом, большом зеркале коллективного бессознательного. Эти зеркала взаимно отражают друг друга. Если человек настроен по- добромуили по злому, его индивидуальное бессознательное вытеснит в коллективное бессознательное то добро или то зло, которое у него накопилось. И в зависимости от этого он увидит в зеркале своего коллективного бессознательного Бога или дьявола, Христа или антихриста. Христос призывал людей к покаянию. Что такое покаяние? Покаяние, метанойя, дословно изменение ума, я понимаю вслед за учеником Георгия Гурджиева Морисом Николлом, как повышение своего психологического уровня, для того чтобы можно было войти в Царство Небесное, которое внутри нас, в царство истины и добра. Для некоторых людей это стало возможно. Это были подвижники и святые, которые стали хранителями коллективного бессознательного всех остальных людей. А остальные люди? Они тоже изменились. Они не стали лучше или хуже, они стали другими. Что такое человек с психологией? Это такой человек, который прежде чем что-то сделать, заглядывает внутрь себя и спрашивает себя, что он собирается делать. Это может быть нечто хорошее или дурное. Но это уже другой вопрос. Теперь я хочу объяснить, что такое философия обыденного языка и как она связана с Иисусом Христом. Когда ученый начинает работать над какой-то проблемой, перед ним встает вопрос о том, каким методом он будет исследовать эту проблему. Философия обыденного языка это научная парадигма, которая для меня связана с именем Людвига Витгенштейна, с его книгой «Философские исследования». Главный тезис этой книги состоит в том, что значение слова определяется контекстом его употребления. От того, кто, как и когда употребляет имя Иисус Христос, меняется значение этого имени. Читатель уже понял, что моя книга посвящена не богословию, а психологии, что Христос для меня в первую очередь - человек, самый удивительный человек, который когда-либо жил на земле. Для меня в философию обыденного языка, прежде всего, входит учение о человеческом характере. Какой характер был у самого исторического Иисуса, и какие характеры были до и после Него? Второе - это модальные логики. Их много, но главные из них - логика норм и логика ценностей. Они тесно переплетены между собой. Когда Христос говорил: «Любите ненавидящих вас» - Он не только давал некое предписание, но вкладывал в это предписание аксиологические ценности. И, еще, пожалуй, самое важное. Для того чтобы написать книгу об Иисус Христе, нужно было хотя бы на время стать на его позицию и попытаться увидеть мир таким, каким Он его видел. Невозможно писать книгу о Христе и в то же время думать о людях плохо, злословить, потому что это хула на Святого Духа. Тогда это будет плохая и неискренняя книга. Но автор этой книги обыкновенный писатель. Для того чтобы понять своего героя, нужно было бы хотя бы попытаться стать на время этим героем, а это очень трудно. Но иначе не имело смысла начинать это исследование. Стиль этой книги продолжает особенности книги «Новая модель бессознательного», основная идея которой заключалась в том, что бессознательное можно понять, лишь исходя из собственного бессознательного. Поэтому книга о Христе, главном архетипе коллективного бессознательно, в определенном смысле представляет собой поток бессознательного, поток свободных ассоциаций. Будучи психоаналитиком, я убежден, что только так можно достичь какой-то правды. Я желаю всем счастья.



Предписание Ветхого Завета просто и ясно. Предписание Христа чрезвычайно сложно. Как можно точно определить, смотришь ты на женщину с вожделением или нет? И для того, чтобы этого не делать, нужна большая внутренняя работа, тренировка эмоций. При этом интересно, что заповедь Христа дается не в виде эксплицитного предписания, а, скорее, в виде контрфактического суждения. Здесь не сказано: не делай так, а сказано, скорее: если сделаешь так, то будет так. В чем различие? Различие, как кажется, в том, что человеку предоставляется выбор. Эксплицитное предписание говорит: не делай так (а то будет плохо). Косвенное предписание Христа говорит другое. Человек может не нарушать закон внешне, но при этом он будет нарушать его внутренне. Это очень трудно исполнить. Вот человек идет по улице, и навстречу ему идет красивая девушка. Он думает: «Какая красивая девушка. Хорошо бы…» И вот уже Христова заповедь нарушена. Что делать этому человеку, которому свойственно заглядываться на красивых девушек? Если он искренний христианин, он должен, видимо, как-то себя изолировать от таких ситуаций. Ну что ему делать? Не выходить вообще на улицу? Но он может и сидя дома подумать об этой девушке, которую он встретил на улице, и вновь заповедь будет нарушена. То есть ему не достаточно будет изолировать себя от соблазна пространственно, внешне. Ему, если он хочет исполнять заповедь, данную Христом, нужно будет каким-то образом изолировать себя от соблазна внутренне, изолировать свой ум, свои эмоции. Этого можно добиться только путем ментальной тренировки, то есть в данном случае молитвы. «И не введи нас во искушение, но избави от лукавого.» Причем эта молитва должна быть искренней, иначе ничего не получится. Так монахи в кельях себя изнуряли постом и молитвой, чтобы избавиться от соблазна. Что же это за страннаядеонтика? Здесь важно соблюдение внутренних этических принципов, то есть в конечном счете важна внутренняя реальность, а не внешняя. Но чтобы соблюдать эти внутренние этические принципы, очевидно, нужно изолировать себя от этой внешней реальности, от которой исходит столько соблазнов. Но и этого будет недостаточно, потому что соблазн может исходить и из внутренней реальности, изолировать себя от которой очень трудно. Во всяком случае, ясно, что обычный человек на это не способен. Он все время «соблазняется», и поэтому, из-за того, что он все время соблазняется, он постепенно переполняется чувством вины за то, что он не исполнил ту или иную заповедь Христа. То есть у человека, который искренне решил принять учение Христа, по-видимому, есть два пути: или отказаться вовсе от реальности – а это, если называть вещи своими именами, есть не что иное, как психоз, - или не отказываться от реальности и продолжать жить обычной жизнью в режиме постоянного невольного осуществления греха и его замаливания, то есть в режиме чувства вины, а это, если опять-таки называть вещи своими именами, называется депрессия. Так или иначе, получается, что заповедь Христа направлена против реальности, то есть она психотизирует человека, то есть либо превращает его в шизофреника – полный отказ от реальности, ненависть к реальности как постоянному источнику соблазна, источнику греха, либо, если человек решает не отказываться от реальности и постоянно живет в режиме чувства вины, то есть все время грешит и кается, он превращается в депрессивного невротика. А депрессивный невроз относился Фрейдом к нарциссическим неврозам, то есть фактически приравнивался к психозу, потому что, в частности, при депрессии имеет место примитивный механизм защиты – интроекция. То есть депрессивный на почве чувства вины человек интроецирует утраченный любимый объект, в данном случае утраченный образ Христа, которого он постоянно предает тем, что поддается соблазнам. Итак, получается, что, как ни крути, если обычный человек пытается искренне выполнять то, что заповедал Иисус, он превращается в психически больного. Чего же добивался Иисус, давая такие трудные предписания, чреватые психотизацией человека? Он говорил, что те, кто будет соблюдать Его заповеди, попадут в Царствие Небесное, то есть после смерти обретут вечную жизнь. Понимал ли Он, что обычный человек со всеми его слабостями и страстями не сможет выполнять то, что Он ему предписывает? Как Он мог не понимать! Зачем же давать предписания, которые невозможно выполнить? Ответов может быть два. Либо проповедь Христа была рассчитана на фанатиков, какими и были первые христиане, либо, как считает эзотерическое христианство Гурджиева и его учеников, заповеди Иисуса Христа были предназначены не для всех, а для узкого круга избранных. Рассмотрим сначала первый вариант.



Любимых убивают все,

Но не кричат о том.

Издевкой, лестью, злом, добром,

Бесстыдством и стыдом,

Трус - поцелуем похитрей,

Смельчак - простым ножом.
Любимых убивают все,

Казнят и стар и млад,

Отравой медленной поят

И Роскошь, и Разврат,

А Жалость - в ход пускает нож,

Стремительный, как взгляд.
Любимых убивают все -

За радость и позор,

За слишком сильную любовь,

За равнодушный взор,

Все убивают - но не всем

Выносят приговор.

<….>

Не всех удушье захлестнет

Багровою волной,

Не всех предательски казнят

Под серою стеной,

Не всех Кайафа омочил

Отравленной слюной.

Мы все очень любим нашу культуру, ценим ее, перечитываем самозабвенно Чехова и гордимся собой за то, что мы такие интеллигентные. Что в этом плохого? Что лучше перечитывать - Чехова или Евангелие от Иоанна? «Прощай, мое сокровище». Так кончается повесть Чехова «Скучная история». Почему Чехов назвал одно из своих лучших произведений «Скучной историей»? Профессор Николай Степанович любит Катю, только любит, а не ненавидит, что бы она ни вытворяла. Это действительно скучно. Чехов разрушил каноны обычного художественного сюжета. Поэтому Чехов в определенном смысле тоже авангардист. Я вас любил. Любовь еще, быть может. Тихая шизофрения. Отказ от любви, в которой присутствует ненависть. Отказ от реальности. Призывал ли Иисус Христос к отказу от реальности? Призывал. Чтобы стать Его учеником, нужно было все бросить и идти за Ним неизвестно куда. И они шли. Потому что их культура им надоела. Ненавижу и люблю. Христос имел в виду совсем не это переживание. А какое?
Ну хорошо. Допустим, Достоевский. Венец переживаний нового человека. Что там есть помимо любви и ненависти? В отличие от Чехова Достоевский заострил сюжет до последней возможности. Что такое сюжет в христианском значении этого слова? Странная постановка вопроса. Нет, не странная. Сюжет - это когда что-то делают по ошибке. Христа в определенном смысле убили по ошибке. Это был в своем роде юридический казус. Если бы у Пилата было время все хорошенько обдумать, Иисус бы остался в живых. Но что бы это изменило? Дмитрия Карамазова засудили тоже по ошибке. Он не убивал отца. Отца убил, скорее всего, Алеша, во всяком случае, так рассудил Шерлок Холмс в апокрифическом рассказе ПсевдоКонан-Дойля «Убийство русского помещика». Холмс рассуждал, исходя из логики детективного сюжета: убил тот, на кого меньше всего можно подумать. Что такое логика сюжета? Это смена модального оператора. Сначала было хорошо, потом стало плохо, сначала было неизвестно, потом стало известно. Но не то же ли самое было и в античности? Комедия ошибок – Теренций, Плавт, Менандр. В христианской литературе ошибка из внешних поступков перешла во внутренние переживания. Блаженный Августин был вначале манихеем, то есть, в сущности, гностиком. Они отрицали реальность, то есть по Фрейду были психотиками. В чем отличие гностицизма от учения Христа? Христос не говорил, что реальность плохая или что люди плохие и что надо все уничтожить. Он говорил, что человек должен изменить себя, во всяком случае, это он имел в виду. Достоевский - это доведение идеи Христа до абсурда. Человек в конце христианской эпохи уже не может себя переделать. Чем отличалось начало христианской эпохи от ее конца? Блаженному Августину удалось себя переделать, а Достоевскому не удалось. Отличие в том, что для Августина знание было невозможно без любви к Богу. «Люби Бога и делай, что хочешь». Достоевский это Августин, доведенный до абсурда: если Бога нет, то все дозволено. Как же так, ведь это почти одно и то же. Что значит, делать все, что хочешь. Мы уже плохо понимаем, что хотели люди в четвертом веке нашей эры. Они хотели разобраться, например, в том, что такое время. Ничего плохого они не хотели. Так много надо было узнать нового. Достоевскому было неважно, что такое время. Он хотел разобраться в другом: тварь ли он дрожащая или право имеет. Достоевский - переоценка всех ценностей христианства. Недаром Лев Шестов сравнивал его с Ницше. Можно ли убить, а потом совершать хорошие дела. Конечно, нельзя. А почему же тогда «Люби Бога и делай, что хочешь»? Потому что любовь к Богу не позволит убивать. Это как предохранитель. Иван Карамазов не хотел любить Бога, потому что он не понимал, как возможна любовь в мире, где убивают детей. Это та же проблема, что и у Бертрана Рассела – принятие видимости за реальность. Достоевский в определенном смысле писатель ХХ века. Что это означает? В ХХ веке ошибка из сферы эпистемики перешла в сферу онтологии: сама реальность стала ошибкой. Достоевский не понимал, что он фактически живет в ХХ веке, а Фрейд не понимал, что он живет еще в XIX-м. Потому что у Достоевского все аксиологические ценности ХХ века, а деонтические - конца XIX-го. Иван Карамазов сошел с ума оттого, что не верил в Бога, а верил в дьявола. Доктор Фаустус Томаса Манна тоже верил в дьявола. В чем различие между ними? В том, что Томас Манн понимал, что живет в ХХ веке. Что значит жить в ХХ веке? Это приоритет эпистемических ценностей над аксиологичекими. Адриан Леверкюн сходит с ума не потому, что не верит в Бога, а потому, что думает, что он сам Бог. И не в том смысле, что у него был бред величия. В XIX веке верили, что творчество это богоугодное дело. В ХХ веке появилась идея, что творчество это Творение. Как-то Стравинскому что-то начали говорить о его творчестве. Он со свойственной ему резкостью ответил, что творить может только Бог. Адриан Леверкюн не делал ничего плохого, он только хотел писать хорошую музыку. Что в этом небогоугодного? А почему Альберт Швейцер все бросил и уехал лечить прокаженных, убежал от реальности? Потому что не понимал, что реальности-то уже никакой нет. Убегать неоткуда. Поэтому в ХХ веке психоз стал нормой.
Психоз это приоритет алетической модальности. Что такое ХХ век? Чудеса техники. Кино тоже было чудом и психоанализ тоже, и теория относительности. В этом смысле острие стрелы времени действительно замкнулось. В эпоху Христа чудеса тоже были нормой. Но Христос не отказывался от реальности, он хотел изменить человека. Что значит изменить человека в модальном плане? Человек был плохой, а что надо делать, чтобы он стал хороший? Человек был в определенным смысле счастливым в своей плохости, не понимая, что он плохой. Христос сделал так, что человек понял, что он плохой. Это первый шаг на пути к хорошести. Тут даже дело не в аксиологии, дело в целостности. Христос имел право говорить о себе Я, потому что у Него Я было, в то время как у обычного человека с точки зрении Гурджиева нет постоянного Я, он расщеплен, диссоциирован. Чтобы начать интегрировать себя, надо осознать прежде свою раздробленность. Этого Он добился. Но дальше дело не пошло. В этом смысле христианство - ошибка. Но мы не знаем, сколько людей под влиянием заповедей Христа, если понимать их эзотерически, сделалось целостными, обрели Я и стали помогать другим людям. Христианство здесь вообще не причем. Если бы таких людей не было, может быть, и того, что мы называем христианской культурой, тоже не было. Почему бессмысленно говорить, что Христос был психотиком, как, например, Юнг или Кафка? Чем ХХ век отличается от эпохи Иисуса? Чем изменение отличается от уничтожения? «Философы хотели объяснить мир, а дело состоит в том, чтобы его изменить». Но идея изменить мир - это проекции идеи изменить себя. В этом смысле коммунистические идеи – перверсия идей Христа. Если себя изменить не можем, давайте изменим хотя бы мир. Вот это и есть психоз. А изменить себя, это когда человек овладевает своим психозом. Да, христианский мир стал невротическим, бил себя в грудь и каялся по поводу кражи груш в соседском садике. Но это просто был первый шаг. А какой второй шаг? Что такое невротическое состояние? Это когда мне плохо, и я понимаю, что мне плохо, и я хочу, чтобы мне было плохо. Но дело не в том, чтобы упиваться своей плохостью, это наивное понимание того, что такое внутреннее переживание, «достоевщина». Переживание нужно для другого. Античный мир постепенно сдался варварам. Но он не погиб окончательно, он превратился в христианский мир. Переживание - первый шаг для внутреннего изменения. Мне плохо, я осознаю, что мне плохо. А теперь престаньте плакать, руки на ширину плеч, и делаем зарядку. Изменение это труднейшая работа. Кто реально проделывал эту работу, мы не знаем, и нам это и не нужно знать. Но, скорее всего, без этих людей европейского мира вообще не было бы. Не было бы христианского мира. Культура это в определенном смысле нечто очень поверхностное. Есть поверхностные структуры и есть глубинные. Поверхностная структура это то, что человек говорит, глубинная структура это то, что он при этом думает. То, зачем нужна культура, это и есть эзотерическое знание. Истеричка интересна не тем, что она бьется головой об стенку, а тем, что она делает, после того как она пройдет психоанализ. Известно, что многие пациентки Фрейда, которых он описал в «Очерках по истерии», занялись потом полезными делами. Один человек спросил меня, неужели для того, чтобы развиваться, нужны все время стрессы, невротические перегрузки. Я ответил, что нужны. И я вспомнил тогда советский фильм, который назывался «Из жизни Потапова». Там ученый, физик, от него ушла жена, его выгоняют с работы, друга он едва вытащил из петли. Когда он совершенно обессиленный от всего этого засыпает на даче, ему снится жена, которая приносит ему листок бумаги. На этом листке написана формула его открытия, которое он никак не мог сформулировать. Но все равно этот, может быть, великий ученый был обыкновенным человеком. Он проецировал свои внутренние открытия вовне, создавал культуру. Эйнштейн, Бор, Кафка, даже Витгенштейн были обыкновенными людьми. А кто необыкновенный человек - Гурджиев? Его ученик Успенский в конце жизни считал, что Гурджиев предал себя, решил сделаться человеком культуры. Недавно мне какой-то журналист сказал: «Ну что Гурджиев, там все кончилось пьянками!» И еще были слухи, что Гурджиев помогал то Гитлеру, то Сталину. Но мы не знаем, чего Гурджиев хотел на самом деле и почему он помогал то Гитлеру, то Сталину, если это было на самом деле. Может быть, это именно Гурджиев спас Европу от тоталитаризма, я не исключаю этого. Просто ему эта шокирующая публичность была зачем-то нужна. Но если можно сказать, что Гурджиев - это Христос ХХ века, то надо добавить, что его ученики, очевидно, так же не понимали его, как апостолы не понимали Иисуса. Что такое психоз? Это когда человек покидает реальность. Но покидать-то нечего, потому что никакой реальности не существует. Значит, и психоза не существует. А что существует?
Но прежде надо все же подробно обосновать, что невроз является фикцией. Примем за аксиому, что невротическое состояние отличается от нормального только количественно, а не качественно (об этом писал уже Фрейд: «между условиями здоровья и условиями невроза не существует качественного различия, <…> здоровые люди, скорее, должны справляться с теми же задачами по преодолению либидо, но только им это удается лучше» (Фрейд З. О типах невротического заболевания // Фрейд З. Влечения и неврозы. М., 2007. С. 72).



В 1925 году в журнале «Клинический архив эвропатологии» (то есть патологии гениальности) профессор Я. В. Минц опубликовал статью «Иисус Христос – как тип душевнобольного», которая начинается эпиграфом из Евангелия от Иоанна – «Многие из них говорили: Он одержим бесами и безумствует (10: 20» и заканчивается выводом, набранным разрядкой: «Тот, кого считают создателем христианской религии, - душевно-больной – параноик». Тема безумия Христа была поднята не в первый раз в истории культуры. Еще Ренан обращал внимание на то, что родные Иисуса поначалу считали его ненормальным. Но в статье Минца дается подробное клиническое обоснование душевной болезни Иисуса. Понятно, что эта работа была опубликована в годы воинствующего атеизма и в этом смысле была конъюнктурной, но в целом указанный журнал не был конъюнктурным. Там опубликованы интереснейшие статьи о психопатологии Пушкина, Гоголя, Тургенева, Толстого, которыми мы пользуемся до сих пор. Поэтому поневоле приходится к этой статье отнестись серьезно, хотя мы не считаем, что Иисус Христос был душевнобольным и уж во всяком случае, параноиком. Что такое паранойя? Это такое психическое расстройство, главным с точки зрения развиваемой нами в других работах теории (психосемиотики) является заострение семиотического взгляда на мир, заострение до такой степени, когда все предметы превращаются в одно означающее, в один знак – знак измены жены при паранойе ревности или в знак того, что все в тебя влюблены при эротомании, или в знак того, что все обращают на тебя внимание при паранойяльном бреде отношения, или что все вокруг свидетельствует об одной сверхценной идее, которой одержим параноик борьбы, религиозный фанатик – именно этот диагноз вменен профессором Минцем Иисусу Христу. Была ли у Иисуса сверхценная идея? Вроде бы была. Это, во-первых, идея своего мессианского предназначения, и, во-вторых, идея Царства Божия. Но это уже не одна, а две идеи. Иисус действительно утверждал, что он Сын Божий. Но, во-первых, как мы уже говорили выше, эту идею можно понимать как то, что Иисус чувствовал свою тесную связь Богом. И, во-вторых, когда ставишь диагноз человеку, который жил две тысячи лет назад, необходимо понимать ту культурно-историческую атмосферу, которая окружала диагностируемую личность. А Иисус жил в атмосфере, в которой идея прихода Мессии была у всех на устах. Конфликт Иисуса с фарисеями заключался в том, что они как раз напряженно ожидали прихода Мессии и хотели удостовериться, действительно ли Иисус - Мессия (=Христос), тот ли Он, за Кого себя выдает. Если бы они поверили, что Он действительно Христос, они бы успокоились. Но они сомневались, и у них с их точки зрения были на то основания. Например, то, что Иисус исцелял в субботу, было чрезвычайно оскорбительно для них. Мессия, по их представлениям, не должен был так себя вести. По их вере соблюдение субботы было (и остается до сих пор) чем-то совершено неприкосновенным. Поведение Иисуса было с их точки зрения вызывающим; как бы мы сейчас сказали, авангардным. Но если окружающие Иисуса люди верили в Мессию и в воскресение из мертвых (а фарисеи в это верили), по этой логике получается, что не только Иисус был сумасшедшим, но и фарисеи были сумасшедшими, и апостолы, которые верили (правда, не до конца и не сразу), что Он Христос, тоже были безумцами. Так не бывает. Тогда получается, что нормальными были Иуда, Понтий Пилат и саддукеи, которые не верили в воскресение из мертвых, и Иисус мешал им по политическим соображениям. Но допустим даже, что мы закроем глаза на культурную эпоху и будем ставить диагноз, так сказать, вне времени и пространства. И в этом случае диагноз паранойя неверен. Что такое характерологический параноик? Это, прежде всего человек подозрительный, прямолинейный и упертый. Был ли Иисус таким? Нет, не был. Он был настолько уверен в своих идеях, что подозрительности не оставалось места. Но если вообще ставить вопрос о том, кто был Иисус по своей психической конституции, на него оказывается очень трудно ответить. Он был печальным – циклоид? Нет, циклоид принимает жизнь такой, как она есть, живет простыми ценностями, а Иисус жил своими духовными идеями. Он бывал дисфоричным и даже агрессивным по отношению к оппонентам и многим другим людям, даже и к своим ученикам – эпилептоид, напряженно-авторитарная личность? Да, в нем была и напряженность, и определенная авторитарность, но не было характерной для эпилептоидов прямолинейной примитивности мышления. Его идеи носили отвлеченный абстрактный характер? он был шизоидом, идеалистом-мечтателем? Мог ли Он сказать «Тем хуже для реальности»? Пожалуй, мог бы. Но что понимать под реальностью? К тому же шизоид очень плохо разбирается в людях и в окружающей его жизни, Иисус же был человек очень проницательный и очень хорошо разбирался в окружающем Его быту, о чем говорят Его притчи. Истерик? Конечно, нет. Он выступал против показной демонстративности. Психастеник? Нет, Он не сомневался ни в чем, что делал. Ананкаст? Нет, Он не был педантом, хотя и был мистиком. В чем выражался Его мистицизм? В том, что он знал будущее (всемогущество мыслей) предсказал и то, что Петр от него отречется, и что Иуда его предаст, и собственную смерть и воскресенье. Можно было бы сказать, что Иисус обладал «полифоническим характером», но, называя вещи своими именами, это означает, что Он был шизофреником. Но если шизофрения, то параноидная, бредово-галлюцинаторный комплекс. Да. Можно сказать, что у Него были галлюцинации, видения, но этот вопрос требует особого рассмотрения. Можно ли назвать его проповедь параноидным бредом? Тогда шизофрениками надо считать и его учеников, и всех представителей первоначального христианства, и отцов церкви и всех верующих христиан. Такая точка зрения возможна: все люди душевнобольные, человек - больное животное т.д. Но тогда душевнобольными придется признать и представителей других конфессий и религий, а заодно и автора этой книги и его читателей. Такая точка зрения представляется мне непродуктивной. Христос попал не в тот журнал и не в ту рубрику. Гений это человек, за плечом которого стоит ангел или демон (например, сократовский даймонион) и диктует ему то, что он должен написать. В остальном это совершенно обыкновенный человек («И средь детей ничтожных мира, Быть может, всех ничтожней он»). Иисус Христос не был обыкновенным человеком.

Мы недаром так подробно рассматривали в предыдущих фрагментах историю психоанализа. Подобно тому, как Иисус был провозвестником нового мира и создателем нового человека, так и Фрейд открыл совершенно новый мир психической организации человека, мир бессознательного. Общим между ними является сверхценная идея отца. Весь первоначальный психоанализ был построен вокруг Эдипова комплекса с фигурой отца в центре. Фигура матери появляется в психоанализе значительно позже, с появлением Мелани Кляйн. Интересно, что в истории христианства культ Божьей Матери - значительно более позднее явление. По мнению историков христианства даже в самом древнем Евангелии от Марка история непорочного зачатия это поздняя вставка (см., например, сводную статью Б. Деревенского «Се Человек»: Иисус Христос как историческая личность» в книге «Иисус Христос в документах истории». СПб., 2001). Отношения же между историческим Иисусом и его матерью были сложными. Вначале она разделяла точку зрения Его братьев, что Он ненормальный и лишь постепенно прониклась Его идеями. Иисус называл ее «жена», то есть женщина, никогда не называл ее матерью и вообще подчеркивал свое отрицательное отношение к кровным родственником (Вот матерь Моя и вот братья Мои). Как известно, Иисусу было 12 лет, когда его нашли в храме дискутирующим с раввинами, и, когда родители начали укорять его, он спокойно сказал, что занят делами Отца. Идеи связи с Богом Отцом особенно значительно проступают в Евангелии от Иоанна, где Иисус утверждает, что Он и Отец - одно, что Он в Отце и Отец в Нем и что не принявший Его тем самым не принимает и Отца. Отождествление с отцом - обычное дело в психоанализе, так называемый негативный Эдипов комплекс. Интересен в этом плане рассказ одного из замечательных современных художников - авангардиста и мистика Андрея Монастырского, приведенный в его автобиографическом романе «Каширское шоссе». Герой сходит с ума и в его бредовом сознании фраза его знакомой, что ей надо пойти по делам отца, воспринимается им как евангельская реминисценция ­«по делам Отца». Характерен также лакановский концепт Имя Отца (тесно связанный с началом Молитвы Господней «Отче наш, да святится Имя Твое»). Однако более распространенной в психоанализе является идея бунта против отца и его убийства (позитивный Эдипов комплекс). Не забудем, что начало ХХ века это авангардная эпоха, которая принимала чрезвычайно многообразные и противоречивые формы. Так, если Николай Федоров, религиозный авангардист в широком смысле, призывал к воскрешению отцов, то для авангардистов в узком смысле более характерной была идея, например, сбросить Пушкина (отца русской культуры) с корабля современности. Психоанализ во многом стал новым христианством (или антихристианством) ХХ века. Говоря так, мы вовсе не уравниваем Христа и Фрейда. Но между тем, как мы неоднократно подчеркивали в начале этой книги, новый человек, которого создал или пытался создать Иисус, это психологический человек, живущий внутренней жизнью, интроверт. Но жить внутренней жизнью и оставаться психически здоровым, очень трудно. В этом смысле Иисус вольно или невольно создал «невротическую личность нашего времени», человека, исполненного чувства вины за свою греховность. Иисус часто смущал своих учеников противоречивыми непонятными высказываниями. Так, например, в Евангелии от Иоанна он говорит им:
Вскоре вы не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня, ибо Я иду к Отцу.

Тут некоторые из учеников Его сказали один другому: что это Он говорит нам: вскоре не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня, и: Я иду к Отцу?

Итак, они говорили: что это говорит Он: «вскоре»? Не знаем, что говорит. Иисус, уразумев, что хотят спросить Его, сказал им: о том ли спрашиваете вы один другого, что Я сказал: вскоре не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня?

Истинно, истинно говорю вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет (Ин. 16, 16-­20)

Что это значит - «Вскоре вы не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня»? Это похоже на блейлеровский схизис. «Я не такой человек, как вы, и я такой же человек, как вы». Конечно, Иисус имел в виду вполне определенную вещь: что Ему предстоит смерть («Вскоре вы не увидите Меня»), а потом воскресение («и опять вскоре увидите Меня»). Но ученики-то этого ничего не понимали. Зачем Он не говорил им прямо? Была ли это особенность Его причудливого мышления, или это было нечто вроде эриксоновкого недирективного гипноза? Я думаю, что второе. Потому что, если бы Он сказал им: «Вот я скоро умру, а потом я воскресну», они бы просто не поверили ему. Говорение намеками действует на бессознательное гораздо более эффективно. Потому Иисус и говорил притчами. (Нельзя не вспомнить в этой связи и знаменитую максиму Тертуллиана "Credo quia absurdum est», которая тоже звучит как схизис. Полный вариант: «Et mortuus est Dei Filius: prorsus credibile est, quia ineptum est. Et sepultus resurrexit: certum est, quia impossibile.» («И Сын Божий умер: это бесспорно, ибо нелепо. И, погребённый, воскрес: это несомненно, ибо невозможно.») Но не хотим ли мы сказать, что Иисус был психоаналитиком или психотерапевтом? В определенном смысле так оно и было: Он исцелял больных, в том числе психически больных (бесноватых, то есть истериков, и «лунатиков», то есть эпилептиков) ни чем иным как словом. (Отличие от психоанализа было лишь в том, что Он сам был Словом, Божественным Логосом). Но в этом случае Он уже сам выступал в роли отца, а не сына. Он и был Сыном по отношению к Богу Отцу, и отцом по отношению к своим духовным детям, будущим апостолам, которые, в свою очередь, стали отцами по отношению к своей церковной пастве, после того как на них сошел Святой дух, и они заговорили на разных языках. Но что такое вообще Святой дух с точки зрения философии обыденного языка?



Вот здесь, по-видимому, самое главное – дьявол вселяется в человека и овладевает его душой. Можно ли такого человека любить? Нет, надо изгнать из него дьявола. Так и поступали и в Средние Века. Но так поступал и Иисус с бесноватыми. Он изгонял из них бесов. Видимо, понятие «враг» имеет два значения. Когда обычный человек становится тебе врагом, его надо простить и полюбить. Но значит ли это, что когда друг, который тебя предал и стал врагом, в него вселился дьявол? Тот факт, что друг, который меня предал, например, увел от меня жену, стал мне врагом, по-видимому, моя проекция. Может быть, что моя жена его искренне полюбила, и он ее искренне полюбил. И при этом они стали врагами только для меня, а для других людей они остались по-прежнему добрыми друзьями. Видимо, надо различать абсолютное зло, которое идет от дьявола, и относительное зло, которое рождается на самом деле в душе того, кого обидели или предали. Простить и полюбить врага, бывшего друга, это значит, в определенном смысле просить себя и уничтожить зло в себе. Что значит уничтожить зло в себе? Это значит сделать психологическое усилие и негативную эмоцию трансформировать в позитивную. Потому что ненавидеть гораздо легче, чем любить, и любить друзей гораздо легче, чем врагов («не так ли поступают и мытари»). Вот в этом, как мне кажется зерно учения Христа: делать психологические усилия, по преодолению зла в самом себе. Но ведь Иуда был учеником и другом или, во всяком случае, считал себя другом и учеником Иисуса. Иисус знал, что Иуда Его предаст, что в него вселится дьявол. Но так все было задумано. Иуда это просто некая функция в этой пьесе, «главный плохой». Вообще сюжет, драма, любая, пусть это будет массовый триллер или роман Томаса Манна невозможна без поляризации доброго и злого, без плюса и минуса, так устроен сюжет, так устроена драма, и так устроена жизнь. Если бы все стали друг друга прощать в триллере, то ничего бы не получилось. Так же и у Томаса Манна. Доктор Фаустус, как уже говорилось, ничего плохого не хотел, он хотел писать хорошую музыку. Нет, он хотел писать самую лучшую музыку, он хотел быть лучше всех. Его музыка была вдохновлена не Богом, а дьяволом. Что это значит? Это значит, что он не хотел делать психологических усилий, хотел жить на всем готовом. В этом все и дело.

Здесь мы сталкиваемся с понятием эстетической нормы. Как эстетическая норма соотносится с деонтической нормой и психической нормой? Деонтическая норма, как мы помним, это трехчлен: должно – разрешено - запрещено. Психическая норма - это тоже трехчлен: здоровье – пограничное состояние - психоз. Но мы выше показали, что с нашей точки зрения психоза не существует. Шизофрения это пограничное состояние, обсессия – тоже, истерия - это практически здоровье. Но что такое все-таки острое психотическое состояние, которое, несомненно, нужно как-то проинтерпретировать с точки зрения философии обыденного языка? Что это такое, например, когда у человека бред и он говорит «Я - Иисус Христос»? Психиатры говорят про такого человека, что он не тестирует реальность. Это состояние можно назвать трансгрессией, когда человек эту границу реальности переходит и уходит в другую, потустороннюю реальность, где он может напрямую общаться с Богом. И с нашей точки зрения это не означает, что этот человек сумасшедший. Эммануэль Сведенборг и Даниил Андреев, общавшиеся регулярно с потусторонними силами, с клинической точки зрения были шизофрениками, то есть, по-нашему, пограничными личностями. Но можно ли сказать, что психически здоровый человек это тот, кто выполняет деонтическую норму и эстетическую норму, что здоровый человек создает здоровые произведения искусства, а больной - больные. И что нужно писать здоровые произведения искусства, а больные не нужно. Что такое эстетическая норма? Можно писать хорошо, и можно писать плохо. Здесь с самого начала включается аксиологический оператор. Но что значит писать хорошо и что значит писать плохо? Писать хорошо это значит соблюдать определенные правила, нормы, а писать плохо это значит эти нормы нарушать. Но проходит время, и эти нарушения норм сами становятся нормами. Христос нарушил нормы ветхозаветной морали, но потом постепенно те нормы, которые он предложил взамен, стали новыми нормами христианской морали. Можно также сказать, что Христос ввел новое понимание психической нормы. Психически нормальный человек до Христа, это человек, соблюдающий деонтические нормы, условно говоря, «фарисей». Христа поначалу считали ненормальным, даже сумасшедшим. Мы это уже обсуждали. Потом христианская психическая норма человека, делающего психологическое усилие (в той или иной степени – от святого до рядового христианина) стала новой деонтической нормой. А что произошло с эстетической нормой? Можно ли сказать, что в дохристианском нарративном искусстве (например, античном) были одни эстетические нормы, а после Христа они стали другими? Я думаю, можно. И это произошло потому, что изменились деонтические нормы. В античной литературе, в сущности, не было отрицательных и положительных персонажей. Возьмем, например, «Царя Эдипа» - там нет плохих и хороших. Эдип просто человек, который поступает в соответствии с велением рока, и все, что с ним происходит, происходит по велению рока. Он не становится хуже после того, как убивает по ошибке Лая и женится на Иокасте. Когда он узнает об этом, он в ужасе ослепляет себя, но не оттого, что он стал плохим, а оттого, что был внутренне слеп, то есть не понимал знаков судьбы. То же и в «Антигоне». Нельзя назвать Антигону положительным персонажем, а Креонта отрицательным. (В то время как, например, Гамлета, безусловно можно назвать положительным персонажем, а Клавдия – отрицательным.) Фактически ни у Эдипа, ни у Антигоны в эстетическом смысле нет характера. То же самое в паллиате, античной комедии ошибок. Там есть раб, хвастливый воин, старик, но это не характеры, а просто маски. В определенном смысле в дохристистианскомнарративном искусстве вообще нет личности. Она появляется только после Христа. И уже сами Евангелия как нарратив дают картину совершенно другую по сравнению с тем, что было до этого. Здесь появляются положительные и отрицательные персонажи, появляются характеры. Положительные персонажи: сам Иисус, апостолы, добрый самарянин, в определенном смысле Никодим - положительны не в том смысле, что они совершают хорошие поступки, а в том, что они делают личный выбор в пользу этического добра. Отрицательные персонажи - Иуда, саддукеи, Понтий Пилат - плохи не тем, что они совершают плохие поступки, а тем, что они делают выбор в пользу нравственного зла. Но поскольку добро и зло есть в каждом человеке, то именно игра личностного психологического добра и зла и совершается в драме, о которой рассказано в Евангелиях. Даже Иисуса искушает Сатана, даже Иисус колеблется на миг в Гефсиманском саду. И даже «главный плохой» - Иуда – не только воплощение зла, поскольку в него вселился дьявол, но и он представляет собой сложную личность – ведь он на своем низком психологическом уровне понял, что совершил зло и повесился, а не стал, скажем, пировать на данные ему тридцать серебряников. Каждый евангельский персонаж психологически сложен. Взять хотя бы Понтия Пилата. Если бы Пилат был полностью хозяином положения, он, несомненно, отпустил бы Иисуса, но он был заложником своей должности и поэтому струсил. В каком-то смысле Пилата даже нельзя назвать полностью отрицательным персонажем, настолько он психологически сложен. Ведь все-таки Евангелия это не триллер, а скорее уж «Гамлет» Шекспира, одно из сложнейших произведений мировой литературы. Случайно ли это?


Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconKaren Armstrong. The History of God
Смысла этих слов я, разумеется, не понимала. Должна признаться, что они до сих пор оставляют меня равнодушной: такое определение...

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconКнига Эллен Уайт служение исцеления семья глава 29. Строители семьи...
Потом все в семьях будут в Небесной семье. Христос почитал (уважал) супружеские отношения. Христос сказал: Брак это символ единения...

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconАксиома потреби­тельского выбора, в соответствии с которой потребитель...
Аксиома потреби­тельского выбора, в соответствии с которой потребитель устанавливает такой порядок предпочте­ний, при котором последовательность...

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconРичард Нолл «Тайная жизнь Карла Юнга»
К. Г. Юнга. На фоне получившей в последнии годы широкое распостранение апологетики Юнга книга Р. Нолла приобретает особое значение,...

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconИсследование Юнга о шизофренических расстройствах мышления (открывающее...
Данный сборник включает в себя работы, составившие третий том Собрания сочинений Карла Густава Юнга, одного из влиятельнейших мыслителей...

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconThe C. G. Jung`s analytic conception about nature of symbols
Юнгом концепция бессознательного и символического выражения архетипов, его уникального подхода к анализу культуры и значимости символического...

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный icon-
Основа Ислама – это действие в соответствии с Книгой Аллаха и Сунной Его посланника (мир ему и благословение Аллаха) 16

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconПатримониальная модель бюрократии
«бюрократия» имеет несколько значений: синоним по­нятий «управление», «администрирование»; рационально орга­низованная система управления,...

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconЗ. фрейд психология бессознательного
Ф86 Психология бессознательного: Сб произведений / Сост,, науч ред,, авт вступ ст. М. Г. Ярошевский.— М.: Просвеще­ние 1990.— 448...

Работая над книгой «Новая модель бессознательного» (М.: Гнозис, 2012), я поневоле столкнулся с концепцией Юнга, в соответствии с которой Христос это главный iconАвтор выражает благодарность за помощь при работе над книгой группе...
Автор выражает благодарность за помощь при работе над книгой группе «Оригами» и лично Максиму Каменщикову

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
zadocs.ru
Главная страница

Разработка сайта — Веб студия Адаманов